Любовь с первой грозы.

Николай зашёл в аудиторию почти под звонок и каково же было его удивление, когда на месте старого и ворчливого старика увидел Фёдора. Он был удивлён и одновременно рад, что уроки пройдут более менее нормально. По крайней мере, это лучше, чем слушать постоянные рассуждения на тему того, что Пушкин — позор всего живого. Окинув взглядом преподавателя, Гоголь вскинул бровь, уже намереваясь сказать что-то на тему внешнего вида мужчины, но его прервал звонок, эхом раздававшийся по коридору. Николай неохотно всё же отошёл от стола учителя и направился к одному из свободных мест. "Боже правый, почему именно сегодня преподаватель литературы заболел?" — мелькнуло в голове у Достоевского, вспоминавшего свой утренний вид. Одно дело мельком встретиться в довольно тёмном коридоре, но другое — преподавать свой любимый предмет в светлом помещении. Фёдор смутился, но не показал виду, лишь демонстративно встал, якобы говоря своими действиями о начале занятия. Достоевский начал урок. Окинув взглядом план урока заболевшего преподавателя, он впал в ступор. «Зачем столько ненужной информации?» — промелькнуло в голове у него. Не придумав ничего лучше, кроме как импровизировать, профессор начертил на доске тему сегодняшнего занятия. Так и прошёл, тихо и не спеша, один час. Зазвенел колокол, оповещавший о начале перемены. Фёдор выдохнул и, не обращая ни на что внимания, сел обратно на стул, опрокинул голову назад и прикрыл глаза. Никогда ему ещё не было так трудно, как за последний час. У Достоевского всегда был заранее подготовленный план, в котором по меньшей мере были расписаны хотя бы несколько пунктов, которые нужно обговорить. «А вроде умный человек был. Зачем же надо было такую глупость рассказывать учащимся?» — размышлял про себя учитель. Несмотря на всю тяжесть, что легла на его плечи, он держался довольно хорошо: не запинался, говорил чётко и понятно. Эти мысли подняли немного настроение, и теперь он тихо мечтал о своём доме, тёплой и уютной кроватке, в которую хотел погрузиться уже как несколько часов. Фёдора привёл в себя услышанный шаг в его сторону. — Никольский — ужасный учитель, — без капли смущения сказал Гоголь, — пожалуй, он никогда не воспринимал всерьёз поэтов после Державина. Что уж и говорить — он презирает Пушкина, о котором и был сегодняшний урок. И, прости меня Господи, я рад, что он заболел, ха-ха, — ещё раз оглядывая учителя, тот с улыбкой продолжил, немного наклонив голову в бок, — Я уважаю труд учителей и знаю, насколько тернист этот путь. Глядя на Вас я ещё раз убеждаюсь в том, что идти на эту роль не стоит, хах. Вы сегодня поздно легли? Достоевские поднял свою голову. Их с Николаем взгляды встретились. Выслушав комментарии по поводу сегодняшнего занятия, профессор ответил: — Я не виню людей — у каждого свои вкусы и предпочтения. У нас с ним возможно просто разные взгляды. Лично я уважаю творчество Пушкина, но что более важно… У меня есть к Вам вопрос: Кто разрешил ученику так высказываться о своём преподавателе? Да и в присутствии его коллеги. — Фёдор, злым взглядом посмотрел в сторону светловолосого юноши. — Я просто высказываю то, что думаю. Уж простите меня за прямолинейность. Пожалуй, мы состоим с ним не в самых лучших отношениях, поэтому я так резко высказываюсь в его сторону, — выдержав небольшую паузу и, глядя на часы, продолжил, — прошу прощения, но вы уже проверили тест? Ожидать ли мне Вас сегодня? Достоевский неожиданно для себя улыбнулся и ответил: — Я пошутил. Мои отношения с этим человеком тоже далеко не из лучших, но не говорите так при остальных преподавателях… Они уважают его и питают глубокую симпатию к нему. Как никак, честно признаюсь, несмотря на их содержание, говорит он речи красиво, — сказав это, Достоевский вновь стал серьёзным, — На счёт теста. Да, я его проверил. Все ответы верные, но хотелось бы с Вами обсудить парочку вопросов, поэтому, если Вас это не затруднит, то я мог бы зайти сегодня. — Чудесно. Во сколько Вам будет удобно прийти? Не хотелось бы, чтобы Вы опять застали меня в том виде, в котором я был вчера... — не успел Гоголь закончить свою речь, как звон колокола прервал его. Вздохнув, тот продолжил, — я подойду к Вам на следующем уроке, а сейчас мне нужно бежать на следующий! Быстро взяв сумку и выскочив из аудитории, Николай скрылся за углом. «Ну и зачем я согласился на встречу?» — опять размышлял Достоевский, — «Я же хотел пораньше прийти домой, но…». Он сам не понимал своего поведения. Ему никогда не было так стыдно за свой внешний вид, он никогда бы не подумал, что способен улыбнуться другому человеку, причём не наигранно, а… искренне. «Почему меня так влечёт к нему?» — продолжал думать про себя профессор, ища ответы на все раннее заданные вопросы. Сейчас был свободный урок, за которым следовала математика в другой аудитории. Фёдор вновь опрокинул голову назад и закрыл глаза, пытаясь хоть как-то вздремнуть. Последующий час уроков прошёл весьма нудно и скучно. Николай чуть ли не засыпал под монотонную речь учителя биологии, который рассказывал о каких-то растениях, которые были ему неизвестны. Да и они не особо интересовали его. Вот тема про птиц. Ох, это такие интересные существа! Если у него была возможность, то он бы хотел стать этим маленьким юрким созданием. Они свободны, вольны летать где захотят, пока их не поймают или убьют. Закончив все свои лекции, Достоевский вышел из академии и направился в поместье герцога. Дойдя до места, он вдруг вспомнил, что так и не договорился с учеником о встрече, но терять уже было нечего. Калитка оказалась открытой, поэтому он тихо прошёл через неё и направился к самому дому. Постучав в дверь, Фёдора встретила служанка, что ожидала его визита: «Может Гоголь уже сообщил им о моём приходе?» — промелькнуло в голове у профессора. Зайдя внутрь, та показала ему путь, что вел на всё тот же второй этаж, в гостиную в красных тонах. Поблагодарив свою сопровождающую, Достоевский зашёл внутрь. И как ни странно, но Гоголь действительно ожидал прихода Достоевского, хоть и не знал времени встречи. Именно поэтому он так и не переодевался из своей школьной одежды, оставаясь в сюртуке и белом жилете. Николай сидел в гостиной и лениво выполнял работу, заданную по астрономии. — Ох, наконец-то Вы пришли! Я Вас ждал. — Здраствуйте. Я боялся, что вновь приду не совсем вовремя, но, как оказалось, вы предвидели мой визит на сей раз. Рад это слышать. На счёт теста, — Достоевский достал из своего портфеля лист с ответами Гоголя и сел на заранее отодвинутый стул, — что же… Можете посмотреть свои ответы и прочитать написанные мною пометки. Фёдор протянул лист светловолосому юноше. — Прошу, от этого официального обращения меня воротит, хаха. Привык, когда ко мне обращаются «по-простому». Называйте меня Николай, — Яновский медленно прошёлся до столика, на котором уже лежало несколько предметов, которые могли пригодиться для сегодняшнего занятия. Прочитав написанные Достоевским пометки, Гоголь продолжил: — Я воспользуюсь этим способом позже! Он действительно легче того, с помощью которого я решал задание. Признаюсь честно, в точных науках я не так уж и хорош. — Кхм... Хорошо… Достоевскому было неловко называть своего ученика неофициально, поэтому он воздержался от этого. После, они с юношей некоторое время обсуждали способы решения, а также обговаривали всё вышеупомянутые пометки. Прошёл час. Разобрав весь тест, у них закончились темы для разговора. Профессор уже потихоньку начал собираться, так как больше его здесь ничего не задерживало. Николай действительно узнал много нового из этого урока. Продуктивное занятие. Заметив, что преподаватель уже начал собирать вещи, Гоголь без какого-либо смущения сказал: — Не хотите выпить чаю? Всё же, немного времени ещё есть. К счастью, летние дни длинные, так что Вам не придётся возвращаться в потёмках. Встав из-за стола, парень собрал все вещи, которые специально были приготовлены для урока, но которыми они так и не воспользовались. — Не отказался бы. — ответил Достоевский светловолосому юноше. Как никак, но после длительного разговора с учеником у него горло немного да пересохло. Фёдор спустился вниз по лестнице, дожидаясь Николая, который ушёл отнести вещи в свою комнату. Через несколько минут, тот появился перед ним, и, спустившись вниз, спросил: — Хм... Какой чай Вы любите? У нас довольно много черных чаёв, но зелёного, увы, почти нет. Возможно, только один сорт. — Я, пожалуй, положусь на Ваш… то есть, в общем, вкус. — Достоевский так и не смог обратиться к Гоголю по имени, как бы не старался. Из-за этого ему стало жутко неловко. Он старался как можно меньше встречаться с взглядом юноши. Николай удивлённо наблюдал за тем, как меняется в лице его спутник, но не стал придавать этому особого значения. Ранее спускаясь по лестнице, он заглянул в окно. Все небо заволокло тучами, а там, где должно быть солнце, лишь виднелось бледное сияние. Ах, из тех нескольких капель мелкий дождик превратился в настоящий ливень, который ударял по стеклу, создавая неприятный громкий стук. Прекрасное голубое небо было укрыто одеялом облаков. Сам не зная отчего, но юноша сильно смутился и стал немного взволнованным. А может, и знал. А дождь в то время лил всё сильнее и сильнее.