i know you

Пламя свечей дрожало, рисуя темные узоры на стенах комнаты. Забинтованные руки ловко расстегнули пуговицы рубашки Чуи, наполняя тишину между ними шелестом ткани. Чуя повернулся к нему спиной и медленно снял рубашку, позволяя белой ткани скользить вниз по спине, открывая все больше и больше кожи, пока, наконец… У Дазая перехватило дыхание, когда он увидел это — темную, покрытую синяками массу, слегка багровую в центре, но тускнеющую до темно-бордового цвета по краям — отметина, вероятно, постоянная, омрачающая бледную кожу нижней части спины Чуи. Это выглядело как проклятие, подумал Дазай, но в то же время было удивительно красиво. Эта метка была многим — напоминанием о том, каким человеком был Чуя, несмотря на то, что он мог раздавить танки голыми руками, это было предупреждением, предупреждение о том, что Порча не была чем-то, что можно было использовать снова и снова без ограничений, но, прежде всего, это было физическое доказательство провала Дазая, доказательство того, что он опоздал на секунду, отстал на шаг. Немощный. Так не пойдет. Он никак не мог сбежать от Мори вот так, никак не мог защитить Чую вот так. Он должен быть лучше, должен быть сильнее, должен быть быстрее, должен быть… -… Дазай? Он вышел из задумчивости и встретился взглядом со своим напарником, его напарник, у которого тело буквально умирало, разрушаясь изнутри, но все еще имел наглость беспокоиться о нем. Дазай испустил дрожащий вздох, а затем наклонился, чтобы поцеловать шрам в его центре, прикосновение губ было таким легким, что казалось, будто это шепот. При этом он почувствовал, как спина Чуи напряглась и слегка выгнулась, а по телу пробежала дрожь. — Прости, — сказал он после паузы, изо всех сил стараясь говорить ровным голосом, чтобы сдержать бушующую бурю эмоций под поверхностью. Но Чуя знал, что редкие извинения были вызваны не только его кратковременным упущением внимания, но и шрамом у основания позвоночника. Он знал, что Дазай по-своему извиняется за все: за каждый прожитый ими день в Мафии, за каждый раз, когда Чуя позволял Смутной Печали разрушать его тело и разум. Чуя повернулся и захватил губы Дазая в обжигающем поцелуе, соединяя их тела вместе. Когда они разорвали поцелуй, он заговорил немного грубоватым голосом: — Все хорошо. Я в порядке. Дазай знал, что Чуя силен, видел, как он голыми руками убивал врагов вчетверо больше его самого, но он также знал, как легко было бы, подобно разрыву паучьей нити, потерять его в лапах Порчи. Дазай снова поцеловал Чую, нежно проведя большим пальцем по его скуле, прежде чем обхватить его руками и прижать к груди. Он знал, что с каждым днем Чуя будет все больше рисковать погибнуть, и он знал, что очень возможно эти темно-алые пятна размножатся на коже Чуи. Он просто был реалистом. Но по какой-то причине мысль о том, что Порча оставит еще больше следов на теле Чуи, заставила его почувствовать себя так, словно ему выстрелили в грудь. Ему просто нужно стать сильнее. Он сделает все возможное, чтобы Чуя остался нетленным. Дазай не мог присоединиться к своему напарнику в бою, но он будет защищать его любым другим способом. Дазай закрыл глаза и позволил ровному сердцебиению Чуи снова удержать его на этой земле.