Всё не так.

      Почти поднявшись на свой этаж, он поднял глаза – девушка, которую он трахал пару недель назад сидела на последней ступеньке на его этаже. - Зараза. – проворчал он себе под нос. Он же даже не помнит, как ее зовут. Пайпер? Пейдж? Как-то на П, вроде бы. Заметка, запомнить на будущее – не тащить баб к себе домой. - Что ты здесь делаешь? Девушка вскочила, поправила волосы, попыталась улыбнуться: - Эм, привет. Я просто.. Ты не звонил, вот я и решила.. - Я же сразу сказал, что это на один раз. – перебил ее Геральд. - Я просто подумала.. - Что подумала? – Геральд был выше, почти на голову, поэтому сейчас угрожающе нависал сверху. – - Подумала, что в тебя можно влюбиться с первого взгляда? Проваливай! – рявкнул он. – И забудь, где я живу.       Девушка, имя которой он бы не вспомнил и под страхом смерти, втянула голову в плечи и почти побежала вниз по лестнице. Оказавшись на пролет ниже, она обернулась, видно было, что она прикладывает немалые усилия, чтоб не разрыдаться прямо здесь. - Какой же ты мудак все-таки.       Отлично, пусть лучше его считают козлом, чем еще кто-то.. Дверь в квартиру напротив была открыта, соседка осуждающе, на его взгляд покачала головой и всплеснула руками: - А ты, оказывается, говорящий! Геральд стиснул зубы и повернулся к своей двери. - И, как обычно, очень вежливый. – сказала она ему в спину. - Отъебись. – она почему-то его раздражала просто страшно. - Ты конечно просто милашка. – услышал он уже из квартиры. Лекс с недоумением смотрела в закрытую дверь. Что она вообще к нему привязалась? Какое ей собственно дело? - Иди коробки разбирай. – сказала она себе. Стоило разобрать последнюю коробку, как ожил купленный вчера телефон. Лекс схватила телефон, который голосом координатора сказал: - Пирс, пятиминутная готовность. Хейл подхватит тебя у твоего дома.       Спросить какой Хейл она, конечно, не успела, звонок сброшен. Переодеться в форму заняло две минуты, еще минута, чтоб убрать волосы в хвост и вот тяжелые ботинки уже грохочут вниз по лестнице. Сердце бьется быстрее обычного, она не была на работе с той ссоры с отцом, вот сегодня все и прояснится. Джаспер уже внизу, тоже по форме, расслабленно сидит за рулем своей Камаро, выпендрежник. Лекс щелкает ремнем безопасности. - Что случилось, ты в курсе? Джаспер улыбается во все свои тридцать два зуба и кивает: - Новая наводка по нашей теме. Как обычно, мы летим за тем, не знаю чем, теперь в Афганистан. Группа Альфа и Романова. Эти товарищи у нас что-то украли, мы должны это что-то забрать обратно, без лишних вопросов. Инструктаж прямо в джете, времени в обрез. Папаша твой свалил куда-то по своим государственным делам, так что Фьюри в главе.       Сердце дергается, пропуская удар. Отца нет в городе, только это вообще ничего не значит. Она то знает, что именно у них украли, отец не может не контролировать такую операцию. Посмотрим, что там с инструктажем.       Инструктаж прост, как дважды два. Заходим, берем то, что наше и уходим. Вот план здания, попасть нужно в лабораторию на минус первом этаже, в саму лабораторию заходят только Пирс и Романова. Лекс откинулась на сиденье и прошептала: - Ну, логично. Что именно искать знаю только я, а Наташа так сильно сидит на крючке, что не посмеет и слова вякнуть. - Что? – спрашивает Дерек, он сидит ближе всех. - Нет, это я так, о своем. – улыбается ему Лекс.       Зубы сводит, как сильно хочется от души врезать по холеной морде папаши, вот почему он ее отпустил, должен же кто-то забрать папочкины игрушки, Альфа, конечно премиум-группа, полный карт-бланш, пляшут под дудочку, только их все равно всего пятнадцать человек, включая Наташу, без Лексы им не справиться.       Джет высаживает их почти на самой границе с Пакистаном, дальше они пойдут пешком. Господи, она в полной мере ненавидит такие переходы, на таких больших расстояниях больше всего заметно, как сильно она отличается. Приходится прилагать усилия, чтоб это не так бросалось в глаза. База, как ни странно, охраняется из рук вон плохо, то ли товарищи не ожидали, что их вычислят так быстро, то ли это ловушка. Чутье молчит. Лекс в упор смотрит на солдата, вскидывает брови в немом вопросе. - Все нормально. – голос сквозь маску звучит глухо.       Он присоединяется к ним только здесь, видимо его доставили другим путем. Никто из группы, конечно, не знает кто это. Только слушаются приказа – солдат главный, если он говорит – прыгай, ты только спрашиваешь, как высоко. На нем маска и очки, железную руку скрывает перчатка и форма, и только Лекс знает, что он не главный, он вообще не главный, он даже человеком себя не считает. Это говорит скорее о том, что она чокнутая, но она его не боится, Лексе его жаль. Но она даже себе помочь не в состоянии, не то, что солдату.       По-хорошему, все группу сюда можно было и не посылать. Хватило бы их вдвоем с солдатом, а может и его одного. Но вот они здесь. Наташа остается за пределами лаборатории, заходят они с солдатом. Сыворотку уже успели размножить, придется обыскать все базу, времени катастрофически мало. Пока группа со сканерами ходит по этажам в поисках непонятно чего, солдат осматривает лабораторию. Оживает комм, говорит голосом отца: - Александра, я на тебя рассчитываю. Вы должны забрать все, что есть. И уничтожить все данные. У нее отчетливо дергается пол лица, она ненавидит собственное имя, долбаный мудак назвал ее в честь себя. Тем не менее она отвечает: - Принято. Пока солдат остервенело стучит по клавишам, скачивая все, что только можно, она сгребает в сумку все образцы сыворотки. - Мы закончили. – говорит комм голосом Наташи. – Здесь больше ничего и никого. - Сколько времени тебе нужно? – спрашивает Лекс солдата. - Две минуты. - Здание должно взлететь на воздух через десять минут. – говорит она Наташе. – Сделайте все и уходите, встретимся у Джета. - Не было такого приказа. – говорит Наташа. - - Выполнять. – рявкает солдат в комм. Пару секунд тишины и комм оживает: - Принято.       Через три минуты после того, как они с солдатом покидают базу, она взлетает на воздух. Уши от взрыва закладывает, и она не сразу слышит этот свист, успевает лишь повернуться, и ее сносит метров на десять бетонной балкой. Это больно, ребра точно сломаны, а еще вроде бы нога. Солдат аккуратно ставит сумку на землю и отшвыривает балку в сторону, нога, конечно, сломана. - Давай. – говорит солдат, присаживаясь на корточки спиной к ней. – Держись за шею, нужно уходить. Спорить бесполезно, сама идти она не сможет, а солдат смог бы нести и кого-то потяжелее. Солдат садит ее на сиденье джета и присаживается рядом. Лекс запускает пальцы ему в волосы: - Как ты должен добраться обратно? Он дергает головой, словно отгоняя назойливую мысль: - Сам. Защита куратора.. – начинает он. Лекс немного тянет его за волосы, заставляя повернуть голову и посмотреть на нее: - Я буду в порядке. Выполняй приказ. Я не хочу, чтоб у тебя были проблемы. Солдат смотрит на нее долгие пару секунд, потом кивает и покидает джет. - Поехали. – говорит Лекс.       Еще тогда пять лет назад, живя в защищенном бункере, она увидела его в первый раз. Только после разморозки, он был слаб и зол. Все вокруг его боялись, но Лекс – нет, его было жаль. Уж она-то точно знала, как это, когда нет выбора. Его тогдашний куратор ощутимо толкнул его в спину в сторону душевой: - Давай, пошевеливайся.       Солдат повернулся и в одно неуловимое движение свернул ему шею, тело еще не успело упасть на бетонный пол, а в него уже целилось с десяток автоматов. Лекс немного шатнуло, когда она повернулась к ухмыляющемуся отцу: - Можно мне? - Что тебе? – оскалился отец. – Хочешь так же? – он презрительно кивнул на тело на полу. - Я смогу. – сказала Лекс, сама не зная почему так уверена. - Ну, давай. – кивнул отец. – Пропустить. – крикнул он автоматчикам.       Лекс прошла сквозь них прямиком к солдату и не задумываясь протянула руку к его лицу, солдат вздрогнул от прикосновения, а потом вдруг закрыл глаза и прижался щекой к ее руке. За ее спиной кто-то пораженно ахнул, только Лекс не видела ничего вокруг. «Прости, что не могу тебе помочь.» - подумала она. Солдат открыл глаза и посмотрел так, будто знал, о чем она думает. - Пойдем, вымоем тебя. И надо поесть. - Солдат без слов пошел за ней.       Отец разрешил ей с ним работать. Ее звали еще во время разморозки, она всегда стояла так, чтобы первое, что он увидел было ее лицо. Пока она работала с солдатом его ни разу не обнуляли, Лекс не позволяла, ее слушали потому, что солдат слушал только ее. А потом возникли проблемы. После очередного задания солдат отказался возвращаться, миссия затянулась, они пробыли в Вене слишком долго, он слишком давно был без обнулений. Их должны были забрать с точки завтра, в последнюю ночь солдат кричал во сне, а когда проснулся сказал: - Я помню, у меня был кто-то важный, чистый, светлый, я не помню имени, но он важен, я должен его найти. - Хорошо. – сказала Лекс. – Давай найдем. Им удалось побегать целых полгода, солдат понемногу снова становился человеком. В тот день, когда из поймали, он в первые ей улыбнулся, Лекс помнила это и сейчас.       Их доставили в бункер под транквилизаторами, мозг солдата сразу в блендер, а Лекс просидела в изоляторе почти восемь месяцев. Она до сих пор уверена, что отец тогда не убил ее только потому, что вложил в нее слишком много денег и времени. Лекс аккуратно вытягивает сломанную ногу, Наташа напротив морщится усаживаясь поудобнее, ее зацепило в перестрелке. - Джас, перевяжи Наташу. – говорит она Хейлу. - А с твоей ногой? – говорит тот. - Я доживу до базы. – отвечает Лекс, зная, что ее нога заживет уже утром, а ребра и того раньше.

***

      Выкуренная на пустой желудок сигарета отдается глухой болью в голове. Геральд распахивает окно, ставит на широкий подоконник кружку с черным кофе и глубоко втягивает не слишком свежий воздух Нью-Йорка. В голове в кои-то веки пусто, ночью ему не снилось ничего, но это скорее всего потому, что вчера он снова упился так, что заснул кажется еще на подлете к подушке. С высоты второго этажа он смотрит на желтый Камаро, притормозивший у входа в здание. Водительская дверь распахивается, оттуда выскакивает кудрявый блондин и почти бежит к пассажирской двери. Он почти выволакивает его соседку, нога у нее в гипсе, одной рукой она обнимает блондина за шею, второй придерживает собственные ребра. Как только они скрываются в доме, он идет к входной двери, прихватив свой кофе, хотя и сам не знает зачем. Геральд стоит привалившись к косяку своей входной двери и слышит, как она не спеша поднимаются по ступенькам. - Давай, пошевели своей одной ногой, радость моя. – говорит блондин. - Иди на хер, Хейл. – отвечает соседка. – Я ж говорила, чтоб ты ехал домой, я в состоянии зайти в дом. - У тебя вообще-то нога сломана и характер, честно говоря, говно. Они в этот момент как раз поднимаются на этаж, и Геральд видит, что она на эти слова улыбается. Видя Геральда, она морщится: - Прости, сосед, я сегодня не годна для обмена любезностями. – Геральд молчит. Блондин отпускает ее: - Стоишь? – и открывает дверь. – Давай, сладкая, я тоже домой хочу. Джаспер захлопывает дверь и почти тащит ее на себе оставшиеся метры до спальни. - Раз уж ты был столь любезен, помоги в последний раз. Притащи с кухни ножницы. – просит Лекс. - На кой хер тебе ножницы. – ворчит Джас, но послушно делает, что просили.       Штаны через гипс не снять, придется резать, их и так только на выброс, правая штанина разорвана до самого бедра, а спать в форме она не намерена. Она ловит брошенные ножницы, ребра от резкого движения отзываются тупой болью. Лекс режет штанину до конца, вторую просто снимает. - Подай шорты, верхний ящик за твоей спиной. Джаспер бросает ей синие спортивные шорты, взгляд скользит по ногам вверх до самого лица, она морщится и качает головой. - Сколько мы знакомы? - Испугалась? – ухмыляется тот. - Ты спишь со всем, что шевелится, не делая различий даже на пол. – качает головой Лекс. – Давай не будем портить рабочие отношения. - Тебе бы тоже трахнуться не помешало. – вполне серьезно говорит Джас. – Глядишь перестала бы быть такой сукой. - Я учту, иди домой, Хейл. По лицу видно, как сильно он хочет задать вопрос. - Ты ведь понимаешь, что спрашивать нельзя? – говорит она.       Джаспер качает головой и наконец-то сваливает из ее квартиры. Она проваливается в сон, едва успев сменить форменную футболку.       Стоя в очереди в кофейне на углу, Геральд все никак не может понять, что не так с этой девчонкой. Она вот уже час никак не хочет покидать его голову. Что с ногой? И что это за блондин? Башка все еще нещадно болит, поэтому он не сдержавшись орет на бариста, тот с испуга почти роняет его кофе, Геральд очень старается ничего не сломать.       Рабочее гудение в участке резко прекращается, стоит ему зайти, все смотрят с сочувствием, очень хочется рявкнуть, он бы взял отпуск, но это вообще не выход, без отвлечения на работу он точно сопьется к чертовой матери. Он пару минут стоит у своего стола и тупо смотрит на стол Мэтта, тот пуст, кто-то вчера разобрал бумаги, выбросил пустой стакан из-под кофе, все живут дальше, Геральд в полной мере ненавидит сегодняшний день. - Батчер, зайди ко мне. – зовет капитан. – Ты в порядке? – говорит тот, когда Геральд закрывает за собой дверь в его кабинет. Геральд скрипит зубами от глухого бессилия, если еще хоть кто-то спросит в порядке ли он, произойдет что-то страшное. - Ладно – ладно. – говорит капитан. – В отпуск не пойдешь, я так понимаю? Геральд отрицательно качает головой. - Вчера перевелся новый парень. Поставить его не к кому. Ты сейчас свободен, поэтому учить и обламывать его будешь ты. Зараза! Только это не хватало. - Мне не нужен напарник. - Слушай, мы работаем вместе пиздец, как давно. И я тоже знал Мэтта. Я понимаю, что тебе нелегко, но, если ты хочешь работать тут дальше – будешь делать то, что сказано. Дверь в кабинет распахивается без стука, влетает парень, которому на вид лет двадцать. - Тебя стучать не учили? – спрашивает капитан. - Прошу прощения, сэр! – отвечает тот. – Разрешите войти? – он улыбается, Геральд смотрит на него и вообще не может понять, каким боком это товарища занесло в полицию? - Меня зовут Юлиан Паррот. – парень сверкает глазами и изо всех сил старается не улыбаться во весь рот. – Вы, наверное, мой новый напарник? У Геральда внутри что-то дергается, он вопросительно смотрит на капитана, тот улыбается едва заметно. - Да, это твой напарник. Идите. Геральд, введешь его в курс дел. Геральд садится за свой стол и устало трет переносицу. - Слушай, Юлиан. Давай сразу договоримся, я говорю – ты слушаешься. - А ты грозный, да? – улыбается этот придурочный. – Я слышал про твоего напарника.. Геральд с размаху опускает на стол кулак и нависает над новичком: - Продолжишь предложение, и это будет твой последний рабочий день. - Я понял, понял. – все еще улыбается тот. – Прости. Точно чокнутый.