За рамками приличия

      Дмитрий направлялся на работу — первым на сегодня был Георгий. Доктор всю бессонную ночь анализировал свои чувства к этому взрывному типу, тщетно надеясь, что это обычная привязанность или, на крайний случай, влюблённость. Увы и ах, Док, анализ показал, что это не так. Заварив себе «ночной» чай с солнечной долькой лимона и зеленью мяты, он снова начал думать о Гоше. Он же не может воспринимать своего друга — не как друга? После в памяти всплыли не очень воспоминания о прошлых отношениях — в них мелькали только девушки. Он горько вздохнул — во времена его молодости не любили таких, как он. Да и что таить, сейчас их тоже не очень-то любят. Поэтому он скрывал свою натуру за ненастоящими отношениями, за ненастоящим собой. Мысли вновь теснились к голове Дока, разрывая её изнутри. Ни одна из них не задерживалась надолго — она могла слиться с другой, растянуться и обрезаться, вновь смешиваясь со следующей мыслью. «Кто сейчас может тебе запретить?» — услышал Дима будто совсем близко, но, на самом деле, это было очень далеко. Он переключился на эту фразу — а ведь правда, кто теперь ему может запретить? Мужчина почувствовал лёгкость, но после его вновь накрыла неизмеримая тяжесть — общество, точнее его осуждение, может запретить. «Разве бывает у любви гендер?» — отозвалось где-то внутри него. Верно, гендера у любви нет — это он понял на себе. Любить можно не за половую принадлежность, а за душу. Ладоши громко удались о столешницу. Каким же он был идиотом всё это время. Он сделал так много ошибок, пытаясь скрыть свою сущность, рисуя для окружения новую — более хорошую. Сейчас он не сделает тех же ошибок, что совершил в молодости. Сейчас он не будет отрицать себя, возможно, расскажет о своих чувствах Гоше. И пусть Георгий даже побьёт Диму за это, возненавидит и проклянёт — доктор не изменит своего решения. Когда-нибудь Георгий это поймёт. А если не поймёт, то это лишь значит, что судьба приготовила для Димы более хорошую кандидатуру на роль пары.

***

      Мужчина пришёл в кабинет намного раньше, заваривая растворимый кофе. В дверном проёме показалась золотая макушка: — Ничего себе, Док, — раздался звонкий голос Георгия. Дима посмотрел на Гошу и тепло улыбнулся. — Чай, кофе? — Кофе, — хмыкнул Георгий, уже сняв свою куртку, устраиваясь на любимой кушетке. Они оба разместились поудобнее на своих местах, у каждого было по кружке дымящегося кофе. — Что тебя сегодня беспокоит? — спросил доктор извечной фразой, произнесенной извечным тоном. Док отложил кофе и взял в руки блокнот. Гоша глубоко вздохнул, будто Довакин, готовящийся произнести очередную связку слов, чтобы одолеть дракона: — Меня бесит мой босс! — заорал он во всё горло, отчего по всему кабинету прошла некоторая вибрация. Дима потёр уши: — Чем он тебя бесит? — Тем, что он придурок! Думает, что может скидывать свою и чужую работу на меня, не заплатив за это ни копейки! — кипел чайником Георгий, заламывая себе пальцы. Дмитрий отсел немного подальше, он не боялся Гошу, нет, он лишь боялся его кулака. — Почему он на тебя её скидывает, ты размышлял? — спросил Дима, заставив Гошу задуматься. Блондин был довольно умным человеком, он мог схватывать на лету информацию, что делало его отличным работником. Однако скверный характер портил все карты. — Потому что я обычный офисный работник, живущий на минимальную зарплату, — зло выдохнул тот, стискивая зубы. — А, ну и ещё потому, что я не тупой баран, не разбирающийся в элементарной теме. Но заплатить-то можно было надбавку! Я за «спасибо» тоже работать не хочу! Дима кивнул — Георгий прав. Любой труд должен быть вознаграждён. Георгий, подчеркнув согласие Дока, продолжил: — Ещё меня бесит, что он говорит одно, а делает потом совсем другое! — крикнул он, поболтав ногами в воздухе. Дмитрий устроился поближе к Георгию: — Дай угадаю, говорит, что даст надбавку, а после утверждает, что у тебя крыша едет? — Именно! — во всё горло заорал блондин.       Георгий ещё долго перетирал кости «бульдогу» — так он называл своего начальника из-за обилия кожных складок на шее. — Может, тебе сменить работу? — спросил Дима, когда он дорисовал портрет «бульдога» в своём блокноте. — Смеёшься? Куда меня с таким-то характером возьмут? — фыркнул Гоша, — покажи хоть, что ты там рисовал вместо того, чтобы слушать меня. Дима показал плод своих творений — это немного развеселило Гошу. Морщины на его лбу чуть разгладились, а уголки губ слегла дрогнули в улыбке. — Ладно, хорошо, это неплохой рисунок, — наконец сказал тот, смотря на время. — О, Док, похоже, сеанс подошёл к концу. — Верно…- отозвался тот. Георгий начал лениво собираться. «Чего ты ждёшь? Разве ты вчера не решил?» — спрашивал миллионы раз бархатный внутренний голос, воображаемые тёмные руки тянулись к Гоше, но не могли до него дотронуться. Дима посмотрел в пол. Вокруг него был нарисовал яркий квадрат, которым он отделял себя от Гоши, — стороны его слегка стёрлись. Вся комната будто стала темнее чёрного, из этой пугающей темноты на него смотрели тысячи голубых глаз, тысячи ртов расползались в злой улыбке. Где-то далеко и тихо отозвалось: «Док, ну я пошёл?» — Дмитрий переводил взгляд с глаз, что с каждой секундой приближались к нему, на стороны квадрата. Всё его тело парализовало — будто его укусила самая ядовитая тварь и он скоро отправится на тот свет. Но он не хочет умирать. Только не сейчас. — Док, ты заболел что ли? — рыкнул Георгий, хорошо тряхнув мужчину, — чего не отвечаешь?

-Ты мне нравишься.

Что-то оборвалось. Дмитрий поднял испуганный взгляд на друга — лицо того вытянулось от удивления, а в глазах промелькнули страх и злость. Дима посмотрел в пол — одна из сторон квадрата полностью стёрлась. Теперь ничего не отделяло Диму от Гоши. А Док ведь так усердно его рисовал. — Что ты сказал? — сухо спросил пациент, голос его дрогнул. — А ты не услышал? — слегка съязвил Дима, чувствуя, что во рту у него пересыхает. В конце концов, он же хотел признаться. Теперь осталось ждать, пока бомба рванёт. — Ты поймёшь меня потом, я уверен, — оправдываясь, выдал Дима. — Придурок, — Гоша грубо отпихнул Дмитрия. Он выбежал из кабинета, громко хлопнув дверью. Что ж, видимо, так и должно было произойти, верно? Дима сжал рубашку в области ноющего сердца, больно закусив губу, он старался молчать. Предательская слеза скатилась по бледной щеке, упав на пол. Видимо, так и должно быть. Видимо, это правильно. Он же знал, что так и будет! Но почему всё равно так больно?

***

      На следующий сеанс блондин не пришёл, на следующие за ним сеансы — тоже. Номер его был заблокирован, на сообщения он не отвечал, а после вообще поместил Дока в чёрный список. Дмитрий решил прекратить пытаться связаться с Гошей — блондину нужно время. Рано или поздно он всё-таки поймёт Диму. Ох, лучше бы он его простил. Сейчас та красная нить, связывающая их, оборвалась — предоставив им жизнь, где они не вместе. Или нет?