Черная Смерть

Зеленовато-желтая Жуткая Жуть, первая ласточка большой земли, никак не желала улетать с корабля; пользуясь своей неприкосновенностью, она облазила корабль вдоль и поперек, заглянула во все мешки, которые смогла развязать, и теперь бегала вверх-вниз по мачте. Олаф начинал терять терпение: — И долго прикажешь следить за тобой, тупая ящерица? — Мне кажется, ее все-таки надо вспугнуть, — Локир, обнажив меч, медленно подходил к мелкому дракончику. Жуткая Жуть смешно надулась и зашипела, как вдруг в паруса ударил ветер и лодка пошатнулась — в полуметре над мачтой с ревом пронесся огромный Древоруб. — Твою за ногу, валим, валим! — Олаф буквально за шкирку затащил Локира в трюм и закрыл за собой люк. Долгими мгновениями тянулась тишина по ту сторону палубы, но дракон никак не атаковал. Не выдержав, Олаф открыл люк и выглянул наружу — большое пятно и маленькая точка медленно, но верно улетали на север. — Так, и куда поплывем? — спросил Локир, — Туда, куда они летят, или туда, откуда они прилетели? — Наверно, пойдем за ними, потому что они прилетели с разных направлений, — Олаф прикинул направление свежего ветра, — убираем белый парус, и ставь красный под углом. — Да, «копетан», — передразнился Локир, и вместе они взялись за паруса. Королева Ветров медленно и величаво поплыла вслед за улетающими драконами — воистину по-королевски. Через час плавания, когда братья уже начали терять надежду что-либо найти, среди серого тумана на горизонте показался остров. Мрачное его побережье не предвещало ничего хорошего — на отмелях стояли старые драккары, затопленные, сожженные и просто пробитые; каменистый пляж был завален костями людей и драконов; вода у самого берега была бледно-красная — то ли от пролитой крови, то ли от ржавых мечей и доспехов на дне. Сразу за узкой полосой пляжа начинался дремучий лес — вековые ели так плотно сцепили ветви между собой, что в глубине этой черни стояла настоящая вечная ночь. На левой стороне над островом вздымались уступчатые скалы, вершины их были как будто срезаны, и на этих скалах находился целый драконий город. Ужасные Чудовища, как гигантские летучие мыши, сидели на отвесных утесах, крыльями зацепившись за скалы; наверху скал гнездились Злобные Змеевики и Пристеголовы, а в лесу, похоже, обитали Древорубы и Громмели — как раз они сейчас выясняли отношения в небе над островом. В общем, остров явно производил впечатление места, в которое не стоит соваться, но разве это остановит Олафа и Локира? — Убирай парус, Лок, — Олаф разматывал цепь на носу корабля, опуская якорь, — дальше поплывем сами. — Эй, погоди, по-твоему, это хорошая идея? Вода уже холодная, да и далеко, мы не доплывем! Зачем вообще бросать Королеву Ветров? — Затем, Локир, что если мы поплывем на корабле, то встанем в один ряд с ними, — Олаф указал на старые драккары, памятником пролитой зря крови стоявшие у побережья. — Не бойся, уж кто-кто, а ты доплывешь. Ты же лучший пловец племени, забыл? — Ну да, ну да, а еще у меня больше всего рук среди одноруких. — Брось, тут плыть метров пятьсот, не больше. — Ладно, как знаешь, — Локир снял тяжелый железный нагрудник и отстегнул резные наручи, — но ты обещал мне, что я вернусь на Олух, помнишь? Что брать-то? — С такими планами на жизнь я бы не возвращался, — Олаф усмехнулся, заправляя снятые сапоги за пояс, — бери по минимуму, нож, топорик, щит, веревку и перекусить чего-нибудь. Надолго мы там не задержимся. — Слава богам, хоть щит деревянный, — пробормотал Локир, закидывая обтянутый кожей диск за спину. Плыть полкилометра по холодной морской воде с кучей снаряжения гораздо тяжелее, чем вы думаете; через час братья, откашливаясь от воды, все же выбрались на берег. Локир повалился на землю от усталости, и под его спиной что-то громко хрустнуло; из-за поясницы он достал старый проломленный череп. — Прости, братец, не хотел, — усмехнувшись, он бросил черепушку в сторону, и она весело поскакала по камням в воду. — Итак, каков твой план? — спросил он у упавшего рядом Локира. — План таков: отползти в лес, чтобы нас не заметили… — Понял, выполняю, — Локир на четвереньках зашагал в лес, Олаф последовал за ним: -…немного отдохнуть и обсохнуть и затем разведать побережье на предмет незаметной гавани для Королевы Ветров. — Эх, еще обратно плыть, — Локир привалился к стволу многовековой сосны. Внезапно у него за спиной раздался тихий треск веток: — Ты слишишь? — шепотом спросил он. — Тихо, это драконы, — Олаф прижался спиной к соседнему дереву. «Драконы», тем временем, заговорили совершенно по-человечески: — Вождь, там кто-то есть… — Не болтай, мы тут одни… — Там точно кто-то говорил… — Я слышал слово «драконы»… — Ладно, давайте, окружаем их… Олаф жестом показал Локиру на топор, братья присели, приготовившись выскочить из своих укрытий. Локир показал пальцами: «один»… «Два»… «Три»! Братья с криком бросились на тех, кто шептался в кустах; с таким же криком они бросились на них, но сразу же все остановились — знаки на доспехах противников были всем хорошо известны: — Олух? — Берсерки? Братья не могли поверить своим глазам: кто бы мог подумать, что здесь они встретят союзников? Тем не менее, вопрос «Что здесь забыл Освальд Разлюбезный?» все еще оставался открытым. Олаф обратился к дюжему мужику ростом под два метра, в закрытом шлеме с длинными рогами и широком тканевом плаще, почти полностью закрывающем кольчужную рубашку с воронеными нагрудными пластинами: — Вождь Освальд, что вы здесь забыли? — Могу спросить тебя о том же, юноша, — Освальд снял шлем, показав бородатое лицо, иссеченное мелкими шрамами, — и кто вы вообще? — Мы Олаф и Локир Ларсены, мы ищем Ночную Фурию. — Кого ищете? Ночную Фурию? Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха! — Освальд оглушительно хохотал вместе со своей командой, совершенно позабыв про драконов, — Вы хоть знаете, что это за зверь? — Лучше, чем вы, вождь, — в разговор вмешался Локир, — этот дракон сжег наш дом и забрал у нас самых близких людей. Прилетел дракон с драконенком, и половины деревни как не бывало. — Дракон с драконенком, говоришь? — Освальд резко помрачнел, — а не скажешь еще чего об этом драконе? — У него нет одного глаза, — ответил Олаф, — я лично его прострелил. По отряду Берсерков побежали шепотки, а Освальд погрузился в раздумья: — Фурия без глаза… С детенышем… Неужели не врал?.. Нет, не может быть… Ладно, ребята, у меня для вас новости, — он обратился, наконец, к братьям. — К нам тоже уже дважды прилетала Ночная Фурия, причем днем, что для нее несвойственно, а последний раз один раненый только и орал, что встретился с одноглазой Ночной Фурией и ее детенышем. На нем даже укус детеныша был, но мы все подумали, что это Жуткая Жуть. Хотел бы я вам рассказать больше, да не смогу: через три дня этот бедолага сгинул. — И на этом спасибо, какая-никакая информация. А тут вы что делаете? За Фурией охотитесь? — Нет, травим местных драконов, — Освальд указал на корзины на спинах некоторых воинов; судя по всему, там была отравленая рыба, — Отсюда последнее время налеты начались, мы решили зачистить остров. — Боюсь, зачищать уже поздно… Олаф указал за спину вождя — там собрался добрый десяток драконов, привлеченных громким разговором. — Да чтоб тебя… К бою! Похватав рогатые копья и топоры, Берсерки бросились на драконов, и братья последовали за ними. Закрывшись щитом от залпа сине-фиолетового Злобного Змеевика, Олаф подбежал к нему и ударил щитом в морду; дракон поперхнулся огнем и попятился, и Олаф рубанул по чешуйчатой шее снизу вверх, перебив артерию. Сделав три широких шага, он вскочил на одну из голов Престиголова, ударил сначала по ней, затем буквально забил щит в глотку головы с искрами и пробил второй череп, и дракон упал замертво. Он оглянулся — в него уже летел поток пылающей слюны Ужасного Чудовища. Тут бы ему и конец, но перед ним выскочил Локир, приняв удар на свой щит. Олаф точно метнул топор в голову дракону, и он упал замертво: — Лок, спасибо! — Должен будешь! Олаф поднял с земли копье убитого Берсерка и перебежал к разьяренному Древорубу: Освальду сейчас не помешала бы помощь. Пока дракон пытался прикончить вождя, Олаф подбежал сбоку, чтобы отрубить дракону крыло, но не тут-то было — древко копья рассеклось, как травинка под косой. Дракон ударил крылом, отпихнув Олафа в сторону, и вот под его доспехом красуется шрам от подмышки до пупка — к счастью, окованный железом щит замедлил удар, и перерубить ребра дракон не смог. Однако, это помогло вождю Берсерков: воспользовавшись моментом, он все же проткнул шею дракона копьем. С горем пополам Берсерки все же смогли одолеть драконов: из почти полсотни воинов осталось всего четверо, а также Локир и Олаф. Не солоно хлебавши, остатки отряда вместе с братьями вернулись на драккар: — Третья вылазка уже на этот проклятый остров срывается, — Освальд был довольно зол, вопреки своему прозвищу, — Олаф, ты как, живой? — Жить буду, наверное, с братцем, вон, и похуже случалось, — Олаф зажимал куском чьей-то рубашки широкую рубленую рану, и мерно капающая кровь явно намекала на ложность его слов. — Может, поплывете с нами, на остров Берсерков? С таким увечьем вы далеко не уплывете! И где, кстати, ваш корабль? — Стоит в море на якоре, — Олаф, прокашлявшись красной мокротой, снял доспех, обнажив ранение для бинтов, — вон там, заберите его, будьте добры. А плыть с вами я согласен, нормальное врачевание мне не повредит. Лок, ты как? — Не имею ничего против, — Локир с аппетитом поглощал внушительный кусок солонины. — Ну вот и отлично, — ответил Освальд, — заодно поможем вам поймать вашу Ночную Фурию.