Pink Lemonades, Tattoos And I Love You's.

Чимин позволил себе упасть на пол, тяжело дыша, его грудь тяжело вздымалась, горячий воздух обжигал нежную кожу горла. Песня снова заиграла в динамиках, ритм громко нарастал, будто отскакивая от стен. Его тело было покрыто потом, мышцы болели, а выгнутые дугой легкие отчаянно требовали отдыха. Он быстро взглянул на часы на своем телефоне, щурясь от тяжелого вздоха и усталости в глазах. Он танцевал уже два часа. Его ступни начинали болеть, и время от времени их сводило судорогой. Он вытер пот со лба, собрал в кулак последние силы, чтобы встать, и потянулся за бутылкой с водой. Сегодня утром он попрощался с Тэхеном, Хосоком и Сокджином на платформе железнодорожного вокзала, и солнце над их головами становилось все ярче. Все четверо провели свои последние дни вместе на пляже, ели растаявшее мороженое, разговаривали на веранде до трех часов ночи, пили тепловатый лимонад и спали до полудня. К несчастью, их время, проведенное вместе, подошло к концу, и сегодня утром Чимин обнял их с некой грустью. Он думал об этом, об улыбке Хосока и о их встрече в сентябре, о Сокджине, взъерошившем его волосы с нежной улыбкой, и о Тэхене, крепко обнимающем его с нежной улыбкой, о загорелой коже, сияющей на его щеках. Всю неделю они смеялись, играли и пили прохладительные напитки. Они пошли на вечеринку к Юнги, только вчетвером, пили спиртное и громко смеялись. Он вспомнил, как Намджун сидел рядом с ним с пивом в руке и расспрашивал его о Чонгуке. Он вспомнил понимающий взгляд Тэхена, когда юноша с каштановыми волосами крепко обнял его, и хмурый взгляд Сокджина. Он вздохнул, садясь на кровать и вертя в потных ладонях горячий телефон. Он помнил мягкое прикосновение нежных губ Чонгука к своим губам, то, как его кожа покрывалась мурашками, когда он касался его, или то, как все казалось бессмысленным, когда Чонгук был рядом. Он помнил, как смех Чонгука звучал в его ушах сладкой мелодией, или каким расслабленным он казался, когда они были вместе. Прошло уже почти пять дней с тех пор, как они виделись. Чимин был занят своими сеульскими друзьями, а Чонгук, казалось, был занят другими своими друзьями, просто обмениваясь с ними смс. Чимин сделал глубокий вдох, нажимая большим пальцем на экран своего телефона. Он почувствовал, как в животе у него образовался узел, скручиваясь и перекручиваясь, отчего в горле стало сухо и тесно. Чимин знал, что это была тревога, формирующаяся и сжигающая его изнутри. Его большой палец навис над номером Чонгука, маленький конверт ярко блестел рядом с зеленым рисунком мобильного телефона. Он вздохнул и вытер пот со лба, прижав большой палец к имени. Он тоскливо и громко вздохнул, когда в шумной комнате пошли гудки, а Чимин, нервно расхаживая по комнате, выключил музыку. Через несколько долгих гудков в трубке раздался голос Чонгука, и Чимин замер. Он казался немного запыхавшимся, смех других людей звучал далеко за его голосом. — Да? Они никогда не разговаривали по телефону. Всегда с помощью сообщений, и никогда не звонили друг другу. Чимин вытер вспотевшую ладонь о баскетбольные шорты и тихонько прикусил ноготь большого пальца. — Чимин? Ты в порядке? — спросил Чон, и в его голосе послышалось беспокойство. — Я… да, я в порядке… Ты занят? — спросил Чимин, теперь уже царапая кожу на локте. Он не мог оставаться на месте и продолжал нервно двигать руками, дергая себя за волосы, кусая ногти, царапая потную кожу. Он почувствовал, как от волнения у него слегка задрожали руки, и он тихо выругался. — Я на пляже с Сунхуном и остальными, — сказал он, и Чимин промычал. Во время их телефонного разговора воцарилось неловкое молчание, и Чимин не знал, как от него избавиться. Странная смесь нервозности и комфорта заплясала у него в животе при звуке голоса Чонгука. Блондин сел на пол, почесывая кожу на колене и чувствуя, как нарастает его тревога. — Чимин? Ты уверен, что все хорошо? — Я… Да. Я просто… — слова застряли у него на языке, четыре маленьких слова, просто желая вырваться наружу. Он чуть не подавился ими, с трудом глотая, его сухое горло почти болело. Я скучаю по тебе. Это было не так уж трудно сказать, но Чимин не мог:  — Прошло много времени с тех пор, как мы в последний раз видели друг друга, - сказал он, его слова звучали беспорядочно, голос звучал чуть выше шепота. Чон молчал, и Чимин чувствовал, как его охватывает тревога, как он заикается, как нервный пот сменяет предыдущий. — Я… Я извини, это было г-глупо, я просто... — Я зайду к тебе домой, когда мы будем уходить? Если ты хочешь? — сказал брюнет, и Чимин сглотнул, немедленно прекратив свою болтовню. Он почувствовал, как комфорт победил тревогу в животе, и его напряженные плечи расслабились. — Я хочу, — прошептал Пак, и легкая улыбка появилась на его лице. — Хорошо, я пришлю тебе сообщение, когда мы закончим, — прошептал Чонгук в ответ, и Чимин почти увидел застенчивую улыбку на его лице, заставившую его улыбнуться, а желудок сжался от другого чувства. Это не было ни беспокойством, ни комфортом. — Хорошо. Как только он повесил трубку, Чимин поспешно встал и, прежде чем открыть окно, переминулся с ноги на ногу, чтобы впустить в комнату немного воздуха. Он все прибрал: отодвинул мебель на свои места, чуть не опрокинув стоявшую на полу бутылку с водой. Чимин быстро достал из гардероба новую одежду и с легкой улыбкой направился в ванную.

***

Солнце все еще стояло высоко в небе, когда Чонгук отправил сообщение Чимину, что он почти у дома. Светловолосый юноша взволнованно спускался по лестнице, почти бежал, его желудок бурлил, как шипучая бутылка лимонада. Он сел на диван, держа телефон в потной ладони, светлые влажные волосы высыхали у него на лбу. Он заметил, что бабушки в доме нет, и еще он заметил маленькую газету на кофейном столике, аккуратно сложенную и засунутую под зеленую свечу. Чимин почувствовал покалывание в кончиках пальцев рук и ног. Он чувствовал, как солнце проникает через кухонное окно, мощные и горячие лучи скользят по его затылку. Пак нервно прикусил нижнюю губу, жуя нежную кожу, левая нога возбужденно дрожала. Он не знал, почему он так себя чувствует. Он чувствовал себя счастливым, возбужденным и нервным. Когда зазвонил дверной звонок, Чимин вскочил с дивана, глубоко вздохнул, стараясь казаться собранным и спокойным. Он направился к двери, чувствуя, как ноги становятся ватными, а желудок нервно крутится. Может быть, это была та самая приятная нервозность, о которой говорила его мать. Может быть, так оно и было. Нервозность сжигала его изнутри, в то же время сердце громко билось о грудную клетку. Это было совсем не похоже на то беспокойство, к которому привык Чимин. Оно было теплым и почти приятным. Это было мило, приносило наслаждение, и он почувствовал, что вот-вот потеряет сознание. Он в последний раз глубоко вздохнул, прежде чем открыть входную дверь, а перед ним во весь рост стоял Чонгук. Сильный свет позади него заставлял его светиться, его загорелая кожа блестела, идеально контрастируя с белой рубашкой, темно-коричневые пряди волос собрались вместе из-за пота. От него пахло песком, солнцем, солью и водой. От него пахло комфортом, золотом и летом, и Чимин прикусил губу, чтобы скрыть улыбку, когда его желудок начал сходить с ума. Чон переминулся с ноги на ногу, и на его лице появилась застенчивая улыбка. Блондин еще немного приоткрыл дверь, прошептав негромкое «входи». Чонгук вошел, когда Чимин закрыл за собой дверь. — А твоей бабушки нет? — спросил он, снимая шлепанцы, прежде чем повернуться к хозяину. Чимин отрицательно покачал головой, прислонившись спиной к закрытой двери и глядя, как пылает золотистая кожа Чонгука. Он хорошо выглядел. Он выглядел лучше, чем когда-либо видел его Чимин. Его темные круги были меньше, чем обычно, а налитые кровью белки глаз удивительно белыми. Его щеки казались еще пухлее, и будто от розовой пыли, покрывавшей их, у Чимина скрутило живот. — Ну и как тебе пляж? — спросил светловолосый юноша, наблюдая, как гость снимает рюкзак и кладет его рядом с ботинками у стены. Чонгук пожал плечами. — Нормально. Хаен была немного прилипчивой, но в остальном все было как обычно. Чимин кивнул, сглотнув, опустил глаза к ногам, мокрая прядь волос упала на его лицо, немного затеняя его зрение. — Твои друзья уехали? — спросил Чон, и Чимин одобрительно промычал, глядя прямо в глаза высокому парню. — Да, они уехали сегодня утром, — сказал он, шевеля пальцами за спиной. Чонгук был так близко, но так далеко, что ему не терпелось просто прикоснуться к нему. — Похоже, ты лучше спишь, — сказал светловолосый юноша, и легкая улыбка заиграла на лице младшего. — Так и есть. Совсем немного, — улыбнулся он, и Чимин ответил ему тем же. — Вот и хорошо. Чонгук сделал шаг вперед, его ноги коснулись кончика ноги Чимина, заставляя его немного приподнять голову, для зрительного контакта. Пак чувствовал жар, исходящий от Чонгука, загар задержался на его коже, его розовые щеки выглядели так, словно их можно было целовать. Чимин жевал свою нижнюю губу, удерживая себя от желания прикоснуться к нему. Он был близко, слишком близко, и Чимин просто хотел поцеловать его, запустить руки в его растрепанные волосы, прижаться к горячему телу высокого парня. Чонгук чуть наклонился, делая шаг еще ближе, и Чимин больше не мог с этим справляться. Его пойманные в ловушку руки вырвались из двери, пальцы скользнули по бедрам Чона, их носы столкнулись друг с другом. Блондин облизал губы, прислонившись к Чонгуку, к его теплу, холодные пальцы притягивали его еще ближе, и он подавил стон в горле. Чонгук коснулся его губами, солеными и горячими, и Пак закрыл глаза, наклонившись вперед, следуя его темпу. — Я умираю от желания сделать это в последние дни, — прошептал Чонгук в его губы, последовало теплое дыхание. Чимин тихонько всхлипнул, в отчаянии впившись ногтями в его бедра. Ему нужны губы Чонгука на его собственных. Это было слишком долго. Чонгук перекрыл расстояние между ними, голова Чимина ударилась о деревянную дверь позади него, рот открылся в тихом вздохе. Блондин притянул его ближе, язык Чонгука прошелся по пухлой нижней губе Чимина, светловолосый юноша стал податливым под его руками. Чимин обнял брюнета за плечи, и он тихо застонал, когда их языки заплясали в раскрытом рту, а зубы мягко столкнулись. Это было жарко и грязно, быстро и торопливо, как будто они пытались наверстать упущенное за последние пять дней. Это было похоже на то, как будто они произносили все слова, которые были слишком устрашающими, чтобы быть сказанными, каждое «я скучал по тебе», скрытое за вздохами Чимина и стонами Чонгука. Светловолосый юноша аккуратно прикусил нижнюю губу Чонгука, слегка потянув и пососав ее, отодвинулся от двери позади себя, руки брюнета обвились вокруг его талии, прижимая их друг к другу. Чонгук разомкнул их губы, грудь Чимина тяжело вздымалась, и он ударился лбом о плечо младшего, пытаясь отдышаться. Они так и стояли, держась вместе, наверстывая упущенное время, купаясь в запахе друг друга, которого им обоим так не хватало. Чимин прижался носом к его шее, его руки скользнули с плеч брюнета к его талии, прижимая его ближе. Губы Чимина коснулись пульсирующей вены на шее Чонгука, вкус был соленым, и морская вода прилипла к его коже. — Я скучал по тебе, — пробормотал он, чувствуя, как в животе у него все переворачивается, а сердце громко стучит в ушах. Чонгук вздохнул над ним, чуть крепче прижав его к груди и уткнувшись носом в волосы. — Я тоже по тебе скучал. И это был конец для Чимина. Он оторвал голову от изгиба шеи Чонгука и уставился на высокого парня с блестящими глазами и восхитительными губами. Тяжелая тишина воцарилась в коридоре, их сильный взгляд сверлил дыры в глазах друг друга, дыхание застревало в горле. Чимин смотрел на него, казалось, несколько часов, прежде чем отпрянуть от него и потащить его наверх. Чонгук последовал за ним, немного растерянный и все еще дезориентированный после их поцелуя, поэтому он просто шел за Паком. Они подошли к его комнате, и Чимин закрыл дверь, прежде чем подтащить Чонгука к краю кровати, заставив его сесть на нее. Чон слегка нахмурился, но все же сел, глядя на высохшие волосы Чимина на лбу, на его розовые щеки и сияющие губы. Быстрым движением блондин оседлал колени Чонгука, обхватив его голову руками, лежащими на плечах, и он не мог ничего сделать, кроме как обхватить руками талию Чимина, притягивая его еще ближе, пока их торсы не прижались друг к другу, а сердца не забились в унисон. Чимин с силой сжал их губы, одна рука скользнула в волосы Чонгука, слегка потянув за растрепанные пряди, что вызвало стон у Чонгука, который просунул руки под футболку Пака, пальцы норовились обхватить его задницу, прижатую к бедрам. Чимин встал на колени на кровать, все еще сидя верхом на брюнете, заставляя его наклониться, чтобы не прерывать поцелуй. Чимин сел к нему на колени, их промежности соприкоснулись, заставив Чонгука запрокинуть голову назад, зажав губу между зубами. Блондин выбрал именно этот момент, чтобы чмокнуть Чонгука по щеке, горячий и соленый вкус против его языка, пока он не достиг его уха, взяв серьгу Чона между зуб, вдувая в нее горячий воздух, слегка посасывая, вытягивая еще один стон из брюнета, его руки скользили от талии Чимина к его заднице, приближая его еще ближе, заставляя его стонать. — Приляг ко мне, детка, — прошептал Пак ему на ухо, тяжело дыша. Воздух в комнате казался еще жарче, чем несколько минут назад, когда Чонгук лег, тяжело дыша. Чимин сидел у него на груди, чуть выше пупка, круглые и накачанные ягодицы упирались в промежность Чонгука, заставляя его стонать. Он ухмыльнулся, его холодные руки скользнули под рубашку брюнета, подняв ее до груди, Чимин потянул ее чуть выше сосков, непомеченная загорелая грудь была так соблазнительна прямо перед ним. Блондин почувствовал, как у него потекли слюнки при виде того, как руки Чонгука ласкали мышцы его бедер, растягивая материал джинсов на Чимине, и заставляя его стонать. Светловолосый юноша нырнул вниз, позволив своему носу проследить за изгибом пресса Чонгука, мурашки побежали в тот момент, когда он чмокнул его. — Ты такой горячий, — пробормотал Чимин, прижимаясь к груди Чонгука, прежде чем взять один сосок в рот и слегка пососать его, прежде чем потянуть зубами. — Блять, Чимин, — простонал он, возвращая руки к попке блондина и притягивая его еще ближе. Пак оставил сосок Чонгука, когда тот начал покрывать поцелуями его грудь, пока не добрался до ключицы, и начал кусать нежную кожу, брюнет стонал под ним, а Чимин пробовал на вкус каждый участок соленой кожи, и засосы расцветали на его шее. — Чимин. — Ахнул он, его голос застрял между губ, когда светловолосый вернулся, чтобы поцеловать его, небрежно скользя губами друг к другу. В какой-то момент Чимин начал давить на промежность брюнета, заставляя его стонать, закрыв глаза, когда он начал толкаться вверх, встречаясь с бедрами Чимина, а он слегка постанывал ему в губы. Чимин не знал, что он делает и почему. Но Чонгук был там, он выглядел прекрасно, и он скучал по нему, и Чимин чувствовал, что он был повсюду. Но этого оказалось недостаточно. Он нуждался в нем еще больше. Он был нужен ему на коже, на губах, на руках. Ему нужно было больше, и он начинал расстраиваться. Чонгук не заметил, как рука Чимина скользнула вниз по его груди, пока он не провел ладонью по его брюкам, заставив его отбросить руку назад и выгнуться дугой над кроватью, и Чимин перебрался вниз, пока не оказался у него на коленях. Он сжал его эрекцию, маленькие пальчики чуть надавили на идеальную величину, заставив его стонать громче, чем когда-либо. Это было совсем другое чувство. Чонгук уже забыл, как хорошо быть с мужчиной. Это было так давно, и он так привык к девушкам, к их острым и длинным цветным ногтям, скользящим по его спине, он так привык к грудям и высоким стонам. Руки Чимина казались совсем другими, может быть, даже лучше чем женские. А может быть, дело было просто в том, что рука принадлежала Чимину. Его руки вцепились в плечи Пака, ногти впились в мягкую хлопковую ткань. Рука Чимина скользнула под плавки Чонгука, пальцы сомкнулись вокруг его длины. Чон почувствовал, как его кожа становится влажной от пота, рубашка прилипла к коже, когда он начал двигать рукой, просто идеально надавливая на его член. Чимин наклонился, когда Чонгук громко задышал, целуя его в шею, и начал делать засос прямо на пульсирующей шее. Чонгук был в беспорядке. Все это было уже слишком, и ему хотелось взорваться. Он чувствовал, как Чимин распределяет предэякулят, его движения становились все легче и быстрее, жар в глубине живота нарастал и усиливался. Он сжал бицепсы блондина, пытаясь хоть немного взять себя в руки, но все было слишком сложно. Он оторвался от шеи Чонгука, чтобы посмотреть ему в лицо, а остекленевшие глаза Чона с полуприкрытыми веками смотрели прямо на него. Лоб у него был влажный, щеки розовые, а губы распухшие, красные и блестящие, все взывали к Чимину. Светловолосый юноша нырнул вниз, снова прижав их губы, когда бедра Чонгука снова оказались у его рук, движения становились все быстрее и хаотичнее. — Ты такой красивый, — выдохнул брюнет, одной рукой приподнимая влажную челку Чимина и глядя прямо на него, а другой сжимая простыню над его головой. — Блять, — ругался Чимин, перекрывая звук их кожи, скользящей влажно и горячо вместе, его большой палец терся о головку члена, ноготь впивался в щель, прежде чем вернуться к стимулированию члена младшего. Чонгук кончил без предупреждения, когда Чимин грубо поцеловал его, мокрые языки встретились, образуя кучу слюны. Пак продолжал лениво поглаживать его, пока его рука не покрылась белым липким веществом, а на плавках образовалось мокрое пятно. Блондин сел на бедра Чонгука, вытащил его руку, прежде чем посмотреть прямо в глаза тяжело дышащему парню, поднес руку ко рту, дразняще всасывал горькую сперму с пальцев, размазывая ее по блестящей и пухлой нижней губе, заставляя брюнета стонать. — Блять, Чимин, — сказал юноша между хриплым дыханием, поднимая руки, чтобы погладить его накачанные бедра. — Ты такой чертовски горячий, — простонал он, когда Чимин захихикал над ним, все еще держа палец во рту. — Позволь мне… — замолчал Чонгук, обхватив член Чимина через джинсы, от очевидной выпуклости его брюк у него потекли слюнки. Если бы он не был так утомлен, то взорвал бы Чимина, высосал бы всю его энергию, пока он не превратился бы в пыхтящее месиво. Но Пак опустился вниз, прижимая их губы друг к другу, сперма Чонгука смешивалась с их слюной, тихие стоны и вздохи покидали его губы, Чонгук поглощал каждый. Глаза Чимина закатились на затылке, когда он начал целовать его горло, используя язык, его руки опустились вниз, чтобы массировать мышцы ягодиц блондина, раздвигая их, и бедра Чимина ударялись о его бедро, пока он не кончил.

***

Они оба лежали в постели, пока солнце не скрылось за высокими зданиями. Их сперма высохла на штанах, когда Чимин оставлял нежные и мягкие поцелуи на шее Чонгука, его нога была перекинута через бедра высокого юноши, его рука обвилась вокруг плеча Пака. Парень с каштановыми волосами легонько поглаживал волосы Чимина, почти усыпляя его. Все происходило медленно и деликатно. Они оба были завернуты в свой пузырь, купаясь в аромате и тепле друг друга, свет покидал комнату. Чонгук чувствовал теплое и глубокое дыхание Чимина на своей шее, оно касалось его отмеченной засосами кожи. Они не разговаривали, и в комнате воцарилась спокойная и умиротворяющая тишина. Чимин уткнулся носом в его шею, и он уставился на трещины на потолке, и улыбка тронула его губы, когда он почувствовал, как Чимин нежно целует его кожу. — Как ты? — прошептал блондин, перенося свой вес на грудь Чонгука, наполовину лежа на нем, упираясь в его живот, слегка поглаживая большим пальцем обнаженную кожу, его рубашка задралась чуть выше грудной клетки. — Я в порядке, — ответил он, прежде чем наклониться и поцеловать Чимина в лоб. Он взглянул на него из-под опущенных ресниц, и в его глазах появилась тревога. — Ты уверен? Чонгук кивнул и тихонько замычал, его пальцы легонько поглаживали, словно перышком, теплую спину Чимина. Казалось, что они были одни, отрезанные от внешнего мира, а писк чаек, летающих над домами, казался далеким звуком. Несколько минут назад Чимин открыл окно, впустив в жаркую комнату свежий аромат позднего полудня, сладкий запах барбекю на улице наполнил комнату, смешанный со знакомым запахом соли, тяжело ощущающейся в воздухе. — Ты хочешь остаться на ночь? — прошептал Чимин, обводя носом острый подбородок Чона, и его слова прорезали тишину. — Я бы с удовольствием, но твоя бабушка не будешь против? — спросил он, сжимая пальцами мочку уха блондина, отчего тот слегка вздрогнул, а на губах Чонгука появилась улыбка. — Не волнуйся, она не будет.

***

Они оба приняли душ, прежде чем спуститься вниз, и сильный запах тушеной говядины ударил им в нос, как только они оказались на кухне, заставив их голодный желудок заурчать. Как и сказал Чимин, Енхи не смутил факт, что Чонгук останется на ночь. Она уже поставила на стол еще одну тарелку, и он подумал, что она, вероятно, видела его туфли и сумку в коридоре, когда вернулась домой. Когда они поднялись наверх, Чимин предложил им посмотреть аниме на его паршивом ноутбуке, и брюнет согласился, потому что он выглядел прекрасно в голубом свете. Они открыли окно, и мягкий теплый ветерок коснулся их кожи. Чимин свернулся калачиком у груди Чонгука, ноутбук покоился на бедрах младшего. Чимин пах цитрусовыми и лимонадом, Чонгук — цитрусовыми и морем, теплая и загорелая кожа соприкасалась, и все было хорошо. Чон почувствовал тепло в животе, когда он поцеловал его поверх слишком короткой рубашки теплыми губами. Они не ложились спать до тех пор, пока комары не начали кусать их кожу, высасывая их кровь, а потом забрались под одеяло и прижались друг к другу. Чимин обхватил руками торс Чона, прижавшись щекой прямо к его сердцу. — Чонгук? — Да? — лениво спросил он, закрыв глаза и пытаясь выровнять свое дыхание с дыханием Чимина. - Я просто хочу кое-что сказать. Ты не обязан мне отвечать, я просто хочу это сказать, — начал Чимин, немного нервничая и облизывая губы. Рука Чонгука поднялась к волосам Пака, мягко поглаживая белокурую прядь, немного успокаивая его. — Хорошо… Просто мы никогда об этом не говорили, и я не поднимал эту тему, потому что знал, что ты, вероятно, не захочешь говорить об этом. Я… Я знаю, что ты не ходишь, не встречаешься и все такое, и это нормально, правда. Наверное, я просто хотел сказать, что ты мне нравишься, — прошептал Чимин, голос его был заглушен, из-за того, что он уткнулся в футболку Чонгука. — Да, просто хотел сказать, что ты мне очень нравишься, — покраснел Чимин. Чонгук почувствовал, как его сердце на мгновение остановилось, а рука замерла в волосах Чимина. Он чувствовал, как в груди клокочет страх, как ему хочется убежать и спрятаться. Он почувствовал, как рука Пака прижалась к его футболке, ладонь была влажной от пота, и как у него перехватило дыхание. — Ты не обязан отвечать, я просто хотел, чтобы ты знал, — промямлил он, уже передвигаясь, повернувшись спиной к высокому парню. Чонгук пролежал так пару минут, потными ладонями откидывая назад волосы, а потом вдруг пошевелился, обнял Чимина и прижал его к своей груди, обхватив руками тонкую талию. Он уткнулся носом в нежную и мягкую кожу шеи блондина, прежде чем выдохнуть эти четыре слова, страх парализовал его. — Ты мне тоже нравишься. И было так приятно наконец сказать это.