Путь, выбранный сердцем

Оби-Ван Кеноби всегда подозревал, что с этой миссией по защите ребёнка что-нибудь пойдёт не так. Это было неизбежно. Он бы даже удивился, если бы дела обстояли иначе, всё-таки мальчик был сыном Скайуокера. Впервые встретив отца Люка, Кеноби понял, что на этом его спокойному бытию пришёл конец. Не то чтобы жизнь джедая — это то, что можно назвать «спокойно», но по сравнению с тем, что его ожидало в следующие десять лет — так оно и было. Не пришло никакого предупреждения из Силы или определённого знака свыше. В тот момент он просто посмотрел в голубые глаза мальчишки и с обречённостью осознал: это девятилетнее чудо принесёт с собой немало потраченных нервных клеток и седых волос. Другие мастера-джедаи, видя его вновь и вновь закатанные к небу глаза, лишь с улыбкой говорили, что он преувеличивает и здесь нет ничего ужасного. Но после нескольких лет вместе, как учитель и ученик, он понял, что довольно сильно преуменьшал. Энтузиазму мальчика не было предела. Из-за своей неусидчивости он постоянно влипал в невиданные доселе неприятности, был безрассуден в поступках, импульсивен в решениях и излишне полагался на эмоции. Из-за его непростого характера ссоры и препирания между ними не были чем-то необычным. Но даже несмотря на все те сложности, которые пришлось пережить Оби-Вану, воспитывая подростка, а позже уже юношу, Кеноби искренне любил Энакина. Как младшего брата, о котором необходимо было заботиться. Как ученика, которого нужно было направлять. Как боевого товарища, которого надо было прикрывать. Как друга, которому нужна была поддержка. Поддержка и понимание, которые он не смог ему предоставить… Он помнил времена, когда они, стоя спина к спине, вместе сражались за общую цель и ни на минуту не прекращали защищать друг друга. Когда они вместе выбирались из безнадёжных передряг, которые, к слову, часто возникали именно по милости Скайуокера. Оби-Ван был почти уверен, что парень сам притягивал к себе неприятности, словно это являлось его второй натурой, — и с такой силой и периодичностью, что иногда казалось, будто Энакин — естественный магнит, созданный именно для этой миссии. И теперь, наблюдая, как растёт его сын, он со всё больше нарастающим ужасом понимал, что Люк и Энакин, как две капли воды, были похожи друг на друга не только внешне, но и внутренне. Его это и не должно было удивлять, всё-таки яблоко от яблони… Но это не успокаивало. Даже наоборот — пугало. В первую очередь из-за безопасности и целостности самого мальчика. Иногда, когда он выходил прогуляться где-нибудь вне своих бедных владений, Оби-Ван замечал Люка, на бешеной скорости гоняющего по пустынной дороге на своём излюбленном спидере. С замиранием сердца Кеноби наблюдал, как тот бесстрашно поднимался на многометровые песчаные хребты и гребни, делая самоубийственные для своего возраста виражи. С ещё большей тревогой он смотрел, как этот несносный мальчишка мчится наперегонки со своими дружками по Каньону Нищего, который был известен своими крутыми, неожиданными поворотами и острыми, торчащими скалами. Он слышал жуткие рассказы местных жителей о том, как постоянно в этом ущелье погибают безбашенные гонщики и охотники за драйвом. Слышал и надеялся никогда не узнать вот о такой «случайной» смерти подопечного. Будь он его отцом или хотя бы опекуном, никогда бы не позволил ничего подобного! Но, потом с горькой усмешкой вспоминал он, даже если бы так и было, у него бы точно ничего хорошего из этого не вышло. Конечно же, это не остановило бы Люка. Оби-Ван прекрасно помнил, как подобный трюк он пытался проворачивать с Энакином — и всё, что в итоге получал: угнанный спидер, пропавший ученик и последовавшие за этим проблемы. Вот и всё строгое воспитание. Со временем он осознал, что безопаснее для самого мальчика (и себя заодно) не запрещать ему некоторую вольность, но, разумеется, и не поощрять. С возрастом Энакин стал более здравомыслящим и начал понимать, что самодурство и импровизация не всегда полезны и нужны. Иногда необходимо было чётко следовать плану, осуществлять все обговорённые пункты и самое главное — выполнять приказы. Не то чтобы последнее стало его сильной стороной — скорее наоборот. Но, несмотря на своё своенравие, Энакин в конце концов вырос превосходным воином и командиром. И вот теперь на плечи Оби-Вана (уже совсем не молодые, к слову) снова свалилось счастье в лице ещё одного Скайуокера. Иногда ему казалось, что он был наказан Силой за какой-то непоправимый грех и был вынужден провести всю свою жизнь, воспитывая одного Скайуокера за другим. Терпение, Оби-Ван, терпение. Не всё так плохо, как ты… Сила вокруг него встревоженно завибрировала. Что-то было не так. «Ну конечно…» — устало вздохнул он и сосредоточился на ощущениях. Мелкая, едва ощутимая рябь пробежала по спине. Любой другой счёл бы это странной формой мурашек, но Кеноби знал, что это был остаточный эффект действия Силы. Такое чувство, что кто-то использовал её, чтобы что-то найти… Или кого-то. Оби-Ван подозрительно нахмурился. Такая знакомая вибрация… Эта энергия… Сила внутри него радостно запела, будто встретив давно потерянного друга. Того, с кем он часто бывал рядом; тому, кому мог раньше доверять… Такая знакомая мощь… Оби-Ван заледенел от ужаса. Дыхание сбилось. Нет… Нет! Это невозможно! Он не мог их найти! Всё было тщательно спланировано! Он бы сюда не сунулся. Он ненавидит эту планету. Нет… Это не может быть он… Отчаяние и замешательство затопили всю сущность Кеноби. Не в силах теперь сидеть спокойно, он немедленно поднялся и начал мерить комнату стремительными шагами. Нет, не время поддаваться панике. Оби-Ван должен расслабиться и всё проанализировать. Он не мог прилететь на Татуин. Не по собственной воле. Сейчас идут войны в других, более стратегически важных системах — значит, он будет в самой гуще событий. Даже если бы он о чём-то сейчас подозревал, Император предпочёл бы видеть своего лучшего воина непосредственно на поле сражения, где тот со стопроцентной вероятностью лично преподнес бы ещё одну победу учителю на серебряном блюдечке. Оби-Ван следил за внешними новостями и знал, что сейчас почти всё внимание правой руки Императора было направлено на системы, находящиеся в Пространстве Хаттов.* Поэтому он не мог быть здесь. Следовательно, Силу для поиска использовал кто-то другой. Кто-то с похожей энергией… О нет. Единственный, кто мог обладать такой же мощью, что и Энакин — это, конечно, его сын. Люк. Люк использовал Силу для поиска? Но зачем? Кого он искал? Встретив случайно младшего Скайуокера сегодня, Оби-Ван моментально почувствовал его тревогу и растерянность. Состояние ребёнка заставило Кеноби сбавить шаг и встревоженно посмотреть ему вслед. Что так беспокоило мальчика? Может, его кто-то обидел? Начав тогда подозревать худшее, он аккуратно заглянул в голову Скайуокера, пытаясь прочесть его мысли и хоть как-то помочь. Но, к его удивлению, манипуляция с разумом не осталась незамеченной. Мальчик ощутимо напрягся, видимо почувствовав чьё-то присутствие, и краем глаза начал искать виновного. Подумать только! Оби-Ван даже не успел коснуться сознания ребёнка — всего лишь попытался приблизиться к нему, а Люк его сразу учуял! Поняв, что уже ничем не сможет ему помочь, Кеноби поспешил скрыться — нечего было пугать мальчика ещё больше. Сейчас же Оби-Ван начал осознавать, что то подавленное и чересчур задумчивое настроение Люка было лишь началом чего-то большего. Ребёнок чувствовал нечто, что не мог объяснить — это наверняка и стало причиной его сегодняшней растерянности. Несколько минут назад с ним произошло что-то ещё — что-то, что вызвало вибрацию в энергетическом поле. Но что могло случиться такого важного, чтобы неподготовленный и ничему не обученный мальчик смог достаточно сконцентрироваться и получить желаемое? А может, это была простая случайность? Всё-таки с подобной мощью в Силе и не такое возможно… Мышцы Кеноби начали постепенно расслабляться — да, это могла быть просто случайность… С Люком всё нормально. Нужно лишь приглядеться к нему повнимательнее и понаблюдать какое-то время… И стоило только облегчённому выдоху сорваться с губ, как чувство дикого страха мгновенно впилось в его сущность. Оби-Ван недоумённо прислушался к себе. Что такое? Откуда этот страх? Явно не от него — он уже успокоился. Тогда?.. О небо! Люк! Больше не медля ни секунды, Кеноби сорвал с вешалки потрёпанную накидку и что есть мочи побежал к стоящему рядом с домом спидеру, тотчас же заводя его. Хоть бы не опоздать…

***

Сотни мыслей, одна хуже другой, пронеслись в голове Люка сразу после того, как он увидел перед собой двоих инопланетных существ. Один из них был очень высоким, мускулистым и крепким, другой же, будто в противоположность первому, был тощим и намного ниже — он еле дотягивался до плеч своего напарника. Совершенно непохожие друг на друга внешне, они, как заметил Скайуокер, абсолютно одинаково кривили губы в отвратительной усмешке. Страх парализовал тело мальчика, не давая ему и шанса что-либо сделать или даже сказать. Он просто стоял там, посреди заброшенных складов Анкорхеда, рядом с двумя очень подозрительными и отталкивающими личностями, не зная, что теперь делать. Надо было ехать домой. Надо было. Да только он решил сыграть в героя: спасти даму из лап плохих парней. Хах! Он же всего лишь слабый ребёнок! На что он вообще рассчитывал, когда остановился здесь? Всё равно ничем бы не смог помочь той женщине — у него не было ни сил, ни оружия, ни возможностей, ни подкрепления. Полезнее для всех, а особенно для себя самого, было бы просто поехать домой. Но он этого не сделал. Что же теперь будет? — Заблудился, малыш? Может, тебе помочь? — «заботливо» спросил здоровенный и пугающий тип с огромными сплюснутыми рогами, да так, что у Скайуокера ещё больше ослабели колени, и он судорожно начал бормотать что-то себе под нос. — Про-простите… Я… Я просто… Я… Мне надо… Мне… Домой… — тихо и неуверенно начал Люк, спотыкаясь на каждом слове. Его это изрядно удивило — такое с ним впервые. Он не должен стоять здесь и заикаться — не трус же! Надо взять себя в руки и… Уродливое существо, стоящее рядом с громилой, больше похожее на помесь дракона и рыбы, раздражённо закатило глаза и скривилось в отвращении при виде жалкого лепета ребёнка. — Хватит бормотать, выродок! — резкая, будто удар хлыстом, пощёчина остановила безостановочное мямление мальчика, заставив его в шоке схватиться за горящее место на лице. Боль была такой сильной, что в глазах тут же потемнело, а и без того неровное дыхание превратилось в шум, задыхающийся от навернувшихся слёз. Недавняя попытка взять нервы и тело под контроль теперь окончательно провалилась, и Люк, больше не в силах сдерживаться, задрожал. Они его ударили. Ударили так просто, будто им было позволено калечить других. А он стоит тут перед ними совершенно беззащитный. Кто мешает им ещё раз сделать ему больно? Вот именно, что никто! И у него не будет выбора, кроме как терпеть подобное надругательство вторично, если этого потребуют обстоятельства. Отвратительно. — Может, не стоит так с ним? Он же совсем ребёнок, — как-то косо посмотрев на Скайуокера, сказал обладатель крупных габаритов. — У детей есть скверная привычка быстро расти, Хэнк, — отмахнулся напарник и с каким-то саркастичным прищуром посмотрел ему в глаза. — К тому же этот, — он безразлично кивнул в сторону Люка, — теперь больше не ребёнок, а подарок нашему заказчику, так что кончай милосердствовать и бери хлюпика с собой, — закончил он и повернул назад, по-кошачьи бесшумно шагая куда-то в противоположную от Скайуокера и «Хэнка» сторону. Мальчик в панике взглянул на оставшееся огромное существо с рогами. Нужно было что-то делать, что-то придумать. Может, стоило попытаться уговорить этого громилу отпустить его? Он ему показался более добродушным, в отличие от своего противного дружка — тот теперь точно никогда не попадёт в его список приятелей… Но, как бы Люк ни старался, он просто не мог выдавить из себя хотя бы одно нормальное слово. При каждой попытке повернуть языком или разомкнуть челюсти всё внутри него словно замораживалось, не давая и шанса что-либо сделать. Такая непривычная реакция организма ещё больше напугала Скайуокера, из-за чего он совершенно непроизвольно втянул шею и поднял плечи, словно желая защитить себя от внешнего мира. Что они собираются с ним делать? Они сейчас похитят его? А что потом? Убьют? Ещё причинят боль? Тот рыбоголовый сказал, что теперь он являлся чьим-то «подарком». Что бы это ни значило, мальчику подобное развитие событий совершенно не нравилось. Ему нужно бежать отсюда! Если его хотят похитить, то он должен хотя бы попытаться выбраться на волю. Он не может просто так сдаться. Страх за свою жизнь и необъятное желание быть от этого места как можно дальше заставили его мышцы снова заработать — и Люк не пренебрёг этим воспользоваться. Стремительно повернув вправо, Скайуокер рванул от бандитов по прямой дороге, совсем позабыв про свой любимый спидер и про оставшиеся в нём вещи. Это уже неважно. Сейчас было необходимо убежать из этого проклятого района так далеко, как только он сможет. Эта мысль настолько понравилась мальчику, что он припустил ещё быстрее, отчаянно питая надежду, что сможет улизнуть от преследователей. Он слышал за спиной громкий и тяжёлый топот, будто за ним гналась целая стая бешеных рафтеров, готовых растоптать его в лепёшку при первой же возможности. Видимо, это был тот огромный буйвол — только от него могло быть столько шума. Второй, возможно, последовал за ним, увидев, что произошло, а может быть остался на месте, либо не услышав их, либо точно зная, что его напарник сможет поймать жертву. Что ж, на этой уверенности можно сыграть. Тот бугай, несущийся позади, был мощным и достаточно быстрым, но при таком размере и весе — наверняка к тому же неповоротливым при резкой смене направления. Значит, нужно этим воспользоваться. Впереди по правую сторону стоял ещё один док, за которым уже виднелись жилые дома. Если внезапно повернуть за угол, этот кабан с рогами не успеет подстроиться и будет выведен из игры на несколько драгоценных секунд, которых Люку будет достаточно для того, чтобы укрыться за другими зданиями. Решительно кивнув своим мыслям, Скайуокер побежал по направлению к доку и, сделав резкий поворот вправо, немедленно спрятался от преследователя за углом. Услышав удивлённый возглас громилы и последующий за этим шум трения об песок в попытке затормозить, мальчик победно улыбнулся, решительно двигаясь вперёд. Но стоило ему пробежать пару метров, как перед ним в прыжке с крыши дома приземлился кто-то ещё. Люк мгновенно остановился, ошарашенно смотря вперед, и с непередаваемым ужасом узнал того самого парня с рыбоподобной внешностью, от которого, как он думал, только что сбежал. Чешуйчатый стоял в двух шагах перед ним, довольно ухмыляясь и смотря на Скайуокера своими жёлтыми, почти кислотными глазами. — Догонялки закончились, — ядовито прошипел он и резко вытащил готовый бластер из кобуры, направляя его прямо в голову жертвы. — Спокойной ночи, выродок. Всё, что успел сделать Люк — это расширить глаза от потрясения и неверия в то, что сейчас произойдёт. Послышался выстрел, и переулок на доли секунды озарило синим светом. А затем всё погрузилось во тьму.

***

Оби-Ван гнал на спидере, выжимая из него всё, что только можно было выжать из этого старого драндулета. Он не мог позволить себе и мысли, что опоздает и не спасёт мальчика от чего бы там ни было. Люк был слишком ценной фигурой в судьбе Галактики, не говоря уже о том, что он являлся последней надеждой Светлой стороны на приобретение долгожданного покоя и равновесия Силы. Оби-Ван не мог подвести так всех. К тому же, если не говорить о вселенской важности сына Энакина, Кеноби не мог не признать: он привязался к ребёнку, несмотря на нарушение одного из первых правил джедаев — не иметь никаких привязанностей. Он искренне переживал за младшего Скайуокера и больше всего на свете хотел, чтобы этот невинный мальчик жил долгой и счастливой жизнью, не ведая обо всём ужасе правды, скрывающейся где-то там, в далёких просторах Вселенной. Но он понимал, что истина неминуема. Люку рано или поздно придётся узнать о своём происхождении и наследии. «Но пока, — думал Оби-Ван, — я сделаю всё возможное, чтобы оттянуть этот момент так далеко, насколько мне хватит сил». И сейчас он не собирался отрекаться от данного самому себе слова. Он найдёт ребёнка и, если потребуется, защитит его от любых напастей, вернёт домой и станет оберегать ещё тщательнее. Кивнув своим мыслям, «Бен» Кеноби повернул ручку газа до упора, заставляя спидер взреветь и лететь ещё быстрее. Он направлялся в сторону Анкорхеда, а точнее, его окраины — именно оттуда, как он думал, Люк подавал последние признаки применения Силы. Возможно, его уже там нет, но старый магистр чувствовал, что двигался в правильном направлении — всё-таки мальчик в Силе светился как сверхновая, и только благодаря стараниям Оби-Вана, Скайуокера до сих пор никто не заметил. Хорошо ещё, что Люк использовал свои возможности для поиска в малом масштабе — его могли почувствовать только те, кто был на Татуине. И, слава звёздам, Кеноби был единственным, кто мог это ощутить. Но если ребёнок решит применить Силу ещё раз… существовала огромная вероятность, что его свет и мощь почувствуют другие… нежелательные личности. Особенно одна из них. Если он узнает о Люке… Лучше об этом не думать. Оби-Ван спасёт мальчика или умрёт, защищая его. Третьего варианта не дано.

***

Люк всегда считал, что темнота представляет собой нечто холодное, пустое и необъяснимо пугающее. Если бы у него спросили, с чем он её ассоциирует, то он незамедлительно бы ответил: «Со страхом и одиночеством». Нечто отталкивающее от себя, заставляющее каждого, кто ступит на её территорию, нервно оглядываться по сторонам и желать поскорее выбраться поближе к свету: туда, где, казалось, были тепло и надежда. Что-то такое, как мрак, не может притягивать к себе людей, уж точно не по их собственному желанию. Ведь кому захочется мёрзнуть в этой пустоте да ещё и в полном одиночестве? В здравом уме выбирать темноту в поисках уединения и спокойствия — это полный бред. Тьма — это пристанище пустых, озлобленных существ без души и сердца. Тот, кто стоит на светлой стороне мира, никогда не захочет очутиться здесь, в полном ничто. Так он думал. До этого момента. Именно сейчас больше всего на свете Скайуокер мечтал лишь об одном — чтобы Тьма не отпускала его. Чтобы продолжала держать крепко, обхватывая тёмными щупальцами запуганную душу; окутывала собой, словно толстое и непробиваемое одеяло, в желании защитить и утешить своё невинное дитя. Ему так отчаянно этого хотелось — не просыпаться, не открывать глаза, не сталкиваться с реальностью… ведь та теперь с ним будет беспощадна. Он знал, что она изменилась. Знал: что-то пошло не так, не по плану — не так, как должно было быть. Словно создалась другая, альтернативная вселенная. Будто бы он сам, осознанно, выбрал иной путь своей жизни. Жизни, в которой всё должно было измениться, перевернуться с ног на голову. Открыть ему глаза на до сих пор незамеченные вещи. Показать ему правду. Но Люк не понимал, хотел ли он знать эту правду или она ему была совсем ни к чему. Что будет, когда он узнает? Наверняка его привычный ритм собьётся, и ему придётся подстраиваться под новый. Возможно, необходимо будет пожертвовать чем-то старым, чтобы взамен получить что-то новое… Но готов ли он к этому? Готов ли пожертвовать той жизнью, что он жил девять лет, и заменить её на неизвестную, пугающую, но несомненно манящую? Мальчик подозревал, что именно эта новая жизнь и была той самой правильностью, которая недавно мучила его вместе с тревожным чувством, поселившемся где-то в районе груди. Возможно, так оно и было правильно — Люк точно не знал — но это не отменяло того факта, что ему всё равно придётся открыть глаза и столкнуться с новыми проблемами, ожидавшими прямо на пороге. Он этого не хотел. Скайуокер отчаянно цеплялся из последних сил за тёмные нити, до сих пор удерживающих его около себя. Он с тоской понимал, что момент спокойствия и умиротворения скоро закончится — ему придётся поднять голову и собраться с мыслями. Хватка Тьмы, недовольной своей неспособностью удержать ребёнка ещё хоть на миг, постепенно начала ослабевать. Словно смирившись с тем, что расставание неизбежно, она аккуратно, стараясь не навредить, отпустила мальчика и невесомо, будто бы ничего и не было, коснулась его лица. Последнее, что услышал Люк перед тем, как темнота полностью растворилась в его сознании — чьё-то громкое механическое дыхание позади себя. Резко открыв глаза, Скайуокер почувствовал, как холодный ночной ветер Татуина нещадно бьёт по лицу. Не ожидав такого пробуждения, он часто заморгал, стараясь смахнуть с ресниц навернувшиеся из-за летящей пыли слёзы. Не то чтобы ему это помогло: глаза продолжало щипать и резать. Вновь закрыв их, мальчик инстинктивно переключился на слух и сильно удивился, уловив характерное громыхание двигателя — не что иное, как спидер. Очевидно, он куда-то ехал. Или точнее — его куда-то везли. Но кто его вёз? И зачем?.. Воспоминания нахлынули на него, словно мощное цунами — да так, что ребёнок в неверии снова открыл глаза и заозирался по сторонам. Люк повернул голову влево, где предположительно должен был сидеть водитель спидера, и попытался приглядеться — на улице было темно. Он видел лишь очертания силуэта: стандартный шлем безопасности и что-то торчащее из него, крепкие руки на руле управления и… И всё. Больше ничего нельзя было разобрать. Слишком мало информации, чтобы делать выводы. Возможно, это был его спаситель, в чём Скайуокер очень сомневался. Что-то подсказывало ему, что его так никто из опасности и не вызволил, да и кому в городе было дело до маленького мальчика, никому не известного? Его, наверное, даже не слышали, когда была та погоня. Погоня… За ним гнались те двое, рыба и буйвол (как окрестил их про себя Люк), а потом что-то случилось. Скайуокер помнил, что он следовал какому-то быстро набросанному плану, а потом всё, конечно, пошло под откос. Кто-то прыгнул сверху и потом… Потом… Была яркая вспышка. У Люка перехватило дыхание. В него стреляли! Но как же он ещё жив? Разве жертва не умирает, когда в неё попадает бластерный заряд? Может, лазер не задел ничего важного, а лишь поцарапал кожу? Немедленно дёрнувшись в желании ощупать лицо и убедиться, что оно ещё цело, Скайуокер столкнулся с неожиданной неприятностью: его запястья были сцеплены наручниками. Что ж, теперь он точно знает, что его никто не спасал. — Ну что, проснулся, малыш? — Люк растерянно посмотрел в сторону водителя, откуда донёсся вопрос. Тот, мельком оглянув пассажира поневоле, кивнул, видимо, своим мыслям. — Как раз вовремя: мы почти приехали. Голос был смутно знаком. Мальчик, внимательнее присмотревшись к говорившему, заметил его крупное телосложение и высокий рост. Значит, те «торчащие» штуки, увиденные им ранее, на самом деле являлись рогами. Да, это был тот самый «буйвол», который оказался любезнее, чем мерзкий чешуйчатый. Как его там? Хэнк, вспомнил он. — К-куда? — спросил Скайуокер осторожно, но достаточно громко, чтобы шум мотора и свист мощного ветра не заглушили его голос. Последовала пауза, из-за которой Люк решил, что его всё-таки не услышали, но через мгновение до него долетел загадочный ответ: «Увидишь». Этого было более чем недостаточно для понимания ситуации, в какую он попал, но ребёнок не стал жаловаться. В чём смысл? Ему сказали, что он сам скоро всё увидит. Дабы заглушить внутреннюю тревогу и смятение, Скайуокер попытался немного отвлечься, осматривая местность. Вокруг царила кромешная темнота — только быстрые очертания песчаных хребтов размыто проплывали перед взором; да ночное небо, на котором виднелись яркие, сияющие звёзды. Уже наступила ночь. Сколько же они едут? Как далеко он находился от дома? Томящая тоска мощной волной накатила на Люка, а отодвинутый на задний план страх снова всплыл в сознании. Что же теперь с ним будет? Куда его везут? Был ли хоть шанс, что его родные узнают, где он? Будут ли его искать? Мальчик в злости сжал кулаки и зажмурился. Конечно, его начнут искать, разумеется! Из-за его глупости опекуны будут вынуждены теперь поднять все ближайшие фермы на уши. Он мог лишь представить, какое горе нанёс своим решением чете Ларсов! Тётя Беру сильно расстроится и наверняка будет плакать… Скайуокер попытался сдержать навернувшиеся на глаза слёзы, но и на сей раз потерпел сокрушительное поражение: обе щеки уже были влажными. Это всё из-за меня… Он закусил нижнюю губу от терзающей душу вины и стыда за свои поступки. Будь проклято то самое чувство, из-за которого он попал в это положение! Из-за него теперь жизнь Люка будет разрушена! Зачем, зачем он его послушал?! Почему просто не уехал оттуда, пока была возможность? Он же знал, что ничем не сможет помочь той несчастной! И ведь оказался прав: теперь на её месте был сам Скайуокер! Не спас не только женщину, но и себя самого. Браво, Люк, молодец! Чего он вообще ожидал от этой авантюры? Что его жизнь изменится к лучшему? А что было плохого в прежней? Ему никогда не давали повода сомневаться в искренних чувствах опекунов: он всегда знал, что его любили. О нём заботились, учили и воспитывали. Чего ему ещё не хватало?! Ему дали всё, а он повёл себя эгоистично — пожелал большего, гонясь за глупой надеждой, что так он сможет почувствовать себя на своём месте… Что ж, за ошибки нужно было платить — и Скайуокеру теперь придётся расплачиваться сполна. За своими мыслями он и не заметил, когда пустынная дорога сменилась зданиями и пристройками. Мальчик узнал это место. Трудно было не узнать, когда он часто пытался сюда пробраться, чтобы просто помечтать о будущем. Это был космопорт Мос-Эйсли. Самый большой и известный на Татуине. Именно здесь путешественники могли оставить корабли на хранение и уйти по своим делам в городе. Или же — о чём Люку нравилось думать гораздо больше— именно отсюда жители Татуина могли убраться с планеты раз и навсегда. Забавно, что именно сегодня, при нынешней ситуации он оказался в месте своих грёз и пустых надежд на то, что когда-нибудь у него получится стать лучшим пилотом Галактики... Из-за того, что случилось несколько часов назад, Скайуокер был почти уверен, что никогда уже не выберется отсюда — его похитили и наверняка везут в какой-нибудь глухой угол, где их ждал заказчик со своей бандой головорезов, от которых Люку никогда не удастся сбежать. Маленький пленник постарался приглядеться к постройкам — он надеялся хотя бы в последний раз увидеть какой-нибудь звездолёт, прежде чем его навсегда лишат такой возможности. Но, к его большому разочарованию, ничего не было видно. На дворе стояла непроглядная ночь, а с освещением на Татуине дела обстояли плохо: никто не хотел тратить деньги на то, что было заведомо бесполезно. И тут случилось нечто невообразимое, по мнению Скайуокера: они остановились около входа в один из ангаров. Но зачем? Разве они не должны были ехать куда-то в город или на его окраину? Ребёнок с опаской, но всё же не сумев побороть любопытство, начал осматриваться по сторонам — он находился в ангаре с настоящим звездолётом! Тот казался завораживающе большим (для самого Люка) и объёмным; в нём не было никакого изящества или изюминки — это был самый обычный грузовой корабль с гипердвигателем. Но мальчику он показался чем-то невероятным. «Возможно, — подумал он, — именно на таких и летал мой папа!» Его восторженные мысли прервал Хэнк, открыв дверь «люльки», в которой сидел Скайуокер. — Выходи, малыш, пора идти, — сказал тот, держа шлем под мышкой и с долей какого-то сочувствия глядя на ребёнка перед собой. Люк кивнул и аккуратно выбрался из кресла, для своей же безопасности решив делать то, что ему велят. Только сейчас, поднявшись на ноги, он заметил, как возле соседнего спидера стоял тот мерзкий рыбоподобный тип и раздражённо что-то объяснял летающему существу, больше напоминавшему помесь мухи и тролля. «Тойдарианцу», — отрешённо вспомнил название этой расы Скайуокер. Он не понял из разговора ни слова, но заметил, как его чешуйчатый похититель несколько раз указал в сторону мальчика. Люк неприязненно съёжился. Этот гад снова напомнил ему: Скайуокер сюда не на экскурсию приехал и находится тут не по своей воле. — Мы здесь закончили, — отрывисто сказал рыбоподобный, подойдя к Люку и Хэнку. — Заводи двигатели, я хочу убраться из этой дыры как можно скорее. — Что делать с ним? — Хэнк с отстранённым лицом кивнул на ребёнка. — Забудь, я сам его отведу, — незаинтересованно отмахнулся тот и грубо толкнул Скайуокера в спину. — Шевелись, отродье! Мальчик злобно повернул голову влево, надеясь увидеть стоящего позади себя отморозка и сказать ему всё, что он о нём думает. Но почувствовав, как холодное дуло бластера прикоснулось к его спине предположительно напротив сердца, Люк тут же забыл о своей вспышке, непроизвольно напрягшись всем телом. — Лучше тебе выполнять приказы, маленькая дрянь, — тихим, пробирающим до мурашек шёпотом сказал тот, наклонившись к левому уху Скайуокера. — Поверь, на этот раз я не буду с тобой столь любезным, ставя оружие на оглушение. Я просто застрелю тебя и оставлю труп лежать на месте, — ребёнок в ужасе сглотнул, почувствовав, как тело начинает сотрясаться в мелкой дрожи. Жуткое существо, видимо удовлетворённое его реакцией, выпрямилось и сильнее надавило дулом на спину, заставляя пленника послушно идти. Он не заметил, как Хэнк бросил неодобрительный взгляд на напарника и как тот в ответ лишь послал его неприличным жестом. Буйволоподобный досадливо выдохнул и ускорил шаг, желая быстрее добраться до корабля и смыться с этой невыносимой планеты. Люк ощущал сюрреалистичность происходящего: вот он, пленённый ненормальными пиратами, шёл под дулом пистолета, поднимаясь по трапу космического корабля. «Звучит как начало хорошего боевика», — усмехнулся про себя Скайуокер. Мальчик мог поспорить, что, расскажи он кому-либо из своих одноклассников, во что вляпался на этот раз, никто бы ему не поверил. Да Люк и сам до конца не мог осознать то, что происходило сейчас — всё казалось нереальным. Его заставляли подниматься на борт звездолёта, но для чего это вообще было нужно? Они же не собирались?.. И тут он с ужасом осознал, что дела его обстояли ещё хуже, чем казалось на первый взгляд. Звездолёт. Корабль, предназначенный для полёта в космосе. Корабль, способный подняться с планеты. Корабль, который, вероятно, собирается улететь с Татуина. Вместе с Люком на борту. Этого не может быть… Он отказывался в это верить! Нет! Это было невозможно. Там, дома, его ждут тётя и дядя, несомненно, очень обеспокоенные. Они будут убиты горем, если узнают, что их племянника увезли космические бандиты. Он не мог их так расстроить. Он не мог улететь. Возможно, Люк и планировал когда-нибудь сбежать с этой пустынной, никому не нужной планеты, но не так же! Не с головорезами, которые могли убить его, и глазом не моргнув! И здесь даже был вопрос не в вероятности выживания, а в неизвестности, которая его поджидала. Кто знает, может, смерть была бы для него предпочтительнее того, что они собирались с ним делать? А ведь самое страшное — это именно то, что Скайуокер теперь вообще не знал, что с ним будет. Зачем его взяли с собой? Он же ребёнок. Ему всего девять лет! На что он вообще годен? Поднявшись по трапу, мальчик быстрым внимательным взглядом окинул звездолёт. Если бы на его месте был кто-либо другой, со стороны, наверное, показалось бы, что он ищет пути отступления и продумывает план побега, но в случае Люка это было обычное детское любопытство. Конечно, сейчас не самое время, но это ведь был первый раз, когда он находился внутри космического корабля! Максимум, что он видел до этого — так это то, как эти самые корабли пролетали прямо у него над головой либо в ближайший космопорт (а это в Мос-Эйсли, что было далековато от его дома), либо, наоборот, туда, куда так отчаянно желал попасть Скайуокер — в просторы необъятной Галактики. Ближе к звёздам. Ближе к приключениям. Ближе к жизни и драйву. Ближе к отцу. Люк, конечно, понимал, что физически не сможет стать ближе к мёртвому человеку, но он был готов воспользоваться любой возможностью. Он хотел лишь пойти по стопам отца: стать лучшим пилотом на просторах Вселенной и быть тем, кем его родители могли бы гордиться. Если для этого потребовалось бы покинуть Татуин, а заодно и опекунов, Скайуокер с тяжестью на сердце сделал бы это — и сверх того. И вот, казалось бы, тот самый момент истины настал: он улетит отсюда и окажется ближе к своей мечте. Изощрённым способом. Способом, которым он никогда бы не воспользовался по собственной воле. Но, видимо, теперь у него просто не осталось выбора. — Давай, иди уже! Хватит стоять, ублюдок! — раздражённо прорычал сзади чешуйчатый, грубо пихая мальчика в спину. Люк не упал с позором только благодаря невероятной удаче (видимо, единственной на сегодня) и смог устоять на ногах, не прополов жёсткий пол корабля лицом. Его вели к грузовому отсеку, так как они направлялись к задней части звездолёта, а там, насколько было известно Скайуокеру, обычно перевозили груз и оставляли ненужные вещи. В общем, та часть, которая служила неким складом для команды пилотов. По пути они встретили ещё парочку прошедших мимо пиратов, насмешливо посмотревших на него и приветственно кивнувших рыбоподобной мрази позади. Люка передернуло от злости и отвращения. Почему их всех забавляло его положение? Будь они на его месте, точно бы не смели смеяться! Совсем скоро они дошли до самого дальнего отсека корабля, и Скайуокер увидел стоящего возле металлической двери… охранника, наверное — тот стоял именно так, как должны были стоять люди, что-то или кого-то стерегущие. Заметив подошедших, существо той же расы, что и буйвол-Хэнк, удивлённо подняло то, что должно было служить бровями, и в замешательстве оглядело Люка, но потом, всё же сумев совладать с растерянностью, перевело невозмутимый взгляд на сопровождающего. — Мне не говорили, что операция включает в себя взятие ребёнка на борт, — отстранённо, но со слышимой неприязнью проговорило оно. Неприязнь, как понял мальчик, была направлена не на него самого, а на идею взять в плен дитя. С почти что легкомысленной надеждой он посмотрел назад на своего похитителя, пытаясь сказать глазами, что если уж так обстоят дела, то ему здесь точно не место и его необходимо отпустить. Но, конечно же, это было запредельно наивно и глупо. — Тебе и не обязаны докладывать всё, Крэконд, — недовольно прошипело рыбоподобное существо в ответ, но быстро взяло себя в руки и уже нормально продолжило: — Можешь считать его маленьким бонусом для нашего заказчика. Люк попытался не выдать своего разочарования. Достаточно и того, что он и так служил отличной мишенью для насмешек всего экипажа. Крэконд, мимолётом посмотрев на него, но быстро переведя взгляд обратно на собеседника, кивнул. Он отступил от двери, подойдя к панели управления, где находился код доступа в грузовой отсек, и быстро ввёл пароль. Дверь открылась, являя взору Скайуокера довольно просторное помещение, почти полностью набитое существами разных рас и возрастов. Тот удивился, увидев столько собравшихся, и сначала не понял, что они тут все забыли, но, внимательно присмотревшись, заметил, что всех их объединяло одно: каждый был в наручниках и так или иначе к чему-нибудь привязан. Неужели все эти существа здесь — пленники, как и сам Люк? Но как такое возможно? Как их всех смогли поймать? Подобный поворот никак не желал улечься в голове, но ему не дали времени без помех обдумать ситуацию — как только Скайуокер переступил порог, он почувствовал, как его сильно пнули сзади, заставляя с грохотом упасть на пол. — Добро пожаловать на борт, — ядовито и с отвращением прошипел чешуйчатый сзади, неприязненно смотря на лежащего перед собой мальчика. — Выродок, — выплюнул он в конце, стремительно развернулся и вышел прочь из комнаты, не желая задерживаться ни секундой дольше рядом с этими ничтожествами. Послышался громкий металлический скрежет закрывающейся двери. Затем всё стихло.