Черная Смерть

Тяжелая тишина царила в камере, где сидели Олаф и Локир. Тихо капала вода с потолка, отсчитывая длинные секунды, скрипели веревки где-то наверху, одинокая крыса шарилась в сене в соседней клетке. Локир начинал нервничать: — Только бы она не проболталась. Нам-то скрывать нечего, а ее и убить могут. Как я после этого в глаза Стоику смотреть буду? — Нас самих еще бы никто не оговорил, — Олаф с каждой минутой все глубже уходил в себя, защищаясь от мыслей о том, что сейчас происходит наверху. Решетчатая дверь клетки открылась, и в нее втолкнули Валку. Она повалилась на землю — разбитая бровь и губа, огромная ссадина на щеке и опухший глаз — даже в темноте на ее лице отчетливо виднелись эти следы крови. Братья помогли ей сесть: — Как ты? Что они от тебя хотели? —Драконы… Они хотят знать о них, но я ничего не знаю, клянусь!.. — Эй ты! — тяжелая рука оттащила Олафа от женщины и повалила на землю, — на выход! —Эй, мы ведь даже не сопротивляемся, уймись же ты наконец! — Олаф поднялся и вышел из темницы. Тут же его впечатали лицом в стену напротив; послышался скрип заржавевшего замка. — Полегче, что я вам сделал? — Пшёл! — пинок в спину заставил его повалиться. Стены коридора образовывали сплошные ряды однотипных клеток; все они были пустые, в некоторых, правда, лежала парочка свежих драконьих трупов. Олаф то и дело оглядывался по сторонам, надеясь увидеть за одной из решеток знакомую морду Грозокрыла, или хотя бы Ночной Фурии, но ни того, ни другого здесь не было. — Живей, выродок! — тупой тычок в голову резко отозвался звоном в ушах. — Да чего вы добиваетесь? Что вы от нас хотите? — Сейчас узнаешь, — его толкнули вперед. Олаф поднялся по лестнице на второй уровень, оттуда его пинком завели в комнату в кормовой части корабля. Каюта капитана хоть и была большой и просторной — наверно, она занимала около четверти всей площади корабля — но обставлена была чрезвычайно бедно: никаких шелково-золотых балдахинов, дорогих шкафов и стеклянных витрин с коллекционным оружием, только пара стульев, крепкая кровать, стол из черной древесины и большой сундук. В холодном свете широких окон каюта выглядела бы заброшенной, если бы не относительно свежие следы крови на полу и ослабленный человек в суконном полуплаще, откинувшийся в кресле за столом. Под длинными черными волосами, сбитыми в мелкие дреды, виднелось широкое крепкое лицо; наверно, он приплыл сюда далеко с юга. — Итак, рассказывай, — прохрипел он рычащим басом. Голос был тихим, говорить ему было тяжело, но в нем звучала откровенная злоба. — Рассказывать о чем? — О себе, для начала. Кто такой, откуда? — Олаф Ларсен из племени Хулиганов. Хотелось бы знать, с кем имею честь… — в этот момент он снова получил оплеуху. — Для тебя — капитан. Итак, Олаф Ларсен, что ты делал на том острове? — Для начала ты расскажи, в чем нас обвиняют. — Дерзкий пацан, — капитан обратился к стражникам, после чего одной рукой развязал узел на плаще. — Ты обвиняешься в пособничестве драконам, которые уничтожили один из моих кораблей, убили половину команды и сделали со мной это, — опустив плащ, капитан продемонстрировал окровавленный остаток плечевого сустава, кое-как закрытый кожей и грубо сшитый. — Так что мне хочется знать, по чьей вине я сижу перед тобой весь такой бледный и вялый. Рассказывай. — Может, просто не стоило обстреливать остров из… — увесистый удар под дых от охранника остановил речь Олафа, он загнулся пополам, откашливаясь. — Посмотрите на него, он еще и язвит. Рассказывай, как ты попал на остров. Пытаться лгать было попросту бессмысленно — что наговорила им Валка, Олаф не знал, к тому же, Локир все равно скорее всего расскажет правдивую версию. Да и некогда придумывать сказку. — Мы с братом ищем одного дракона и заплыли сюда по пути. — Хорошо, что за дракон? — Ночная Фурия. — Ты, парень, с ума сошел. Как вы проникли на остров мимо полутора сотен драконов? — Мы пришли ночью, когда все спали. — Допустим. Что это за женщина, которая выбежала вместе с вами? О Валке рассказывать нельзя было ни в коем случае: — Первый раз ее вижу. Встретилась нам тут, на острове. — Где вы ее нашли? — Не помню. Ваш человек сильно приложил мне по голове. — Опять никто ничего не знает, — капитан показал жест рукой, и Олаф получил несколько ударов в живот. — Кто она такая? — Она вам сама не рассказала? — Она утверждает, что это она приплыла на остров и обнаружила вас двоих здесь. Кому верить, хм? — еще два удара кулаком от солдата согнули Олафа пополам, выдавив остатки воздуха из легких. — Почему драконы защищали вас от моих людей? — Не знаю. — И она не знает, что ж такое, — по команде капитана один из воинов пнул Олафа в бедро, и он упал на колено, вскрикнув от боли. — Еще раз — почему драконы защищали вас? — Да какое дело тебе до этих рептилий? — Драконы — моя собственность, мальчик, только я ими владею и порабощаю их, а теперь они смогли не просто отбиться от меня, но еще и нанести урон на месяцы работы! Их действиями кто-то руководил. Кто? Ты, твой брат, баба? — Понятия не имею! Кинжал одного из стражников на полтора дюйма вонзился в плечо. — Кто координировал драконов? — Дракон, наверно, мы ни при чем! Медленным движением острие кинжала провернулось в ране, разминая плоть в кровавый фарш и причиняя невыносимую боль. — Кто из вас троих? — Я не знаю! Кинжал входит глубже и снова прокручивается в ране; по плечу стекает тонкая струйка крови. Олаф не выдержал: — А-а-а-а, стой! Ладно, хорошо! Это я управлял драконами! Они мои, я их приручил! — Да ну? Она так же говорит! Кто из вас лжет? — Она, конечно! — А зачем ей тебя выгораживать? — Мне откуда знать? — Понятно. Выдирай. Воин взял связанные со спины руки Олафа и, вытянув мизинец из всей сжатой пятерни, вогнал кончик кинжала под ногтевую пластину. Олаф взвыл от боли. Кинжал расшатывался в ране туда-сюда, отделяя ноготь от пальца, пока, наконец, пластинка с ошметком мяса на ней не оторвалась от пальца. Под окровавленной плотью, размятой в кашу стальным полотном кинжала, виднелась белая кость — воин не сильно старался отделить ноготь хирургически точно. К красному от боли и злости лицу Олафа, как злую усмешку, поднесли кинжал с оборванным ногтем: — Будешь? Оба охранника заржали в голос, но их остановил голос капитана: — Заткнулись оба. Кто из вас троих приручил драконов? — снова обратился он к Олафу. — О чем ты? Дракона нельзя приручить! — А девка утверждала, что ты сумел. Она лжет, да? Еще один! Снова кинжал вонзается в палец на левой руке, теперь уже в безымянный. Ноготь с противным хлюпаньем крови отсоединяется от плоти, и Олаф уже не может сдержать слез от боли: — Хвааатиииит! Я все скажу! Перестаньтеееее! Стражники не обращали внимания на его вопль — снова ноготь с куском мяса улетает в угол, издавая мокрый шлепок, снова пульсирующая боль в руке многократно усиливается и затуманивает рассудок. Окровавленные руки поворачивают лицо к капитану: — Говори. — Я… Я давно уже живу здесь. Меня унес дракон. Я не мог вернуться. И поэтому жил с драконами. — Откуда на острове взялись эти двое? — Не знаю. Я проснулся ночью от шума, они прокрались в пещеру и хотели что-то сделать. Я их остановил, оказалось, что это мой брат и та женщина. Я хотел узнать, что они тут делают, но потом напали вы, и я не успел. — Черт возьми, что ты несешь, — капитан вновь откинулся в кресле. Его бледное от кровопотери лицо покрылось холодным потом, говорить ему было тяжело: — Ни слова с девкой не сошлось. Ладно, ведите следующего. Замок клетки открылся, и окровавленного и избитого Олафа втолкнули внутрь. Он сразу же бросился к Локиру: — Бери вину на себя, неси любой бред, только!.. Пинок в печень отшвырнул его в сторону от парня; он упал и закашлялся кровью. Локир в ужасе даже не пытался сопротивляться, когда его выводили из клетки; оставалось лишь надеяться, что он понял слова брата и не расскажет ничего важного. Олаф, как смог, постарался отползти к стене и сесть, оперевшись на нее; вышло скверно. Разодранные пальцы на руке нещадно болели и кровоточили, как и рваная рана на руке. Олаф попытался закрыть кровавые раны на руках подолом рубашки, но мокрый от пота и морской воды обрез ткани лишь приумножал страдания. Напротив него у стены сидела избитая Валка. — Как ты? — Бывало и лучше, — прижимая плечо к голове, она пыталась остановить кровь, капающую с разбитой брови, — я оговорила вас, прости. — Ничего. Я бы и сам вину на себя взял. Нам бы только тебя отсюда вытащить. — Зачем я вам? — Вождь поручил нам вернуть тебя на Олух. — Я не вернусь. Я уже говорила. — Брось. Ты не можешь всю жизнь прожить среди… — Олаф закашлялся, -… среди драконов. Стоик ждет тебя, он верит, что ты не погибла. Если не любишь его, вернись хотя бы ради Иккинга. Валка задумалась: — Я уже очень много думала об этом. Я очень люблю их обоих, Олаф, я бы отдала свою жизнь за них, но я не могу вновь безучастно смотреть на то, во что Стоик превращает нашу жизнь! Они убивают драконов, десятками, сотнями, они все считают, что это правильно, что это единственный возможный жизненный путь!.. Я не могу снова видеть это. Не могу снова слышать за своей спиной слова «обезумела», «бредит» и «несет чушь». Олаф, покраснев, отвел взгляд — они с братом тоже были частично причастны к распространению слухов про нее и драконов. А Валка продолжала: — Если бы только люди на Олухе научились слышать не только самих себя! Возможно, тогда бы они увидели, что у них и их врагов много общего! Я знаю, что Стоику будет очень тяжело растить Иккинга одному, а сам Иккинг никогда не увидит меня, но лучше я останусь там, где меня понимают. С теми, кто не считает своего ближнего неправильным только потому, что он отличается от него. Я надеюсь, Стоик справится с этим, он сильный, я верю в него. А Иккинг, я надеюсь, вырастет достойным вождем. Увидеть бы только его, еще хоть раз… Валка опустила взгляд вниз, вглядываясь в пустоту. Пытаться продолжать разговор было бессмысленно, и клетка погрузилась в тишину. Только крики Локира изредка доносились с верхней палубы. Через полчаса дверь клетки открылась, но никто в нее не зашел. Двое охранников стояли у дверей: — Вы двое, на выход! Их снова завели в каюту капитана, теперь они собрались здесь все втроем. Изувеченный Локир стоял на коленях в луже собственной крови — как последнему, ему досталось больше всех. Не хватало целого пальца на ноге, на челюсти красовался широкий ожог, часть волос была сожжена и выдрана, на груди зияла длинная кровавая царапина. Всех их поставили у стены; разьяренный капитан ходил, пошатываясь, по каюте и говорил как будто сам с собой: — Да что же это такое, три пленника, двое берут вину на себя, третья явно лжет и не признается в этом. Да где это видано такое. Значит так, — он резко развернулся к братьям и Валке, — сейчас я сосчитаю до трех, и настоящий вожак драконов назовется. Его я убью, двух других оставлю на ближайшем острове. Раз. Два. Три. Строенное «это я» прозвучало ему в ответ. Каждый хотел спасти двух других, но в итоге все они солгали. — Понятно, — капитан снова опустился в кресло, — раз вас трое, то и убью я всех троих. Пустить кровь, — обратился он к одному из стражников, — тела — драконам. Пусть ваши твари вас же и сожрут. В сопровождении двух воинов их троих привели в маленькую комнату. Часть пола и стены в ней была вырезана, и из нее открывался вид на воду за бортом — судя по этому и по не самому приятному запаху, это место служило сортиром. Локира наклонили головой над отверстием и приложили меч к горлу. — Последние слова будут? — спросил стражник, исполняющий роль палача. Его слова явно звучали как насмешка, но Олаф все же сказал: — Расстегни рубашку. — Чееегооо? — Что непонятного?! — на фоне пыток Олаф медленно, но верно впадал в истерику. — Целый день уже откашляться не могу, воротник душит, как тысяча удавок! Не будь скотиной, расстегни мне рубашку, дай хоть перед смертью немного подышать нормально! Охранник, хмыкнув, развернул его лицом к себе и взялся за распутывание узла на шее. Немного повозившись с побуревшей от крови веревкой, он растянул ворот рубашки в стороны, обнажив грудь парня, и спросил: — Доволен? — Да, спасибо, — ответил Олаф, и в следующую секунду он с размаха ударил воина в шею. Брызнула кровь, охранник не смог даже пискнуть. Его руки потянулись к горлу, но тут же предмет в руке парня пробил тонкую височную кость, и несчастный упал, захлебываясь в собственной крови. На помощь товарищу бросился второй охранник, обнажив меч, он с размаху поднял бы Олафа на острие, если бы не Локир: ударом обеих ног он столкнул бронированного солдата в вырез в корпусе, и тот пошел ко дну под весом своих доспехов. — Спасибо, — Олаф помог брату подняться и разрезал веревку на его руках. — У тебя все это время был нож, и ты только сейчас подумал им воспользоваться? — А когда еще? За мной все время смотрели, я бы спалился! — парень разрезал веревку на руках Валки. — Откуда он у тебя вообще? — Исгерд подарила, — Олаф продемонстрировал маленький плоский нож, вырубленный из одной пластины металла. На вид он был не очень — Исгерд, похоже, отковала его самолично — но для скрытного ношения он подходил как нельзя хорошо. — Ну ладно, освободились, что дальше? — спросил Локир. — Теперь нужно понять как нам сбежать отсюда! — Сбежать? На чем? Мы с такими ранами никуда не доплывем! — Локир старался зажать подолом рубашки обрубок мизинца. — Значит, на лодке! — Да только чтобы ее спустить, нужно три человека! Думаешь, нас не зарежут? — Мы могли бы улететь на драконах, — вмешалась Валка. — Смеешься? Все равно что уплыть на акулах! — Нет, я серьезно, если Грозокрыл еще жив, мы могли бы улететь на нем! Я знаю, как это безумно звучит, но просто поверьте мне! — Ну ладно, допустим, но драконов-то здесь нет! — ответил Локир. — Сама видела, их грузили на другой корабль! — Не на тот, часом? — Олаф указал на вырез в корпусе — параллельным курсом с этим кораблем шел еще один, точно такой же. — Черт его знает… А вроде и этот. Посмотри, — Локир освободил место у выреза для Валки. — Вроде похож. Я бы рискнула, других вариантов у нас ведь нет. — Так, и как мы попадем туда? — Очень просто, — Олаф взял в руки меч убитого охранника, — та лестница, по которой нас вели наверх, наверняка выходит на корму. Да точно, корабль же в ту сторону идет. Оттуда нужно лишь прорваться к штурвалу и направить корабль на таран. Когда они сойдутся, перескочим с одного корабля на другой и пробьемся к драконам. — Ладно, тогда так, — Локир выглянул из-за двери и заметил еще одного полусонного охранника, — там стоит один, убей его и передай меч мне. Потом, Валка, мы тебя прикроем, беги к штурвалу и веди корабль на таран. Дальше уже прорвемся. — Ладно, хорошо, — ответила Валка. — Готовы? — Да, пошли. Тихо скрипнула открывшаяся дверь, и крадущимся шагом Олаф пошел в сторону охранника. До него было не меньше пятидесяти шагов; скрипучие доски сильно замедляли продвижение, волны за бортом раскачивали корабль из стороны в сторону, по грязному полу жутко скользили ботинки… Олаф поскользнулся и упал, когда до охранника оставалось не больше пяти шагов. Локир тут же бросился ему на помощь, охранник, развернувшись на шум, обнажил меч и потянулся к рынде, чтобы ее звоном огласить тревогу, но сделать он этого не успел — прямо из положения лежа Олаф метнул в него меч, как копье. Острие на несколько сантиметров углубилось в череп, и охранник рухнул замертво, не издав ни звука. — Идиот косорукий! — выпалил Локир, доставая из ножен охранника меч. — Сам попробуй! — огрызнулся Олаф. — Заткнулись оба, — Валка старалась осмотреть происходящее через решетчатый люк. Вооруженных людей на палубе было немного, но они были, и это могло здорово осложнить ситуацию. — Так, штурвал находится на надстройке, наверху и сзади, — продолжала она, — подниматься будем по левой лестнице, там вроде никого нет. Олаф, давай вперед. — Почему всегда я? Парень сдвинул решетку люка и рванул навстречу, за ним выбежали Валка и Локир. Сразу же Олаф сбил с ног какого-то матроса, на ходу заколол солдата, который потянулся к мечу; Локир секущим ударом уложил еще одного охранника и добил сбитого матроса. Пока Олаф, ввязавшись в схватку с бронированным солдатом, отвлекал внимание на себя, Валка прорвалась на верхний ярус, собственноручно столкнула в воду солдата, стоявшего у нее на пути и бросилась к штурвалу — Локир, опередив ее, проткнул рулевого и освободил место у руля. По лестницам уже поднимались солдаты; братья бросились туда, на лестницах численное преимущество охраны сводилось на нет. — Держиииись! — Валка до упора провернула тяжелый штурвал, и многотонный корабль накренился вправо. Несколько матросов ссыпались с мачт, солдаты упали на палубу. Это сыграло на руку Олафу — воина с двуручным мечом просто так не одолеешь, но теперь он просто заколол упавшего и завладел двухметровым клинком. Мощный удар пятикиллограммовой железки просто смял щит, выставленный солдатом, и он, за исключением отрубленной руки, полетел за борт. Справа раздался крик — Локир повалился после удара ребром щита в лицо, и воин уже замахнулся, чтобы проколоть его горло. Нож Исгерд уже второй раз за сегодня спасал братьев: меткий бросок в голову спас брата от бесславной кончины. — Сейчас столкнемся! С диким грохотом палуба затрещала от колоссального удара. Вздыбились доски, лопнули рангоуты, удерживающие одну из мачт, с низким скрипом она повалилась в воду, откуда-то с нижних палуб послышался крик «Пробоина! Сообщите Драго!»… Корабли прочно сцепились мачтами в носовой части, но до нее еще нужно было добраться! Подобрав двуручный меч, Олаф поднялся и побежал вперед, за ним последовала Валка, ее прикрывал Локир, едва прорвавшись через плотный заслон на лестнице. Широкий замах, и длинный меч с треском опускается на шлем вставшего на пути воина, Локир рубящими ударами отбивается от случайных нападающих справа, Валка, обгоняя братьев, прорывалась к ограждению на левой стороне палубы… Мигом перемахнув через нее, она помогла перебраться Олафу; он потерял тяжелый двуручник на палубе, когда перепрыгивал через ограждение. Следующим прыгал Локир, и тут подводная скала с треском развела корабли в стороны. Чуть не сорвавшись, Локир повалился на палубу своего корабля; к нему уже приближались солдаты. — Локир! — Олаф протянул руку, тщетно полагая, что это как-то поможет. — Валку прикрой! — парень перекинул на соседнюю палубу свой меч и поднял двуручник — он позволит ему продержаться чуть дольше. Олаф побежал за Валкой — ей навстречу уже приближался воин с копьем. Она замерла в панике, не зная, куда деться от удара, и в последний момент ее оттолкнули. Олаф, едва не приняв удар копьем на свою грудь, схватился за древко и вырвал копье из рук противника, после чего оглушил тупьем напавшего. Из-под палубы послышался рев — там, в трюме, действительно сидели пленные драконы. Валка, пинком сбив крышку люка, спрыгнула вниз. Олаф последовал за ней. Копьем он яростно отбивался от наседающих в узком проходе воинов, но крик Валки заставил его пошатнуться: — Олаф, тут замок! Кто, черт возьми, закрывает драконов на замки — они и просто дверь не всегда открыть могут! Но сдаваться было уже поздно. Парень отчаянно колол уже не копьем, а его обрубком, отступая все дальше и дальше к клеткам: — Придумай что-нибудь! Удар, удар, еще удар, пинок в грудь, удар кулаком, захват вооруженной руки — кто-то выдернул копье из рук Олафа, и единственное оружие, что у него оставалось — собственные кулаки и зубы. Внезапно его сбили с ног — нет, не спереди, откуда наседали солдаты, а сзади! Валка заколками из собственных волос вскрыла замок, и Злобный Змеевик, выпущенный из клетки, ураганом пронесся по тесному коридору, смяв и раскидав охрану, и вылетел на улицу, за ним Ужасное Чудовище, Пристеголов, Криволап, еще один Пристеголов… Отдышавшись, парень встал и обернулся — в пустующей клетке Валка и Грозокрыл держали для него Змеевика. — Садись! При виде дракона Олаф снова начал паниковать: — Нет, подожди! Нет, нет, я не… Ты меня не заставишь! — Сел, быстро! — прикрикнула на него Валка. — Нет! Ни за что! Не подходи! — А ну сел! Рывком Валка буквально закинула парня на дракона, и Змеевик пошел на взлет. Следом из трюма вылетел Грозокрыл. На соседнем корабле все еще кипела битва — Локир из последних сил отбивался от охраны, окружившей его полукольцом. Грозокрыл грудью сбил с ног одного из охранников и в следующую секунду взмыл в небо, унося в когтях Локира — он так и не выпустил меч из рук. Необычайная тишина извечно царит в небесных просторах, там, где летают драконы. Сегодня, правда, эта тишина была скорее тревожной. Олаф, железной хваткой вцепившись в зубчатую корону своего Змеевика, боялся сделать лишнего движения, только бы дракон под ним не напал на него — впрочем, дракон вел себя необычайно смирно. Локир, точно так же парализованный страхом, наблюдал за проплывающими под ним скалами и островами — падать туда было больно и очень-очень долго. Валка, единственная спокойная из всех людей, попыталась немного приободрить напуганного наездника: — Расслабься, Олаф, он тебя не съест. У тебя очень неплохо получается. — Самоубийство у меня неплохо получается?! — сорвался Олаф. Змеевик, испугавшись резкого звука, мотнул головой — парень с диким криком рванул корону дракона в противоположную сторону, последний, в свою очередь, попытался высвободить свой гребень из закаменевших рук… Потасовку прекратил Грозокрыл — резким рыком он успокоил и Олафа, и дракона. — Н-нам в самом д-деле лучше п-поскорей спуститься… — в следующую секунду Локира стошнило. — А с ним что не так? — Он высоты боится. — Н-да, два сапога — пара… А я еще хотела вам предложить тут остаться. Через несколько минут полета драконы приземлились на песчаном пляже близ ледяной пещеры — в аккурат там, где стояла Королева Ветров. Позеленевший Локир, наконец, выпустил из рук двуручный меч, Олафа же пришлось снимать с дракона принудительно — сам он боялся даже пошевелиться. — Ну что, как тебе? — спросила Валка. — Не приведи Тор я еще хоть раз подойду к дракону ближе, чем на пятнадцать шагов. — Ха-ха, брось, это же так завораживает! — Замораживает, — огрызнулся Олаф. — И куда вы теперь? — поинтересовалась Валка, — дальше, за Ночной Фурией? Может, останетесь здесь, хоть на пару дней? — Извини, но мы уже и так потеряли очень много времени, — ответил Локир. — Пока мы тут шарахаемся, дракон, возможно, убивает наших людей и жжет наши дома. Нам нужно поторопиться. А ты, значит, не поплывешь с нами на Олух? — Нет, мальчики. Мне лучше остаться здесь. Я сама уже почти как они, на Олухе меня наверняка не примут. Слишком часто люди оказываются злее драконов. К тому же, теперь, мне кажется, у меня будет цель в жизни, иная, чем просто быть рядом с вождем. — И какая же? — Спасать драконов, я думаю. Вот как сейчас, — она погладила Грозокрыла по загривку. — Тогда, наверно, мы должны отдать это тебе, — Локир принес клетку с почтовым вороном с Королевы Ветров. — Это Хроки, почтовый ворон. Может быть, однажды напишешь письмо на Олух. Валка, взяв клетку в руки, открыла решетку и выпустила птицу в небо: — Им незачем обо мне вспоминать. Так всем будет легче.