Рассекая волны

Ночью ему снова снилось, как гибнет Антон. Гибнет долго и мучительно. Только на этот раз вместе с Антоном погибал и Паша. Паническая дрожь охватила тело Артёма. Он пытался кричать, но во рту пересохло. Ноги, став ватными, подкосились. Парень беспомощно взывал к глухим, разгневанным небесам, но они лишь сыпали на землю раскалённый пепел, заставляя прекратить Артёма бесполезные мольбы. Два его любимых человека были в беде, а он ничем не мог помочь им. Содрогаясь от рыданий, Артём тяжело опустился на обожжённую землю и втянул в себя её тяжелый, страшный запах. Когда он в следующий раз поднял голову, то обнаружил себя лежащим между двумя холодными, но совсем ещё свежими могилами. - Неееет! - надрывный отчаянный вой разорвал кладбищенскую тишину. Мертвы. Оба мертвы. А он застрял в этой петле смерти. Мир остановился. Артём вздрогнул всем телом, разбуженный тошнотворным страхом и каким-то низким вибрирующим звуком. Он натянул на голову одеяло, судорожно свернулся в клубок и снова закрыл глаза, желая исчезнуть. Его сердце сжалось и застонало от настоящей физической боли. Ему хотелось к Антону и Пашке. Даже если для этого надо было умереть. Он устал жить выпотрошенным. Устал бояться за тех, кого любил. Устал от несправедливости того, кто вершил чужие судьбы. Вибрирующий звук не прекращался. Артём заставил себя встряхнуться, сбросить остатки ночного кошмара. Телефон, лежащий на тумбочке, сигнализировал о поступившем сообщении. Сделав глубокий вдох и, взяв себя в руки, он дотянулся до трубки. «Привет, красавчик! Не могу уснуть - думаю о тебе. Жду не дождусь лета. Безумно хочу увидеть тебя. Прикоснуться. Почувствовать». *** День у Паши выдался насыщенный. Как и обещал, он похлопотал о том, чтобы устроить Андрея к себе на работу в материально-технический отдел кладовщиком. И сегодня у парня был первый рабочий день. А в ближайшие выходные они с ним собирались ехать смотреть комнату, которую Павел нашёл вчера в интернете. И если Андрея всё устроит, то он готов был оплатить ему первые пару месяцев и помочь с переездом. Вечером Марина пожаловалась Пашке на Полину, ибо сегодня они ездили в «Детский мир» выбирать одеяние для новогоднего утренника в детском саду, и Поля категорически отвергла наряды Снежинок, Феечек и Золушек, остановив свой выбор на костюме пиратки-бунтарки, состоящим из белой рубашки с длинными рукавами, расширяющимися к низу и с разрезами на плечах, чёрного кожаного жилета и такого же широкого пояса с кошельком, красных леггинсов в чёрную полоску, повязки на один глаз, треуголки с черепом и чёрных высоких сапог с отворотами. Марина же хотела видеть свою дочь в роли Мальвины или принцессы в красивом, стильном и нарядном платье нежно-голубого цвета с пышной юбкой из фатина. Поэтому, когда Полина представила ей свой выбор, то она едва не лишилась дара речи. В итоге поездка в магазин закончилась скандалом, и уехали они оттуда с пустыми руками. - Вот, посмотри, что она выбрала. - Мара сунула под нос мужа смартфон с фотографией пиратского наряда. - А это платье, которое я для неё хотела. - Она перелистнула фото. - Марин, платье, конечно, красивое, - сказал Павел. - Но если Полина не хочет его, то зачем её заставлять? Чем тебе пиратский костюм не нравится? Марина недоуменно взглянула на мужа и с чувством возразила: - Но она же девочка. - И что? - уточнил Елагин, не принимая такой аргумент. - Костюм-то специально для девочки пошит. Мара хмыкнула и поджала губы. - Давай ты себе купишь платье из этой… как ты там её назвала… фигни, - предложил Пашка. - А Чиполинка пусть будет пираткой, если ей так хочется. Он прекрасно знал, что в глубине души его жены жила маленькая девочка, обожающая романтические платья с рюшами, воланами и оборками, но считал, что Полина должна носить то, что хочется ей, а не её матери. - Наши родители сойдут с ума, увидев её в этом, - негромко произнесла Марина. - Зато наша дочь будет счастлива, - парировал Паша. - Разве это не важнее? - Да, глупо было рассчитывать на твою поддержку. - Девушка почувствовала, как её охватило негодование. Между супругами вновь появилась привычная нервная атмосфера. - А что я по-твоему, должен был сделать? - Переубедить её! - резко ответила Марина, скрещивая на груди руки. - Она же тебя слушается. Павел вздохнул и нахмурился. Честно говоря, ему надоели эти бесконечные пререкания. Он достал из холодильника бутылку пива, поддел крышку открывалкой, и сделал большой глоток. - Мар, представь, что ты захотела надеть одно из своих любимых платьев, а я тебя буду убеждать облачиться в брючный костюм, - привел он пример, взывая к разуму жены. - Ты согласишься? - Это другое, - возразила Мара на неудачное, по её мнению, сравнение. - Да нифига, - Елагин сел на табуретку, но тут же снова поднялся на ноги. - Всё то же самое. - Он собрал со стола тарелки и сложил их в раковину. - Знаешь, почему ты с ней всё время скандалишь? - Спросил Паша и тут же сам ответил: - Ты не даешь ей ни капли самостоятельности. Мне страшно подумать, что будет, когда Поля станет подростком. - Я не доживу до этого момента, - выпалила в ответ Марина. - Куда ты денешься, - небрежно бросил Пашка и направился в комнату дочери. Он долго разговаривал с ней о предстоящем утреннике, о сегодняшней поездке, расспрашивал, что она заказала Деду Морозу, и в конце концов договорился с дочерью о компромиссе: на утренник в садик она нарядится пираткой, а когда они поедут встречать Новый год к бабушке с дедушкой, то наденет платье, которое выберет мама. Но несмотря на то, что все семейные перипетии были улажены, сон к Павлу не шёл, и он решил написать Артёму. Тем более именно сейчас, как никогда сильно ему хотелось оказаться рядом с ним. Ответ от Соколова пришёл через четверть часа. «Скучаю по тебе каждую минуту… Хочу… Очень сильно». На лице Елагина расцвела глуповато-довольная улыбка. *** - Руслан, не подпрыгивай при нырянии! - Саш, готовься к прыжку с бортика! - Егор, прижимай подбородок к груди! Руки вытягивай навстречу воде! - Тигран, мягче работай ногами! Артём расхаживал вдоль бортика бассейна и, внимательно наблюдая за своими подопечными, давал советы, следил за правильностью выполнения упражнений, акцентировал их внимание на ошибках, хвалил и подбадривал. - Артём Николаевич, можно я прыгну солдатиком? - Лёнька-егоза на каждом занятии рвался сигануть с трамплина, хотя ещё с края бассейна не научился прыгать как следует. - Лёнь, сначала кроль надо отработать, - ответил Соколов. - Ты в прошлый раз последним пришёл. - Солдатиком только девчонки прыгают, а настоящие пацаны - вниз головой! - козырнул своими познаниями Славик, старающийся всегда и во всём быть лучше других. - Да, Артём Николаевич? - Нет, Вячеслав Батькович, - лишь слегка приподняв уголок губ в улыбке, ответил Соколов. Мальчишки засмеялись и принялись брызгать друг на друга водой. У Славика действительно были большие способности к плаванию и прыжкам в воду, и Артём советовал его родителям отдать сына в "Школу Олимпийского Резерва", но те категорически не хотели связывать жизнь мальчика с большим спортом. «Пусть плавает для здоровья. А от большого спорта одни травмы и никакого детства. И мы против суровой спортивной дисциплины». Соколов не спорил. Как говорится, моё дело предложить, ваше - отказаться. - Юра! - подозвал Артём еще одного ученика. Дождался, когда тот подплывёт к нему и, подставив раскрытую ладонь к его рту, коротко изрек: - Жвачку. Юрка нехотя выплюнул жевательную резинку. - В следующий раз придешь с жвачкой, без предупреждения выгоню с тренировки. Соколов, в силу своего спокойного, мягкого характера, никогда не ругал ребят, не повышал голос, но безопасность на занятиях ставил превыше всего. И каждый его ученик с первого дня знал, что жевать жвачку на тренировке не допускается. Настя, пришедшая раньше на полчаса и сидевшая сейчас на скамейке напротив бассейна в ожидании своего времени, пыталась сохранять серьезный вид, наблюдая за пацанами и Артёмом. - Я вот подумала, - сказала она, когда Соколов присел рядом с ней на лавку. По традиции, последние десять минут тренировки он давал ребятам подурачиться в воде, но глаз с них не спускал. - Может мне тоже прыжкам в воду поучиться? - Насть, давай сначала с «баттерфляем» разберемся, а там посмотрим. - Да, как-то он сложновато мне даётся, - покачала головой Настя. - Я предупреждал, что легко не будет, - заметил Артем, продолжая наблюдать за мальчишками. - Знаю, - вздохнула девушка. - Хочешь отступить? Настя задумалась. - Ну уж, нет, - через пару минут произнесла она. - Тогда иди переодеваться, - сказал Артём и дунул в свисток, оборачиваясь к пацанам. - Тренировка окончена! Марш в душ! *** Улыбка сползла с лица Елагина в тот самый момент, когда он случайно подслушал разговор Марины с Катей - её двоюродной сестрой, приехавшей вместе с мужем и сыном тридцатого декабря к ним в гости. Перед чаепитием девушки уединились на кухне поболтать о своём, о женском, а Пашка просто проходил мимо. - Может это и банально, но до сих пор работает, - донесся до него Катин голос. - Ну, не знаю, - нерешительно отозвалась Марина. - У меня на работе одна девчонка так брак спасла, - продолжила тем временем Катя. - Муж от неё гулять начал, а она, узнав об этом, не стала закатывать истерики, а просто перестала принимать противозачаточные, через три месяца забеременела. А первому ребенку, девочке, к тому времени уже двенадцать лет было. В общем, родила второго, на этот раз мальчика. Муж с тех пор с работы сразу домой, в сыне души не чает. Вот так-то. - Она замолкла на минуту, а после резюмировала: - Все мужики сына хотят. Роди ему парня, глядишь, и тоже угомонится. - Мы вообще не собирались больше детей заводить, - пожала плечами Мара. - Да и Пашка никогда про сына не заикался. Он на Полину надышаться не может. Я не уверена, что он в принципе способен полюбить другого ребенка. - У твоего Пашки гипертрофированное чувство ответственности, этим и можно воспользоваться, - уверенно парировала Катерина. - А иначе что? Хочешь остаться одной? Он у тебя, по крайней мере, зарабатывать умеет, руки не распускает и не алкашничает. Такими мужиками не бросаются. Дальше слушать Елагин не стал. Внутри него всколыхнулся гнев, и всё аж зазудело от злости. «Ну, Катька, ну и змея», - Павел вернулся в большую комнату и начал расставлять на столе чашки, стараясь не запустить ими в стену. Для себя он решил, что отныне если и будет заниматься сексом с женой, то только с презервативом. Марина второго ребенка и сама не хотела, но над словами сестры задумалась всерьёз. С одной стороны, она понимала, что вряд ли Елагин с ней разведется ради какого-то там мальчика, какие бы не были между ними отношения. Всё-таки у нас в стране отношение к геям достаточно негативное, и Паша не будет рисковать своей работой. Но с другой стороны, фиг знает, что взбредёт ему в голову, ведь заикнулся же он год назад о возможном каминг-ауте. - Паш. - Марина провела пальцем по шее мужа, погладила плечо. - Как ты думаешь, может родим Полинке братика? Лицо Елагина изменилось за секунду. Он посмотрел жене в глаза и выдохнул: - Нет, - правда, мысленно отдал ей должное, что действовать исподтишка она не стала, как советовала Катька, а хотя бы решилась спросить его мнение. - Мне кажется, присутствие младшего брата или сестры в её жизни будет совсем не лишним. - Марина попыталась обосновать своё предложение. - А то, боюсь, что лет через пять она превратится в эгоистичную бунтарку. - А мне нравится, что моя дочь растёт не мямлей, - вырвалось у Паши чуть резче, чем ему хотелось бы. - В наше время надо уметь стоять за себя и за свои интересы. Марина отстранилась от мужа, откинулась на подушку и уставилась в потолок: - Господи, как же с тобой тяжело. Интересно, ты всегда был таким, или годы в браке со мной тебя таким сделали? Елагин пожал плечами и перевернулся на бок, в другую от жены, сторону: - Спокойной ночи. Марина не ответила. К её глазам подступили слёзы. Она пыталась быть хорошей женой, но пробить каменную стену, которую воздвиг между ними Паша, не могла. Их отношения становились всё более и более натянутые, и лишь Полина удерживала Павла в семье. Он не обращал внимания ни на чистоту в квартире, ни на её стряпню, хотя готовила Марина вкусно и разнообразно. Нет, конечно, благодарил после ужина всегда, но всегда одинаково, что за макароны по-флотски, что за жаркое из говядины с клюквой, что за тыквенный крем-суп. Иногда Марине казалось, что ему вообще всё равно, что он ест. Даже если она будет каждый вечер подавать ему на ужин покупные пельмени, вряд ли он обратит на это внимание. Дошло до того, что Марина стала искать в интернете информацию о том, как сохранить брак. *** В кромешной темноте он цеплялся за горячие обломки самолета, но никак не мог удержаться. Руки его не слушались. Он падал. Задыхался. И начал всё заново. Во всем теле пульсировала боль. Голова гудела. Он хватал ртом воздух, которого не было. Лёгкие разрывались. Было холодно и очень жарко. Было как-то неправильно. - Борись, Антох, борись! Перестанешь бороться - умрешь! - Тём, о чём ты? - Антон подошел к брату. - Антон… Ты… ты жив? - Ну, конечно, жив, бро, - улыбнулся близнец. Его глаза были затуманены, словно после долгого сна. Артём сгрёб брата в охапку, прижал к себе, и тут он увидел за спиной Антона безжизненное, наполовину сгоревшее тело Паши. - Мне жаль, - Антон положил ладонь на его грудь. - Но из нас двоих мог выжить только один. И ты должен был выбрать - кто…