Черная Смерть

— Эй, Олаф, где мы? — Понятия не имею. — А сколько мы плывем? — Три дня уже. Вроде. — И долго нам еще плыть? — Ты чего сегодня такой болтливый? — Это все медленно сводит меня с ума, и доставать тебя — единственное спасение. Под холодным солнцем, которое едва пробивалось сквозь тучи, в пустыне бескрайних морских вод стоял одинокий кораблик — Королева Ветров. Все паруса были подняты, и все они висели, как большие тряпки — лодка попала в полосу полного штиля. Среди вечно серого и вечно одинакового пейзажа действительно несложно сойти с ума, но Локиру просто было очень скучно: — Мы точно правильно плывем? — Абсолютно, — Олаф посмотрел на небо через прозрачный прямоугольный кристалл — «солнечный камень», — стая улетела ровно на восток, ошибки быть не может. — И сколько у нас теперь Ночных Фурий? — Пока точно две — взрослый дракон и детеныш, но наверняка будет еще один дракон — не из земли же они плодятся. — И мы убьем их всех? — Естественно! Я убью каждую из этих тварей, перережу им глотки, растопчу яйца и сожгу их гнезда. Чтобы никто больше так не страдал. И чтобы отец, мать и сестра гордились за нас в Вальхалле… И Исгерд тоже. — И по-твоему, Ночная Фурия жестока, а ты, с такими намерениями — нет? — Я бы даже не думал соваться к драконам, если бы не этот крылатый ублюдок. Мы защищаемся, если так можно сказать, так что цель оправдывает средства. Ты слишком милосерден, Локир, - отметил Олаф, затянув канат на парусе. — И как нам перебить драконов, ты, естественно, не скажешь. — Скажу пока лишь одно — в открытый бой нам лезть не следует. Придется придумывать ловушки, заманивать драконов куда-нибудь, все что угодно, только не попадаться им в открытую. — Понятное дело, мне одной встречи с Фурией вот так хватило, — Локир провел ребром ладони по горлу. И снова посреди моря воцарилось молчание. — Ты никогда не думал о том, как хотел бы умереть? — Олаф, пройдясь вдоль борта и проведя рукой по морской воде, сел на пол рядом с Локиром. — Хмм… Я знаю точно, как бы я не хотел умереть. На мой взгляд, самая глупая смерть — поперхнуться эликсиром бессмертия. Олаф, рассмеявшись, снова задал вопрос: — А если серьезно? Рассказывай, я уже никому не проболтаюсь. — Давай сначала ты, раз уж сам завел такой разговор. — Ладно, слушай. Я бы хотел умереть в бою, быстро и внезапно, чтобы без мучений. Вот ты рубишь топором направо и налево, прорубаешь в рядах противника площади, улицы и переулки, а в следующую секунду уже смотришь на себя со стороны и видишь стрелу в собственном затылке. И все, и без боли, страха и прочего, что там обычно перед смертью ощущаешь. Давай, теперь ты. — А я бы хотел умереть у себя дома, в кровати, с кружкой пива в одной руке и с женской грудью в другой. Что ты ржешь? Олаф, просмеявшись, ответил: — Извини, очень тупо, на мой взгляд, прозвучало. — А что такого? Отличная смерть, на мой взгляд. Лежишь ты такой, чувствуешь, что умираешь, и тебе абсолютно все равно: ты из одного рая попадаешь в другой, из хмеля и удовольствия — в пиры и сражения. — Хорошее дело, конечно, только ты одну вещь не учел — чтобы попасть в Вальхаллу, нужно умереть в сражении. — Тролль побери, действительно. Да теперь уже все равно — вы с Ночной Фурией мне место в Асгарде, считай, обеспечили. — Не говори так. Уверен, мы вернемся, рано или поздно, но вернемся. Сможешь насладиться смертью… с сиськой в руке… — Олаф снова прыснул со смеху. — Скучаешь по нему? — По кому? — По своему чувству юмора. — А ты? Диалог зашел в тупик, наступило молчание. — Раз уж мы тут изливаем друг другу душу, — начал говорить Локир, — расскажи, чего ты больше всего боишься? — Сначала ты, как и я говорил, — парировал Олаф. — Без проблем. Сильнее всего я боюсь высоты. Как к обрыву подхожу — сразу поджилки трястись начинают. Твоя очередь. — Эх, знал бы я это на Олухе, столько раз подколоть бы тебя успел… Ладно, больше всего я боюсь драконов. — Погоди, кое-кто спокойно участвует в обороне деревни и метко отстреливает драконов из лука! — Кое-кто, — Олаф передразнил Локира, — специально с детства тренируется в стрельбе из лука, чтобы держаться подальше от этих тварей и убивать их за один — два выстрела. Ясен пень, проще отсидеться дома во время налета, но меня же за мужчину считать перестанут! — Надо было Жуткую Жуть тебе в кровать однажды подсунуть. — Я скинул бы тебя в море, если ты до такого додумался. И вновь на Королеве Ветров ненадолго воцарилась тишина — только старые блоки скрипели, стянутые веревками и железными петлями. — Локир? — Ммм? — Ты оставил на Олухе что-нибудь, по чему тебя будут вспоминать? — В каком смысле? — Ну вот я, например, для Плеваки ногу сделал. Пока он на ней ходит, он будет меня поминать. А ты? — Хм… Не помню. Наверно, я так и не сделал ничего, что можно было бы запомнить. Хотя нет, кое-что все-таки есть. У меня остался тайник в Большом Зале — сундук под полом, подписанный, только сейчас про него вспомнил. Может, однажды найдут, посмеются. — Сундук? Что там? — Не помню уже точно. Вроде там книжка какая-то была, немного монет, еще что-то. А, и твой ножик я туда запрятал, помнишь? — Так это ты его спер? Ах ты сволочь, я его по всему Олуху искал! — Олаф толкнул брата в плечо, и он усмехнулся: — Да, весело было наблюдать, как ты под каждый куст заглядываешь. Немного помолчав, Локир достал из-под мешка флейту. Глубокий вдох, и вот флейта поет, медленно и незатейливо, наигрывая довольно простую, но проникновенную мелодию. Секундная пауза, и вдруг мелодия бежит быстрее и веселее, унося вперед за собой, и снова переходит в печальную ноту, резко исчезая и уступая место тихому пению Олафа: — Прочь, прочь, прочь, От родного фьорда уносит драккар… Ночь, ночь, вечная ночь Затопила его берега… Локир подхватывает песню, и теперь слова звучат вместе с бодрым, но грустным голосом флейты: — Словно стая ворон, словно чёрный дракон, Словно Фенрир над нами крылья ночи простёр. Словно стая ворон, словно чёрный дракон, Словно Фенрир над нами крылья ночи простёр. И снова Олаф поет один, тихо и спокойно: — Я последний из ярлов, ступивший на борт. Вместе с мёртвой дружиной оставил свой фьорд, Там где ранее правил, бесстрашен и горд, Но ушёл, словно пена с волною. И теперь царства тьмы я совсем не боюсь. Я желаю покоя, к покою стремлюсь. С бурным морем сражаюсь и с ветром дерусь, Чтоб не маяться горькой судьбою. Локир снова тихо подыгрывает на флейте, без грусти, спокойно и уверенно: — Над моею землёй пепел вместо дождей, Тишина над страною, где нету людей, Всё погибло в бессмысленной битве вождей, Только я обречён на скитанья. — Не простилась со мною дружина моя, И никто не омыл, не оплакал меня. Но я знаю, должна отыскаться земля, Где окончится срок наказанья. И вновь голос флейты затих: — Ставь, ставь, ставь паруса, Чтобы берег далёкий найти. Там, там, там Мы сумеем покой обрести. Но затишье недолго, снова дерево поет, с жизнью и надеждой: — Там живые живут, мертвецов погребут, Там окончится путь, путь по бурному морю. Там живые живут, мертвецов погребут, Там окончится путь, путь по бурному морю! В дрожащей мелодии на фоне голоса Олафа слышна надежда, тревожное ожидание и нетерпение: Только звездная ночь над моей головой. Мы не спим, сверлит взгляд горизонт неживой. Знай, дружина моя, знает мой рулевой, Что достигнем заветной мы цели. Только мёртвый способен так долго искать, Несмотря ни на что, твердо верить и ждать. И не думать о том, чтоб отправиться вспять. Вдруг я слышу, на вёслах запели. Темноту впереди вдруг прорезал рассвет. Слава Одину, Солнцу привет! Там мы сбросим с себя тяжесть прожитых лет, И дрожат от волнения пальцы. И бежит веселее вперёд мой драккар, Вновь над мёртвой водой поднимается пар. Нет рассвета: над скалами пляшет пожар. Что ж выходит, мы вечно скитальцы?! Невыносимое отчаяние резко сменило радость, флейта тяжко гудит о боли и злом роке: — Прочь, прочь, прочь От чужого порога уносит драккар. Ночь, ночь, вечная ночь Затопила его берега. Словно стая ворон, словно чёрный дракон, Словно рой вражьих стрел чёрной тенью упал. Словно стая ворон, словно чёрный дракон, Словно Фенрир над нами крылья ночи простёр…* На нос корабля приземлилась маленькая Жуткая Жуть, с интересом разглядывая пришельцев. Локир осторожно потянулся к мечу, но Олаф остановил его: — Только попробуй спугнуть… — Зачем он тебе? — Локир все-же дотянулся до клинка. — Если здесь есть сухопутный дракон, значит, где-то рядом земля. Посмотрим, куда он полетит.