Черная Смерть

Над островом Олух тяжелым покровом висели темно-серые тучи. Пришвартованной к причалу стояла деревянная лодка в двадцать пять локтей — таких на Олухе не делают. Очень узкий для своих размеров, корпус был выполнен из дорогого дуба, правда, кое-где на нем виднелись светлые сосновые заплатки. По верхнему периметру борт был обит резным железом — на поржавелой полосе чередовались волны, черепа драконов и скандинавские узоры. Далеко вперед от носа лодки выносилась балка, под которой находилась замысловатая деревянная фигура. В глубоко пожженном и исцарапаном дереве угадывался облик валькирии: ее крылья закрывали собой нос корабля, левой рукой она держалась за носовую балку, а мечом в правой указывала путь — вперед, навстречу войне и смерти. Над лодкой, на мачте в виде перевернутой буквы «Г» вяло колыхался кроваво-красный треугольный парус, сильно потрепанный огнем и временем, но все еще крепкий. Нижний конец, свободно болтающийся по палубе, собирал с нее пыль и сажу, то и дело цепляясь за тюки и мешки, которые Олаф складывал в трюм. По шатким деревянным помостам к воде спустился Локир: — Ничего себе… Где они достали такую лодку? — Стоик говорит, трофейная. Достали ее во время одного из походов на драконов, вождь решил «не бросать такую красоту», вот и отбуксировали на обратном пути ее на Олух. — И Стоик просто так отказался от нее? — Ага, как оказалось, ею никто не может управлять. Пытались ставить парус по ветру, как на драккарах, да ничего у них не вышло. — И как мы поплывем на неуправляемой лодке? — Пока ты отлеживался дома, — Олаф говорил с укором, но без злости, — я немного поднатаскался в мореходстве на этой… На этом судне. Она еще побыстрее драккаров будет, нужно только правильно парус ставить. Я тебе больше скажу, ею можно спокойно управлять в одиночку, правда, приходится побегать. Отвязывай корму, сейчас будем учить тебя управлению этим. — Так ты за этим меня позвал? А я думал, мешки таскать придется. — Ага, тебе с твоими переломами только мешки и таскать. — Да здоровый я уже, хватит делать из меня мученика! — Конечно-конечно, здоров как як. Переломанный драконом як, — Олаф рассмеялся, впервые за последние два месяца. Из всех радостей жизни у него оставалось только море, и каждым плаванием он теперь наслаждался, как последний раз в жизни. К счастью, даже все драконы мира не смогут испарить бескрайний северный океан. В открытых водах стоял сильный ветер, но братья его совершенно не ощущали — лодка бодро шла по ветру, обгоняя волны, и ритмично ныряла носом в серо-синие гребни, окатывая дощатую палубу соленой водой. На мачте и бортах был закреплен большой белоснежный парус в виде скругленного треугольника — надутый, как выпяченная грудь гордеца, он тащил корабль вперед, туда, куда дули холодные потоки. Братья уже довольно долго лавировали по морю; Олаф, рассказав Локиру скучную теорию мореходства, которую смог узнать сам, ненадолго замолчал. — Хочешь фокус? — внезапно крикнул он из-за штурвала. — Какой? — Локир старался вытянуть конец веревки как можно сильнее, чтобы шире развернуть полотнище. — Отпускай канат, убираем этот парус! — прокричал Олаф сквозь шум моря и сам бросился к мачте. Локир, секунду подумав, разжал хватку, и веревка с шумом улетела вверх. Парус начал быстро падать, подобно сорванному флагу, и братья спешно убрали его в трюм. Лодка стремительно теряла скорость. — Так, и что дальше? — Ставь красный парус! — Олаф бросился обратно к штурвалу. Локир размотал веревку, которой этот парус был закреплен на горизонтальной рейке, и потянул за конец; парус начал подниматься вверх. — Держись! — крикнул Олаф и резко крутанул штурвал влево. Локир, не успев среагировать на поворот лодки, повалился вправо, не выпуская, тем не менее, веревки из рук; натянув парус собственным весом, он закрепил веревку на штыре в палубе. Ветер теперь сильно бил в лицо спереди и справа — казалось бы, идти вперед с таким ветром невозможно. Тем не менее, Олаф был преисполнен уверенности: — Поворачивай его по ветру! Локир, смерив направление ветра пальцем, развернул горизонтальную балку вдоль потока. Корабль начал набирать скорость — братья шли практически против ветра! — Эй, мы ускоряемся! — Да, я знаю! — Разве это возможно? — В этом мире можно все, ха-ха-ха-ха-ха! — Олаф был в восторге от плавания, он ощущал всю полноту свободы, которую ему даровал этот корабль, — Клянусь, однажды какой-нибудь безумец умудрится оседлать дракона! Иди сюда, встань за штурвал! Локир перебежал на корму лодки, и Олаф уступил ему место за штурвалом. Локир взялся за шершавую деревянную рукоять — она мерно покачивалась вправо-влево в такт набегающим волнам. — Твоя задача проста, — Олаф встал под паруса и указал на остров на горизонте — вести нас домой. — Не вижу проблем, — Локир дерзким поворотом штурвала развернул лодку носом на острова, и в лицо ударил сноп соленых брызг. Лодка начала быстро терять скорость. — Эй-эй-эй, вернись на прежний курс! — Олаф жестом указал брату повернуть руль обратно, — ветер дует оттуда, а прямо против него лодка идти не может! — И как нам тогда выплыть? — Придется поворачивать туда-сюда, чтобы всегда идти под углом к ветру. Вот, твоя задача — время от времени поворачивать влево-вправо, а моя — следить, чтобы парус всегда стоял вдоль по ветру. — Понял, поворачиваем, — Локир направил лодку в другую сторону. Олаф не успел освободить балку, когда корабль начал поворачивать, и лодка практически встала. — Что-то не очень получается, — отметил Локир. — Ничего, когда я сам плавал, меня вообще назад относило. Я просто балку не успел отвязать. Подавай команды, в конце концов, ты же капитан! — Как скажешь, — Локир перехватил штурвал вновь разогнавшейся лодки, — К повороту налево готовься! Олаф кинулся к мачте, отвязывая фиксирующий узел… — Поворот через три, два, один, пошел! Локир крутанул руль, и Олаф перетащил мачту на другой борт. Ничуть не сбавив в скорости, лодка легла на новый курс и резво понеслась по волнам. — Отлично! — закричал Олаф, завязывая узел на мачте, — Давай еще раз! — К повороту направо, приготовиться! Через три, два, один, пошел! И снова маленький корабль, как живое существо, слаженно повернул на новый курс. — Есть, давай еще! — Давай, через три, два, один!.. Нет, пожалуй, лучшей команды, чем два брата, понимающие друг друга с полуслова, работающие как будто с собственным отражением, и во внешности, и в характере. Вдвоем Олаф и Локир вернулись обратно на остров Олух, то место, где у них обоих не было ничего, кроме страха, боли и ужасных воспоминаний. Завтра они планировали уплыть отсюда — навстречу будущему, каким бы оно не было. — Ну что, Лок, ты как, готов плыть со мной? — Да, думаю, я справлюсь. Надо будет собрать вещи, я так понимаю, ничего моего ты сюда еще не положил. — Конечно, сам решай, что тебе будет нужно, а что нет. Хотя, на твоем месте, я бы брал все. — Нужно как-то назвать эту лодку, как считаешь? — Да, как корабль назовешь, так он и поплывет. «Король Ветров», может быть? — «Король»? Я бы скорее сказал, это «Королева Ветров». — Хм… Да, это все-таки не боевой драккар, да и слижком уж она… утонченная, что ли. Пусть будет «Королева Ветров». Как тебе плавание? — Восхитительно. Никогда не чувствовал ничего подобного. — Да, я тоже чувствую это. Как будто стал более живым, будто возродился из пепла. Наверное, это и есть счастье. Как же этого чувства не хватает на Олухе. Ладно, собирайся, и мои вещи тоже сложи — мне еще надо загрузить мешки в трюм. Завтра в полдень отплываем. В последнее время погода на Олухе стала щедрой на дожди — то ли небо оплакивало погибших, то ли горе живых проливалось такими холодными слезами. В тот полдень к пристани пришли трое желающих проводить Олафа и Локира — Готти, Стоик и Плевака, едва стоящий на ногах. Стоик первым передал братьям прощальный подарок — клетку с большим черным вороном. — Его зовут Хроки, — сказал он, вручая иссиня-обсидиановую птицу, — это почтовый ворон. Отправьте с ним письмо, когда найдете Валку. Я буду ждать. — Хорошо, вождь, — ответил Олаф, — постараемся ее найти. Ничего не обещаем, но постараемся. Следующим вперед вышла Готти — она вручила Локиру увесистый деревянный сундук, окованный железом. — Спасибо, Готти, — Локир присел и обнял старейшину, — что там? Готти клюкой открыла крышку сундука — внутри находились десятки склянок со всевозможными мазями и настойками, а также бинты и вата. Несомненно, это был бесценный подарок. Наконец, к братьям, хромая, подошел Плевака: — Держите, — он передал братьям по мечу, — пригодится в схватке с Ночной Фурией. Локир наполовину вытащил меч из ножен — полированный клинок в полтора локтя был украшен тонкой полосой чеканки, проходящей от рукояти до самого острия. Среди завитых узоров у самой гарды меча была набита руна Лагуз — с нее начиналось имя «Локир». Точно так же на втором мече виднелась руна Одал — первая в имени «Олаф». — Спасибо тебе, Плевака, — Олаф отстегнул от пояса свой меч и протянул его кузнецу, — Возьми. Металл дорогой, негоже им разбрасываться направо и налево. — Нет, парни, вы что? Это же подарок, как можно отдавать за него что-то? — Значит, оставь на память, — Локир вручил свой меч Стоику, — или воткни на могилах Ларсенов. Мы вряд ли вернемся. — Как знаете, парни. Удачи вам. — Прощайте. Ударом топора Олаф отсек швартовый конец, удерживавший лодку на пристани — верный знак, что воин не собирается возвращаться. Локир поднял паруса, и еще долго трое на берегу наблюдали за уходящей на восток Королевой Ветров — для братьев теперь начиналось новое время.