Черная Смерть

Вот уже полчаса прошло, как на улице все стихло, а Олаф все не возвращался домой. Локира железной хваткой держало чувство тревоги — неужели он погиб, неужели драконы прикончили и его? Не выдержав, он накинул на плечи плащ и, опираясь на древко топора, как на трость, пошел искать брата. На улицах деревни царили ужас, скорбь и отчаяние. Под мелким дождем медленно пробегали воины, унося на щитах тяжело раненых братьев по оружию; те, кто легко отделались, сами заматывали раны и ожоги тряпками и ветошью; родные убитых изредка всхлипывали над холодными телами — на этих островах смерть обыденна, хоть и прискорбна. Среди людей Локир заметил Плеваку — несмотря на старания Исгерд, Ужасные Чудовища отгрызли ему руку и ногу. Теперь он бессознательным телом висел на плечах Стоика, который тащил его к Готти. Надеюсь, он выкарабкается — лучшего кузнеца ни на одном острове не найти. Олаф нашел брата на северной окраине острова — там, где они с Исгерд сражались против Ночной Фурии. Над обезглавленным телом собралась убитая горем семья; отец Исгерд, сдерживая слезы, собирал останки тела в единое целое, ее сестра смывала следы крови, в горестном плаче билась о землю мать. В отдалении, на скамье сидел Олаф, обреченно смотря в одну точку. Локир присел рядом: — Олаф? — Это снова была она. Это вновь была Фурия. — Ты ничего не смог бы сделать. — Это моя вина. Я же знал, что не одолею ее. Я же знал, но полез в схватку. А она меня спасла. И погибла. Зачем я полез?..— Олаф закрыл лицо руками. — Я надеюсь, она хотя бы не мучалась. — Ублюдок душил её до хруста костей, а потом снес голову. Нужно было выстрелить, как она просила… — Ты ведь любил ее, да? — Она была лучшим другом для меня. — Да брось, я же вижу. — Да черт его знает. Я не успел понять. Вместо нее там должен лежать я. — Так значит ты подыхать собрался? А как же мы? Кто отомстит за покойных отца и мать? А за сестру? Кто искупит смерть Исгерд, в конце концов? — Локир поднял брата за грудки и начал неистово трясти. — О, как ты заговорил. Оно же того не стоит, твои слова, — ответил Олаф, вырвавшись из хватки Локира. — Мои, и сейчас я говорю, что это плохая затея, но оставлять этого дракона просто так нельзя. Посмотри — три десятка драконов убили столько же, сколько одна Ночная Фурия! Мы не можем оставить собственную деревню на истребление. И раз уж ты собрался убивать этого дракона — я пойду с тобой, не сомневайся. — Спасибо. — Пойдем отсюда, не нужно тебе этого видеть. Через пару дней Олаф наведался к Плеваке. Здоровяк-кузнец сейчас выглядел очень плохо: кое-как ушитый обрубок ноги красным пятном проступал сквозь повязки, швы на рассеченных ранах едва удерживали расходящиеся куски плоти, сам он был очень бледен и слаб, но, тем не менее, он был в сознании и даже вроде выглядел веселым. — Привет, Плевака, — Олаф опустился на стул рядом с кушеткой. — О, привет, парень. Здорово меня потрепало, да? — он продемонстрировал культяпку на месте ноги. — Вообще помер бы, наверно, если бы не Исгерд. Дралась с драконами как тысяча валькирий! Как она? — Мертва. — О как. Что ж, да примут ее залы Вальгаллы, — Плевака резко помрачнел. — Кто ее убил? — Ночная Фурия. — Боги, не приведи Тор повстречаться с такой тварью. — Да, действительно. Плевака, можно я поработаю у тебя в кузнице, пока ты тут лежишь? — Что это тебя на кузнечное дело потянуло? — Нужно сделать комплект доспехов и оружия, для меня и брата. — Недавно же я вам обоим нагрудники починял, опять разбили? — Нет, мы… Собираемся в поход, в общем. — На Ночную Фурию чтоль? — А ты откуда знаешь? — Да сейчас все только о ней и твердят, и о Ларсенах тоже. Немудрено догадаться. Ладно, работай, только смотри не сломай ничего. — Спасибо, должен буду что-то? — Сделай мне, пожалуй, ногу на вот этот обрубок, — Плевака указал на правую ногу, — а то сам не справлюсь, за наковальней с одной ногой не постоишь. — Ладно, договорились. Этим же вечером Олаф решил зайти к вождю — на поиски дракона без лодки было просто никак, а сами братья построить ее не могли. — Как-то неудобно просить у вождя еще что-то, после того, как он помог нам с домом, — сказал Олаф идущему рядом Локиру. — Да, есть такое, но я думаю, он поймет. Мы же ее не просто так просим. — Да, я надеюсь. Без него нам теперь просто никак. Братья подошли к Большому Залу, и Олаф спросил: — Ну что, кто пойдет? — Давай, наверно, ты. Это ведь все твоя идея. — Быстро же ты все на меня спихнул, — Олаф, выдохнув, постучал в дверь. — Вождь, можно? — Пошел вон, — вождь сидел на камнях потушхего очага, держа маленького Иккинга на руках, и пустым взглядом смотрел в землю. — Вождь, я бы хотел… — Пошел вон! — гаркнул Стоик и метнул в Олафа шлем; тот поспешил убраться. За закрытой дверью раздался плач ребенка и тяжелый вздох вождя. — Что это с ним? — Черт его знает, может, случилось что-то? — Случилось, мальцы, очень даже случилось, — к братьям подошел Сопливый, — К нему домой залез дракон, унес Валку, устроил пожар и чуть не убил Иккинга. Стоик теперь в трауре, так что лучше вам к нему пока не лезть. — Валку унес дракон? Какой ужас… Странно, Стоик бы уже всю деревню на уши поднял, чтобы ее найти! — Он бы рад, да сам никуда поплыть не может, у него Иккинг на руках. А нам никому руководство походом не доверяет — говорит, мы все тупые бездари. Вот, ждет, пока Плевака встанет. — Долго же ему ждать придется… Пойду, попробую еще поговорить с ним. Олаф снова приоткрыл дверь дома вождя: — Вождь Стоик, может, все-таки… — Чего тебе надо, собака? — сквозь зубы процедил вождь с плачущим Иккингом на руках. — Позвольте, я попробую, — Олаф показал на маленького ребенка. Стоик, секунду подумав, передал ему малыша, и парень присел рядом: — Мне очень жаль, что такое произошло. — Избавь меня от своих соплей. — Зря вы так. — Да что ты понимаешь! Дракон унес мою жену, спалил мой дом и чуть не убил моего единственного сына, а ты мне говоришь «мне очень жаль»! Как тебе может быть жаль? Твою семью разрушил дракон? У тебя на руках остался маленький ребенок? Ты потерял все, что у тебя было? — Да, вождь, потерял. Как и у вас, дракон убил мою семью и сжег мой дом, а недавно убил лучшего друга. Теперь у меня есть только брат, поломанный и вечно пьяный. Не маленький ребенок, но, может, даже хуже. Неплохая история, да? — ответил Олаф, с укором посмотрев в глаза Стоику. Это осадило вспыльчивого вождя — немного помолчав, он ответил: — Так чего ты хочешь? — Позвольте нам взять лодку. Мы хотим плыть за Ночной Фурией. — Да вы безумцы! — Возможно. Но нужно отомстить за убитых. За Агнету, за Манса, за матушку. За Исгерд, в конце концов. — И ты только ради мести хочешь плыть на верную смерть? — В основном, но не только. Этот дракон очень силен, он один при налете убил столько, сколько не убила вся стая. А еще у него есть отпрыск, он уже учится убивать людей. Нужно убрать их всех, пока они не расплодились. А еще, может, по пути найдем Валку. Возможно, она еще жива — вы сами говорили, она даже слишком хорошо относится к драконам. Отвезти ее обратно, конечно, не сможем, но путь укажем и весточку отправим. — Вот как, взялся, значит, за уничтожение драконов. Хорошо, выделим вам лодку, плывите за Фурией. И найдите Валку… Если сможете. Не знаю, как буду жить без нее. — Благодарю, вождь. И еще кое-что, можно? — Да? — Не позволяйте себе кричать в присутствии Иккинга, — Олаф передал Стоику спящего ребенка, — бояться вас ему совершенно ни к чему. — Да, я… постараюсь. — До свидания, вождь.