i know you

Чуя споткнулся по улице, ругаясь, когда острая боль пронзила его ногу. Он остановился, прислонившись к стене, почти смеясь над иронией ситуации — один из самых сильных эсперов в Вооруженном Детективном Агентстве, превращенный в ковыляющее месиво своей собственной силой. Хотя способность Фукудзавы-сан позволяла ему высвободить истинную форму Смутной Печали и спокойно сохранять некоторое подобие контроля над ней, Порча все еще ощущалась так, словно разрывала его тело на части, когда он использовал ее, и даже когда она отступала от него, то оставляла после себя пульсирующую боль, которая настойчиво оставалась. (Боль слишком сильно напоминала ему о тех днях, проведенных в мафиозных миссиях, о необычной мягкости и ловких пальцах, впивающихся в его кожу.) Он поднял глаза на почти пустующую улицу, проносясь мимо мерцающих уличных фонарей, на темную воду Порта вдалеке и, наконец, на бледную луну, полную и сияющую в ночном небе, освещающую все своим белым сиянием. Чуя застыл от осознания этого. Ночи с полнолуниями были его любимым временем для охоты. Он вежливо отклонил предложение Йосано исцелить его, он действительно предпочел бы избежать расчленения, если бы это было вообще возможно (она не должна была выглядеть настолько разочарованной, черт возьми, неужели ей действительно так нравилось рубить его на куски), и отмахнулся от предложений других коллег проводить его домой, хотя теперь он сомневался в правильности обоих решений. Он шел по темной дороге обратно к своей квартире, но в свете полной луны чувствовал себя беззащитным, как олень в свете фар. Если бы дело дошло до физической схватки, обычно он был полностью уверен, что сильнее Дазая, но в своем недееспособном состоянии он не смог бы оказать большого сопротивления, если его давний напарник действительно найдет его. Чуя так сильно хотел верить, что Дазай не убьет его, не говоря уже о том, чтобы причинить вред. Но он не мог. Уже нет. Эта мысль ранила его сильнее, чем он ожидал, и он с тоской подумал о своей коллекции вин, ожидающей его дома, готовой притупить боль, как физическую, так и иную, которая мучила его. Осознав, что он слишком долго простоял на одном месте, Чуя почувствовал, как его захлестнула волна беспокойства. Он закрыл глаза, собрался с духом и решил, что как бы сильно ни болело его тело, ради любимого алкоголя он непременно доберется домой. Он стиснул зубы и оттолкнулся от стены, но не успел сделать и шага, как почувствовал, что его снова прижимают к ней. Мышцы Чуи протестующе взвыли, когда они соприкоснулись с твердым кирпичом, и он издал сдавленный стон, бесполезно размахивая руками. Ужас наполнил его, и он подумал, что это его ослабленное состояние позволило ему так легко попасться, или его партнер действительно стал намного сильнее, быстрее за те четыре года, что они были врозь. Дазай лениво сунул руку под свое темное пальто, как будто у него было все время на свете (его всегда бесило подобное), и достал оточенный стальной нож, поднеся его к горлу Чуи. Вид клинка вызвал странную пульсирующую боль в его груди. (— Прощай, — сказал он тихо, но решительно, а затем бросил Тот самый нож на пол между ними. Его подарок на 16-летие от Дазая.) Дазай знал, что он узнает его. Он знал, как ему будет больно это видеть. На самом деле, Чуя сомневался, что какой-либо фактор их встречи был неучтенным — Дазай, вероятно, знал, что его отправят на задание сегодня, и знал, что потребуется от него использовать Порчу, оставляя его уязвимым — он знал все, и Чуя только что снова сыграл ему на руку. Чуя понял, что его бывший партнер был ужасен. Даже больше, чем он был до того, как Чуя оставил его позади. (Это была его вина.) — Давно не виделись, — Дазай буквально мурлыкал, посылая ужасный холодок по спине Чуи. — Чуя. — Недостаточно давно, — выплюнул он, притворяясь, что Дазай больше ничего для него не значит, притворяясь, что каждый удар его сердца не ощущается как нож, вонзающийся в его плоть. Этот ответ был ошибкой, понял он, когда глаза Дазая стали темнее. (Сколько времени пройдет, пока не останется ни одного огонька?) Чуя вздрогнул, когда Дазай вонзил нож в стену в нескольких дюймах от его лица, а затем сомкнул руки вокруг шеи Чуи — ледяные, холодные пальцы, тонкие и целеустремленные, смертельно опасные. — Не так приветствуют своего бывшего напарника, — мрачно проговорил он, проводя пальцем по яремной вене Чуи. — Веди себя прилично, Чуя, или будешь наказан. — Да пошел ты… — слова Чуи оборвались резким вздохом, когда Дазай начал сжимать его, глаза были пусты и лишены раскаяния. Чуя попытался поднять руки, чтобы вцепиться в Дазая, но из-за нехватки воздуха его грудь воспламенилась, и вскоре они безвольно упали по бокам. В голове Чуи мелькали бесчисленные способы побега из удушающих когтей, но он сомневался, что сможет одолеть Дазая, используя любой из них в своем состоянии. Черные пятна заплясали перед его глазами, но он не хотел так быстро отключаться, не хотел доставлять Дазаю такого удовольствия — поэтому он напряг свой взгляд и встретился с Дазаем взглядом, похожим на разбитое стекло, острым, но сырым и кровоточащим. Но Чуя вел безнадежную битву, и он знал это — его легкие отчаянно нуждались в воздухе, и он чувствовал, что начинает соскальзывать. По мере того как его зрение становилось все более расплывчатым, холодное лицо Дазая расплывалось и искажалось, как будто он ускользал все дальше и дальше от досягаемости Чуи. Чуя почувствовал, как в нем поднимается всепоглощающая печаль и разочарование, и хотя его грудь горела от невыносимой потребности в кислороде, ему удалось выдавить: — Да… зай… Внезапно Чуя почувствовал, что давление на его горло внезапно исчезло, и он соскользнул вниз по стене, отчаянно хватая ртом воздух. Когда его дыхательные пути снова начали нормально функционировать, он поднял голову и посмотрел на своего бывшего партнера. Выражение лица Дазая было странным, недовольным и слегка испуганным, когда он уставился на свои руки. Он заметил, что Чуя смотрит на него, и они снова встретились взглядами — к удивлению Чуи, он увидел в его глазах что-то похожее на крик о помощи, что-то сломленное и сбитое с толку, но такое человеческое. — Этого… — голос Дазая слегка дрогнул, и он взял себя в руки, прежде чем заговорить снова. — Этого достаточно на сегодня. Я надеюсь, в следующий раз, когда мы встретимся, ты научишься хорошим манерам, овчарка. Даже знакомому уколу не хватало той привычной остроты, которая была раньше, и они оба это знали — Дазай повернулся и быстро исчез в тени, оставив Чую тяжело дышать у стены. Эта встреча должна была бы заставить его бояться за свою жизнь, но вместо этого Чуя почувствовал странное облегчение, вспомнив страх в глазах Дазая, дрожь в его голосе. Если бы он был кем-то другим, то избегал бы Дазая, как чумы, и, вероятно, все время был бы настороже, надеясь никогда больше не увидеть своего старого напарника. Но он был Накахара Чуя, влюбленный в память о человеке, и он только что увидел, что старый Дазай, тот, что держал его за руку и успокаивающе шептал ему по ночам, все еще похоронен где-то глубоко внутри нового босса Портовой Мафии. Если бы собственная жизнь Чуи была ценой возвращения Дазая, он отдал бы ее без раздумий. Чуя почувствовал, как внутри него загорается новая решимость. Он вытащил нож из того места, где он был воткнут в стену, положил его в карман пальто, где нес перед его уходом, и взял свою шляпу, положив ее обратно на голову. Он спасет его. Несмотря ни на что.