Путь, выбранный сердцем

После того как стража увела Люка для заточения в тюрьму на нижних уровнях, Хана и всех остальных пленных отправили ещё ниже — в глубокие пещеры далеко под землёй Дандорана. Здесь было в большей степени темно и мрачно — лишь тусклые лампочки, еле освещающие пол. Сама пещера была полностью сделана из какого-то странного чёрного камня, больше похожего на уголь. Перед тем как что-нибудь вообще им объяснить, стража заставила их выстроиться в очередь и пройти пункт досмотра, где новых невольников проверяли на наличие каких-либо вещей. После этого (Соло с отвращением скривился) каждому на шею цепляли ошейник раба — приспособление для отслеживания с автоматической подачей тока. Их сразу громко предупредили, что, если кто-то захочет сбежать, уйдя с территории рабочего места — смертельная доза электричества будет немедленно активирована. Очень приятно, с раздражением подумал Хан. Но не то чтобы у него был особый выбор — пришлось подчиниться. «На время», — тут же добавил он. Единственным плюсом всего этого стало освобождение от наручников — логично, что в них не было нужды, когда применялись ошейники. Затем их отвели в саму рабочую зону — огромное тёмное пространство с большим количеством пленных, каждый из которых зачем-то ковырялся у стены — совершенно бесшумно. В этой пещере освещение было другое: интересные бело-голубые кристаллы летали то тут, то там, подсвечивая рабочим. Соло уставился на них немного завороженно — это было и вправду красиво. Но сейчас не время для любования здешними интерьерами. Почти сразу на входе, охраняемом парой стражников, каждому выдали по замудрённому приспособлению — не то сверло, не то капсулу для содержания какой-то жидкости. Хан с недоумением рассмотрел его — и на кой оно ему нужно?.. — Ваша задача: добыть сок Манестелла из коры пещеры, — в ответ на растерянность новых пленных безразлично заговорил один из… контролёров, наверное. Он мало чем помог в понимании, чего вообще от них хотят, но не то чтобы им дали хотя бы шанс узнать подробности — пихнули к свободным местам около странных чёрных стен, кажется, искренне веря, что всем всё ясно. Чудно. Хан посмотрел по сторонам, дабы понять, как эта «штукенция» работает, и, увидев, как его сосед для начала включил сверло, повторил. Машина заработала, но не издавала ни звука — лишь вибрации проходили по рукам. Так вот почему здесь не слышно, что делают рабы — эти штуки беззвучные… Приглядевшись ещё внимательнее, он понял, что сверло необходимо вставить в кору пещеры, то есть в стену, и тем самым выдавливать оттуда сок Мане… Манис… Ма… Ой, да плевать! Для которого был необходим сосуд — именно то, что и было прикреплено к сверлу. Сок был кислотно-жёлтого цвета с почти сияющей поверхностью — Хан никогда раньше такого не видел. Он не знал, зачем он нужен кессурам и съедобен ли, но это не особо его заботило. Раз здесь столько пленных ради какого-то сока, значит, он важен — если не для всех, то для самих кессуров точно. При других обстоятельствах Соло бы обязательно изучил эту жёлтую жидкость, надеясь узнать, сколько она стоит на чёрном рынке: возможно, она очень дорогая… Но, конечно, на данный момент это должно интересовать его в последнюю очередь. Сейчас главное — найти способ сбежать. В общих чертах разобравшись с задачей, Хан начал как можно незаметнее изучать местность на наличие путей отступления. Он нашёл таких два: один туннель, по которому их сюда привели, другой — в противоположной стороне, но тоже охраняемый. Смысла бежать ни в один из них сейчас не было: во-первых, это самоубийство; во-вторых, это бесполезно; в-третьих, он ещё раз повторится, это самоубийство. Так что лучшим решением в данной ситуации будет просто наблюдать, подмечать детали и ждать подходящего момента. Когда сверху послышались выстрелы и взрывы, он понял, что этот момент настал — примерно через четыре часа безостановочной работы. Как быстро, усмехнулся Соло. Он, правда, рассчитывал уже, что пробудет здесь несколько дней, изучая местность, прежде чем что-то предпримет. Но, видимо, леди Удача вновь оказалась на его стороне — а Хан уж точно не будет пренебрегать её подарком в виде своего освобождения. Пленные в растерянности начали оглядываться по сторонам, не зная, что происходит. Соло же сосредоточенно смотрел на входы в пещеру и через некоторое время с удовлетворением заметил, как охрана уходит от противоположного к главному, торопясь помочь собратьям. Там всё настолько серьёзно, что им даже не хватает солдат? Что ж, оно и к лучшему — теперь никто не мешает ему пройти. Но он продолжал стоять на месте, отлично помня, что на шее у него висит криффов ошейник, по милости которого любые придуманные планы просто закончатся его смертью — вариант, который ему точно не подходит. Интересно, если попробовать его просверлить, я умру или умру в мучениях? К счастью, ему не потребовалось это проверять — кто бы там ни пришёл, он отключил питание для всех ошейников, полностью обесточив их. Хан заметил это одним из первых, и он был единственным, кто воспользовался такой благой возможностью. Тратить время на избавление от этой мерзкой вещицы он не стал, мудро рассудив, что побег важнее унизительного напоминания о рабстве на шее. Если что, снимет по дороге. Пока все остальные в панике отходили от главного входа, боясь того, что их ждёт, Хан тихим и плавным движением, прижимаясь спиной к стене, шмыгнул за угол, проскальзывая в другой туннель с таким видом, будто бы ничего особенного здесь и не делал. В этом коридоре, куда он попал, было темно, словно им в принципе никто не пользовался. Но не то чтобы его это волновало. Главное — здесь никого больше нет. Соло ускорил шаг, почти срываясь на бег, одновременно стараясь смотреть под ноги, чтобы не навернуться. Через некоторое время в конце тёмного коридора Хан увидел свет, озаряющий несколько ступеней, которые вели в другое помещение. Он аккуратно выглянул из-за угла — это была маленькая комната с тремя лифтами. Отлично, значит, единственный путь к спасению найден. Здесь никого не было, так что Хан спокойно вышел из укрытия, торопливо нажимая на вызов одного из лифтов. Двери сразу же открылись, и он мигом проскользнул внутрь, повернувшись к панели управления. Он был на самом нижнем уровне — седьмом. Видимо, этот этаж был сделан для транспортировки рабов на нужные уровни. Наверняка эти лифты соединялись с тюремными отсеками наверху — так было удобнее всего доставлять провинившихся и негодных рабов в комнаты с пыточными дроидами и в камеры-одиночки. Соло злобно выдохнул — эти напыщенные розовые рагоблюды думают, что вправе решать, кого из пленных наказывать, а от кого избавляться! Будь у него возможность — всех бы их перебил, чтобы неповадно было! Сосредоточься… У него нет времени на пустые мечтания из разряда «Ах, если бы…». Ему нужно валить из этого дрянного места, пока сам не очутился на пыточном столе. Хан потянулся к кнопке, обозначающей первый этаж, желая поскорее покинуть эту ужасную планету, но его рука резко остановилась на полпути. Взгляд приклеился к цифре «шесть» на панели. Шестой уровень. В голове сразу же всплыл приказ капитана стражи кессуров на площади: «Это отродье немедленно в тюремный отсек с охраной шестого уровня…». На один этаж выше в тюремной камере сидел Люк. Тот маленький мальчик, с котором он познакомился на корабле пиратов — они неплохо поладили вместе… Возможно, он мог бы по пути заскочить… Нет, я должен спастись сам. Соло потряс головой и снова поднял палец выше, мечтая нажать на цифру «один» и забыть этот неприятный эпизод. Но его вновь что-то остановило. Он внезапно отчётливо увидел в разуме, как его новый знакомый сидит совершенно один в мрачной, холодной темнице — маленький и сильно напуганный. Он же совсем ещё ребёнок… А вынужден влачить существование в несправедливом заключении. Наверняка Люк сейчас мечтает лишь о том, чтобы снова вернуться домой… К своим родным и близким… Жалеет, что дал себя поймать каким-то отбитым бандитам и отвезти на другую планету, в другой звёздной системе. Хан мог лишь представлять, насколько мальчику сейчас было страшно — одинокому и беззащитному. И неизвестно, чем ещё всё это для него закончится… А он, эгоистичный слимо, думает лишь как бы выбраться самому — он уже был почти на свободе, когда как Люк сидит за решёткой без какой-либо надежды на спасение. Ты обещал ему! Соло в отчаянии закусил губу, внутренне борясь с совестью и отточенным чувством самосохранения. Ну почему?.. Почему он просто не может слинять отсюда один — без каких-либо балластов и попутчиков, которых необходимо выручать из тюремной зоны?! Было же так просто сейчас нажать на нужную кнопку и свалить отсюда к хаттовой матери! «Но уже поздно, — вдруг горько понял Хан, — я не смогу уйти без мальчика». Сердце не позволит. Он дал слово этому ребёнку, заверяя, что они вместе смогут выбраться из передряги. Что он его не оставит… И он намерен выполнить обещание — и к криффу последствия! Люк не будет один. Соло решительно нажал на предпоследнюю кнопку и почувствовал, как лифт начал подниматься. Заняло всего пару секунд, но из-за резкого подъёма у него слегка закружилась голова. Двери раскрылись, и Хан с задержанным дыханием посмотрел перед собой, готовясь отбить любой удар от стражи, которая там находится. Только там никого не было. Вообще. Куда подевалась охрана? Она здесь разве не нужна? Это же вроде бы самая охраняемая зона, не? Камеры настолько прочные, что даже наблюдатели и часовые без надобности? Или же это всё связано с тем странным нападением кого-то на дандоранцев? Какая разница? Ищи мальчика и уноси ноги отсюда! Соло стремительно направился вдоль одинаковых тюремных камер с прозрачными дверьми, быстро разглядывая, кто есть кто. Пару раз он натыкался на чрезвычайно мерзких существ, от внешнего вида которых его передёргивало. Также ему встретился какой-то странный парень с голубой кожей, который приветливо помахал ему рукой и подмигнул. Хан от неожиданности споткнулся, стараясь удержать равновесие, и с натянутым выражением лица нервно улыбнулся существу. Надо валить. Быстрее. И вот наконец четыре камеры спустя он заметил… маленькое тело, ничком лежащее на холодном полу. Был виден лишь светло-русый затылок, но Соло без промедления узнал в нём Люка — мальчик лежал совершенно неподвижно и, кажется, не дышал. Хан в волнении сглотнул и поспешно подошёл к панели управления, находящейся около двери. Без большого затруднения открыв её, он одним рывком залетел внутрь, беспокойно оглядывая ребёнка. Да на нём же живого места нет! Крифф, что с ним сделали эти ублюдки?! Аккуратно, стараясь не навредить ещё сильнее, он перевернул друга на спину, открывая себе обзор на больное, неестественно бледное лицо — оно казалось почти мёртвым. По загривку Хана пробежало стадо мурашек. Небо… Что… Что с ним делали? Преодолев внутреннюю тревогу, Соло, к своему огромному облегчению, заметил, как грудь его маленького товарища, до сих пор остающегося в живых разве что чудом, вопреки всему двигалась в еле заметном ритме — тот прерывисто и как-то хрипло дышал, словно его лёгкие были разорваны. Само тело мальчика выглядело по-страшному неправильно: оно казалось то ли синим, то ли жёлтым с оттенком зелёного; ноги и руки непроизвольно подёргивались, будто бы им снова и снова наносили мощные и точные удары. Люк выглядел так, словно его пытали током высокой мощности — когда ещё не мёртв, но жить уже точно не хочется. Хан в сожалении прикусил губу, чтобы не закричать от горького сочувствия к ребёнку. За что?! Что он сделал этим антенноголовым?! Он не заслужил страданий!.. Неожиданно до его слуха добрался сиплый и очень слабый голос:  — Х-хан?.. Соло резко поднял голову, с радостью замечая, что чуть помутневшие голубые глаза с трудом приоткрылись. Люк, видимо, ещё не до конца осознавал происходящее — нужно было немедленно отозваться, чтобы дать ему понять: опасности нет, рядом друг. — Привет, малыш, — тихо проговорил Хан, улыбаясь. — Смотрю, тебя неплохо потрепало, а? — хмыкнув, подколол он, с облегчением видя проблеск смешка во взоре Люка. — Нам пора выбираться, — лицо Соло скривилось в извиняющейся гримасе. — Идти сможешь? Тот в ответ лишь закрыл глаза, сильно зажмурившись, словно желая наконец нормально сфокусироваться и заставить мозговой центр работать. Какое-то время ничего не происходило — Хан внимательно оглядывал взглядом лицо мальчика, пытаясь навскидку определить, насколько всё плохо. А плохо точно было: лицо Люка в одно мгновение передёрнулось в муке, руки затряслись в мелкой дрожи, с губ сорвался тихий полустон. Кажется, малыш начал вспоминать события последних четырёх часов. Отстой. Соло хотел бы что-нибудь сказать, как-то успокоить ребёнка, но не знал, что в такой ситуации будет уместно — в итоге решил промолчать, положив руку на плечо в знак поддержки. Через несколько секунд дыхание Люка выровнялось; глаза под веками перестали метаться, замерев в одном положении. Последовали краткие движения кистями рук — видимо, это была проверка целостности и дееспособности конечностей — и, судя по расслабившемуся лицу ребёнка, всё работало исправно. В итоге, собравшись с духом, мальчик приподнялся на локтях, но почти сразу потерял равновесие и начал заваливаться набок. Хан тут же бросился ему помогать. — Давай, я тебя держу, — он наклонился ближе, подставляя плечи Люку, чтобы тот смог ухватиться за них. — Нам надо быстрее уходить отсюда, охрана может прийти в любой момент, — озабочено проговорил Соло, полностью поднимая друга и перенося почти весь его вес на себя. Ребёнок кивнул совершенно безмолвно, кажется, всё ещё пребывая в полуобморочном состоянии. Ничего. Всё будет хорошо, малыш… Согнувшись в три погибели, чтобы подстроиться под маленький рост Люка, Хан направился в сторону ближайшего лифта. Войдя, он незамедлительно нажал кнопку, обозначающую первый уровень. Через десять секунд двери вновь открылись, неожиданно являя двум сбежавшим пленным вид на горячую перестрелку по двум фронтам — разноцветные бластерные выстрелы носились туда-сюда, стремясь попасть в выбранную цель. Постоянно слышались стоны, сдерживаемые крики, звуки чего-то разбившегося и падение мёртвых тел. Хан, обескураженный таким стремительным поворотом событий, резко замер, лихорадочно начиная соображать, как бы выбраться из этого пекла, оставшись живым и желательно невредимым. Он осторожно выглянул из укрытия, при этом стараясь не тревожить Люка, и удивлённо выдохнул, заметив белую броню штурмовика, периодически высовывающегося из-за стены арки напротив. Империя. Сюда явилась Империя. Это она напала на Дандоран! Внезапно, однако. Он и подумать не мог, что у такой малоизвестной планетки, как эта, может быть такой мощный враг, как Галактическая Империя. Теперь стало понятно, почему ни на одном посту внизу не было охранников — в них возникла острая нужда здесь. Не то чтобы кессурам это как-то помогло в схватке со штурмовиками — те любую оборону пробьют… Кстати, интересно, чем Дандоран умудрился так насолить Империи? Неужели работорговческими махинациями? В таком случае она не так уж и плоха, как её описывали некоторые жители Внешнего кольца… «Но, — тут же сосредоточился Соло, — это сейчас неважно». Необходимо было найти способ выбраться отсюда — предпочтительно без дырок в шкуре от случайных выстрелов. Он ещё раз внимательно осмотрелся: основной бой вёлся в соседнем, смежном помещении, огороженном от них с Люком при помощи белой арки; коридор с лифтами, где они находились, был пуст, не считая, конечно, валявшихся повсюду тел — здесь не было ничего особенного: лишь цветы и другие растения. Но, если получше присмотреться, можно увидеть поворот, находившийся прямо по коридору — не лучший, но всё же единственный способ избежать горячей точки. Удостоверившись, что рядом никого нет, Хан покрепче прижал к себе почти обмякшего на нём Люка и свернул в другой коридор, стараясь не попасться никому на глаза. В принципе, не особо-то нужно было стараться — и штурмовики, и кессуры казались полными энтузиазма уничтожить друг друга в кратчайшие сроки. Они были слишком заняты, чтобы обращать внимание на двух пленных, осторожно шмыгающих от одной стены к другой. Оно и к лучшему. На одном из таких поворотов, когда Соло уже хотел выглянуть, мимо пронёсся синий луч, чуть не задевший его голову. Он на адреналине выдохнул, плотно прижавшись к стене и притягивая к себе мальчика. И угораздило меня вляпаться в такое… Но не успел он додумать, как в ответ на прошлый луч мелькнул другой, зелёный. И, судя по характерному глухому удару об пол, попал в цель. Хан некоторое время стоял на месте, пока не услышал, как стихает топот ног, направившихся в другой коридор. Глубоко вдохнув, чтобы успокоить нервы, он вновь решил попытать счастья, выглянув из-за угла. И расслабился, увидев, что в коридоре никого, кроме мёртвого кессура, нет. На полу возле убитого одиноко лежал бластерный пистолет — и Соло понял, что было бы последней глупостью не взять с собой оружие. Вместе с Люком он подошёл к трупу невезучего дандоранца и постарался наклониться так, чтобы мальчик, почти клюющий носом, не свалился без его крепкой поддержки. Хан взял бластер в правую руку, левой всё ещё не давая упасть Люку. Никогда бы не подумал, что и вправду буду это делать… У него было столько подходящих случаев, чтобы бросить ребёнка одного и не таскаться с ним — да вот хотя бы сейчас! Самому бы спастись, а тут лишний груз на плечах висит! Он с лёгкостью мог избавиться от мальчика, который по завершении всей этой заварухи ничего не сможет ему дать: ни денег за спасение, ни какого-нибудь другого вознаграждения. Нет ни единой причины для таких мучений и риска… Но несмотря на это, Соло всё же упорно шёл дальше, только сильнее прижимая к себе ребёнка. «Я его не оставлю», — настырно думал он, крепче сдавливая бластер. Они прошли ещё пару коридоров и нескольких штурмовиков, уже более спокойно патрулирующих определённые посты — видимо, основной захват завершён, и они дожидаются дальнейших распоряжений. В таком случае Хан решил не рисковать их с Люком поимкой и пошёл обходным путём, пробираясь через сад, окружавший дворец. Через несколько минут заблудших петляний он всё же смог найти выход из криффова лабиринта к спокойным улочкам города. Чудно. Осталось немного, и они смогут улететь с этой дерьмовой планеты. На улицах было совершенно пусто — лишь редкие жители выглядывали из домов, настороженно озираясь вокруг. Соло не особо обращал на них внимания, пытаясь держаться в тени и не попадаться никому на глаза. В особенности имперцам. Ему не нужно было ещё больше проблем. У него есть работа и долги важным… людям — он не может себе позволить разбираться ещё и с Империей. Ему необходимо вернуться на Татуин как можно скорее — или эта вылазка на Дандоран будет последней в его жизни. Не то чтобы он был виноват в сложившейся ситуации — как раз наоборот — но его «босса» мало будут интересовать оправдания. Поэтому стоит поспешить, не вляпываясь в очередные неприятности по дороге. Вскоре Хан увидел большую площадь, где обычно садились шаттлы, но она по сравнению с улицами точно не казалась пустой: целые отряды штурмовиков оцепили всю территорию — не было ни единого места, где он бы не видел белую броню. Кажется, им отдали приказ не выпускать в небо шаттлы. Крифф! Что же делать? Теперь они не могли улететь с этой мерзопакостной планеты, и им совершенно некуда идти! А идти было просто необходимо: во-первых, Люку срочно нужен был медик и полноценный отдых; во-вторых, их в любой момент могли увидеть солдаты; в-третьих, не было вообще никакого смысла стоять на месте и ждать у моря погоды. Соло поджал губы, раздумывая над существующими вариантами выхода из этого положения. Вылететь они пока не могут, но подождать достаточно долго для того, чтобы вся суета улеглась — да. От самого Хана на данный момент требовалось найти подходящее жильё и медикаменты — при этом без гроша в кармане. «Легче лёгкого», — саркастично подумал он, понимая, что задача почти невыполнима. Но ничего другого Хан пока придумать не мог. Возможно, потом и придёт какая-нибудь блестящая идея, но сейчас нужно идти и искать хоть что-то. Он вновь повернул обратно, уходя подальше от большого скопления имперцев. Пройдя несколько улиц и поворотов, он вышел на довольно просторную площадь — ничего примечательного (впрочем, как и везде до этого). Всё было спокойно и как-то даже уныло. Единственное, что его напрягло в тот момент — Люк, отчего-то внезапно в него вцепившийся. Создавалось такое впечатление, словно мальчик действовал лишь на одних инстинктах — будто неконтролируемо хотел спрятаться от чего-то или… предупредить? О чём?.. О, да что за бред! Парню просто плохо, вот и цепляется из последних сил, чтобы не свалиться. Нужно продолжать идти… Но неожиданно над правым плечом Хана пронёсся бластерный выстрел, заставивший его немедленно нагнуться и закрыть собой Люка. — Что за?.. Он резко повернул голову в сторону стрелявшего и в удивлении узнал в нём того самого герцога с площади, из-за которого и случилась вся та неприятность с заключением его нового знакомого. — Ты никуда не уйдёшь, отродье, — громко разнеслось по пустынному пространству. — Оставь мальчика. Он по праву мести теперь находится в моей власти, — холодно произнёс герцог. — Он должен принять смерть от моей руки. — Сначала отведай от моей! — крикнул Хан в ответ, стремительно поворачиваясь всем корпусом к кессуру, и поднял бластер, стреляя прямо в герцога. Но тот плавным движением увернулся, незамедлительно вскидывая оружие в сторону Соло, поразительно метко попадая тому в пистолет и тем самым уничтожая его на расстоянии. Хан удивлённо посмотрел на коротко взорвавшийся бластер и — с разочарованием осознав, что он уже непригоден — откинул в сторону. Крифф! Теперь он остался безоружным и полностью открытым для последующих огнестрельных атак. Здесь даже негде спрятаться… Пока Соло старательно пытался придумать хоть что-то, Люк в это время, видимо полностью проснувшийся от выстрелов, резко открыл глаза и в ту же секунду осознал, что находится в смертельной опасности — снова. К этому стоит уже привыкнуть… — Мальчишка по кессурской традиции должен быть казнён на закате, и, так как до него осталось совсем немного, можно считать, что все условия соблюдены, — донеслось до Люка от недавно стрелявшего кессура. Подождите-ка… Это что, тот герцог?! Тот, из-за которого Скайуокера отправили на пытки? Король вроде говорил, что он должен будет казнить сегодня Люка… Блеск! Теперь ему точно конец! Да как же его снова угораздило попасться ему?! Ри-Кунторий, всё это время спокойным шагом крупного хищника приближавшийся к сбежавшим пленным, внезапно выстрелил в Хана, стоящего в паре метров от Скайуокера. — Хан! — испуганно закричал Люк, одновременно скривившись от пронзившей боли в горле — гортань и трахею всё ещё саднило из-за того, что произошло в пыточной камере. Но он не особо об этом беспокоился, когда с ужасом наблюдал, как Хан, не успев полностью увернуться, резко упал на колени и зажмурил глаза, держась за простреленное место в груди. Нет! Только не Хан!.. Люк злобно сверкнул глазами в сторону кессура. Приподнявшись на дрожащих локтях, он почувствовал, как усталость и изнеможение охватывают его тело. Ему нужно подняться. Он не может беспомощно валяться у ног врага — это унизительно! Он не должен выглядеть так, словно боится герцога… Хотя на самом деле так оно и было — страх пронзил всю его сущность, заставляя руки трястись и предательски подгибаться под собственным весом. Люк не хотел новой боли. Он не желал умирать так рано. — Возможно, Империя и взяла верх сегодня, но твоя жалкая жизнь всё равно принадлежит мне, — предвкушающе проговорил Ри-Кунторий, победно ухмыляясь. В одну секунду его взгляд переменился: глаза пронзили лёд и еле заметная жестокость — теперь кессур выглядел по-настоящему жутким. — А я желаю свершить свою месть. Герцог резким и отточенным движением вновь вскинул бластер, направляя его точно в голову Люка. Скайуокер почувствовал, как неожиданно замедлилось дыхание, став совершенно беззвучным и редким. Глаза в неверии раскрылись, когда до него дошло осознание того, что сейчас произойдёт. Раздался выстрел, и Люк в ужасе увидел, как во второй раз в жизни к нему стремится лазерный луч — только на этот раз не просто вырубить на время, а навсегда прервать его жизнь. Как сквозь вату в ушах до него донёсся отчаянный крик Хана, но Скайуокеру уже было не до того: красная дрожащая энергия, летящая прямо к нему, захватила весь его разум. Это конец. Сердце зашлось в неровном, испуганном стуке. Простите, тётя и дядя, за мою глупость… Он судорожно сделал последний вдох. Прости, отец… Люк приготовился закрыть глаза, чтобы не видеть приближающейся смерти… …но не успел он и толком моргнуть, как вдруг произошло нечто невероятное: лазерный луч резко остановился. Скайуокер испуганно выдохнул, издав приглушённый писк: бластерный выстрел находился прямо перед его лицом — он всё ещё стремился добраться до Люка, но его словно что-то держало за хвост, не давая ему закончить начатое. Как… Как такое возможно? Красный луч резко дёрнулся, чем снова до смерти напугал Скайуокера — неужели судьба и вправду так жестока, что ему придётся умереть сразу после того, как на горизонте помаячила надежда на спасение?.. Но, к его огромному изумлению, луч не продолжил оставшийся путь — он стремительно изменил траекторию полёта, возвращаясь к полностью ошеломлённому происходящим герцогу. Одна секунда — и череп Ри-Кунтория был пронизан насквозь. Рот Люка раскрылся в немом крике: что, во имя Галактики, это такое?! Герцог, стоявший до недавнего времени перед ним, упал на землю с выражением застывшего страха и неверия на лице. Люк в полной растерянности смотрел на мёртвого кессура, пытаясь понять, что только что произошло. Он же не один это видел, да?.. Скайуокер в панике повернулся к Хану, пытаясь понять, не привиделась ли ему смерть кессура. Но тот даже не взглянул в его сторону — совершенно бледный Хан сидел на дороге и с непередаваемым ужасом в глазах смотрел куда-то вперёд. Люка напрягла реакция друга, поэтому незамедлительно решил развернуться обратно и узнать, чего он так испугался. И, как только Скайуокер это сделал, его взгляд резко наткнулся на ещё одного человека, которого до недавнего времени не было видно из-за спины герцога Ри-Кунтория. Люк сглотнул. Этого человека было сложно не узнать. В нескольких метрах от него стоял сам лорд Вейдер.

***

Лорд Вейдер стремительно мчался по коридорам дворца, с каждым шагом приближаясь к заветной цели. Чёрный плащ, сделанный из плотной ткани, широким крылом абсолютной Тьмы развевался за плечами владельца. Внушительный внешний вид главнокомандующего Империи мало чем отличался от того, что был всё время до этого — однако угрожающе сжатые кулаки и решительная поступь массивных сапог красноречиво говорили о внутренних намерениях Тёмного Владыки. Всё тело ситха было напряжено: он не шутя готовился смести с дороги любого, кто посмеет задержать его хоть на долю секунды. Всякий, кому не посчастливилось увидеть тогда Дарта Вейдера, в ужасе отступал перед живым сгустком мрачной, яростной энергии, словно жаждущим лишь убивать и доставлять мучения. Не то чтобы это не было его обычным состоянием — однако в этот раз он казался ещё более кровожадным. Сам же Вейдер мало обращал внимания на то, как выглядел со стороны: его это никогда не волновало, а сейчас — тем более. Ему необходимо найти мальчика как можно скорее, или случится непоправимое. Сила отчаянно ревела в нём, упрямо толкая вперёд и заставляя почти что срываться на бег. Он не понимал, почему она так страстно желала отвести его к тому сбежавшему ребёнку, — внутреннее беспокойство и набатом стучавшее сердце тоже не помогали, перекрывая все пути к рациональному мышлению. Возможно, Вейдер и не видел в такой реакции своего организма ничего логичного, но он уже давно плюнул на попытки понять, что вообще происходит. Теперь всё его существо было настроено лишь на одном: найти мальчика. Защитить его. Уничтожить любого, кто посмел бы его тронуть… Лорд ситхов незаметно повёл головой вбок, стараясь расчистить мысли об убийствах и пытках, внезапно заполнивших разум, и сконцентрировался на дороге, которую показывала ему Сила. Он ещё успеет насладиться смертями виновных и предателей, но сейчас стоит поспешить, пока ему не довелось ощутить, как жизнь вытекает из другого, нужному ему, существа… Он не может опоздать. — Капитан, свяжитесь со всеми отрядами в городе и прикажите окружить сектор около посадочной площади в радиусе трёх точек, — немедленно отдал приказ Вейдер, надеясь таким образом свести к минимуму фатальный исход. — Никто не должен уйти. Капитан Шадоу понятливо кивнул, точно зная, что командир не увидел, но почувствовал это. Он связался со своими бойцами, в точности передавая распоряжения Тёмного лорда, а также ещё раз напоминая, что им необходимо поймать сбежавшего мальчика. Живым. В тот момент, когда они с повелителем ситхов покинули территорию дандоранского дворца, отряды штурмовиков уже стояли на местах, бдительно наблюдая за своими секторами, надеясь заметить того загадочного ребёнка. Но всё было в относительном спокойствии — даже мирные жители до сих пор сидели по домам, не рискуя высунуться на улицу. Хотя так даже проще — падала вероятность того, что мальчик сможет затеряться в толпе. — Мой господин, приказать бойцам начать тактику «Колодец»? — предложил Шадоу, благоразумно не приближаясь к лорду Вейдеру ближе чем на три метра — он знал, что сейчас к нему лучше не подходить. — Да, — быстро обдумав предложенный вариант, согласился Вейдер, ни на секунду не останавливаясь. Суть тактики «Колодец» была в пошаговом заключении жертвы в капкан: кольцо из штурмовиков, расставленных точно по окружности в нескольких секторах, по команде начинала одновременно сужаться со всех сторон, таким образом с каждым шагом уменьшая площадь поиска и поимки жертвы. Капитан сразу же связался со своими людьми, отдавая приказ о выполнении, и уже через несколько секунд штурмовики в ногу начали продвигаться к центру. Лорд Вейдер, продолжая быстро идти, сконцентрировался на тёплом, но уже тускнеющем присутствии — кажется, мальчику было настолько плохо, что его внутренняя сила буквально вытекала из него, давая лишь энергию на поддержание организма. Если он не поспешит, то уже совсем скоро будет некого перехватывать! Вейдер в злости сжал кулаки и пошёл ещё быстрее (хотя это казалось уже невозможным). Судя по интенсивности энергетических потоков, мальчик находится неподалёку, постоянно передвигаясь — видимо, он пытается найти укрытие от солдат, перекрывших все пути отступления. Глупый мальчишка! Просто так растрачивает жизненную энергию! Если бы он остановился, Вейдер бы уже давно ему помог… Но, конечно, владыка понимал, что любой ребёнок, переживший пытки и находящийся на грани смерти, пытался бы убежать от всего, что только возможно — лишь бы наконец быть в безопасности. «А что если мальчик не один?» — вдруг раздалось запоздалое предположение. Со всеми этими волнениями в Силе, Вейдер даже и не задумывался о том, как ребёнку удалось сбежать. Насколько он мог судить, его отправили на шестой уровень — последний этаж тюремного комплекса на Дандоране и, по идее, самый охраняемый. Хотя, конечно, существовала большая вероятность, что последнее было сильно притянуто за уши… Но это неважно. В любом случае, есть только два варианта, как мальчик смог оттуда выбраться: либо сам, либо кто-то помог. Но если мальчика кто-то вытащил, то кто и зачем? У него имеются сподвижники? Друзья? Или это был… Мысль, внезапно пронзившая сознание, заставила Вейдера в гневе скрипнуть челюстями и резко выдохнуть. Мальчик был чувствителен к Силе и смог как-то связаться с ситхом, а значит, был достаточно обучен кем-то, кто сам умеет ею пользоваться. Джедаем. Джедай, довольно опытный, чтобы скрыться от Владыки Тьмы, мог проникнуть в тюремный отсек и вытащить своего ученика из передряги. Это настолько разозлило Вейдера, что он мог бы поклясться, как услышал звук треска рекламного таблоида на здании с правой стороны, а затем — посыпавшегося стекла, звонко ударяющегося о пол. Кажется, там был изображён король Дандорана. Вейдер, не остановившись ни на миг, пошёл дальше, не обращая внимания на ошалевшего от такой внезапности капитана Шадоу, который, к своей чести, быстро взял себя в руки и пошёл догонять командира. Тёмный лорд не мог нормально объяснить даже самому себе, почему ему так не понравилась мысль о существовании мастера у мальчика. Наверное, это из-за решения Вейдера, которое он принял как само собой разумеющееся: ребёнок будет принадлежать ему и никому более. В принципе, даже противоположное было бы поправимо — он просто убьёт джедая-учителя, забрав мальчика к себе. И повелитель ситхов не желал думать о том, что он будет делать в случае, если тот не согласится. — Он двигается на северо-восток в квартале отсюда, — выбросив всё лишнее из головы, Вейдер вновь просканировал Силой местность, определяя слабое свечение ребёнка. Он не умрёт. — Сомкнуть ряды в секторе «два-пять-точка-семь», — немедленно отдал приказ капитан Шадоу, стараясь поспевать за длинными и стремительными шагами лорда Вейдера. Ситх чувствовал, как приближается к мальчику — его тепло и свет взывали к тёмной сущности Вейдера, цепляясь из последних сил хоть за что-нибудь знакомое. Владыка и сам потянулся к этой энергии, угасающей с каждой прошедшей минутой — то ли успокоить дитя, что он уже рядом; то ли задержать его; то ли просто стать… ближе. Он не знал истинных причин своего душевного порыва да и не особо над этим задумывался. Просто так было надо. Через пару поворотов на ситха внезапно накатила волна страха и безнадёги — но это были не его эмоции. «Значит, — с волнением подумал Вейдер, — с мальчиком что-то случилось». И как только он повернул за угол, выйдя на просторную площадь, понял, что был прав как никогда. Он увидел стоящего к нему спиной кессура, аурой напоминавшего кого-то, кого он уже видел; затем на глаза попался какой-то парень лет двадцати, с мученическим видом прижимавший руку к груди и зажмуривавший глаза, видимо, от боли. А потом он увидел его. Тот самый ребёнок, который не вылезал из мыслей Вейдера весь криффов день, в полном изнеможении лежал на холодном камне дороги, пытаясь на трясущихся локтях подняться и не казаться таким… беспомощным? Перед кем?.. Понимание ситуации пронзило Повелителя Тьмы в один момент. Он перевёл подозрительный и холодный взгляд на кессура, который, оказывается, что-то говорил несчастному малышу — до него донеслись слова о мести. После этого Вейдер точно уверился в истинной личности кессура: герцог Ри-Кунторий, кузен короля Дандорана и тот, на кого напал мальчик. Ну конечно, этот жалкий слизняк решил, что может отплатить беззащитному ребёнку, пока все остальные заняты во дворце! Теперь его уже ничто не спасёт от гнева ситха… Но не успел он сделать и шагу вперёд, как первобытный ужас мальчика накатил на него ударной волной, вынудив ещё раз посмотреть на кессура. В тот момент Вейдер впервые ощутил, как его дыхание даёт осечку — спокойный вдох, который он делал до этого тысячи раз, внезапно застрял в горле, заставляя на краткий миг слышать в ушах лишь замедлившийся стук сердца. С того места, где он стоял, ситх сначала и не увидел никакого оружия в руках розовомордого аристократа, но сейчас отчётливо заметил резкое движение со стороны Ри-Кунтория и воздвигаемое дуло бластера, которое тот направил в точности на ребёнка. Капитан Шадоу рядом с ним стремительно дёрнулся, наводя пистолет на герцога, зная, что малыш, полулежащий на дороге, и есть тот ребёнок, которого они искали. А он отлично помнил приказ лорда Вейдера взять мальчика живым. И если дитя сейчас умрёт, то это будет под его, Шадоу, ответственностью. Но как бы быстро капитан ни вскидывал оружие — было уже слишком поздно. Раздался выстрел, и красный луч смерти помчался прямо в голову ребёнка. Вейдер в одну секунду почувствовал, как внутри него всё скрутилось в тугую пружину, посылая по всему организму импульсы, призывающие немедленно действовать; тело напряглось ещё сильнее, заставляя все мышцы в тот же миг стать твёрже камня; нервы натянулись до предела, концентрируя его лишь на «здесь и сейчас». Сила возмущённо взревела в нём, словно дикий зверь, и в полном ярости крике наполнила каждую клеточку сущности ситха — который, полный гнева и необъяснимого страха, стремительно поднял правую руку, отчётливо представляя, как задерживает Силой плазменный заряд. Мальчик не умрёт. Я не позволю. Красный луч резко замер перед самым лицом ребёнка, стремясь добраться до него и закончить дело, но никак не получая желаемое. Лорд Вейдер, со всё ещё напряжённой до крайности рукой, с облегчением посмотрел на мальчика, однако сразу же вернул всё внимание смертельному снаряду, который находился в его власти. Тот, кто посмел помыслить об убийстве этого ребёнка, заплатит своей жизнью. Вейдер, переполненный ненавистью и жаждой мести, сжал кулак и потянул руку на себя, тем самым возвращая, а затем и направляя луч прямо в голову кессура. Красный лазер немедленно подчинился и пронзил череп герцога ровно в том месте, где собирался прикончить маленькую жертву несколько секунд назад. Тёмный владыка с жадностью вдохнул страх мерзкого экзота перед гибелью и с удовлетворением почувствовал, как в одночасье погасла его энергия в Силе. Ри-Кунторий мешком повалился на землю и остался лежать без движения — враг убит. Лорд Вейдер, больше в нём не заинтересованный, вновь поднял голову, с трепетом смотря на мальчика, сидящего в нескольких метрах от него. Тот выглядел напуганным (и неудивительно: чуть-чуть со смертью разминулся!) и сильно потрясённым произошедшим — настолько сильно, что Тёмный Владыка начал сомневаться в существовании джедая-наставника. «Возможно, я ошибся», — почти облегчённо пронеслось у него в голове. Ситх и вправду не хотел, чтобы у ребёнка был кто-то ещё, кто имел бы возможность обучить его всем тонкостям и путям Силы — это чувство было очень похоже на ревность, однако Вейдер был не в состоянии от него избавиться. Владыка ситхов просто не мог позволить кому-либо ещё завладеть полным вниманием малыша, кроме себя. Сила же, бушующая в нём, неистово поддерживала Повелителя Тьмы и уверенно нашёптывала, что это дитя по праву принадлежит ему. И он не просто ей верил — Вейдер чувствовал это. Лорд ситхов осторожно двинулся в сторону ребёнка, стараясь не напугать его ещё больше — что уже не вписывалось в обычное поведение Вейдера (хотя сейчас его это вообще не беспокоило). Он шёл к мальчику, смотря ему прямо в глаза — они были голубыми, как самое чистое небо, и такими… родными, словно раньше он видел их каждый день. И не только глаза… сам взгляд — он был до боли знаком. Невинный, но пронизанный генетическим упрямством — таким, какое передаётся детям от их отцов и матерей. В те времена, когда он, ещё будучи Энакином Скайуокером, часто выезжал на спасательные миссии, ему доводилось подмечать сходство двух поколений — родителей и их малышей: будь то внешний признак или черта характера, они ярко отражались на потомках. И вот сейчас Вейдера не покидало ощущение, словно он уже когда-то видел или даже был знаком с этим голубоглазым мальчиком. Возможно, он знал его родителей — существовала большая вероятность, что они погибли от его меча. Кто-то из них наверняка являлся джедаем, проживавшим в Ордене — откуда ещё ситху были бы знакомы эти тонкие, мягкие черты… Вейдер резко прекратил движение, замерев, словно каменное изваяние, и со всё больше нарастающим напряжением начал внимательно изучать отдельные черты лица ребёнка. Плавный разрез глаз, неглубокая ямка под носом и ещё две по краям рта — кажется, ничего необычного, но что-то во всём этом вызывало томящий трепет. Возможно, дело было в знакомой форме и полноте губ (он на самом деле мог отличить эти губы ото всех остальных, как бы странно это ни звучало). Или может, во всём виноват маленький, слегка вздёрнутый нос? Возможно, россыпь мелких, почти незаметных веснушек на нём обдавала Вейдера острым чувством дежавю и заставляла его мысли в суматохе проваливаться в воспоминания прошлой жизни?.. Что бы то ни было, все эти мелкие детали на лице мальчика вместе напомнили ему черты полузабытого призрака — призрака, который не отпускал Повелителя Тьмы из оков совести и вины уже больше девяти лет. Что-то неприятное, тянущее — нечто подозрительно напоминающее тоску — проныло у него в груди. В горле собрался тугой ком, и Вейдер ощутил непреодолимое желание взвыть от пронёсшегося перед глазами образа минувших дней. …хитрые карие глаза, с вызовом смотрящие на него… нежные розовые губы, выгнутые в сочувствующей улыбке… трогательно вздёрнутый нос, который он так любил целовать при каждой новой, заветной встрече… Из горла вырвался дрожащий выдох. Ситх с силой зажмурил глаза, пытаясь выгнать из головы глупые мысли и предположения, успевшие поселиться за столь короткий срок. Нет. Этот малыш не похож на неё. Он другой. Даже если в нём и проскакивали какие-то фантомные черты… Падме, то их вполне можно было объяснить разыгравшимся воображением Вейдера — для него не впервой видеть иллюзии желаемого там, где в принципе их нет. Кажется, пора закругляться с этой миссией на Дандоране и лететь на новое задание. Он и так задержался здесь больше необходимого — нет никакой причины продлевать это медленное сумасшествие. Стоит приказать солдатам взять, наконец, ребёнка и отправить его на борт корабля. Желательно, подальше от ситха: мальчишка каким-то образом смог разбудить в нём слабый, давно похороненный осколок прошлого. «Скайуокер», — мысленно плюнул тёмный владыка, неприязненно скривившись. Сейчас именно Энакин Скайуокер вопил в нём во всю глотку, требуя, чтобы Вейдер прекратил убегать от самого себя и своих воспоминаний. Да, но только Дарту Вейдеру было плевать на пожелания бывшего рыцаря-джедая. Энакин Скайуокер мёртв. Он давно пал в небытие — ничтожный, жалкий, немощный… Не сумевший спасти то, ради чего сражался — ради чего жил. Падме. Падме Амидалы больше нет. Их общего ребёнка… тоже… нет… Не в силах справиться с разрывающей совестью, Вейдер отвёл взгляд в сторону, до скрежета стискивая зубы. Нужно уйти. Солдаты справятся сами. Если он останется здесь хоть на долю минуты дольше, эта непонятная ситуация с мальчиком будет грозить перерасти в нечто похуже, чем воспоминания о погибшей жене и их малыше… Но что бы Тёмный повелитель ни намеревался сделать в последующие насколько секунд, его планы были обречены на провал в тот самый момент, когда он ещё раз взглянул на ребёнка и увидел, как тот нервно закусывает нижнюю губу — в знакомом до мурашек жесте. Вейдер резко выдохнул. Сколько бы он ни пытался — отрицать очевидное было уже невозможно. Мальчик был похож на Падме. Но главное… …он похож на меня. Сила на краю сознания забурлила счастливыми красками, подтверждая страшную догадку, поселившуюся в сердце Владыки ситхов. И вот во второй раз за день Вейдер почувствовал, как горло перехватывает дыхание. Глаза в неверии расширились. Нет. Этого не может быть. Ему всего лишь кажется — за сегодняшний день многое случилось, да ещё и Сила изрядно измотала. Как он мог допустить в мыслях такое наивное предположение? Такую глупую… надежду? Нет, конечно, это невозможно. Она… Она мертва. Лежит в сырой земле на кладбище Набу вместе с их нерождённым ребёнком. С ребёнком, который должен был быть сейчас примерно того же возраста, что и этот мальчик… «Ты знаешь, что это он». Нет… Это невозможно… Но ведь Сила никогда не ошибается… Руки Вейдера безвольно опустились, словно из них в одночасье вышла вся жизненная энергия. Некогда грозный взгляд остекленел, став совершенно неосознанным и далёким. Губы приоткрылись, выдавая тем самым внутреннее ошеломление ситха. Он был не в состоянии поверить в правду, которую так настойчиво утверждала Сила. Это было почти десять лет назад… Если бы его ребёнок был жив, он бы это знал, разве нет? Он видел записи из медицинского центра Набу, где умерла его горячо любимая жена — ребёнок погиб вместе с ней. Но если Сила говорит, что этот мальчик его… сын, то где он всё это время был? Очевидно, его тогда спрятали. Да только как возможно укрыть ребёнка, когда он светит, словно сверхновая? Кто вообще был способен на подобное?.. И тут он резко понял, что прекрасно знает ответ. Кеноби. Вейдер в ненависти сжал кулаки, глухо зарычав. Ну конечно. Кто мог доставить ему ещё больше боли, чем было до этого? Видимо, по мнению Кеноби, бывшему рыцарю-джедаю Скайуокеру было мало пережитых страданий… Лорд ситхов зажмурился до жгучего напряжения в глазах, в невыносимом гневе осознавая, что Оби-Ван смог не только полностью искалечить его тело, но и забрать его дитя. Кеноби украл его, Вейдера, ребёнка! Теперь стало ясно, почему Сила так яростно хотела показать сам факт существования мальчика — он был его собственным сыном. Это из-за него она сходила с ума последние три дня, сея в душе Вейдера тревогу и беспокойство. Поэтому мальчик смог связаться с ним, минуя прочнейшие ментальные щиты лорда ситхов — они были единым целым: отец и сын. Мальчику не требовалось больших усилий, чтобы проникнуть в голову отца в отчаянный момент — Сила связывала их. Вейдер стоял на месте, не в состоянии сделать хотя бы шаг — он никак не мог смириться, что его… сына забрали от него, и с тех пор уже прошло целых девять лет… Как же много он пропустил… — Люк! — сквозь толщу мыслей, которые тяжёлой грудой свалились на его плечи, до ситха неожиданно донёсся беспокойный возглас с правой стороны. Вейдер даже не стал поворачивать головы, чтобы узнать, кто кричал: это был тот парень с ранением в грудной клетке. И причина его беспокойного окрика в ту же секунду стала понятна Тёмному владыке: ребёнок, постепенно утратив силы в руках, начал резко падать, теряя сознание. Беспокоясь, что мальчик может получить мозговую травму из-за сильного удара, Вейдер незамедлительно отреагировал — подхватил… сына с помощью Силы и аккуратно поднял его над землёй, медленно левитируя тело ребёнка к себе на руки и одновременно идя к нему навстречу. Он был таким маленьким и хрупким… А ещё лёгким, словно пёрышко бунтилии! Вейдер очарованно смотрел на лицо мальчика, как две капли воды похожее на его собственное много лет тому назад, чувствуя, как Сила внутри него и ребёнка как никогда радостно поёт, воссоединяясь в долгой разлуке. Удивительно. Нереально. Всё это казалось сном — заветным и прекрасным. У него на руках сын. Его сын. Сын, которого он потерял девять лет тому назад… Его плоть и кровь. Его родное дитя. Дитя Падме. Это был их малыш — плод запретной любви и искренней нежности. Вейдер в отчаянии закусил нижнюю губу, не в силах поверить, что всё это время не был один. Он пребывал в уверенности, что всё потерял. Думал, что погубил собственного ребёнка в утробе матери. Он жил в полнейшем одиночестве все эти долгие годы, а теперь оказалось, что на самом деле никогда не был один в этом мире… Всегда был его малыш. Вдали от него, но он был. И сейчас благодаря бесценной щедрости Силы они снова вместе. Он нашёл сына. Это невероятно… Вейдер, всё ещё полностью околдованный произошедшим, словно в трансе направился в сторону площади для посадки кораблей, смотря исключительно на ребёнка в своих руках и стараясь идти как можно аккуратнее, чтобы его не потревожить. Он не обращал внимания ни на дорогу, ни на застывших в изумлении штурмовиков, ни на раненого парня, лицо которого перекосилось в самом настоящем шоке… Ему было всё равно, как это выглядело со стороны — палач Императора и ужас всея Галактики держит на руках маленького мальчика, нежно прижимая того к груди. В этот волшебный момент всё его существо было сконцентрировано лишь на найденном сыне. Люк. Так назвал ребёнка тот юноша. Его родного сына звали Люком… Это имя… Оно было дано ею? Или мальчик даже не успел услышать истинное имя с уст умирающей матери? «Или, — гневно выдохнул Вейдер, стараясь не зарычать, — ей даже не дали его произнести?» Видела ли Падме своё родившееся дитя или её сына забрали, не дав ему в первый и последний раз прижаться к груди матери? От одной лишь мысли, что так оно и было, Вейдеру становилось плохо. А от осознания того, что в своё время он мог бы всё это предотвратить — ещё хуже. «Но, — с еле уловимой надеждой подумал ситх, — если имя всё-таки было даровано ему Падме…» Тогда Вейдер уже всем сердцем любил его. Люк. Его маленький Люк… Он помнил, как в первый год после окончания Войны клонов и создания Империи втайне мечтал о том безмятежном будущем, которое стёр в порошок собственными руками… Каждую ночь ему во снах приходили образы о несбывшейся счастливой жизни вместе с женой и сыном. Он назвал тогда малыша Джинном — в честь своего неофициального первого наставника Квай-Гон Джинна, который с первой минуты их встречи поверил в силы маленького мальчика-раба и от чистого сердца захотел научить его всему, что знал сам. Это был тот самый мастер, который был необходим Энакину — понимающий, терпеливый и честный. С ним всё пошло бы по-другому… Но жестокая судьба распорядилась иначе, убив магистра Джинна и дав Скайуокеру взамен только вышедшего из падаванов Оби-Вана Кеноби. Это было ошибкой. Всё, что получил Скайуокер от молодого учителя — не до конца раскрытый потенциал, посеянная в глубь сердца злость и страх перед своей беспомощностью. Вейдер иногда задумывался, как бы сложилась его жизнь, если бы тогда Квай-Гон не погиб от руки Дарта Мола. Наверняка к этому времени он уже был бы магистром в Совете джедаев; у него была бы настоящая, любящая семья; ему бы не пришлось существовать только благодаря костюму жизнеобеспечения; и, конечно, сейчас бы не было Империи и Императора — его нынешнего учителя. Ситх не знал, было ли последнее тем, чего он хотел, но если бы тогда у него был выбор между Империей и семьёй — он незамедлительно отдал бы предпочтение второй. Не то чтобы ему хотелось вновь возвращаться к Республике — эта коррумпированная система давно себя изжила. Возможно, рано или поздно он смог бы добиться Нового порядка, создать свою Империю… Но всё это лишь пустые догадки и мечты. Республики давно нет, почти все джедаи мертвы, он всё ещё живёт в этом проклятом костюме, а его жена упокоилась навеки… Ничего уже не изменить. «Но, — вдруг в благоговении возразил сам себе Вейдер, — у меня есть сын». У него есть сын, а значит, ещё не поздно подарить ему хоть отголосок той семьи, о которой Вейдер когда-то мечтал. Теперь Владыка ситхов мог воспитать своего собственного ребёнка и дать ему те знания, которые были у него самого. Вырастить из Люка человека, каким Энакин Скайуокер сам хотел когда-то быть, но не сумел… Это его шанс всё исправить. Это его искупление. Это его новая надежда.

***

Капитан Шадоу, не веря своим глазам, изумлённо наблюдал за уходящим с ребёнком на руках лордом Вейдером. Он достаточно долго прослужил под его началом, чтобы узнать про бесчисленное множество способностей Тёмного повелителя. Шадоу знал, что тот умел передвигать вещи лишь одной силой мысли; видел множество раз, как владыка прыгал с больших высот и грациозно приземлялся на землю; ещё больше видел, как главком душил провинившихся людей, не дотрагиваясь до них руками… Было очень много всего, что не поддавалось логическому объяснению, но такого … Капитан и не думал, что это вообще возможно даже для лорда Вейдера, но тот снова смог всех ужаснуть невообразимой мощью и силой. До этого Шадоу никогда не видел, чтобы ситх задерживал летящий лазерный луч на расстоянии: парировать световым мечом в противников — постоянно, но останавливать — этого ещё не бывало… Капитан, к своему большому стыду, мелко вздрогнул от неожиданности, когда плазменный заряд мало того что замер перед лицом жертвы, так ещё и понёсся обратно, убив того, кто его выпустил! Он знал, что отреагировал так не один — его бойцы не менее ошарашенно оглядывались друг на друга. Однако к ошеломлению солдат примешивалось и другое чувство — безграничное восхищение: и без того высокий авторитет милорда, в очередной раз продемонстрировавшего необъяснимое могущество, сейчас в их глазах возрос до небес. Уму непостижимо… А потом был мальчик. И когда милорд поднял его к себе на руки — Шадоу кристально ясно понял, что, уже много лет сражаясь с Дартом Вейдером бок о бок, на самом деле не знает про командира ни черта. Он бы никогда не мог подумать, что суровый, беспощадный Владыка Тьмы, одно имя которого вселяет во врагов суеверный трепет, будет кого-то бережно носить на руках с очевидным стремлением защитить — это было совершенно сюрреалистично. Скажи капитану кто-нибудь ещё вчера, что грозному главкому свойственна подобная сентиментальность, клон бы лишь покрутил пальцем у виска в ответ на эти сказки. Но сегодня… Кто этот мальчик? Почему лорд Вейдер так стремился его спасти?.. Но вдруг резко оборвал собственные мысли на корню: чему Шадоу точно смог научиться, служа под начальством главкома — так это ни в коем случае не лезть в его дела. Поэтому он занимает такое высокое положение в самом элитном легионе Империи. Поэтому он всё ещё дышит. Если повелитель захочет, он расскажет ему об этом сам, а сейчас капитану стоит выкинуть этот инцидент из головы и заняться своими людьми — их тоже следует обработать, а затем отдать им приказы. Операция, может быть, и закончилась, но занудная кибернетическая волокита с датападами только начинается… Шадоу посмотрел на отряды бойцов, всё ещё стоявших по периметру, и заметил, как они непонимающе оглядываются друг на друга и на самого капитана, будто рассчитывая, что он вдруг неожиданно объяснит им, что только что произошло. И в тот момент стало понятно: необходимо срочно отдать распоряжения штурмовикам, или в скором времени капитан потеряет многих солдат лишь из-за их глупого любопытства. К общему счастью и здоровью, Шадоу внезапно вспомнил, что с мальчиком был какой-то парень — с него-то и стоит начать. Клон окинул взором площадь, и точно — раненый молодой человек до сих пор сидел на дороге и, кажется, готовился упасть в обморок. Ему срочно нужна медицинская помощь. — Отведите гражданское лицо в медицинское отделение на «Опустошителе», — тут же распорядился капитан, полностью взяв себя в руки. Солдаты в удивлении переглянулись, но незамедлительно приступили к выполнению приказа. Шадоу не мог их винить: это и вправду было необычное распоряжение — всех остальных пленных (а этот парень был одним из рабов — об этом недвусмысленно говорил его потухший ошейник) они оставляют здесь, на Дандоране, под защитой солдат, а вскоре — и нового губернатора, чтобы позже за ними прибыл имперский транспорт. Они не имели возможности погрузить их на борт разрушителя (хотя все спасённые могли с лёгкостью там поместиться) — это военный корабль, а не круизный лайнер. К тому же через некоторое время они бы вновь ушли из системы, продолжая основную миссию. Но — так как этот раненый парень был с мальчиком, которого искал милорд, и, кажется, даже знал его — возможно, владыка Вейдер захочет чуть позже с ним поговорить. В любом случае, Шадоу надеется на это… И надеется, что за свою самодеятельность он не будет наказан. — Остальные, занять свои сектора. Контролировать каждое движение кораблей, желающих взлететь в небо, — отдал он приказ остальным отрядам, после того как пара штурмовиков увела пленного. Солдаты отдали честь и немедленно начали заниматься своим делом. Нервы капитана слегка расслабились из-за минувшей бури — парни из 501-го потом ему ещё спасибо скажут за то, что он спас их от Повелителя Тьмы. Сам же Шадоу решил безотлагательно направиться проконтролировать сложившуюся ситуацию и составить отчёт о том, как прошла миссия. Также следовало связаться с коммандером Боу и согласовать дальнейшие действия их легиона. Ему было необходимо заняться хоть чем-нибудь… Потому что, как бы он себя ни отвлекал — в голову постоянно закрадывался один и тот же вопрос. Кто тот таинственный мальчик?