Выжить и вернуться

      Утром теплый солнечный свет затопил комнату. Джеджун опустил ноги с постели, привычно уже поднялся, поджав больную ногу. Взглянул на Юнхо. Тот спал, отвернувшись от окна и подложив руку под голову. Выглядел умиротворенным и спокойным, лицо за долгое время разгладилось, губы были чуть приоткрыты. Повинуясь непонятному желанию, Ким достал камеру и сделал несколько снимков. Спешить было некуда, и он улегся вновь, не сводя глаз с мужчины. Если бы не противное сосущее ощущение в животе, он бы решил, что утро выдалось отличным.

***

      Негостеприимный, но такой спасительный дом остался далеко позади. Шел сильный снег, налипал на ресницы, видимость была неважной. Джеджун тяжело опирался на свою палку, хрипя от усталости. Юнхо молча шел чуть впереди, его пошатывало. Они приняли решение идти дальше, пока чувствовали хоть немного сил. Потеря веса сейчас казалась плюсом — они не проваливались глубоко в снег, ощущали себя невероятно легкими.       Чередовались спуски и подъемы, но в целом оба понимали, что хоть и медленно, но они все же спускались. — Как ваша нога? — Болит. — Так же или как-то по-другому?       Джеджун прикрыл глаза. — Так же, - наконец ответил он. — Скажите, если будут изменения в ощущениях. — И что вы сделаете? — Наверное, ампутирую. Чтобы больше не болела… Только вот нож маленький, будет сложно.       Дже некоторое время смотрел в спину мужчины, потом поднял палку и несильно шлепнул ею врача по ягодицам. — Очень смешно, уссаться можно.       Юнхо потер ушиб. — На самом деле она в порядке. Возможно, даже сможете танцевать там, на большой земле. — Даже операция не понадобится? — недоверчиво прищурился Джеджун. — Рентген покажет.       Немного шли молча. Потом палка вновь ткнулась Чону в задницу. — Юнхо? — Мм? — Мороз крепчает. Как думаете, мы сможем вернуться в дом если прижмет?       Юнхо подумалось, что тащиться в гору он, возможно, и сможет, но вот Дже такой путь явно не осилит. — Возможно, — ответил он. — Обманываете? — Ну-ууу… у вас все еще имеется одна здоровая нога. — Я серьезно.       Юнхо покачал головой. — Думаю, мы никогда больше не увидим тот дом.

***

      Ночью они жались друг к другу в выкопанной в снегу яме, спали по очереди, пытаясь сохранить костер, который становилось все сложнее и сложнее разжигать. Благо еловые ветки тлели довольно долго, а запах дыма отпугивал зверей, если таковые бродили поблизости.

***

      Через день Джеджун оступился и упал. К нему бросился пес, скуля ткнулся в лицо. Дже ухватился за шерсть на холке, но не смог подняться. — Я не могу…       Юнхо обернулся. Джеджун уловил его измученный взгляд, махнул рукой. — Простите, я больше не могу.       Чон задрал голову и взглянул в безучастное серое небо. Отдышавшись, он достал нож и огляделся в поисках подходящих деревьев. На то, чтобы наломать ветви, ушла пара часов. Начало темнеть, когда он взвалил концы ветвей на плечи, намотал на предплечья ремни, которые пришлось снять с ноги Кима, и поволок самодельные волокуши с пассажиром дальше. Джеджун лежал, сцепив зубы, бросив остатки сил на то, чтобы удержаться на конструкции. Он постоянно соскальзывал с мешка, который подложил под него мужчина, цеплялся за ветки. Варежки вконец измочалились, и сухая кожа трескалась от усилий, кровь мгновенно застывала от холода.

***

      Мороз пощипывал лицо, и Юнхо был рад, что все еще способен чувствовать боль. Тяжелые веки не желали подниматься, и лишь осознание того, что так можно и не проснуться, он начал шевелиться. Джеджун тихо сопел, привалившись к нему. Позвав его, Чон начал подниматься. Внезапно снег ушел у него из-под руки, и он покатился вниз. Хруст снега заглушал лай — пес преданно кинулся за ним. По пути мужчина потерял шапку, зацепился полами пальто за скрытые под снегом древесные корни. Ткань не выдержалась и треснула. Юнхо дернуло, зато притормозило соскальзывание.       Уперевшись руками в снег, мужчина с кряхтением поднялся. Огляделся подслеповато. Стояла предрассветная мгла. Лишь из-за темноты он смог разглядеть неясные огоньки где-то впереди внизу. Протерев глаза, он уставился вдаль. Сердце зашлось, как сумасшедшее — это был свет. Сложно сказать, что служило его источником. Мужчина почувствовал, что спасение вот оно, руку протяни, и он мог дотронуться до ярких огоньков, на самом же деле им предстояло пройти самые сложные и самые долгие десятки миль по лесу.       Зрение затуманилось. Это были слезы облегчения и радости. Юнхо не сразу осознал это, пока на ресницах не начал намерзать лед. Повернувшись, он с криками кинулся назад. — Джеджун! Там свет! Мы спасены!       Потормошив Дже, он стянул его с мешка. — Мы дошли! Видишь?!       От такой наглой встряски, Ким проснулся. При виде света он тоже расплакался и был готов ползти даже на коленях. К том времени, как взошло солнце, они преодолели пару миль.

***

      Один из ремней порвался. Джеджун ухнул вниз, ушиб затылок. Юнхо упал на колени, бессильно выругался. — Оставьте меня, — выдавил еле слышно Ким. — Я как гиря… на вашей шее. — Не говорите так. — Но это правда. — Заткнитесь.       Дже замолчал. Зажмурившись, он всхлипнул. — Я больше ничего не скажу. Но, пожалуйста, бросьте меня, — Джеджун знаком показал ему не встревать. — Бросьте, если снова упаду. Идите один, вместе мы не сможем.       Юнхо прижался губами ко лбу Джеджуна, потом обнял его. — Хорошо.

***

      Путники вышли к крутому спуску, когда начало темнеть. Джеджун извернулся, гадая, почему они остановились. Точнее, Юнхо и раньше останавливался, но теперь явно был чем-то озадачен. И действительно. Более плавный спуск тянулся словно бы в обход долины, посреди которой стояли маленькие, покрытые снегом, домишки. (Один раз они смогли разглядеть даже человеческую фигурку, и сорвали голос, вопя о помощи.) этот спуск, наверное, составлял миль десять, тогда как спуск по крутому склону казался не более половины. А дальше предстояло пройти неширокую полосу редкого леса и поле, и они, наконец, окажутся в безопасности.       Собака отошла на несколько шагов и оглянулась, как бы говоря «идите за мной». Чутье явно подсказывало ей, что короче — не значит быстрее. Однако мужчины уже были на пределе, и даже Юнхо решил, что пора рискнуть. Внутренний голос убеждал, что сейчас не время испытывать судьбу, но Чона манили огни, как заплутавшего в пустыни — оазисы.       Перевалившись через край, Юнхо медленно съехал вниз, потянул за собой ветки. Он цеплялся за растущие на склоне деревья, подтаскивал к себе Джеджуна. Вновь перебирал ногами, скатывался вниз. Ощущалось, что там внизу, под ботинками, снега еще добрых полтора метра. Стараясь не думать о том, что может провалиться, мужчина продвигался вперед.       Однако за время, что шли обильные снегопады, покров сильно увеличился. Снег оказался рыхлым. Не успел Юнхо сползти на дюжину метров, как сверху отделился целый пласт. Он сошел вниз беззвучно, захлестнул обоих и увлек вниз, наращивая скорость. Прежде чем Чон ухнул в черную пустоту, он почувствовал сильнейшее дежавю, ибо вокруг все крутилось и вращалось, слышался треск ломаемых деревьев и крик Джеджуна.

***

      Юнхо пришел в себя, чувствуя удушье. Паника накрыла с головой, он взбрыкнулся, зашевелился. Примяв снег, попытался создать воздушную яму, но не знал, в какую сторону двигаться. Было темно. В ушах стоял звон, во рту ощущалась кровь — наверно, он прикусил язык. Попытался взять себя в руки, сообразить, что делать дальше. Словно из другого мира до него донесся глухой лай. Практически сразу же он почувствовал, как икру левой ноги цапнули. Вскрикнул, он двинул ногой. Зубы ослабили хватку, правда лишь для того, чтобы вонзиться снова. Юнхо с матюком принялся пятиться, насколько позволяла снежная ловушка. Кофта и куртка задрались, снег набился под одежду и в штаны, он потерял шапку и одну дырявую варежку.       Очутившись на свободе, он глубоко вдохнул морозный воздух, закашлялся. В его лицо ткнулась морда, обслюнявила. Оттолкнув пса, мужчина огляделся. Джеджун лежал в десятке шагов выше. Его мешок и ветви волокуши угодили в расщелину разбитого надвое дерева, тем самым, не позволяя лавине унести его дальше. Кроме этого, Ким зацепился и своей многострадальной ногой. Точнее, костью, прорвавшей штанину и торчащей под невообразимым углом.       Юнхо подполз к Джеджуну, сразу понял, что теперь двигать его совершенно нельзя. Не удержался от протяжного стона. Ким приоткрыл глаза, его посиневшие губы дрогнули. — Какое счастье, что блохастик нашел вас.       У Джеджуна был болевой шок, его лицо было практически такое же белое, как снег под ним. Расширились зрачки, частое дыхание срывалось с губ облачками пара. Сумка с камерой, которую он припрятал под курткой на груди, сохранилась и едва не удавила его. Одеяла пропали. Рюкзак Чон бросил уже давно.       Вытащить его было нельзя, Джеджун мог умереть от этого. Пришлось обложить ногу снегом, чтобы остановить кровь, благо кость сломалась наружу, а не вовнутрь, и кое-как укрыть его обрывками спального мешка. — Я приведу помощь, — прошептал Юнхо, наклонившись и буквально прижавшись губами к холодной щеке Дже.       Ким закрыл глаза, сглотнул. — М-м-мне страшно… — Все будет хорошо, мы уже близко.       Юнхо снял куртку и подложил под Дже, того пробивали судороги боли. Он кривил губами, сдерживая стоны. — Джеджун, держитесь…держись, слышишь? Я вернусь. — Обещаешь? — Да.       Юнхо вновь поцеловал Дже в лоб, потом прижался к его губам. — Я вернусь.

***

      Склон остался позади, и Юнхо оказался окружен лесом. Сверху он казался редким из-за обилия снега на ветвях, однако теперь Чон совершенно не понимал, куда ему идти. Луна исчезла за облаками, мир потонул во мгле. Но мужчина не мог позволить себе сомневаться. Потому что где-то в лесу умирал от холода и ран Джеджун. Потому что умирал от холода и истощения он сам. Изорванное пальто, стильное в городе, и совершенно бесполезное в лесу, не спасало от мороза.       Цепляясь за деверья и обдирая кожу, мужчина ковылял вперед. Пару раз он натыкался на деревья, колючие ели и кустарники, едва не выколол себе глаза и рассек щеку. Казалось, что он несся подобно оленю, на деле же шел, покачиваясь, как зомби. Дыхание вырывалось с клокочущими звуками, в желудке и животе поселился холод.       Он уже отчаялся, когда, обогнув раскидистую ель, оказался буквально ослеплен светом, идущим из окна бревенчатой хижины. У крыльца стояли снегоходы, изнутри слышались голоса и смех. От запаха кофе закружилась голова.       Как во сне Юнхо поднялся по ступенькам, навалился на дверь всем телом. У него был богатый опыт неотложной помощи, когда неоценимым было умение вложить важнейшую информацию в минимум слов. Он обдумывал, как изложит все, пока шел по лесу. Но только дверь распахнулась, смог прохрипеть лишь: — Помогите!