Несгибаемый

Родриго всегда любил мучить ожиданием, потому Альберто даже не удивился, что хозяин замка объявился только после полудня. Несмотря на то, что проспать удалось до позднего утра, времени, чтобы извести себя готовностью к худшему, хватило с лихвой. Потому, когда скрипнула дверь, молодой человек почти обрадовался, что, по крайней мере, с ожиданием покончено. — Надеюсь, ты отдохнул, — мужчина улыбался, слишком, пожалуй, дружелюбно, чтобы ждать чего-то хорошего. — Да, благодарю, — отложив книгу, Альберто неосознанно вцепился в одеяло, будто надеясь залезть под него с головой и стать невидимым. — Прекрасно, — убрав книгу подальше, мужчина сел на край кровати. — Значит, нам ничего не помешает поговорить о твоем поведении. — Может, хватит уже ломать комедию? — скривился Альберто, чувствуя, как закипает кровь в жилах. — За мои преступления меня может судить король или никто. Ты же… — Я же, — перебил его Родриго, — хозяин земель, на которых ты разбойничал последние месяцы. Потому что как-либо иначе назвать эти варварские покушения на оружейные и продовольственные склады я не могу. Начнем с этого. Затем припомним все оскорбления, которые ты и твой полоумный отец выкрикивали в мой адрес, прежде чем заварить всю эту кашу. И не кривись так, ты сам знаешь, что твой папенька к старости стал слаб не только телом. Потом добавим туда — спасибо что напомнил! — арбалетный болт, выпущенный тобой мне в грудь. — В стену, — мрачно поправил Альберто. Герцог не ошибся, сказав, что, желай стрелок его смерти, убил бы. Юноша и впрямь промахнулся намеренно, желая скорее обозначить вражду, а не ранить, но теперь подобное заявление выглядело бы глупым оправданием. — За все эти преступления я, как повелитель этих краев, вправе судить и карать тебя по своему разумению, благо у меня даже есть соответствующее распоряжение короля. «Принять любые меры», так и написано. А как твой бывший наставник, считаю, что ничего так не склоняет к раскаянию и возвращению на путь истинный, как крепкая порка. Иди сюда, солнце мое. Ты же помнишь: чем больше сопротивляешься, тем больнее тебе будет в итоге. Альберто помнил. А еще помнил острое чувство унизительной беспомощности и неуклонно нарастающие жар и боль, которые влекло за собой подобное наказание. Родриго никогда не был с ним по-настоящему жесток, ни как с оруженосцем, ни как с любовником. И, все же, рука у него была тяжелая, а глупости юный Берто делал систематически, потому редко какая неделя обходилась без пары десятков горячих. Так или иначе, память никак не способствовала покорности. Стоило Родриго потянуться к нему, как юноша вскочил и, проскользнув под протянутой рукой, попытался выбежать из комнаты. Но не успел он добежать до двери, как мир закружился и перед носом у него оказался пыльноватый серый пол. — Как некрасиво, — голос мужчины звучал спокойно, почти дружелюбно, когда стальные руки, только что поймавшие и уложившие пленного поперек колен, неспешно стягивали мешающие предстоящему наказанию штаны и панталоны. — Вечно тебе нужно все усложнять, солнышко. Не обращая внимания на взбрыкивание и попытки выбраться, мужчина дотянулся до принесенного с собой свертка, вынул оттуда кусок веревки, быстро связал юноше руки за спиной. И, убедившись, что ничего не мешает, нанес первый шлепок. Осознав, что сопротивляться уже поздно, Альберто разом затих, вслушиваясь в ощущения. Удар был безболезненным, скорее дразнящим, и это ничерта не успокаивало. С таким началом процесс обещал затянуться. Иногда, когда проступки оруженосца были незначительны, а признаваться он не желал, подобное наказание могло затянуться на часы и закончиться едва заметной краснотой на ягодицах и слезами от одного только унижения. Что-что, а доводить до слез исключительно словами Родриго умел. Следующий шлепок вышел в разы сильнее, что дало призрак надежды, что мужчина не решил вспомнить былое и порка будет просто поркой. Последующая серия быстрых горячих ожогов лишь подтверждала это. — Итак, давай для начала поговорим о последних месяцах, — ладонь поднималась и опускалась, не слишком сильно, но достаточно быстро и часто, чтобы накапливающийся жар начал вызывать дискомфорт. — Сколько складов вы ограбили, мародеры-любители? Жду ответа, солнце мое. Беседовать, когда голос вот-вот задрожит — удовольствие ниже среднего, но отмолчаться едва ли вышло бы, потому Альберто быстро выпалил: — Два твоих и четыре королевских. — Шесть, значит, — мужчина задумался на мгновение, после чего вынул из-за пазухи часы. — Значит, начнем с шести минут. Больше отвечать не приходилось, тишину нарушало лишь рваное дыхание и звонкие шлепки. Через минуту кожа стала равномерно розовой, а под ней скопился неприятный жар. Затем он довольно быстро перерос в боль, поначалу терпимую, но нарастающую, как снежный ком. Предпоследнюю минуту Альберто уже не мог лежать спокойно, а на последней и вовсе брыкался и охал, безуспешно пытаясь увернуться и хоть на мгновение избавиться от не потерявших темпа вспышек боли. Когда шлепки прекратились, Родриго легко, будто пушинку, подхватил молодого человека и бросил на кровать. Слегка приподняв за бедра, просунул под них подушку и еще раз огрел по ягодице. Тяжело дыша, Альберто уткнулся лицом в одеяло, пытаясь понять, что будет дальше. Связанные руки не позволяли даже убрать с лица заслоняющие обзор кудри. Потому молчание и шорох за спиной заставляли нервно ерзать и вздрагивать. Ожидание затянулось и юноша хотел уже напомнить о себе, когда в нос ударил острый пряный запах. В ту же минуту холодные и чуть влажные пальцы бесцеремонно раздвинули вздернутые вверх ягодицы. — Эй! — юноша взбрыкнул и попытался сжаться. — А ну лежать, — болезненный шлепок вновь зажег начавший потухать пожар. — Ты же не думал, что отделаешься парой шлепков? Мы только начали. А теперь будь умничкой и расслабься. Будешь напрягаться — будет больней. Что он имеет ввиду, Альберто спросить не успел, так как в анус без предупреждения скользнуло что-то мокрое и шершавое. — Что это? — инстинктивно сжавшись, молодой человек прислушался к ощущениям. Какое-то время ничего не происходило, а потом внутри все будто вспыхнуло. — Ох ты ж дьявол! — Не дьявол, хотя многие испробовавшие с тобой бы согласились, — задумчиво произнес Родриго, слегка пошевелив жгучий предмет и сорвав с губ несчастного стон боли. — Всего лишь небольшой подарок от торговца специями с юга. Называется имбирь. Не бойся, он не причинит тебе вреда, лишь поможет сосредоточиться на жажде искупления. Я скоро вернусь. Дверь за спиной хлопнула и Альберто, чертыхнувшись, заизвивался в тщетных попытках освободить руки из веревок. Стало, кажется, только хуже — от любого движения боль вспыхивала с новой силой, заставляя скулить и выгибаться. Родриго отсутствовал около четверти часа. К его приходу юноша уже прекратил дергаться, лишь шумно втягивал воздух, упираясь вспотевшим лицом в простыни. Жжение к тому времени начало спадать и из адского пламени превратилось в раздражающее тепло и покалывание. А еще Альберто с ужасом понял, что чертов имбирь возымел еще один эффект и теперь он с большим трудом старался не ерзать, чтобы не тереться о призывно гладкую ткань стремительно наливающимся кровью членом. — Развлекаешься? — герцог вошел достаточно тихо, чтобы заставить вздрогнуть. — Прелестно. Продолжим нашу беседу. Склонившись, мужчина аккуратно извлек корешок. И тут же вставил на его место свежий, возобновивший нестерпимый жар. — У меня будут ожоги, — с трудом выговорил Альберто, пытаясь расслабиться и не усугублять ощущения. — О, нет, имбирь хорош еще и тем, что не вызывает последствий. Кстати, он прекрасен не только для непослушных попок. Как-то одному очень нежному и очень ветреному юноше довелось попробовать тоненькую палочку этой чудесной специи в своем члене, — Родриго улыбнулся, злорадно и чуть сочувственно. — Бедняжка, как он плакал. Пришлось вытащить буквально через пару минут, но котенку хватило, чтобы до самого расставания даже не смотреть в сторону других мужчин. А теперь давай посчитаем, солнце мое. Сколько месяцев мне пришлось ждать, чтобы надрать твою непослушную задницу за брошенные мне в лицо оскорбления? Альберто похолодел. Но зная, что вопрос без ответа оставлять нельзя, прошептал: — Три года и два месяца. — Считать мы не умеем? — на бедро упала прохладная капля, а затем кожи коснулось что-то тонкое, очевидно недавно вынутый из воды прут. — Тридцать восемь месяцев. — Умница. Значит, тридцать восемь розг. Можешь не считать. Первый удар заставил заскулить и податься вперед, сжимая ягодицы и задыхаясь от одновременного ожога снаружи и внутри. — Порка с имбирем дает интересные ощущения, да? — розга слегка пощекотала поясницу и приземлилась точь-в-точь под предыдущей полосой. Дальше удары шли равномерно, оставляя раскаленные следы и заставляя задыхаться от достигшего пика жжения проклятого корешка. И от нисколько не спадающего возбуждения. Особого удовольствия в боли Альберто никогда не находил. Ему порой нравилась грубость Родриго, граничащая с жестокостью, легкие укусы в постели и шлепки во время секса, однако наказания всегда были просто наказаниями и теперь, теряясь в ощущениях, юноша не знал, что и думать. Он пытался терпеть удары неподвижно, пару раз это даже получилось, но потом розга спустилась к верху бедер, расчерчивая багровыми припухлостями складку под ягодицами и, срывая голос от не сдерживаемых уже криков, Альберто покорился судьбе, позволив истекающему смазкой члену тереться о подушку. Звон в ушах, боль и жар от возбуждения настолько оторвали от мира, что он не сразу понял, что все закончилось. И пришел в себя, лишь когда Родриго подхватил его за плечи и рывком поставил на колени. Горячая рука скользнула по животу, замирая в сантиметре от жаждущего прикосновений органа. — Дрянной мальчишка, — шепот опалил ухо, заставив покраснеть от унижения. — Не о том думаешь. Или все же о том? Когда пальцы почти невесомо провели по стволу, Альберто невольно застонал, запрокинув голову. — Ты же помнишь, солнышко, что тебе нужно лишь попросить, правда? — Нет, — задохнувшись, юноша упрямо мотнул головой. — Нет. — Как тебе будет угодно, — тихо рассмеявшись, Родриго невесомо поцеловал дрожащего юношу в висок, и, погладив по голове, уложил обратно. Вновь сменив переставший действовать корешок и несколько раз больно шлепнув по и без того алым ягодицам, он вынудил его подняться и встать на колени на полу. Мыском ноги слегка развел бедра, огладил напряженные плечи и стянутые руки. — Не сутулься. Скажи, если передумаешь и захочешь, чтобы я… хм… решил твою проблему, — несколько легких прикосновений к члену заставили вновь заскулить. — А нет — подождем, пока проблема спадет сама собой. Наслаждайся. Словно забыв об изнывающем пленнике, Родриго уселся в кресло и открыл заранее принесенную книгу. А Альберто, закусив губу, попытался абстрагироваться от ощущений, понимая, что, спасибо действию имбиря, он тут надолго.