Фотография

      Парни сели в машину и только тогда Сал немного успокоился. Пусть он и спорил с отцом, всё же некий страх перед ним никуда не делся. Автомобиль тронулся и выехал на оживлённую проезжую часть.       — А кто это был? — решил всё-таки поинтересоваться Ларри спустя несколько минут молчания.       — Отец, — вздохнул Фишер, откидывая голову назад. — Чёрт, я маску забыл… Ладно, без разницы.       — Тебе и без маски нормально, — сказал Джонсон. — А о какой папке он говорил?       — Ты серьёзно думаешь, что я знаю? — нервно усмехнулся голубоволосый. — Там какие-то документы… По его мнению я каким-то невероятным образом пробрался в закрытую комнату и забрал эту папку. Не, я уже представил это, — через смех сказал голубоволосый. — Я взламываю дверь в комнату, захожу туда, беру первую попавшуюся папку, о которой знаю ровным счётом ничего, а потом делаю взлом, но наоборот, чтобы дверь снова закрыть. Я тебе гарантирую, так и было.       — Так твой отец вроде бы живёт в другом конце города, — вспомнил Ларри, глянув на Сала, который уставшим взглядом смотрел на дорогу.       — А ты откуда знаешь? — направив взгляд на шатена, спросил Фишер.       — Моя мама за всем следит в Апартаментах, так что от неё можно узнать абсолютно всё.       — А, — протянул голубоволосый. — Папа оставил некоторые вещи у меня. Но какого он оставил там ещё и документы, я не могу понять.       В руках у Сала завибрировал телефон. На экране высветилось слово «папа». Фишер сбросил вызов и включил режим полёта. Сейчас истерику отца ему не очень хотелось выслушивать.       — Кстати, а куда мы едем? — решил перевести тему голубоволосый. Он не особо любил жаловаться на проблемы кому-то. Почему-то всегда, когда он с кем-то ими делился, они обесценивались и становились ничтожными, от чего становилось стыдно за то, что время человека потрачено на чужое нытьё.       — На окраине города есть что-то вроде заброшки. Там неплохие виды на крыше.       — Был там?       — Ещё в школе. Надеюсь, с этим зданием ничего не сделали.       Они около минут десяти ехали вдоль какого-то леса. По просьбе Фишера была включена музыка. Пока Джонсон что-то рассказывал, Сал снова взял телефон, думая, стоит ли писать Эш. Скажем так, вторая попытка. Немного покрутив гаджет в руках, парень всё-таки бросил его обратно в рюкзак, решая отложить это дело на потом. Голубоволосый внимательно рассматривал виды из окна, следил за дорогой, при этом иногда усмехаясь над рассказом Ларри. Сейчас, даже несмотря на все проблемы, Фишер чувствовал умиротворение, на фоне которого всё казалось чепухой. Голос Джонсона, приятная музыка, небольшая тряска из-за неровных дорог… Это всё успокаивало. Сал не помнит такого, для него это всё впервые. Однако он уже понимал, что ему это безумно нравится и он хочет, чтобы эта дорога длилась вечно.       И вот лес кончился и сразу показались невысокие жилые здания. Проехав ещё пару минут и повернув, парни оказались рядом с заброшенной пятиэтажкой, что было понятно по многочисленным граффити и выбитым стёклам в окнах.       — Приехали, — сказал Ларри.       Парни направились к зданию. Двери не было, так что проблем никаких не возникло. Вокруг была одна разруха, но Фишеру, который никогда не был в подобных местах, было интересно рассматривать даже это. А ведь раньше здесь жили люди… Однако теперь вместо уютных квартир остались лишь пустые серые комнаты с разбитыми бутылками и оставленными здесь сигаретами. Джонсон шёл уверенно, он знал, куда идти. Сал тащился за ним, осматриваясь по сторонам и стараясь смотреть под ноги. Ему бы не очень хотелось наступить на что-нибудь здесь.       Поднявшись по лестнице на последний этаж, парни без проблем могли попасть и на крышу. Скорее всего, здесь до сих пор проводят время подростки, потому что вход на крышу не был заблокирован. Ларри очень быстро поднялся. А вот Фишер затормозил.       — Ну? Чего застрял? — спросил шатен.       — Я не хочу дотрагиваться до этих грязных перекладин, — пожаловался Сал, с отвращением рассматривая этот слой грязи, скопившийся здесь. Джонсон вздохнул, задумавшись, но потом достал влажные салфетки, бросая их Фишеру.       — Держи, чистюля, — усмехнулся Ларри. — И не так уж здесь и грязно, не преувеличивай.       Используя эти салфетки вместо перчаток, голубоволосый всё же поднялся на крышу под насмешливый взгляд Джонсона. Только Сал хотел что-нибудь сказать Ларри на этот счёт, когда посмотрел по сторонам. С одной стороны были видны те самые здания, через которые они проезжали пару минут назад, а с другой можно было заметить огромное поле кукурузы рядом с лесом, над которыми расстилалось чистое голубое небо.       — Ого, — протянул Фишер, подойдя поближе к краю крыши.       — Я же говорил, что здесь красиво, — улыбаясь, сказал Ларри. — Но ты ещё ночью тут не был.       У Сала разыгралось вдохновение, так что он делал сто фотографий в минуту. Джонсон не успевал выполнять его приказания. Приходила идея за идеей. Фишер включил свою музыку, порой подпевая и пританцовывая. Он даже не замечал, как смеётся над ним Ларри. Пожалуй, так хорошо голубоволосый ещё не чувствовал себя никогда. На этой крыше ты ощущаешь такую свободу, которая заставляет расслабиться и забыться. В принципе, все места, где почти нет людей, помогают немного отвлечься от всей этой жизненной суеты, скандалов и проблем. Но здесь было красиво, несмотря на то, что это заброшенное здание. И не нужно забывать, как Сал любит живописные и просто красочные пейзажи. Если добавить к этому его любимые треки, то выходит самый настоящий рай.       Фишер сидел на самом краю крыши, свесив ноги, и просматривал всё то, что вышло, с мягкой улыбкой. Ему очень нравились получившиеся снимки. Настолько, что Сал уже планировал дополнить свою гирлянду с лучшими фотографиями. Эти снимки были лучшими, потому что во время их создания парень чувствовал себя настолько хорошо, что хотелось бы запомнить эти моменты и вспоминать их всегда, когда смотришь на эту гирлянду. Джонсон сидел рядом, рассматривая округу задумчивым взглядом. Наконец Фишер отложил фотоаппарат, перед этим сделав последний на сегодня снимок видов. После этого он глубоко вздохнул, закрывая глаза.       — Как фотки? — поинтересовался Ларри скорее для того, чтобы о чём-нибудь поговорить.       — Они идеальны, — не без гордости ответил Сал, приоткрыв глаза. Но потом улыбка с его лица исчезла. Он отошёл от той безмерной радости. Почему-то очень часто, когда ты очень сильно счастлив, а потом невероятные ощущения кончаются, вместе с ними кончаются и эмоции. Почему-то Фишер вспомнил, как раньше выбирался в одиночку, чтобы делать все фотографии. Один гулял по лесу по дороге к озеру, один ехал на автобусе, один сидел, рассматривая фотографии, один мечтал, думая, на что похожи облака. Да, всё же счастье, которое он ощутил сейчас, фотографируя не только окружение, но и реального человека, которого уже считает очень близким, никак не сравнится с тем, что он ощущал раньше. Даже кажется, будто они с Джонсоном поделились частичкой своей радости друг с другом. Такие мысли наводят на рассуждения и воспоминания. Сал даже задумался, что было бы, если бы он не начал фотографировать.       Спустя пару минут Фишер спросил, сам даже этого не заметив:       — Ты никогда не представлял, как падаешь с крыши?       Услышав такой вопрос, Ларри с непониманием посмотрел на голубоволосого.       — Чего?       — Ты ни разу не задумывался, каково это, когда просто падаешь с огромной высоты? Ну типа… — Сал выдохнул. — Прости, я не знаю, что за бред несу.       — Да, представлял, — сказал внезапно Джонсон. — Я лет в тринадцать стоял на этом же месте, думая, что будет, если я прыгну. Я, конечно, сомневался, что так выйдет покончить с собой, может, поэтому и не прыгнул… — признался Ларри. Фишер недоумевающе обернулся в его сторону, пытаясь понять, пошутил ли он. Но шатен, заметив такую реакцию, лишь усмехнулся. — Я тот ещё псих, да?       — А чего так?.. — решился спросить Сал. Джонсон смотрел куда-то вниз и только спустя пару минут начал говорить.       — Когда мне было десять, отец ушёл от нас. Он просто бросил нас. Не предупредил, только оставил прощальную записку с извинениями. Я не понимаю, почему он это сделал. Всё было нормально, я бы даже сказал, отлично. Ну, в общем, наши поиски не увенчались успехом. Мама старалась делать вид, будто всё хорошо, но я иногда видел, как она сидела на кухне над счетами. У нас начались большие проблемы с деньгами. Летом меня отправляли к бабушке. Как говорила мама, она обо мне могла лучше позаботиться. Там я старался заработать хотя бы какую-нибудь копейку, помогал почтальону, развешивал какие-то листовки. Но из-за того, что я был мелким, конечно, редко удавалось сделать нечто подобное. У меня начались проблемы с общением, я вообще не знал, чем хочу заниматься. Мне казалось, что я то ещё ничтожество. Я не мог помочь матери, так ещё и был её обузой, из-за которой приходилось часто приходить в школу и выслушивать, что я снова с кем-то подрался. Лишь через пару месяцев Эддисон предложил маме работу у него. Он выделил нам квартиру в Апартаментах взамен на то, что мама будет заниматься уборкой и другими делами. Только тогда мы начали выбираться из долгов. У нас появились деньги, мы могли даже позволить себе всякие безделушки. И тогда я пошёл в модельную школу… Это, конечно, недешёвое удовольствие, но мама была совсем не против. К тому же, я начал подрабатывать в кинотеатре. Может, и к лучшему, что я не решился покончить с собой, — улыбнулся Ларри. — А ты чего спросил про прыжок с крыши?       — Иногда просто представлял это себе, — пожал плечами Фишер, который всё ещё был немного в шоке. Джонсон правда не выглядит, как человек, у которого было такое прошлое. И ещё вспомнилась та фотография, где Ларри был в окружении родителей. — Тоже детство было не очень…       — Не расскажешь?       — Рассказывать особо нечего. В мой день рождения застрелили маму. У неё был процветающий бизнес и появились конкуренты, которые решили избавиться от неё. Я был рядом. Если бы я не захотел погладить пса, которого я увидел в кустах, возможно, удалось бы избежать смерти мамы. Я и сам, конечно, пострадал, но это мелочи. Потом протез, школа, отсутствие друзей и поддержки. Веселился, как мог, — посмеялся Сал.       — Ты ведь мог не носить протез, как сейчас.       — Отец был против, я уже говорил.       — А что здесь такого?       — Я урод, позор семьи, я виноват в смерти матери. Улавливаешь мысль? — с улыбкой смотря на Джонсона, произнёс голубоволосый. — С одной стороны, я был рад, что могу закрыть это всё, но с другой, я ненавидел протез. Он стоил бешеных денег, из-за чего я должен был его оберегать, как хрусталь. Это жутко бесило, когда приходилось волноваться не из-за того, что у меня идёт кровь, а из-за того, не испортил ли я протез.       Наступила минута молчания. Оба пытались осознать сказанное в течение этого разговора.       — Ещё никому это не рассказывал… — тихо признался Фишер. — Я вообще не хотел, чтобы это кто-то знал теперь, когда вроде бы началась новая жизнь.       — Что здесь такого?       — Я не знаю. Не хочется, чтобы кому-то казалось, что я жалуюсь или хочу, чтобы меня пожалели.       — В любом случае, прошлое никуда не денется. И намного лучше, когда люди, с которыми ты общаешься, знали, через что ты прошёл, чтобы они просто понимали тебя в моменты, когда тебе плохо, — Ларри пару секунд помолчал, но потом рассмеялся. — Всё, Сал, мы уже говорим с тобой, как взрослые люди. Даже на философию немного потянуло.       Фишер усмехнулся, поправляя волосы. Да, такие серьёзные темы он с Джонсоном ещё не обсуждал. Даже как-то непривычно слышать от него что-то умное. Не в том смысле, что Сал считал шатена глуповатым, а в том, что такие темы они обычно не затрагивают. Но Фишер был уверен, что всё рассказал Ларри не потому, что просто было как раз кстати, а потому, что захотелось с ним этим поделиться. Редко такое бывает. Эш до сих пор ничего не знает. При ней Сал вообще старается не упоминать свою жизнь до знакомства с ней. Так что Джонсон стал первым, кто узнал небольшой секрет Фишера, кто в принципе его выслушал. Да, голубоволосый большую часть деталей всё же не озвучил, не начал изливать душу и так далее. Но просто факт в том, что Ларри знает теперь хотя бы это. И он не заставлял говорить его дальше, чтобы узнать как можно больше. Просто послушал, отшутился и закончил эту тему. И из-за этого Сал стал окончательно ему доверять. Настолько, что Фишер готов рассказать ему всё, что угодно, если от этого ему или Джонсону станет лучше.       Голубоволосый снова взял телефон, выключая режим полёта. Сразу показалось сообщение от Генри. Если говорить вкратце, то он нашёл нужную ему папку, но очень недоволен поведением сына. Пропустим миллиард слов о том, какой Сал ужасный сын и человек, что он ни капли не изменился и продолжает думать только о себе. Фишер, вздохнув, снова открыл чат с Кэмпбелл, решая ей всё-таки написать. Никакие слова в голову снова не шли. За мыслями парень даже не замечал, как выключал и снова включал клавиатуру. Но потом он решил наплевать на всё. «Эш, я тебя как-то обидел?» — напечатал он, но не отправлял, перечитывая это предложение. Потом снова психанул, опустошая строку ввода сообщения.       — Ты отправить не можешь? — спросил Ларри, который наблюдал за этим.       — А чего это ты подглядываешь? — посмеялся Сал.       — Я первый задал вопрос, — с насмешкой заявил шатен. — Вы поссорились?       — Нет.       — Тогда почему переживаешь? — спросил Джонсон. Фишер решил промолчать. — Просто напиши ей и всё. Она ответит и быстро забудет, если всё нормально. И вообще, она не выглядела, как обиженный человек.       — Сказал ты, встретившись с ней всего раз, — закончил за Ларри голубоволосый.       — Нет, серьёзно. Когда она узнала, что свинью зовут её именем, она лишь первые минуты сидела и дулась. А потом забыла, будто ничего и не было.       — Тем не менее, потом из меня сделали Салли.       — М-да… Фишер, тебе не кажется, что ты всё усложняешь? Ты так всю жизнь будешь сидеть и сомневаться.       Будто желая доказать ему обратное, Сал напечатал то же сообщение и в ту же секунду отправил Эшли. Наблюдая за этим, Джонсон лишь закатил глаза, усмехнувшись.       — Я бы толкнул тебя, но я ещё не хочу в тюрьму, — сказал голубоволосый, которому было немного не до смеха.       Ларри, улыбаясь, просто смотрел на Фишера. Сал, не понимая, что он хочет, приподнял одну бровь и взглядом пытался спросить, что происходит. Шатен отвернулся, хмурясь. Фишер так и не сообразил, что это было, так что, ещё раз взглянув на красоту вокруг, встал и сказал:       — Ладно, поехали уже отсюда. У тебя ещё остался тортик?       — Да, — стараясь не пересекаться взглядами, ответил Джонсон. — Хочешь это исправить?       — Было бы неплохо, — посмеялся Сал.       По дороге к Ларри пришло сообщение от Эш. Голубоволосый поспешил прочитать её ответ. Фишер, с тобой сегодня точно всё нормально? Я начинаю переживать.

Что не так в моём вопросе?

Всё так. Нет, ты меня никак не обидел, но может, ты всё же мне объяснишь, с чего бы вдруг ты интересуешься моими делами и этим? А, подожди… Хах, всё же волнуешься :)

Да, волнуюсь. И что?

Хаха, Сал, это очень мило) Я просто хотела пощекотать твои нервишки, успокойся. И кажется, у меня получилось :D А я уже подумала, что ты впал в депрессию или что-нибудь похуже.

А если бы со мной действительно что-нибудь случилось?

Максимум, что случится с тобой — кончатся вкусняшки. Так что не драматизируй.

Решу вскрыться или повеситься, тоже скажешь, что я драматизирую :с

Хаха, попробуй только, я тебя с того света достану) Как раз проверим, может ли мертвый умереть второй раз.       — Как вижу, всё наладилось, — наблюдавший за тем, как негодование на лице голубоволосого сменилось улыбкой, предположил Джонсон. Фишер только рассмеялся. Сал так и не увидел, как после этого усмешка Ларри исчезла, а сам шатен крепко сжал в руках руль, буквально впиваясь в него ногтями.