Выжить и вернуться

      Издав свой неповторимый рык, пума начала скрести стекло когтями. Под ее весом фюзеляж стонал и скрипел, и Джеджун думал, что свихнется от ужаса. Его прошиб холодный пот, руки не слушались, и он не понимал, как ему удалось отползти подальше. Лишь уткнувшись затылком в кресла пилотов, он понял, что все, дальше некуда. Он в тупике. Между тем пума исчезла. Пес, рыча, бросился к отверстию в хвосте, обнажил зубы. — Тише, тише, вдруг уйдет, — шептал Джеджун.       С воем собака выскочила наружу, оставив Дже одного. — Вернись! — вскрикнул он.       Послышалась возня и звук драки. Шипела кошка, страшно рычала собака. Дже вслушивался в возню, дрожа от страха. Через несколько секунд раздался громкий скулеж и воцарилась тишина. Ким покрылся испариной, его всего трясло.       Обрывки сумки колыхались от ветра. Когда в дыре промелькнула кофейного цвета шерсть, Джеджун задержал дыхание. — О боже… о боже… твою мать… — его глаза метались по всей кабине в поисках хоть чего-нибудь, чем можно было отсрочить свою участь.       Когда в кабину заглянула пума, Ким увидел рукоять ракетницы, выглядывающую из-под рюкзака. Он бросился к ней, свалился с кресел, уронил чашку с водой. Та едва не залила тлеющие угли. Пума ощерилась и забралась внутрь целиком. Дже трясущимися руками вскинул пистолет за секунду до того, как дикое животное прыгнуло на него с широко разинутой пастью. Раздался оглушительный хлопок, ярко-красная вспышка ослепила, в нос ударил удушающий горьковатый запах пороха и тлеющей шерсти. Завопив, пума метнулась назад, сорвала сумку с хвостовой части и исчезла.

***

      Юнхо шел обратно, немного прихрамывая, когда услышал негромкий хлопок. Скорее даже это было эхо. Никто и ничто не могло издать этот звук в этом богом забытом месте, кроме… — Джеджун, — прошептал он, ускоряясь настолько, насколько это было возможно.       Едва сдерживаясь, чтобы не перейти на бег, он преодолел гребень с опасной россыпью камней и окинул взглядом склон, где лежал самолет. Сразу заметил лежащую поодаль ткань сумки. — Джеджун! — крикнул он, бросаясь бегом вниз.       В нескольких метрах от самолета Юнхо увидел следы широких лап. При виде крови его сердце затрепыхало. Преодолев оставшееся расстояние в пару прыжков, он рванулся в дыру, едва не снес плечо о край. — Джеджун! — шапка лезла на глаза, и Юнхо сдернул ее, уставился на Кима широко распахнутыми глазами. — Вы в порядке?!       Дже сидел на полу, кутал в одеяло собаку. Та скулила и вертелась. — З-здесь была пума, — выдавил он трясущимися губами. — Ранила его.       Юнхо в шоке уставился на собаку, потом еще раз взглянул на спутника. — Вы как? — П-перепугался.       Мужчина встал на колени и осмотрел пса. Тот получил довольно серьезную рану на шее и несколько царапин. Ему повезло остаться в живых. — Она была прямо здесь?! — Да… Нет… — Дже выглядел потрясенным. — Она залезла сюда, и я взял ракетницу… — Ракетницу, понятно, — Юнхо выдохнул с облегчением. — Господи, он мог погибнуть, — Джеджун подгреб собаку ближе, погладил по морде. — Вы стреляли в пуму из ракетницы? — Ага.       Юнхо взглянул в лицо Дже. — Потрясно.       Ким некоторое время тоже смотрел в ответ, потом опустил глаза. — Как он? Выживет? — Надеюсь. По-хорошему бы зашить надо, но нечем. Если в кровь попала зараза, он загнется за пару дней.       Юнхо промыл рану и перевязал обрывками рубашки. Пес успокоился и лежал, уткнувшись мордой в живот Дже. — Увидали что-нибудь? — спросил он, наконец. — Нет.       Немного посидели в тишине. — Вы женаты? — Нет, — после некоторой паузы ответил Чон. — Понятно… — Что вам понятно? — Просто вы ничего не говорите о семье, — пожал плечами Ким. — Вот я и… Не молчать ведь… А что родители? — Живут в Кванджу. — Они наверно беспокоятся.       Отдохнув, Юнхо вновь выбрался наружу. Пошел за тканью, служившей укрытием от снега, пригляделся к каплям крови. Они были достаточно большие, что говорило опытному хирургу о серьезном ранении. Вооружившись железкой, он отправился по следу. За холмом обнаружился зверь. Он был небольшой, чуть больше собаки, но его когти могли разорвать в клочья. Он умирал. Лежа на боку, слабо и хрипло дышал, у морды скопилась лужица крови. Над ней вился еле заметный пар. Заряд с малого расстояния буквально выжег пуме глаза и спалил пасть, превратив в месиво. Юнхо стремительно подошел и с силой опустил железку на голову животного. Пума даже не дернулась, затихла. Мужчина убедился, что неприятных сюрпризов не последует, острым концом железки вспорол брюхо кошки, выпотрошил. Зарыв внутренности как можно глубже в снег, он уложил тушу на сумку и унес в самолет. — Разожгите огонь посильнее, — заглянул Юнхо в кабину. — Сегодня у нас барбекю. — Жестокая шутка, — Джеджун обнимал задремавшую собаку. — Я не шучу.       Мужчина взял нож и миску, и ушел. Дже изменился в лице. Выпрямившись, он, не смея верить, приподнялся на руках и как смог выглянул в иллюминатор. Чон сидел на стуле и отрезал тонкие куски мяса от туши, покрытой кофейного цвета шерстью. Глаза молодого человека поползли на лоб. Буквально сбросив пса с колен, он торопливо слез на пол и принялся рвать свои снимки. Когда костер разгорелся, он крикнул. — Готово!       Юнхо заглянул с первой порцией мяса. Вынутые из кресел тонкие металлические прутья послужили шампурами. Вскоре кабина наполнилась одурманивающим запахом. Все трое давились слюной, жадными взглядами следя за шипящими на огне кусочками. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем они смогли снять мясо и, обжигаясь и давясь, набросились на еду. Проглотив, практически не жуя, первую порцию, мужчина взял себя в руки. — Нельзя торопиться, ешьте размеренно, иначе полезет наружу. И пока все, после голода опасно переедать. Следующий раз поедим через пару часов. Этого запаса хватит, чтобы продержаться до прихода спасателей.       Джеджун не разговаривал, пока не дожевал. Запив водой, он урвал еще один маленький кусочек, после чего забрался обратно на сиденье, чтобы не так сильно тянул соблазн. — Ваш телефон ведь еще не разрядился? — Вроде нет. — Если спуститься с горы, возможно, поймаем связь и… — Джеджун, — Юнхо вздохнул, словно надоедливый ребенок в очередной раз сказал какую-то глупость. — Я ведь уже объяснял. Я вас не брошу, а с такой травмой вы далеко не уйдете. Нужно оставаться здесь и ждать, самолет — хоть какое-то укрытие, а там, — махнул он в сторону хвоста, — холодный ветер и мороз. — Но сейчас больше шансов. С едой и водой есть силы, нужно идти. Когда сожрем пуму, а спасатели так и не появятся, что будем делать?       В этом была рациональность. Но Юнхо одолевали сомнения. — Я чуть не сорвался со скалы, это очень опасно. — Мы должны рискнуть. Я не собираюсь умирать здесь только из-за того… — Дже запнулся, чувствуя себя неловко, но все же закончил то, о чем уже давно думал, — из-за того, что вам страшно. — А я не собираюсь умирать только из-за того, что вы безрассудны и эгоистичны, — более уверенным тоном держал оборону Чон.       Дже опешил. — Что?       Юнхо отвернулся, благо, нужно было следить за тем, чтобы мясо не подгорело. — Ничего, — буркнул он. — Нужно было действительно послать вас тогда. Возможно, мы упали, потому что был перевес… Не просто так ведь Шину запретили садить больше пассажиров… Я мог бы успеть на операцию, а вы… опоздали бы на свадьбу, но хоть были бы здоровы и в безопасности.       Джеджун рот открыл от возмущения и изумления, но не знал, что ответить. Молча улегся, укрывшись одеялом. — Я… я просто должен был уехать из Каннына, — проговорил он еле слышно. — Меня ждала семья и невеста, у меня были обязательства. — Вы все время только и говорите о своей свадьбе. Но пропустить ее не смертельно! А что насчет моих пациентов?! Что насчет моих обязательств?! — А вы что, единственный хирург на всей этой долбанной планете?! — взорвался Дже. — Не вините меня в своих проблемах! — Единственной проблемой для меня являетесь вы! Вам вообще уже пришел бы конец, если бы не я, — стресс, страх и усталость завладели умом мужчины. — Вам повезло, в отличие от меня. Вы как гиря на моей шее! Нужно было послать вас, нужно было! Без вас у меня шансов было бы больше изначально!       Юнхо взял нож и воткнул в туловище пумы, начал резать ломоть мяса. Джеджун несколько раз глубоко вдохнул и прикрыл глаза. Да, ему уже не раз говорили, что он бесполезный кусок дерьма. Какая-никакая стабильность, мать ее.

***

      Утром, едва солнце окрасило склон золотистым светом, Джеджун выбрался из самолета. Он потратил на это кучу времени, лишь бы громко не шуршать и не сопеть. Запихнув в рюкзак термос, камеру и завернутую в мятые фотографии часть мяса, он выполз. Пес последовал за ним. Наступать на ногу было больно. Ким взял две погнутые, но все равно прочные перекладины из слова SOS, и, орудуя ими подобно клюкам, пошел куда глаза глядят. Собака оглянулась на самолет, помахала хвостом. — Идем, — шепотом позвал его Дже.

***

      Юнхо проснулся от того, что хотелось в туалет. Дернув ногой, он окончательно сбросил с себя сонливость, приподнялся. Кресла рядом пустовали. Он прислушался, но снаружи было тихо. Мужчина торопливо выбрался, оглядел склон. Пусто. — Джеджу-ууун! — крикнул он, сложив рупором ладони.       Ответом ему стало лишь эхо. Он сразу все понял, уронил руки и обессилено воздел глаза к небу. Стиснул зубы, чтобы не заорать матом. Когда он вернулся в кабину, обнаружил под одним из оставшихся одеял записку.

«Я не могу больше сидеть на месте. Если мне удастся спуститься, я пришлю помощь. Взял собаку с собой. Дже.»

— Упрямый идиот! — прорычал мужчина. Смяв записку, он вдруг заметил что-то желтое в складках одеяла. Это оказалась конфета.

***

      Джеджун медленно продвигался вперед, тяжело дыша от натуги. Боль, как ни странно, улеглась, однако нога налилась тяжестью, противно пульсировала, тягать ее из сугроба становилось все сложнее. Пес брел рядом. В полдень солнце начало пригревать спину, обтянутую темным покрывалом, однако, когда перевалило за зенит, вновь стало некомфортно. — Я не сдамся. Я не сдамся, — как мантру повторял он свистящим шепотом.       Провалившись по колено, Ким без сил опустился на задницу, оглянулся. Вереница следов убегала вдаль. По белизне снега мазнула тень. Подняв глаза, Дже разглядел птицу. Он понятия не имел, что эта дура забыла в таком отстойном месте. Ни еды, ни воды, холодрыга, снег слепит до слез.       Отдохнув немного и глотнув воды, он продолжил путь. — Я не сдамся.

***

      Юнхо сидел на стуле, не шевелясь, смотрел, как птица, доселе наматывающая круги неподалеку, приметила брошенную на снегу шкуру пумы. Большой орел спустился, когда у мужчины уже тело начало затекать от неподвижности. Настороженно поглядывая на какого-то истукана, орел бочком приблизился к неказистой груде из останков горной кошки, клюнул. Начал дербанить уже увереннее. Тогда Юнхо швырнул камень. С криком птица отскочила, мощно оттолкнулась и взлетела. Чон не возлагал особой надежды на подобную ловлю на живца, ведь на запах могла прийти другая кошка. Тогда бы она явно заинтересовалась им, а не костями своей предшественницы.       Мужчина вернулся в самолет, огляделся. Без Джеджуна он казался теперь просторным. Нет, очень пустым. Юнхо ощутил невероятное чувство одиночества, но идти куда-то в горы, где температура ночью могла опуститься до минус тридцати, было действительно боязно.       Прорычав проклятие, он с силой саданул ногой по стене фюзеляжа. Страх остаться одному ночью на месте крушения и страх за строптивого попутчика, бредущего сейчас неизвестно где, помогли ему принять решение. Насупившись, он собрал все, что посчитал нужным, закутался во второе одеяло, повязал на голову широкий шарф, оставив лишь небольшую щелку для носа и глаз, поднял воротник. Нацепив рюкзак, он вышел и, не оборачиваясь, широким шагом устремился прочь.       Солнце начало медленно выгорать в красный, тени удлинились. Заметно похолодало. Юнхо шел и шел, поражаясь, что все еще не нагнал Джеджуна. Сколько же сил и желания жить в этом парне, что со сломанной ногой умудрился утопать так далеко?! Он шел по следам, они не могли разминуться.       Решив срезать путь, он осторожно спустился по скалам на добрую сотню метров. Во время одного из привалов Чон заметил что-то желтоватое, отличающееся от общего вида камней и скал. Приглядевшись, понял, что это обломки. Сбросив рюкзак, он осторожно приблизился. Хвост самолета выглядел так, будто его пережевало исполинское чудовище. Снег не покрыл его только из-за того, что здесь дул сильный ветер. Аварийный передатчик был разбит, провода висели оборванными патлами. Юнхо потер лицо, во рту появился горький привкус разочарования и досады — он сидел бы и ждал помощи, которая никогда не пришла бы. Джеджун был прав с самого начала. На мгновение мужчина почувствовал стыд, однако тут же появилось странное чувство облегчения. Теперь у него не осталось сомнений. Вернуться обратно означало умереть. Остаться здесь — означало умереть. Все что они могли сделать, это двигаться вперед. Конечно, там тоже могла подстерегать смерть от холода и голода, но тогда они бы погибли с чувством того, что сделали все, что было в их силах. Такая смерть казалась предпочтительнее.

***

      Джеджун стоял у склона и с сомнением глядел вниз. Можно было попробовать скатиться на заднице. Однако он не знал, насколько там было глубоко. Что, если он провалится с головой? Тогда пиши пропало, сгинет с лица земли. С другой стороны, склон был совсем некрутой, а внизу уже можно было различить покрытые снегом деревья. — Джеджун!       Оглянувшись на крик, он не удержался от радостной улыбки. Юнхо махал ему рукой на ходу, как старому знакомому, бежал, насколько позволял снег. Тявкнул пес, прыгнул навстречу мужчине, расшвыривая снег. — Ну и прыткий же вы, — почему-то смеясь, крикнул Чон.       Дже отошел от склона, чтобы не ухнуть вниз, ухватился за рукав врача, едва тот подошел. — Я так рад вас видеть! — прикрыв глаза, он уткнулся лбом в плечо мужчины. — Я тоже. Правда. — Простите, что не попрощался. Я хотел попробовать, — Ким отодвинулся и взглянул в глаза Юнхо. — Все хорошо, вы большой молодец. Как самочувствие? Очень больно? — Терпимо, — бодро ответил Ким. При виде Юнхо он словно обрел второе дыхание.       Чон оглядел склон, с сомнением покачал головой. — Давайте обойдем этот участок. Мне совсем не хочется стереть штаны до дыр и убиться о сосну, не сумев затормозить.       Джеджун отдал ему одну палку и ухватился за галантно подставленный локоть, перенес тяжесть тела на здоровую ногу. То один, то другой проваливались в снег едва не по колено. Их раскачивало, и поначалу даже веселило такое передвижение. Поупражнявшись в остроумии насчет веселой парочки подвыпивших студентов, оба замолчали и сосредоточились на том, чтобы не доставлять друг другу особых проблем. — Сейчас бы соджу. — Лучше вина, — отозвался врач. — У вас губа не дура. — Просто соджу я могу пить ведрами, а вино меня мгновенно согревает и убаюкивает.       Джеджун зажмурился, как довольный кот. — Не могу не согласиться. Да, вино было бы очень кстати. Когда полечу в следующий раз, обязательно прихвачу с собой пару бутылок на такой случай. — Боюсь, если бы вы везли с собой вино, то бутылка при крушении проломила бы вам или мне голову. Либо кто-то из нас напоролся бы на ее осколки.       Ким подумал немного. — Тогда напомните мне купить самую большую охотничью фляжку. — Без проблем.       В синеве прочертил белую полосу очередной авиалайнер. Дже беззлобно выругался. — Дерьмово, что мы видим их, как на ладони, а они нас нет. — Угу.       Собака носилась кругами. Убежав далеко вперед, она стояла и ждала с таким видом, будто надсмехалась над ползущими, будто каракатицы, людьми. — Нужно сделать ей поводок, а то убежит куда-нибудь, провалится. — Из чего? — У вас есть ремень? — Нет. — Эх, и у меня нет.       Юнхо снял варежку и вытер ладонью пот с лица, провел по колючему подбородку. — Как его вообще зовут? — Не знаю, не спрашивал. — Вряд ли бы он ответил, — пожал плечами Ким.       Мужчины переглянулись. Первым прыснул, не удержавшись, Джеджун. Расхохотался и Юнхо. Идти и одновременно смеяться оказалось невыполнимой задачей. Они осели в снег, продолжая хохотать. Когда смех иссяк, воцарилась прежняя, тысячелетняя тишина. — Воды? — Да, пожалуйста.       Сжевав по кусочку мяса, спутники побрели дальше.