Черная Смерть

Утренний свет солнца, играя лучами проникал сквозь окно в комнату, где лежал Олаф, но разбудило его не это — горло горело огнем от невыносимой жажды. Навязчивая мысль разбудила его и не дала больше ему уснуть: «Проклятье, как же хочется пить!». Он попытался встать, но не смог — резкая боль пронзила порезанное тело. Олаф осмотрел взглядом комнату и заметил спящего за столом брата — по воле случая, Локир тоже проснулся в этот момент. — Лок, где мы? — Олаф закатился хриплым кашлем. — Хвала богам, ты проснулся! — Локир в порыве эмоций обнял брата, но он отстранился от него: свежий шрам давал о себе знать, — Я уже думал, холодное тело на Олух повезу! — Все не так уж и плохо. Простая царапина. Так где мы? — Не так уж плохо? Да тебя моей кровью откачивали! Посмотри туда! — Локир указал на кучу окровавленных тряпок в углу комнаты. — Сейчас мы на острове Берсерков, в доме целителя. Странно, он вроде был здесь. — Не поможешь встать? — Олаф делал вид, что не замечал своего ранения. — Ты уверен? Как себя чувствуешь? — Вроде нормально, только голова немного кружится. Надо, наверное, на свежий воздух выйти. Локир помог брату подняться с кровати, отдал ему свой плащ — на улице пусть и стояла солнечная погода, но осенний холод очень даже чувствовался — и вместе они вышли на улицу. — Красиво, да? — отметил Олаф, выйдя на улицу. — Знают же, где строиться! С возвышенности, на которой стояла хижина целителя Алеса, открывался отличный вид на поселение берсерков. Прямо перед дверью дома, под обрывом, бушевало бескрайнее море, по левую руку — дикие земли, покрытые лесами, а по правую — десятки домов и бурлящая на улицах жизнь. Из-под черепичных крыш выходили живые люди, на дорогах собирались веселые компании, громыхали, подскакивая на камнях, тележки, груженые капустой и репой, дети с палками играли не то в ляпки, не то в кучу-малу… Все это казалось таким родным и таким знакомым, и Олаф уже готов был поверить, что на самом деле он умер и попал на ту сторону, которая предстала пред ним родной деревней. Но из этого состояния его вывели слова Локира: — Да, красиво, ничего не скажешь. Чем-то Олух напоминает. Так что будем делать дальше? — Как что? Сегодня всех по-быстрому благодарим, собираем вещи и завтра с утра скорей плывем обратно, на тот остров, пока стая не ушла! — Олаф, старательно скрывая собственную слабость, поковылял вниз по ступенькам в сторону деревни. — Видно, тебе тот дракон и по голове зарядил. Нет, братец, так дело не пойдет, — с залихватским видом протянул Локир, спускаясь вслед за Олафом в деревню, — мы никуда не поплывем, пока это кровавое месиво на твоей груди не заживет. Без тебя я против дракона не воин, а если загрызут меня, загрызут и тебя, смекаешь? Мы останемся тут, пока ты не сможешь хотя бы держать меч, я думаю, Освальд не будет против. Не зря же его Разлюбезным кличут. — Лок, ты не понимаешь! Если драконы нас с тобой заметили — а они наверняка заметили — то скорее всего Ночная Фурия уведет стаю, она ведь скорее всего будет вожаком. И мы снова потеряем след! — Давай начистоту, каков шанс того, что мы найдем нужную нам Ночную Фурию на этом острове? Этих драконов и так практически нет, а тут еще и чтобы та самая попалась. Да даже если и попадется, что мы с ней сделаем, пока ты в таком виде? Мы должны набрать провианта в поход, продумать план действий, узнать хоть что-то еще об этой Фурии, в конце концов. Пока швы на твоей груди заживают, я просмотрю местные летописи, может, найду что-нибудь нужное нам, подлатаю корабль, закуплюсь провиантом, а ты лечись и ищи себе нормальный доспех — твой старый Алесу пришлось разрезать. — Локир, мы же столько времени потеряем! — Олаф, мы ничего не сможем сделать против дракона, пока ты в таком виде! Я не желаю больше никого терять, не желаю собирать погребальные костры. Времени у нас полно, а жизнь у тебя одна, помни об этом, когда в очередной раз задумаешь какую-нибудь глупость. Ты же меня ждал, пока я поломанный на Олухе лежал? Ну вот и я тебя подожду. — Боги, в кого ты таким упертым родился?.. Ладно, убедил. Тут вроде очень даже неплохо. Мне казалось, у Берсерков жизнь как-то посуровее должна быть. — Наконец-то я до тебя достучался. Пойдем к Освальду, надо спросить его о жилище на это время. Да и он наверняка захочет поговорить с нами после всего, что произошло. Братья подходили к дому вождя Освальда. Болтая друг с другом на отвлеченные темы, они и не заметили, как налетели на самого вождя: — Ох, парни, смотрите, куда идете! Локир, как здоровье? — Извиняемся, заболтались. Вроде чувствую себя хорошо, только я Олаф. — А, да, постоянно буду путать ваши имена. У вас, наверно, есть веская причина идти на другой конец деревни в таком состоянии, я прав? — Вообще, пойти со мной было его идеей, — Локир кивнул на брата, — а я к вам по делу, да. Нам бы остаться у вас, на пару недель. — Да без проблем. Отсюда идите прямо и налево до упора — там пустой дом, недавно семья Рагнарсонов переселилась оттуда куда-то на острова. Он в вашем распоряжении. С деньгами проблемы будут — обращайтесь. — Нет, спасибо, с этим все в порядке. Еще хотел спросить… В этот момент в ноги Локиру влетел маленький мальчик — получив случайную подножку, он перекатился по земле и, прокричав «Извините!», скрылся во дворах, преследуемый компанией детей. Освальд рассмеялся: — Это мой сын, Дагур. Смышленный мальчик, только малость неловкий. Приходите как-нибудь к нам на ужин — он очень любит гостей. — Ловлю на слове, может, и зайдем однажды, — вклинился Олаф. — Так я хотел спросить, — продолжил Локир, отряхая штанину от пыли, — целитель Алес не мог бы приходить к нам на перевязки? Я хотел спросить его самого, но как-то не застал дома. — Это не мне решать, он в этом плане сам по себе. Только не приставайте к нему сильно — он последнее время не в духе для разговоров. — Что-то случилось? — Драконы его племянника убили. Он даже над собственной матерью так не убивался, как над ним, но я предпочитаю во все эти дела не лезть, и вам не советую. Пусть сам как-нибудь переживет. — Спасибо, учтем. Ну мы пойдем тогда, — братья пошли обратно. — Бывайте, парни. На обратном пути, проходя мимо пустующей пристани, Олаф заметил какое-то движение на Королеве Ветров: — Эй, смотри, там кто-то на нашей лодке! — Брось, тебе кажется, — отвечал Локир, — берсерки, может, и болваны, но воровать у гостей никто из них не станет. — Да вот же, точно тебе говорю! — Олаф указал пальцем на корму корабля, — вон, смотри, за мешками! Локир пригляделся — действительно, кто-то сидел у мешков и что-то разглядывал. — Вот сейчас кому-то не поздоровится, — Локир снял с пояса топор и крутанул его в руке, — пошли, посмотрим, что это за крыса там принюхивается. Осторожно, на полусогнутых, братья прокрадывались к кораблю, боясь спугнуть наглого вора. Шаг, еще один… под ногой предательски скрипнула доска, но грабитель, кажется, не услышал этого. Наконец, пути к отступлению были отрезаны — братья шагнули на палубу корабля. Жестом указав Олафу стоять у выхода с лодки, Локир покрался в сторону злополучных тюков. Наглец совершенно не замечал его, будучи совершенно поглощенным созерцанием чего-то среди мешков. Сделав еще шаг, Локир зацепил вора топором за горло и повалил на землю: — Попался! — Нет, стойте, я не хотел ничего красть! — Ты ведь сын вождя? Дагур, верно? Что ты тут забыл? — опешив от неожиданности, Локир отпустил воришку и сделал пару шагов назад. Дагур вскочил и заверещал, оправдываясь: — Я не хотел ничего красть! Только не говорите отцу! Я… Я ничего не брал, честно! — Тогда что ты тут делаешь? — к брату подбежал такой же ошеломленный Олаф. — Я… Я птичку хотел посмотреть… — Птичку? Локир перевел взгляд на мешки — среди них стояла клетка с Хроки. — Ты хотел посмотреть на ворона? — Ну… Да… — Боги, Дагур, спросить нельзя было? Мы уже подумали, нас кто-то обокрал! — Слушай, Лок, — в разговор вмешался Олаф, — может, отдадим ему пока Хроки? Кормить его просто так дороговато, пусть пока он за ним смотрит, раз уж ему так «птичка» понравилась. — Думаешь? — А почему бы нет? Хроки явно будет лучше с человеком, чем в клетке. — Хмм… Ну да, действительно. Иди сюда, маленький разбойник, — Локир открыл клетку и достал из нее ворона. — Его зовут Хроки, это почтовый ворон. Отдаем его тебе на две недели, пока мы здесь. Потом заберем — мы должны отправить с ним письмо на Олух. Корми его мясом, можешь зерен каких-нибудь дать. Понял? Дагур, обомлев от восторга, мелко и часто затряс головой, не отрывая глаз от переливающейся птицы. Локир сделал движение рукой — ворон перелетел на плечо Дагуру и посмотрел на него умными глазами. — Ух ты-ы-ы! — мальчик, не веря своему счастью, попробовал погладить Хроки — он оказался вполне реальным и очень мягким. — Ну все, беги домой, — Локир подтолкнул Дагура в спину, и он побежал с пристани, не отрывая глаз от ворона. — Забавный мальчик, да? — отметил Олаф. — Да, очень добрый и любопытный. Вырастет — будет, наверно, таким же, как отец. К вечеру братья пришли в хижину целителя — нельзя же было просто уйти, не сказав, где они теперь будут жить, да и Олаф наверняка еще нуждался в каких-либо процедурах. Локир приоткрыл и без того не закрытую дверь хижины — Алес сидел перед очагом. и о чем-то думал. — Целитель Алес? — А, да, проходите, — шаман как будто очнулся, вскочив и повернувшись к братьям, — проходите. Кажется, Олаф, тебе пора поменять бинты. — Тусклый свет пламени освещал небольшую комнату и пациента, которого Алес ловко освобождал от старой повязки. Олаф то и дело кривил лицо от некоторых манипуляций, но терпеливо ждал окончания процедуры, сидя на небольшой лавке. Лекарь видя реакцию парня, слегка замедлялся, но во взгляде читалось совсем другое. Это и заметил Локир попытавшись заговорить с целителем: — Вождь выделил нам дом Рагнарсонов на окраине деревни, пока мы здесь. Можно тебя попросить приходить к нам для лечения Олафа? С такой раной ему тяжело даже ходить, не то что подниматься к тебе. — А? Да, да, хорошо… — целитель вновь думал о чем-то своем. Разговор явно не клеился, но Локир не сдавал позиций. Осмотрев глазами комнату, он вспомнил о всех тех лекарствах, что были на полках. — Как много у тебя тут всего собрано… Столько склянок, пузырьков, книг, пергаментов… — Ничего удивительного. Это все почти три века собиралось. — Алес окончательно снял старую повязку и приступил к обработке раны. — Хмм, порез заживает довольно хорошо. Даже заражения удалось избежать. После некоторой паузы, Локир продолжил: — У нас на корабле есть сундучок с лекарствами от Готти. Может, возьмешь себе? — Нет, нет, вам нужней… — зачерпнув некоторое количество какой-то мази на руку, знахарь приступил к процедуре. От неожиданного ощущения чего-то склизкого и холодного на себе, Олаф дернулся и скривил недовольную мину. — Алес, как это произошло? — — О чем ты? Я не знаю, видимо древоруб, когда пролетал… — Я не про это. Я про твоего племянника. — Не изводи меня, парень. Я не хочу об этом говорить. — Мы тоже потеряли близких для нас людей, — в диалог вклинился Олаф, — Может быть, ты поможешь нам в наших поисках. Прошу, расскажи о племяннике Алес опустился на стул, закрыл глаза, а затем, через пару мгновений начал: — Месяц назад это было. Хотя такое ощущение, будто только вчера. Я, как всегда, во время налета сидел в одном из домов на центральной площади — там и безопасней, и раненых принести проще. Мое дело нехитрое — одну ногу зашил, другую отрезал, там перевязал, здесь помазал травки в зубы всунул, чтобы не так больно было… Вот, занят я, значит, кем-то из племени, по-моему, брюхо ему зашивал, как заносят моего Сигурда! Весь изорванный когтями, пожжен огнем… изгрыжен драконьими челюстями!.. А у меня на столе лежит такой же, умирает. И ему надо помочь, но и Сигурда бросить нельзя, он тоже вот-вот… — к горлу подступил комок, но знахарь посторадся сдержать его. — Сейчас я думаю, что лучше бы я его не вижел таким… Скинул я прежнего раненого со стола, даю иголку в руки — мол, сам себя дальше зашивай, — и племянника на стол. А на нем просто кошмар — не знаешь, за что браться! Там кровь хлещет, тут кусок драконьего зуба торчит, здесь кусок мяса на последней жилке болтается, хребет перебит… Я такого никогда не видел, даже для меня это было ужасно. Я стою в ступоре — и смотрю на него, и ничего не могу сделать. А он на последнем дыхании шепчет: «Дядя…»… Я спохватился, когда он уже отключился. Ну как же так, думаю, позволил умереть собственной крови! Навалился на него всем телом, на грудь нажал — и отдавливаю ее ладонями, холодный труп, значит, оживить пытаюсь. За мной уже три человека хрипят, о помощи просят, а я все качаю его, качаю, качаю… — старик подавился слезой и ненадолго замолчал. — Семь человек погибло той ночью. Семь, и Сигурд восьмым. Не смог я его спасти, не смог. И остальных из-за него я погубил. Я знал, что ему уже было не помочь, но все равно продолжал. — Алес уставился куда-то в одну точку, будто там сидел его племянник. — Прости, Алес, мы не хотели заставлять тебя вспоминать… — Нет-нет, в этом вашей вины нет. Сигурд, наверно, как вы же — дай, значит, трех драконов сразу завалю! А вот не завалил, и еще и семерых за собой в Хель увел… Чертова черная бестия, чтоб ее. — Что? Не о Ночной Фурии ли ты сейчас… Но вдруг на улице заревел сигнальный рог — в ночи на берсерков напали драконы.