Равноценный обмен

Ли никогда так в жизни не волновался. Да, он, конечно, даже попадал в другой мир, где сражался со всякими чудищами, наподобие огромных пауков или орков, но сегодня его тело совершенно не хотело слушаться, а мысли в панике копошились в голове, не желая успокаиваться. Он глянул в зеркало. Белый костюм смотрелся на нем просто великолепно, уложенные волосы блестели, а лёгкий, почти незаметный макияж делал его безумно привлекательным, пусть первое время он и был против. На правой руке на безымянном пальце сверкало белым камушком обручальное колечко. Да, сегодня его свадьба. Свадьба его и Ричарда. Он очень долго ждал этого дня и руки тряслись в предвкушении торжества. Это предложение мужчины в больнице было неожиданным, но очень желанным, поэтому Ли не задумываясь согласился. Они готовились почти месяц: подбирали место, костюмы, рассадку гостей. Вся эта предсвадебная суета не способствовала успокоению души Пейса, но надёжные объятия и нежные поцелуи Ричарда делали свое дело. Он часто говорил Ли, что его любит, успокаивал, когда у того сдавали нервы из-за долгих и сложных выборов еды для банкета на их свадьбе, примерки костюмов и причитаний Пейса из-за того, что он толстый и некрасивый, хоть Армитидж и говорил ему, что прекрасней его быть не может. Ричард всегда был его опорой, его каменной стеной, за которой он мог бы укрыться от всех проблем. Да, его семья не одобряла брак с мужчиной, в отличии от семьи самого Ли, которые уже полюбили новоиспеченного жениха, но почему-то хотелось верить в то, что они обязательно найдут общий язык, пусть он и не очаровательная женщина, которая нарожала бы Армитиджу детишек. Кстати, о детях. В один прекрасный вечер Ли решился заговорить с будущим супругом о том, чтобы в будущем завести ребёнка. Ричард сперва даже обомлел, но потом взял себя в руки и сказал, что пока не готов иметь детей. Пейс, пусть и сделал вид, что ему все равно на эти слова, на самом деле очень расстроился. Заметив это, Армитидж попытался разъяснить свою точку зрения. Он не против завести детей, просто пока что не время думать об этом, ведь они ещё даже не поженились, а ему хотелось бы пожить в браке хоть немного для себя, а потом уже задумываться о чем-то подобном. Ли эти слова чуть-чуть успокоили, но на будущее он отметил пунктик вернуться к этой теме. На самом деле Ричард был внеземным счастьем Ли. И сейчас, стоя перед зеркалом в предсвадебном волнении, он думал о том, как же ему повезло тогда его неожиданно встретить. Это было самое настоящее чудо. Хотя, нет. Самым настоящим чудом было то неожиданное посещение Средиземья. Он навсегда запомнит Торина, прекрасного принца и замечательного сына Леголаса, милого маленького Бильбо, Гэндальфа, весь отряд гномов, Тильду. Они стали для него доброй сказкой на ночь, которую он в будующем обязательно будет рассказывать дочке или сыну перед сном, а папа Ричард будет поддакивать, прерывая рассказ теперь уже Ли Армитеджа, своими дополнениями о жизни Лихолесского короля, находящегося в нашем мире. Но это все потом. Сейчас он выйдет к алтарю и будет в смотреть в сапфировые глаза своего жениха, которому он обязательно скажет: — Согласен!

***

«Почему эти эльфы такие непунктуальные?» — думалось возмущённому Торину Дубощиту. После той битвы, когда Трандуил спас его, он не переставал думать о том, что обязан Лесному королю жизнью и долг следует отдать. Они заключили мир, хоть многие и не были согласны с таким положением дел, но перечить королю не стали, потому как себе дороже. А теперь Торин в очередной раз ждал делегацию из Лесного королевства, чтобы обсудить договор о торговле между их землями. Как не странно, но с Трандуилом Дубощиту было весьма комфортно в общении. Он был мудр, в высокомерии не уступал самому Торину, но все же серьёзных конфликтов между ними не возникало. Король-под-горой тайком любовался прекрасным эльфом, когда тот, соскучившись по свежему воздуху и синему небу, выходил на небольшие балконы, садился на маленькие для него перила и смотрел далеко-далеко вдаль, наблюдая красоты, открывавшиеся с такой высоты. Временами Торин забывал, что Лихолесский король — именно король, а не королева, настолько он был красив, утончён и нежен, даже несмотря на свою показную холодность. Гном часто вспоминал Ли, сравнивая того с эльфом. Пейс был милым, улыбчивым и светлым человеком, который любил всех и вся, а Трандуил — высокомерный эльф, на плечах которого лежит забота о королевстве. Постепенно Торин стал понимать, что столь близкое общение с эльфийским королём на него пагубно влияет. Он начинал серьёзно засматриваться на стройную фигуру, белые, спускающиеся водопадом волосы, бледные, но не менее желанные губы и яркие и светлые голубые глаза. В один прекрасный и одновременно ужасный момент он понял, что влюбился. Ей богу, как мальчишка. Он всегда считал Трандуила совершенством, но теперь для него не было ничего прекрасней и желанней, чем этот эльф. Дошло до того, что ночью он не мог уснуть, поэтому, применяя фантазию и шёпча имя эльфа, гном ласкал себя, что было совсем непозволительно королю. Он мог бы позвать любую женщину в свои покои, но никто не будет ему так нужен, как беловолосый эльфийский король. Черт, как же он влип. От тяжких раздумий отвлек голос стражника, оповестивший о прибытии эльфов. Торин бы побежал вниз, но не мог из-за королевской гордости, поэтому просто быстро зашагал к главным воротам. Там уже скопилось слуги, которые помогали расположиться эльфийским войнам, приехавшим вместе с их королём. И тут он увидел его. Он что-то говорил одному из своих приближенных, гордо возвышаясь прекрасной статуей. Не особо раздумывая, Торин подошел к нему, дабы поприветствовать. — Здравствуй, Трандуил. Как вы доехали? Трудностей не возникло? — Приветствую тебя, Торин Дубощит. Все было вполне гладко, спасибо. Дальше были переговоры. Каждая сторона настаивала на своих условиях, но в итоге они пришли к компромиссу. Решение было принято, и все наконец-то смогли передохнуть. Трандуил направился в выделенную ему комнату, где принял тёплую ванну, а после собирался поспать. Но не тут то было. В дверь тихо постучали. Эльф, накинув на себя шёлковый халат, резко открыл дверь и посмотрел на того, кому понадобилось его побеспокоить. — Ты забыл в тронном зале, — за дверьми стоял никто иной, как Торин Дубощит собственной персоной, протягивающий Трандуилу его серебристый венец. Наедине они решили, что не будут придерживаться официоза, за ненадобностью, что в принципе обоих устраивало. А Торина радовал факт, что тот, кто самым странным образом украл его сердце, стал к нему чуть-чуть ближе. — Благодарю, — сказал Трандуил и взял венец в свои руки. Но Торин уходить особо не собирался. Немного подумав и глубоко вздохнув, гном все-таки решился. — Трандуил, мне нужно с тобой поговорить. Это важно. Удивившись эльф пропустил его в комнату. Когда Торин вошёл, то эльф прикрыл дверь, а гном присел на одно из кресел в комнате. Лесной король же сел на стоящее рядом. — Так что, что ты хотел? — спросил эльф и приготовился слушать о каких-нибудь изменениях в договоре, но что-то говорило ему, что вещи обстоят иначе, и разговор может пойти в иное русло. — Ох, если бы это было так просто, — пробубнил Торин и, подумав, что совершает самый глупый поступок в своей жизни, сказал, — Послушай, я знаю, что мы очень разные. Мы оба мужчины, но у наших народов через чур отличаются понятия морали и нравственности, поэтому молю, не сочти это за оскорбление. Ты, ох, ты прекрасен. Клянусь, Трандуил, я не видел никого прекраснее чем ты и я понял, что поступаю с тобой нечестно, не говоря об этом. Поэтому скажу сейчас. Я… Я люблю тебя. — Что?.. — огромные глаза Трандуила стали ещё больше, а в уме копошилась огромная куча ненужных мыслей. Этого не может быть, это невозможно, — Ты уверен в своих словах? — Да, абсолютно, — без сомнений ответил гном, но попытался спрятать свою неловкость от такого нелепого признания. — Что ты хочешь, Торин Дубощит? Что тебе нужно от меня? — вдруг очень посерьёзнее, почти разозлившись сказал Трандуил. Растерянный таким тоном Торин даже немного дернулся. — Ничего. — Врешь, — последовал разъяренный вскрик, и эльф вскочил из кресла, подошёл к гному и нагнулся заглядывая в глаза, — Я знаю, что тебе нужно. И ты, мерзкий гном, никогда это не получишь! — Нет, что ты, Трандуил, я не лгал тебе! Мне не нужно ничего, я просто хотел, чтобы ты знал об этом, — растерянно сказал Дубощит и, ещё раз посмотрев в почему-то блестящие глаза, отвёл взгляд, — Я знаю, что мне не получить твоей любви, я и не прошу. Прости если мои слова тебя так обидели, но мне от тебя, мой прекрасный эльф, ничего не нужно. Прикрыв глаза Торин почувствовал как глаза защипало от горя. На что он надеялся? Какая глупость — сказать прекрасному бессмертному королю о своей гнусной любви. О Махал, пусть он умрёт прямо сейчас, только бы этого не чувствовать. Но вместо агонии он почувствовал нежную руку на щеке. Его голову повернули, как он понял к лицу Трандуила. Он не открыл глаза, ожидая пощечины, но получил кое-что более приятное. — Глупый гном, — буквально в губы Торину прошептал Трандуил и накрыл их своими. Дубощит, ошарашенный такой реакцией, а потом не зная себя от радости, притянул эльфа к себе. Они целовались сперва нежно, а потом страстно и жарко, впиваясь в губы, облизываясь, и блуждая руками по телам друг друга. Все их предрассудки, казались глупостью, когда рядом был тот, кого хотелось любить больше всего. Это было прекрасно, чувственно, тепло. Когда Трандуил уже спустился на колени чтобы продолжить в более приятной позе, на задворках мозга Торина мелькнула мысль сделать этого беловолосого короля своей Королевой-под-горой. И плевать, что скажут их народы.

***

В Лориене хитро улыбнулась Галадриэль.