Путь, выбранный сердцем

После того как Оби-Ван доехал до окраины Анкорхеда, нечто страшное и пробирающее до костей пронзило всю его сущность: Люка не было в городе. Свет мальчика, который вёл его, словно маяк во тьме, угас за пятнадцать минут до того, как Кеноби переехал черту поселения. Скайуокер исчез. Бен больше не ощущал его в Силе. «Я опоздал», — первая и самая ужасная мысль за последние девять лет. Стоило ей пронестись на окраине сознания, как Оби-Ван в панике ударил по тормозам, чуть ли не вылетая из сидушки спидера. Тяжело дыша, — так, словно все эти километры бежал на своих двоих — джедай заозирался по сторонам в надежде увидеть или услышать Люка. Но на пустынных улицах, как и в самой Силе, царила лишь мучительно звенящая тишина. Кеноби в отрицании зажмурил глаза. Люк не мог умереть. Не на десятом году жизни. Подобный исход не входил в изначальный план. У сына Скайуокера было великое предназначение! Его душа не ушла бы в Силу так скоро… Великая не стала бы лишать их последней надежды — это было бы слишком жестоко! Равновесие… Пророчество… Всё должно быть исполнено! Сдавив в ладонях руль, Оби-Ван попытался успокоиться, глубоко вдыхая через нос. Рациональность. Нужно сохранять холодность рассудка. Думай. Думай! Если Люк мёртв… то где его тело? Снова заведя мотор спидера, Кеноби сделал несколько петель около покосившихся домов и складов. Именно здесь в последний раз энергия ребёнка давала о себе знать. Следов убийства, как и самого тела, он не нашёл. Значит, Люка похитили — мёртвого или живого. Первый вариант мог соответствовать произошедшему только при условии, что на мальчика напали психи. Не было никакой причины забирать с собой труп. Да и не слишком ли много совпадений? Скайуокер забредает в гиблое местечко и не просто так — для поиска кого-то с помощью Силы. А сразу после этого на него нападают и увозят в неизвестном направлении. Получается, если ребёнок не мертв, его отключили. Могло ли быть это основанием для исчезновения мальчика в энергетическом поле? Маловероятно, но возможно. При условии, что Люк сам закрылся от внешнего мира — то есть полноценно воспользовался Силой. Не каждый обученный падаван способен провернуть нечто подобное. Скайуокер — тем более. Он вообще ничего о ней не знал. Но тогда как ему удалось полностью исчезнуть? Его мог кто-то закрыть… Губы Оби-Вана сомкнулись в тонкую сосредоточенную линию, из лёгких вырвался тяжёлый поток воздуха. Подсознательно он знал, что этот вариант имел больше шансов на жизнь, чем предыдущий — ведь сам же в течение девяти лет практиковал его на мальчике. Чтобы скрыть такую ядерную бомбу, как Люк, и не попасться самому, Кеноби требовался весь его колоссальный опыт и недюжинная мощь. И это притом, что он всегда старался держаться к ребёнку ближе — поселился недалеко от фермы Ларсов, ежедневно прогуливаясь около их обители. Так было легче подавлять сияние Люка, закрывая его от ненужных глаз. И вот загвоздка: если даже у него подобное затрачивало немало сил — вблизи Скайуокера! — то на что тогда был способен другой форсъюзер? Оби-Ван сомневался, что тот вообще находился на Татуине — за столько лет здесь не появлялось ни одного чувствительного к Силе. «Да… Но одному из них и необязательно находиться рядом», — мрачно пронеслось в голове. Единственное существо в Галактике, которому было подвластно на расстоянии влиять на Люка — связанное с ним общей кровью. Он, если бы знал о существовании ребёнка, наверное, так и сделал — скрыл бы мальчика ото всех, не позволяя никому даже смотреть в его сторону. Ситхи — те ещё собственники: ревнивые и жадные. Особенно по отношению к тому, что принадлежало им по праву. Лицо Оби-Вана перекосило в гримасе отвращения. Возможно, бывший ученик и являлся по натуре несколько алчным, но что точно не вписывалось в его поведение — так это бездействие. Энакин, узнай он, что всё-таки стал отцом, не отправил бы наёмников за ребёнком, нет. Он бы забрал его сам. Чего не отнять у адептов Тёмной стороны — они никому не доверяют. А потому это не мог быть он. С Люком произошло что-то другое. Но и оно было сейчас не особо важно. Факт заключался в том, что Скайуокера забрали насильно. Но кому и для чего потребовались подобные меры? На что был годен малолетний мальчишка? Воспоминания обжигающей волной хлестнули по сознанию: светловолосый мальчик тоскующим взором смотрит в иллюминатор звездолёта. Там, за плотным стеклом, виднеется удаляющийся с каждой секундой золотистый горизонт — пески Татуина. Оби-Ван знал, что сейчас произойдёт. Юный Энакин Скайуокер, только-только освобождённый от рабства, покинет пустынную планету на целых десять лет. Чтобы потом, в далёком будущем, найти здесь тело мёртвой матери. Кеноби в сожалении отвёл глаза в сторону. Почти вся история Энакина была пронизана скорбью и страданиями. Начиная с самого детства и заканчивая сегодняшним днём. Рабство нанесло на душу мальчика первый отпечаток Тёмной стороны — ненависть к неволе и тем, кто её создавал. Работорговцы. Могли ли Люка, в таком случае, украсть именно для рабства? Вполне возможно. Ни на что другое ребёнок был не годен. В таком случае худший вариант, куда его увезли — космопорт Мос-Эйсли. Всё остальное можно было предотвратить. Следует поторопиться. Похитители не могут быть далеко отсюда, если они едут тоже на спидерах. Их разделяет, наверное, минут двадцать. С твёрдой решимостью кивнув мыслям, Оби-Ван резко поддал газу. Конечно, разбойники могли оставить корабль не в ангаре, а около самого Анкорхеда, надеясь побыстрее выполнить дела и смыться. Но интуиция настойчиво подсказывала Кеноби: он движется в верном направлении. И она не ошиблась. В Силе, спустя примерно полчаса, замерцал слабый огонёк. Оби-Ван без промедления узнал в нём Люка. Из лёгких вырвался облегчённый вздох. Мальчик жив. Ничего не потеряно. Кеноби всё ещё может успеть… Спасибо тебе, Великая… Уже на окраине Мос-Эйсли до него неожиданно начали доноситься холодные вибрации, чем-то напоминавшие ненависть. Старый магистр нахмурился. Единственный, от кого они могли исходить — ребёнок Скайуокера. Мальчик на кого-то злился, что совершенно не радовало Оби-Вана — гнев простирал верную дорогу к Тёмной стороне. Нельзя допустить, чтобы сын Избранного подвергся риску Падения — Тьма соблазнительна и коварна. Она охотно предоставит возможность отплатить обидчикам, но из её цепких лап нет возврата… Кеноби сильнее сдавил руль, отчаянно желая ехать быстрее. Очертания космопорта уже вырисовывались на горизонте: всего-то полтора километра! Ещё чуть-чуть, и он будет у цели… И тут в душе Оби-Вана что-то с треском разорвалось: далеко впереди, из самого отдаленного от него ангара, стартовал грузовой звездолёт. Определённо с Люком на борту. Сила всемогущая… Он в ужасе распахнул глаза, не веря, что опоздал. Нет-нет-нет! Этого не должно быть! Это неправильно! Скайуокер не должен был покидать планету ещё лет десять!.. Но корабль, не слушая жалкие панические доводы джедая, начал аккуратно разворачиваться, принимая нужное положение. Через пару секунд двигатели взревели, и он, стремглав вылетев из атмосферы Татуина, бесследно растворился в ночной черноте... Оби-Ван, всё ещё продолжая ехать на огромной скорости, ошарашенным взором уставился куда-то вниз. Дыхание стало тяжёлым, руки начали трястись в мелком треморе. Он не мог поверить, что это всё-таки произошло. Сценарий, до мелочей продуманный гранд-мастером Йодой на борту Полис-Масса, рассыпался, точно подмытый волной песочный замок на морском берегу…

***

— Эй, парень, ты в порядке? Люк в раздражении громко выдохнул. Что за глупый вопрос! Нет, он не был в порядке! Этот мерзкий чешуйчатый его достал! Прошло всего несколько часов после их «милого» знакомства, а рыбоподобная тварь уже вытрепала ему все нервы! Что Скайуокер вообще ему сделал?! Какого криффа такая жестокость?! Зачем эти постоянные попытки как-то его унизить?! Он и так был опозорен дальше некуда!.. Острые когти жажды отмщения впились в душу мальчика, начиная рвать его миролюбие в клочья. Как же хотелось хорошенько вмазать этому гаду! Разбить к чертям отвратительное лицо и с высоты победителя наблюдать, как эта тварь с мольбами о пощаде извивается у его ног, а страх и осознание своей никчёмности плещутся в глазах усатого слимо… Успокойся. До скрежета зубов стискивая челюсти, Люк попытался взять под контроль пробудившуюся в нём кровожадность. Нельзя поддаваться гневу — ему всегда говорили, что это плохо и опрометчиво. «Ведь ты хороший мальчик, — разнёсся наставительный голос тёти Беру. — А хорошие мальчики не держат зло на других». Сделав глубокий вдох, Скайуокер прикрыл глаза. Да… Да, он хороший мальчик. Он не должен желать боли другим — опекуны бы не одобрили. Стоит простить ошибки неприятеля и великодушно забыть про обиду. А лучше подумать, что делать дальше… Из горла вырвался дрожащий поток воздуха. И вправду, его нынешнее положение намного хуже уязвлённой гордости: его похитили и, очевидно, куда-то увозят. «Определённо хуже», — подавленно добавил Люк, отстранённым взором оглядывая пол. Холодные щупальца паники начали постепенно овладевать его сознанием. Похитили… Увозят… Увозят от родных… Тётя… Дядя Оуэн… Они остались там… Он их больше никогда не увидит… Неужели… для него всё кончено?.. — Мальчик? Скайуокер медленно поднял голову. Он не знал, сколько просидел так — замерев в напряжённой позе на холодном полу грузового отсека — но, видимо, достаточно для того, чтобы большая часть здешних существ начала обеспокоено на него глазеть. Из-за плохого освещения было трудно разглядеть их лица, но Люка отчего-то пронзила уверенность, что они смотрели на его скукоженную фигурку с должным сочувствием. Наверняка он сейчас выглядел как какой-нибудь жалкий, беспомощный нытик — слёз, правда, не было, но и до них оставалось недалеко. «Нет. Я не буду плакать. Не перед всеми», — мысленно отчеканил он, начиная стремительно думать, как встать на ноги и не выглядеть при этом убого — сцепленные в наручники запястья слегка усложняли задачу. Стараясь не кривиться от боли — у него наверняка после сегодняшнего будет куча синяков — Скайуокер наконец-то смог нормально подняться. Целую минуту ничего не происходило — абсолютная, напоминающая скорбь, тишина оглушила его разум. Внезапно захотелось спрятаться или хотя бы убежать — всем этим чужакам было всё равно на него и его проблемы: каждый думал лишь о своём несчастье. Не то чтобы он их осуждал: на данный момент ничто не заботило сердце Люка больше, чем его собственное благополучие. Но даже подобная солидарность оставляла после себя горький привкус разочарования. Он. Остался. Совершенно. Один. Никто ему не поможет. Не поддержит и не предложит руку помощи. Небо, что мне теперь делать?.. — Как тебя зовут, малыш? — послышался хриплый голос откуда-то слева. Глаза Люка мгновенно наткнулись на молодого, совсем юного парня — он, наверное, едва ли лет на десять был старше его самого. С виду достаточно дружелюбный и не вселяющий страх — обычный юноша, с которым при других обстоятельствах можно было хорошо подружиться. — Люк, — осторожно ответил Скайуокер, специально не уточняя фамилии. Мало ли что — тётя всегда учила его не рассказывать незнакомцам ничего личного. Имени будет вполне достаточно, чтобы знать, как к нему обращаться. Парень, сидящий в нескольких метрах от него, понятливо кивнул. — Приятно познакомиться, Люк, хотя условия для этого, честно сказать, не очень. Меня зовут Хан. Не в силах сопротивляться, губы Скайуокера в одну секунду растянулись в улыбке — собеседник определённо имел способность заряжать энергией на расстоянии. Вроде ничего такого не сказал — просто представился — а на душе уже стало как-то легче. Возможно, на него таким образом подействовал возраст юноши и сопутствующий ему неунывающий характер: он совершенно не был похож на обычного взрослого. В нём чувствовалась некая свобода и непринуждённость — так и хотелось познакомиться с ним поближе и узнать секрет счастливой жизни. Хотя, по сути, он и не выглядел счастливым — да оно было и неудивительно: никто не будет рад похищению… — Садись, малыш, — со смешком во взгляде сказал Хан, кивнув на свободное место около себя. — Чего стоишь там? Люк, фыркнув на это унизительно-ласкательное обращение, настороженным шагом направился вперёд — так, словно боялся потерять равновесие и упасть лицом вниз. С особой осторожностью опустившись на пол, он довольно легко уместился между ухмыльнувшимся ему Ханом и другим соседом. Внезапно где-то под ними раздалось тихое гудение, а сразу за этим — плавное покачивание из стороны в сторону. Кажется, корабль сдвинулся с места. Люк задержал дыхание. В ушах громким набатом застучало сердце. Редкие переговоры в помещении мгновенно смолкли — все присутствующие замерли в безнадёжном ожидании чего-то. Спустя две минуты он безошибочно понял «чего» — звездолёт начал набирать огромную скорость для прыжка. Гиперпространство. На самом деле увидеть водоворот растянувшихся в пространстве звёзд — одна из первых и самых желанных мечт Скайуокера. Всегда хотелось получить доказательство их непревзойдённого величия и завораживающих прекрас — многие странники говорили, что оторваться от этого зрелища попросту невозможно. И вот ирония судьбы: это был его первый прыжок, но даже при всём желании Люк не мог бы его увидеть — в комнате не было ни щёлочки. — Что с нами собираются делать? — подавленно спросил он, ни к кому конкретно не обращаясь. Конечно, Скайуокер расстроился не из-за неспособности понаблюдать за вихрем гиперпространства — вовсе нет. Просто последняя надежда на непредсказуемое спасение с треском провалилась — и настолько глубоко, что уповать на хороший финал уже не стоило. Теперь его ожидала лишь одна неизвестность: он не знал, куда, зачем и почему, при этом не имея возможности хоть как-то исправить своё печальное положение. Я остался один… — Никто точно не знает. Но говорят, что для рабочей силы на другой планете, — ответило какое-то существо с оранжевой кожей и торчащими из головы хвостами. — Иначе говоря — рабство, — усмехнулся Хан совершенно невесело — его глаза с тоскующей обречённостью смотрели куда-то в пол. — Рабство? — искренне удивился Люк. — Рабство запрещено! — сказал он таким тоном, будто точно знал, о чём говорит. — Поверь, малыш, им всё равно, — покачал головой Хан, с неким умилением смотря на Скайуокера. — Они за это получают хорошие деньги. Им плевать на нас и то, что с нами будет. Люк зажмурился, мысленно отрицая только что услышанное. Нет… Так не бывает… Это несправедливо! Почему одни должны страдать только потому, что другие хотят побольше денег?! Их разве потом не мучает совесть за причинённую боль? Как они вообще живут со знанием, что разрушают жизни сотням и тысячам?! Каким монстром нужно быть, чтобы воспринимать всё это, как норму?.. Из лёгких вырвался усталый вздох. Он не понимал таких людей — их жестокость, нежелание помогать и видеть что-то хорошее. Для него, как для ребёнка, всё представлялось в несколько… простом, наивном свете: доброе есть хорошее, злое есть плохое. Если человек эгоистичный и бездушный, то он несомненно таким родился. Или наоборот: добросердечный — значит, так было суждено. Подобное мировоззрение отличалось своей недалёкостью и примитивным подходом. Всегда проще думать, что плохие ребята — злые, и при этом не брать в расчёт их жизненный опыт: например, все те невзгоды, что свалились на их плечи — возможно, именно они и открыли им ту самую «тёмную» дорожку… Но так или иначе Скайуокера и остальных похитили вовсе не из доброты душевной — теперь, как выяснилось, для неволи. Но вот куда? Где находились такие миры, в которых можно было безнаказанно заниматься торговлей разумными существами? — Вы сказали на «другой планете»: какой? — с волнением в голосе обратился он к сидящему слева рыжему экзоту. — Об этом тоже не распространялись… Но… если нас везут для порабощения, то эта планета — та, где рабство в порядке вещей. Стая мурашек в одну секунду пробежала от поясницы до загривка Люка. Он не мог поверить, что это и вправду возможно. Для всей планеты рабство — это «в порядке вещей»? Разве так бывает? Разве в мире может быть столько злых, эгоистичных существ, которым плевать на всех остальных?.. — Слушай, парень, мне очень жаль, что так с тобой случилось, — печальным тоном сказал рыжий пленный, кажется, заметив его болезненную бледность. — Уж с кем-кем, а с детьми такого точно не должно происходить… — Ни с кем не должно, — через паузу ответил Скайуокер, приподняв уголок губ в благодарности за попытку успокоить. Он вдруг понял, что это правда: ни с кем не должно происходить ничего подобного. Разумные не могут быть рабами. Это неестественно. Это неправильно. «Нужно что-то делать», — решил, наконец, Люк, начиная озираться в надежде найти что-нибудь полезное. Возможно, здесь есть потайной путь? Или хотя бы кнопка, которая могла бы освободить всех пленённых? — Разве отсюда нет никакого выхода? — спросил он, обращаясь к соседям. — Даже если бы и был, мы ничего не можем сделать: мы привязаны, — ответил рыжий с ноткой отчаяния в голосе. — Но я нет, — уверенно заметил Скайуокер, радостно показывая свои закованные запястья — они не были привязаны к стене, как у других. — Эти наручники… Их же можно как-нибудь снять… И как только он произнёс эти слова, в комнату вошёл тот самый охранник у входа, направляясь точно в его сторону. Люк в ужасе наблюдал, как буйволоподобный жёстко, но, кажется, стараясь не навредить, поднял и обхватил его руки, прислонив ободок легких кандалов к голубой полосе энергии, проходящей вдоль стен комнаты. — Не трогай его, придурок! — вдруг злобно воскликнул Хан, дёргаясь в своих путах и пытаясь подобраться ближе к Скайуокеру. — Он всего лишь ребёнок! Что бы он вам сделал?! Громила перевёл недовольный взгляд на сидящего у его ног парнишку. Опасно выдохнув, он нажал на то место в стене, куда был прикреплён Хан. Тот с мгновенно исказившимся от боли лицом начал корчиться всем телом: из наручников пошёл разряд тока. — Нет! Не надо, пожалуйста! — вскричал Люк, боясь за нового знакомого. — Всё хорошо, я в порядке, — обратился он к Хану, стараясь успокоить и заверить того, что всё и вправду было нормально. — Продолжайте, — стараясь не показывать страха, твёрдо сказал он, переведя взор на охранника и протягивая ему сцепленные запястья. Буйвол, кажется, не ожидавший от него подобной храбрости, замер. В его глазах на долю секунды словно пробежало некое уважение. Правда, оно длилось недолго: тюремщик в одно движение подошёл к мальчику, продолжая то, на чём его так грубо прервали. Скайуокер же обеспокоенно покосился на Хана, морщившегося от недавней пытки. После прикосновения из стены к наручникам тонкой лентой протянулась мерцающая голубая энергия. Она служила чем-то вроде верёвки или цепи — довольно опасной, как можно было недавно заметить, и в то же время практичной: руки, когда встаёшь или садишься, не отекают из-за недостатка крови. Пошевелив запястьями, чтобы посмотреть на «ленту» в действии, Люк завороженно и одновременно огорчённо заметил, что она прекрасно работает: голубая энергия следовала за его руками, куда бы он их ни направлял. Охранник, также удостоверившись, что всё в порядке, удовлетворённо кивнул. Последний раз бросив на маленького пленника внимательный взгляд, он развернулся и вышел из помещения. Скайуокер и все остальные с облегчением выдохнули. — Спасибо, малыш, — донёсся до него слабый голос Хана снизу. — Но тебе не стоило так рисковать, — строго сказал тот, смотря на Люка исподлобья. — Это тебе не стоило обо мне беспокоиться, — рассерженно проговорил Скайуокер, до сих пор ощущая липкий страх из-за произошедшего с Ханом — тот всего лишь хотел его защитить. Пару глубоких вдохов спустя мальчик всё-таки смог успокоиться и лучше обдумать произошедшее. — Тебе тоже спасибо, — наконец произнёс он, благодарно улыбаясь приятелю и опускаясь рядом с ним на пол. — Со мной всё в порядке. Не хуже и не лучше вашего, — добавил Люк, кивнув на запястья Хана и в сторону других существ. Его новый знакомый, не потерявший ни капли оптимизма, лишь весело усмехнулся в ответ. Кажется, они поладят.

***

Спустя четыре часа восторженного перешёптывания и перерыва на кратковременный сон Скайуокер ощутил плавный толчок корабля — так, словно тот резко решил остановиться. «Мы вышли из гиперпространства», — понял мальчик. Желудок мгновенно свернуло в неприятном спазме. Его родной дом остался так далеко… Тётя наверняка сейчас тихо плачет, сидя за столом на кухне, а дядя суматошно нарезает круги около неё, постоянно ругаясь на безалаберного племянника — и Люк очень даже мог его понять: скайуокерская глупость на этот раз превзошла саму себя. «Я так виноват перед вами…» — тихо всхлипнул он, пряча лицо между коленей и стараясь не дрожать всем телом. Хан, видимо, всё-таки заметивший подавленность товарища, с сочувствием во взгляде сжал его плечо скованными руками. Минуту или две они молча сидели на полу: один — давая поддержку, другой — благодарно её принимая. Каждый думал о своём, пытаясь осознать, что их жизни раз и навсегда изменили привычный ход. Ничего уже не будет как прежде и с этим необходимо смириться — для своего же блага. Им придётся пойти дорогой, приготовленной судьбой, и научиться перешагивать через трудности, какими бы невозможными они ни казались. «Но было бы лучше, если бы мне не пришлось проходить через всё это одному», — удручённо заметил Люк, тоскливым взглядом мазнув помещение. — Слушай сюда, малыш, — Скайуокер вздрогнул — внезапный шёпот Хана разнёсся у него прямо над ухом. — Что бы нас там не ожидало, запомни: мы выберемся. Будь только готов действовать. Это наверняка будет самоубийственная вылазка, но она того будет стоить, — заговорщицким тоном продолжил его друг, улыбаясь так, словно точно знал, о чём толкует. — Ни один из нас не заслуживает участи раба. Ты меня понял? Люк кивнул с заметной задержкой — не потому, что не верил в возможность такого исхода, а из-за попытки в полной мере осознать: Хан только что возложил на себя роль его последней надежды. Сердце зашлось в волнительном трепете: они будут свободны, и Скайуокер сможет вернуться домой к родным. «Ради этого стоит побороться», — со счастливой улыбкой подумал он. Минут через двадцать звездолёт ощутимо качнуло — очевидно, они совершили посадку. Пленные с обречённостью приготовились к наверняка невесёлому исходу вынужденной поездки, и спустя несколько мгновений их ожидания себя оправдали — двери распахнулись, и в помещение вошли четыре вооружённых существа: Хэнк, охранник и те двое из коридора, которые быстро прошли мимо Люка и того рыбоподобного. В общем, все те, кто в той или иной мере уже успел его побесить. — Попробуете что-нибудь выкинуть — и ваше мёртвое тело отправится в мусорку, — сухо отчеканил гуманоид расы «граны»: с тремя выпирающими глазами, козоподобной мордой, небольшими, похожими на антеннки, отростками на макушке и толстыми, большими руками. Он с заметной ленцой обвёл взглядом всех присутствующих, будто эта часть работы была для него самой скучной. «Кто знает, может, так оно и есть», — отстранённо подумал Люк. Не увидев, кажется, ничего интересного, гран кивнул в направлении стены, где были прикреплены Хан и Скайуокер. В их сторону сразу же направился тот самый охранник-буйвол. Подойдя к краю, где начиналась голубая энергия, державшая всех в плену, он нажал на выпирающую поверхность, как-то удосужившись повернуть механизм. Мерцающая «верёвка» мгновенно вышла из стены — тюремщик тут же дёрнул её на себя. Люк почувствовал, как натянулась его собственная лента, прикреплённая к наручникам, заставляя его, Хана и ещё троих встать и направиться за своим поводырём, как послушные рикриты. Унизительно! Хан впереди недовольно рыкнул, давая Скайуокеру понять, что он был того же мнения. «У нас просто пока нет выбора…» — попробовал успокоить самого себя мальчик, делая акцент на временной составляющей «пока». Пройдя несколько коридоров и спустившись по освещённому солнцем трапу, Люк, не в силах сопротивляться, ахнул: перед ним открылся роскошный дворец из белого камня, украшенный сверкающими бирюзовыми камнями и окружённый невероятным количеством зелени. Тут и там виднелись яркие бутоны цветов, разных по размеру и форме, но имеющих один общий признак: они все были прекрасны настолько, что выросшему в пустыне Скайуокеру, никогда не видавшему такого разнообразия красок, нестерпимо захотелось потрогать и понюхать каждый из них. Все постройки, которые стояли вблизи дворца, идеально гармонировали между собой и великолепием природы. Белоснежные здания, казалось, были той самой гранью между небом и землёй: лазурные просторы окутывали собой верхнюю часть, тогда как деревья и остальная зелень — нижнюю. Люк знал, что где-то за пределами Татуина существуют планеты, красоту которых нельзя было полностью передать словами, но он даже не догадывался, что может быть настолько красиво… Ощутимый толчок слева заставил Скайуокера вернуться в реальность. Он посмотрел на Хана, который только что пихнул его локтем, и увидел, как тот кивает в сторону идущих к ним существ: высоких, с розоватой кожей, вытянутыми ушами и полыми конусоидальными рогами — судя по морфологическим признакам, кессуров. Мальчик потряс головой, пытаясь понять, что происходит: оказывается, он так глубоко ушёл в мысли, что даже не заметил, как его группа из пятерых пленных добрела до огромной площадки, где приземлялись шаттлы. И более того — пропустил, как все остальные заключённые были выведены из звездолёта и построены в ряд. «Как на базар», — с усмешкой и отвращением подумал он. Вскоре подошли те самые кессуры, которых ранее увидел Люк, а также (к своему нескончаемому невезению) чешуйчатый пират, видимо, сопровождавший первых. — Вот, ваше превосходительство, обещанный товар, — с подобострастным уважением прошипел тот, указывая на заключённых. — Двадцать единиц, как и заказывали. Слово «товар» остро резануло по слуху, заставляя Скайуокера скривиться в безграничной ненависти к этой пресмыкающейся рыбёхе. Он человек! Человек, а не вещь, которую можно продать! Главный кессур, к которому обращался мерзкий гад, был статным, богато одетым и, как понял Люк, высокопоставленным лицом при дворе, раз к нему так обращались. К тому же при нём была охрана из четырёх стражников в синих доспехах и оружием наперевес. Да, он точно занимает какую-то очень важную должность здесь. И, как только мальчик об этом подумал, цепкие глаза того самого кессура остановились точно на нём. Внимательный, холодно-оценивающий взгляд заставил его неприязненно съёжиться. Невыносимо захотелось убежать отсюда как можно скорее — Скайуокера не покидало зудящее чувство, словно его, как какой-то посудный набор, проверяют на пригодность и качество изготовления. Отвратительно! Заметив, на кого направлено внимание главного покупателя, чешуйчатый поспешно встал рядом с Люком так, чтобы того было хорошо видно. — О, а это вам маленький подарок. За нашу прошлую… недомолвку, — заискивающе прошипел он, приподняв подбородок мальчика двумя когтистыми пальцами левой руки — но тот резко отдернул челюсть и злобно на него уставился. Рыбоподобный на мгновение угрожающе нахмурился, недовольно покосившись на строптивца, но сразу же повернулся обратно, смотря исключительно на заказчика. — Человеческий ребёнок… — задумчиво проговорил кессур скрипучим, но довольно сильным голосом. — Очень хорошо, Шен-Рун, — сказал он, наконец переведя взгляд со Скайуокера на его похитителя. — С этим экземпляром ваши прошлые неудачи будут прощены, — подвёл итог он, видя, как согласно кивнул собеседник. «Шен-Рун», — стремительно закипая, мысленно прорычал Люк. Из-за него жизнь Скайуокера теперь пошла под откос, из-за него происходит весь этот абсурд! Скрипнув зубами, он, переполненный гневом, уставился на чешуйчатую тварь и его проклятого заказчика. Как бы ему хотелось поквитаться с ними! За его страдания и страдания других, вынужденных наблюдать, как их продают, словно дешёвые безделушки! Мы не рабы! В голове Люка было столько злости, обиды и просто усталости из-за всего произошедшего, что он уже не знал, куда выплеснуть всё накопившееся и наконец избавиться от тяжкого груза гнева. Ему не раз доводилось представлять, как его обидчики страдают вместе с ним; как он — такой сильный и храбрый — поднимается с колен после неудачной драки и даёт мощный отпор неприятелю. Но все те случаи были под состоянием аффекта, детской уязвленной гордости — не настолько серьёзно, чтобы желать боли другим. Но в этот раз… Что-то щёлкнуло внутри него, взъярилось и заревело во весь голос: «Хватит! Довольно смирения! Ты сильнее, чем ты думаешь!» И Скайуокер поверил. Он отчётливо представил, как ударяет по наглой морде сначала рыбоподобного, затем кессура, избивая точными ударами то сразу двоих, то по отдельности, валя их с ног и заставляя их корчиться от боли на земле. Он воображал, как они лежали на дороге, пытаясь встать и отомстить дерзкому ребёнку, но Люк действовал резче и стремительнее — при его низком росте многого не сделаешь, поэтому мальчик нашёл лишь один выход, как победить и проучить обоих гадов вместе и немедленно. Он начал их душить. Скайуокер вообразил, как его маленькие, но сильные руки точно легли на шеи существ и начали на них давить с такой мощью, что те сразу захрипели, дёргаясь в поисках кислорода. Он видел, как их лица становятся синими, а гневные глаза постепенно сменяются на умоляющие. Он был таким сильным… Он чувствовал, как энергия внутри и вокруг него пульсирует, делая его непобедимым… Так много мощи… — Эй! Ты! Это же ты! — донёсся до него грубый окрик одного из телохранителей кессура. — А ну прекрати свои фокусы! — он резко подбежал к Люку и засветил ему кулаком прямо в челюсть, из-за чего мальчик, недавно стоявший в трансе и смотревший в упор на двух существ, вздрогнул от боли и часто заморгал, не понимая, за что его ударили. Хан рядом рванулся на стражника, пытаясь залепить оплеуху в ответ, но его быстро утихомирили другие. Скайуокер не обратил внимания ни на друга, ни на стражу — его слух уловил задыхающееся хрипение, будто дыхание рыбы, выброшенной на берег, раздающееся с двух сторон одновременно. Люк сфокусировал взгляд на том, что происходило перед ним — и в шоке застыл, не понимая, как это возможно: и кессур, и Шен-Рун, оба стояли на коленях на каменной дорожке перед всеми собравшимися, судорожно хватаясь за горла и пытаясь добыть хоть немного воздуха извне. Их лица почти стали синими, как и в том видении… — Я сказал «прекрати свои фокусы» или я убью тебя собственными руками! — снова заорал на него один из охраны в синих доспехах, схватив мальчика за грудки и начиная сильно трясти. — Отвали от него! — заревел на него Хан, барахтаясь в руках двух других стражников. — Идиот! Он стоял тут всё время, что он мог сделать этим слимо?! Люк, совершенно сбитый с толку, широко раскрытыми глазами смотрел то на орущего товарища, то на стражника перед собой, не понимая, чего от него требуют. — Я… Я… — пытался начать он. — Я не… Не понимаю… что вы хотите… — он растерянно мотал головой из стороны в сторону, чувствуя, как паника заполняет всю его сущность. Что ему надо сделать, чтобы на него перестали кричать? Как остановить это? Чего от него пытаются добиться?.. И в этот момент хрипы и шарканья по полу прекратились, сменившись сухим кашлем и попытками сделать новый, полноценный вдох. Вся стража тут же бросилась помогать хозяину, пытаясь поддержать и облегчить его страдания. Через несколько секунд подоспели дроиды-медики на большом спидере, сделанном под переносной медицинский корпус. Пострадавшего кессура сразу же начали сканировать и проверять на предмет несоответствий со здоровьем. Получив необходимые данные, один из дроидов перешёл к стоящему на коленях и упирающемуся трясущимися руками в землю Шен-Руну, проделывая ту же операцию с ним. После всех необходимых процедур главный дроид-врач спокойным голосом доложил старшему по охране: — Герцог Ри-Кунторий и его гость по всем физическим признакам были подвержены удушению, но никаких внешних отпечатков на их шеях найдено не было. Их необходимо доставить во дворец для дальнейшего исследования и лечения. — Так чего же ты ждёшь?! Берите герцога и немедленно летите отсюда! — отрывисто приказал капитан стражи, нависая над маленьким дроидом. — Так точно, сэр! — проголосили оба медика, торопясь побыстрее уложить Ри-Кунтория и заодно чешуйчатого в спидер. — Что делать с рабами, капитан? — вскоре спросил один из офицеров, когда меддроиды с пострадавшими уехали во дворец. Маска капитана повернулась и застыла в направлении Скайуокера. Всё его тело было напряжено, будто готовясь к нападению девятилетнего человека. — Это отродье, — через некоторое время указал офицер на Люка, — немедленно в тюремный отсек с охраной шестого уровня, — злобно процедил он, не отрываясь от мальчика. — Остальных разместите, как и было запланировано. — Есть, сэр! — одновременно отдали честь другие три стражника, вытянувшись перед командиром, и затем сразу же приступили к выполнению приказа. Хан, стоящий около Скайуокера, воззрился на капитана таким яростным взглядом, будто невыносимо хотел прожечь в нём дыру насквозь, чтобы тот упал замертво у его ног за распоряжение насчёт тюрьмы для ребёнка. Но удержался от резких слов, понимая, что так сделает только хуже себе и другу, что может дурно сказаться на их будущем побеге с этой отвратительной планеты. Сам же Люк до сих пор ничего не понимал, поэтому тупо смотрел перед собой и пытался вспомнить детали произошедшего. Но все его мысли путались меж собой, перебивали друг друга и не давали сосредоточиться. Только что случилось что-то серьёзное. Он сделал что-то серьезное. Настолько серьёзное, что его хотят отправить в отдельную камеру. Но… что он сделал? Он же просто стоял на месте — привязанный и лишённый всякого опасного для других движения. В чём его обвиняют?.. — Э, а как же наши деньги за доставку груза? — сквозь толщу нахлынувших чувств пробился вопрос одного из охотников за наживой — это был тот самый гран. — Вам придётся задержаться на Дандоране, пока великий герцог не захочет вас принять и закрыть сделку, — непререкаемым тоном отозвался капитан, повернувшись к разбойнику и сложив за спиной руки. — Вот же… — раздражённо сплюнул и тихо выругался трёхглазый, угрюмо смотря себе под ноги и что-то обдумывая. Затем повернулся к команде пиратов позади, отдавая им приказ следовать обратно на шаттл до следующих распоряжений. Трое других работорговцев кинули недовольные взгляды на стражу и пленных, но всё же подчинились, направляясь в сторону корабля. — Я пойду с вами, — обратился он к страже. — Подожду Шена в медотсеке. Совсем не обрадовавшись этому известию, капитан тем не менее согласился, кивнув в приглашающем жесте «следуй за мной». Невольники уже были почти у дворца — значит, ему скоро снова нужно будет отдавать приказы подчинённым, ожидая выздоровления герцога. Хан всю дорогу пытался тихо спросить у Скайуокера, как тот себя чувствует, и незаметно повернуться к нему, но вскоре бросил это заранее проигрышное дело: ребёнок не отвечал, а стражники уже пару раз предупреждающе пихнули его в бока. Через несколько поворотов их сопровождающие тихо и незаметно отцепили Люка, идущего позади, уводя его другим маршрутом. Хан постарался посмотреть ему вслед: оставалось лишь надеяться, что малыш будет в порядке и не натворит глупостей, пока его нет рядом. Он обязательно придумает план, как отсюда выбраться, забрав мальчика с собой. Увидев внутреннее обустройство дворца, все, кто побывал здесь раньше, не могли не изумиться мастерству архитекторов и живописцев: всё было так же идеально, как и снаружи. Просторные коридоры, воздушные потолки, бирюзовые камни и завораживающая роспись на стенах — всё это было проделано с тонкой и тщательной работой. Будь он здесь в другое время и при других обстоятельствах, Скайуокер незамедлительно бы задержался в этом восхитительном месте. Но, насколько он понимал, сейчас был не самый подходящий момент — его вели в тюремную камеру. Всё происходящее казалось ирреальным — кошмаром, от которого Люк никак не мог проснуться. Как он до этого докатился? За что вообще? Что он сделал? Его просто взяли и повели куда-то… Снова, между прочим. Такие мелкие детали, как коридоры, лестницы и спуски, отпечатались в его разуме лишь картинками — он смотрел отсутствующим взглядом только себе под ноги и ничего более не замечал. Очнулся мальчик только тогда, когда перед ним резко захлопнулись дверцы прозрачной камеры. Он недоумённо осмотрелся: какая-то деревяшка, имитирующая кровать, раковина и санузел. И больше ничего. Скайуокер никогда не думал, что в комнате может быть так пусто: даже на бедном Татуине у него было намного больше предметов мебели и интерьера. Как остальные заключённые могут жить здесь? Заключённые… Люк остолбенел, будто громом пораженный, осознав, что сейчас только что произошло. Его посадили в тюрьму. Как какого-то преступника. И, кажется, не собираются отсюда вытаскивать в ближайшее время. Он здесь совершенно один. Даже Хана нет рядом. Запоздалый страх окутал всю его сущность, заставляя почувствовать, как по пятам за ним неумолимо ползет холодная, липкая паника. Он один. В тюрьме. На другой планете, в далёкой системе. Здесь не было ни тёти, ни дяди, которые могли бы успокоить и помочь. Я один… — Выпустите меня! — в ужасе закричал он, начиная бить кулаками в стену и прозрачную дверь. Но всё без толку: никто его не слышал или по крайней мере — делал вид. Никто ему не поможет и не освободит. Он остался совсем один.

***

Где-то там, далеко за пределами планеты, из гиперпространства вышел Звёздный разрушитель типа «Имперский I» в сопровождении двух других кораблей эскадры. На мостике ни на минуту не прекращающие работать офицеры один за другим начали передавать параметры звездолёта, подтверждая, что всё работает исправно. Капитан корабля, собрав полученные сведения воедино, поспешил подняться на главную смотровую площадку для высших офицеров, где его доклад уже терпеливо ждали. — Сэр, мы находимся в двух кликах от планеты «Дандоран». Весь пятьсот первый легион полностью готов к высадке, — отрапортовал мужчина средних лет, идеально выпрямившись по стойке «смирно», не смея лишний раз пошевелиться. — Какие дальнейшие указания, милорд? Огромный силуэт в чёрном спокойно стоял у смотрового окна, наблюдая, как разрушитель с каждой секундой приближается к той самой планете, о которой говорил офицер. Тишину несколько долгих мгновений нарушало лишь ритмичное механическое дыхание, печально известное почти каждому жителю Галактики. К несчастью, капитан Тион был знаком с ним лично, поэтому изо всех сил старался не налажать, идеально скрывая свой страх и неуверенность. — Отлично, капитан, — наконец донёсся до него искажённый вокодером голос, заставляющий желудок неприятно сжиматься всякий раз, когда он его слышал. — Следуем намеченному плану и захватываем город, — высокая фигура решительно повернулась к офицеру и с еле уловимой угрозой в голосе продолжила: — Пора прекратить царствование короля Дандоранского.