Фотография

      И вот показалась большая лужайка, где уже отдыхало немало людей. Со всех сторон слышались радостные крики, смех, разговоры. Бегали дети, чьи родители предпочитали расслабиться, лишь одним глазком наблюдая за ними, компании подростков бурно что-то обсуждали, парочки тихо размещались в стороне от всех. Кто-то наблюдал, как по озеру плывут утки, некоторые даже подходили к самому берегу, чтобы бросить птицам хлеб. Здесь, как и всегда, царило умиротворение, это место создано только для приятного, не требующего много сил времяпрепровождения.       — Здесь ничего не меняется, да? — спросил Сал у Кэмпбелл, пытаясь как-нибудь вернуть ей хорошее настроение.       — Да. Всё совсем как в прошлом году и позапрошлом… — задумчиво произнесла девушка, в который раз осматривая это место. Кажется, здесь и вовсе остановилось время.       Ребята разместились ближе к озеру, где было полно свободного места. Разложили покрывала, разглаживая каждую складочку, которую замечала Эш, достали еду. Фишер сразу налетел на приготовленные Эшли бутерброды, чем очень рассмешил её.       — Ты будто бутерброды раз в год видишь, — наблюдая за Салом, сказала она.       — Твои, может, и раз в год, — улыбнулся Фишер.       Чтобы больше не расстраивать Кэмпбелл, голубоволосый старался как можно дружелюбнее говорить с Трэвисом. Порой хотелось, конечно, как-нибудь обидно высказаться, бросить неприятную шутку, но Сал сдерживал себя. Пару раз они находили общий язык, вместе смеялись с какой-то чепухи. Даже начали появляться мысли, что с Фелпсом действительно можно нормально поговорить. А ещё начало появляться ощущение, что он правда хотел бы загладить вину, пусть и казался двуличным эгоистом. Но Фишер всё равно был почему-то уверен, что это максимум на один день, ну, или, по крайней мере, такой паинькой Трэвис будет только при Эшли, чтобы не упасть в её глазах. Но Сал и не забыл то, что Фелпс говорил на свадьбе. Там ведь Кэмпбелл не было и они в принципе ещё не были знакомы… В общем, Фишер ещё не мог определить, что происходит на самом деле, но если говорить честно, он считал Трэвиса вполне неплохим собеседником и будет очень досадно, если всё это лишь актерская игра.       Спустя примерно полчаса все темы для разговоров кончились. Началась игра «правда или правда». Решили обойтись без действий, потому что всем было банально лень что-то делать, а ответы на вопросы не требуют движения. Сал, который почти засыпал на солнце, был всеми руками и ногами за такую игру. Парень сидел, положив голову на плечо Джонсона и всеми силами старался не закрывать глаза, иначе была вероятность того, что он просто уснёт.       Пришла очередь Фелпса задавать вопрос кому-нибудь из присутствующих. Он не очень долго думал, сразу обращаясь к Фишеру:       — Почему больше не носишь ту маску?       — Теперь никто не заставляет, — уже решая не тратить время на исправления, ответил Сал. — А что, непривычно меня без неё видеть?       — Можно и так сказать. А кто заставлял?       — Это второй вопрос. Моя очередь, — заметил Фишер, направляя насмешливый взгляд на блондина. — До сих пор каждое воскресенье в церковь ходишь? Или ты там уже вместо своего отца за главного?       — Отец хотел, чтобы я пошёл по его стопам, но в итоге я просто ушёл из дома, когда он решил и дальше распоряжаться моей жизнью. А в церкви я не появлялся уже года три.       Сал кивнул, тем самым показывая, что его устроил ответ, после чего очередь перешла к Эшли.       Фишер был несколько удивлён. Почему-то он всегда думал, что Трэвис станет слугой господа Бога, как он сам выражался. Сал только заметил, что Фелпс перестал носить крестик, с которым он, кажется, родился. Да и вообще голубоволосый никогда и подумать не мог, что у Трэвиса могут быть разногласия в семье. Он казался избалованным ребёнком, который считает себя лучше всех остальных, из-за чего и позволял себе задирать остальных. В какой-то степени Фишеру даже было жаль Фелпса. Он и сам знает, каково это, когда со стороны близких нет абсолютно никакой поддержки, когда в тебе видят совершенно другого человека, а не такого, каким ты хочешь быть.       — Сал, — выбрала свою жертву Эш.       — Почему опять я? — нахмурился голубоволосый.       — Потому что я так хочу. Итак, самое лучшее и самое худшее, что с тобой случалось.       — Самое лучшее — Ларри, — сразу же ответил Фишер. — А самое худшее… — произнёс он, замолкая. Сал думал долго. Во-первых, очень хотелось спать, из-за чего мозг отказывался работать, а во-вторых, действительно было, из чего выбрать. Между ребятами повисла тишина, пока Фишер пытался определиться, что в его жизни было самым ужасным. — Думаю, мой день рождения, когда убили маму, — всё-таки решил голубоволосый. Таким образом, он выделил весь тот день, который тогда казался самым настоящим кошмаром. Кэмпбелл, которая задала этот вопрос, желая узнать чуть больше о прошлом Сала, растерянно улыбнулась, тем самым заканчивая эту тему. А ещё Фишер заметил, как отвёл взгляд Трэвис. И голубоволосый прекрасно понял, какое воспоминание у него он разблокировал.       Спустя некоторое время задавать друг другу вопросы наскучило. Все уже просто сидели молча, Сал лежал, закрывая глаза от солнца рукой, почти засыпал. Эшли снова взяла напиток и, вздохнув, сказала:       — Я хочу прогуляться. Кто со мной?       — Я, — сразу вызвался Фелпс, которому тоже уже надоело сидеть на месте.       — Вы идёте? — спросила девушка, смотря то на Джонсона, то на Фишера.       — Мы здесь останемся, — за двоих ответил Ларри, глядя на Сала, который, кажется, уже не особо вникал во всё происходящее.       — Как хотите, — пожала плечами Эш, вставая и поправляя одежду. — Пойдём к тому мостику, — обратилась она к Трэвису, пальцем показывая в ту сторону.       Кэмпбелл с Фелпсом ушли, оставляя Джонсона наедине с голубоволосым. Пару минут Ларри просто смотрел на Фишера, который лежал неподвижно и не замечал ничего вокруг. Вряд ли он думал в этот момент о чём-то, кроме желания поспать под тёплыми лучами солнца. Ну, естественно, Джонсон должен был прервать этот момент наслаждения и расслабления. Шатен протянул руку к шее Сала, начиная щекотать её. Голубоволосый сморщился, лениво убирая руку с глаз.       — Я хочу спать, — пробубнил Фишер, взяв руку Ларри, которой он его щекотал, за запястье. — Тут так хорошо…       — А мне скучно. Эш с Трэвисом пошли гулять.       Сал открыл глаза, щурясь из-за того, что солнце светило прямо в лицо. Он усмехнулся, поднимая руки с намёком на то, что он хочет объятий, но Ларри лишь посмотрел на него с каким-то умилением.       — Как насчёт фото? — надеясь на согласие, предложил Джонсон, взяв в руки телефон.       — Давай, — вздохнул Фишер, собираясь через силу подняться, чтобы взять смартфон.       — Нет, — протянул шатен, рассмеявшись. — Я хочу тебя сфотографировать.       — Я тоже много чего хочу, — улыбнулся Сал так, что сразу стало понятно, что он не позволит.       — Знаешь, у меня есть только одна твоя фотография, — напомнил Ларри. Правда, он решил всё-таки не говорить про второй снимок, по крайней мере, сейчас. Неизвестно, как Фишер на это отреагирует, — а у тебя моих несколько десятков. Тебе не кажется, что это нечестно?       — А зачем тебе мои фотки?       — Поставлю рамочку с ними на полочку. Ну, или, как ты, на обои телефона, — сказал Джонсон. Растерянность на лице Сала очень рассмешила шатена, но он сдержался, лишь хитро улыбнувшись. — Да, я видел, пусть ты и пытался прятать.       — Ну видел и видел, — сделал вид, что ни капли не смутился, Фишер. — Нет ничего странного в том, что, включая телефон, я любуюсь тобой.       — Зато есть что-то странное в том, что у меня почти нет твоих фотографий. Я даже не говорю о том, что мы в отношениях. Я знаю тебя почти полгода.       — Ларри, есть люди… ну… нефотогеничные. И такие люди в принципе не очень любят камеру, которая направлена на них.       — И причём здесь эти люди?       — Я отношусь к ним, — вздохнул Сал.       — А если предположить, что кое-кто сфотографировал тебя, когда ты этого не видел и ему понравилось то, что вышло? Что ты на это скажешь?       — Ты меня фотографировал? — не понял голубоволосый.       — Я же сказал «Если предположить».       — Когда ты умудрился? — садясь рядом с Джонсоном, спросил Фишер, игнорируя сказанное шатеном.       — Мы вообще не об этом.       — Нет, мы как раз об этом. Так когда это было? — снова задал этот вопрос Сал, но, не получив ответ, только с предупреждением посмотрел на Ларри. — Ты же понимаешь, что я найду это фото, если захочу.       Джонсон вздохнул, включая телефон и пролистывая галерею. Не сказать, что он очень жалел о том, что всё-таки проболтался, но поскорее закончить тему ему очень хотелось. Наконец он нашёл эту фотографию, передавая телефон в руки Фишера. Тот внимательно рассматривал её некоторое время. По его лицу сложно было понять, как он к этому относится, но пока что никаких признаков злости вроде бы не было.       — Ладно, это не так уж и плохо, — признал Сал, отдавая Ларри его телефон. — И всё-таки это не значит, что у меня появилось желание фотографироваться. И зачем тебе моё фото? Я же всегда рядом, — усмехнулся он, поправляя волосы Джонсона.       — Ну не всегда. Мы оба работаем несколько дней в неделю, если ты забыл, — как-то обиженно сказал Ларри.       — У меня уже аргументы кончились, — раздражённо произнёс Фишер, нахмурившись. Но в эту же секунду он вздохнул, решая всё-таки уступить. В этом случае не стоило упрямо стоять на своём. Зная Джонсона, дело до ссоры, конечно, вряд ли бы дошло, но бойкот на вечер он вполне мог бы устроить, чтобы добиться своего. — Хорошо, будут у тебя мои фотографии. Просто не сегодня, — по-доброму сказал Сал, мягко улыбаясь. — Мы как раз давно не выезжали никуда только вдвоём… Поедем в какое-нибудь красивое место, сделаем кучу снимков.       — Хочу на поле, — внезапно сказал Ларри, улыбнувшись. — Я не знаю почему. Просто хочу.       — На поле? Хм… — задумался Фишер, но потом рассмеялся. — Хочешь быть деревенским мальчиком?       — Почему сразу деревенским мальчиком? — тоже посмеялся шатен.       — Ну, девочку я уж точно из тебя не сделаю, прости, — с какой-то издёвкой сказал Сал, положив руки на плечи Джонсона. — В любом случае, если придумать что-то интересное, всё должно выйти очень даже красиво…       — У тебя всё получается очень красиво, — притягивая Фишера ближе к себе, произнёс Ларри.       — Смелое заявление, — усмехнулся голубоволосый и коснулся лба Джонсона своим, глядя ему прямо в глаза. — Ты правда самое лучшее, что со мной происходило, — прошептал Сал. Ларри посмеялся, отводя взгляд. — Серьёзно. Мне ничего не приносит столько радости, как ты.       — А как же работа, фотографии?       — Нет, они даже рядом с тобой не стоят. Однажды, конечно, для меня это было поддержкой, я бы даже сказал, меня это спасло, но сейчас работа и хобби уже не так важны и необходимы.       Пару секунд они просто молчали, но потом Фишер обнял Джонсона, закрывая глаза.       — Я так и расчувствоваться могу, — посмеялся шатен, обвивая талию Сала руками, тем самым отвечая на объятия. Фишер только улыбнулся, наслаждаясь этой минутой нежности. Его и до этого клонило в сон, а теперь его будто укутали во что-то очень тёплое. Будто Салу снова четыре и мама укладывает его спать. Не хватает лишь её приятного тихого голоса, напевающего колыбель или читающего сказку о принце и принцессе на ночь.       — Расскажи что-нибудь, — попросил голубоволосый, не открывая глаза.       — Зачем? — усмехнулся Ларри.       — Просто так, — накручивая на палец каштановую прядь волос, прошептал Фишер.       Джонсон не совсем понял, для чего это Салу, но всё-таки он начал говорить первое, что приходило в голову. Итак, теперь Фишер окончательно погрузился в детство. Тепло со всех сторон, любимый голос, рассказывающий что-то, и сильное желание уснуть. Почему это не может длиться вечно?..

***

      Тем временем Трэвис с Эшли медленно шли к небольшому мосту. Говорить было как-то не о чем. Хотя Кэмпбелл очень сомневалась, что блондин пытается найти тему для разговора. Он был погружён в свои мысли, задумчиво рассматривая высокие деревья вокруг и прохожих.       — Я думала, это будет один из лучших дней в моей жизни, — призналась Эш. Идти и молчать ей не очень хотелось, к тому же, можно было легко выйти и на тему его отношений с Салом. В отличие от Фишера, Фелпс более разговорчив, если дело касается прошлого.       — Порой всё получается не так, как мы того желаем, — вздохнул Трэвис, опустив взгляд на свои ноги. Они уже подходили к мостику, о котором говорила Эшли.       — Всё с самого начала пошло не так. С одной стороны, я не могу исправить то, что было между вами раньше, но с другой, я могла бы как-нибудь улучшить ситуацию сейчас, пусть, наверное, это было бы очень сложно.       — Мне стоило отложить свои извинения на потом. Только испортил тебе день, — грустно улыбнулся Трэвис. — Как сказал Сал, я отлично справляюсь с порчей настроения.       — Это не так. Ты пытался извиниться, в этом нет ничего плохого, это даже похвально, не многие могут изменить своей гордости… Кстати, а что вообще случилось?       — Я был глупым в школьные годы, здесь нечего рассказывать.       — Сал что-то говорил про издевательства и шутки… — аккуратно, чтобы не нагнетать обстановку, заметила Кэмпбелл. Ну, а ещё ей не хотелось верить, что Фелпс мог быть задирой.       — Есть люди, которые самоутверждаются за счёт оскорбления и унижения других. А ещё есть люди, которым приносит удовольствие издеваться над другими. Так вот, я относился к обеим группам. Только меня ещё и хвалили за это. Отец говорил, что если сразу не покажу другим своё превосходство над ними, то потом будет уже поздно. Так что очередной униженный неудачник был для меня как очередная медаль, за которую меня потом гладили по головке.       — И Фишер был тем самым неудачником?       — Да. Только с ним всё было несколько сложнее, чем с остальными, — сказал Трэвис, окунаясь с головой в воспоминания. — Он вообще был очень странным, как мне казалось. Первое время на него мои шуточки не действовали. Я пытался его оскорбить, пытался довести его, но он только смеялся вместе со мной. Это очень странная реакция, когда говоришь, какая у него убогая маска и как он похож на пидора. Но может, это действительно звучало для него смешно.       Ребята дошли до моста, останавливаясь на самой его середине. Опираясь на парапет, Фелпс продолжил.       — В общем, как я понял, он пытался даже подружиться. Сам он никогда не подходил ко мне, чтобы поговорить, но когда мы встречались на коридоре, он мог кивнуть мне в знак приветствия. И меня это всё жутко бесило. Бесило то, что он меня не боится, не чувствует моё превосходство, не реагирует на мои унижения. Но это лишь будило во мне азарт. Шутки становились всё обиднее, я всё чаще подходил к нему, чтобы снова попытаться раздавить его в лепёшку своими словами. Иногда дело почти доходило до драки, но Сал как-то чувствовал, когда нужно уйти, чтобы не пострадать. В общем, это бы продолжалось ещё долго, пока однажды я ему не сказал что-то вроде: «Как твоей матери не стыдно ходить с тобой по улице? Кстати говоря, ни разу не видел её». Никогда не забуду, как Фишер посмотрел на меня. Он будто окончательно во мне разочаровался. Я понял, что нашёл его слабое место. Он просто молча развернулся и ушёл, а я гордился тем, что наконец-то добился своего. Мне даже показалось, что он заплакал. Я всем рассказывал это, все смеялись над этим. Правда, очень скоро об этом забыли и всё стало, как прежде. Но Сал стал куда-то вечно уходить, он ни с кем не общался, в принципе, как и раньше, но думаю, после моей шутки желание с кем-то знакомиться в этой школе у него пропало или же было просто неловко. Я не совсем понимал, чем его так задели мои слова, но всё равно безумно гордился своим «достижением». Знал бы я, что его мать убили, может, и не стал бы так шутить. Хотя, вряд ли бы меня это остановило. Я бы пошёл на всё, лишь бы добить его.       Трэвис снова вздохнул, выравниваясь и смотря вдаль.       — Глупо, наверное, после всего этого просить прощения и обвинять Фишера в том, что он слишком злопамятный. Возможно, тема матери для него действительно больная, а я ещё так «удачно» пошутил. Но всё равно после всего того, что случилось, я хочу измениться. Как-то пришло осознание, что ничего хорошего эти поучения отца не принесут. Просто раньше мне казалось, что если он священник, значит, близок к Богу, а это в свою очередь значит, что он не посоветует ничего плохого.       Вроде бы всё сошлось, доказывать больше было нечего, но Эш всё равно не хотела верить, что этот милый парень мог так поступать и считать это правильным.       — Думаю, скоро всё наладится, — всё же сказала она, мягко улыбнувшись. — Сал не такой злопамятный, как тебе кажется. Со временем он всё-таки забудет то, что было. И сегодня на пикнике вы вполне хорошо общались. Наверное, просто не стоит затрагивать тему школы и всё будет отлично.       Фелпс пожал плечами, но потом усмехнулся.       — И всё-таки он в сто раз счастливее меня, здесь сложно спорить.