Рассекая волны

Возвращение домой обернулось для Пашки коктейлем из радости от воссоединения с дочерью и безнадёжного отчаяния от отсутствия рядом Артёма. Во время первого же семейного ужина они в пух и прах разругались с Мариной, чем до слёз расстроили Полину. Повод для ссоры был пустячным, Паша вместо того, чтобы разобрать дорожные вещи, уехал на полдня вместе с Полей к своим родителям, а Мара хотела до ужина успеть загрузить стирку. Слово за слово, и понеслось. Взаимные упрёки, всевозможные обвинения и едкие замечания. Они даже не заметили, как Полина выскользнула из-за стола и укрылась в своей комнате. С горечью, не свойственной ребёнку, она вдруг подумала о том, что, когда мама жила без папы, то выглядела более спокойной и улыбчивой, а когда папа жил без мамы, то был счастливее и никогда не злился. *** - Неделя, Артём, - сказал Олег Игоревич, поднимая глаза от рабочего графика. - Я бы мог тебя и на две отпустить, если бы был уверен, что это пойдёт тебе на пользу. - Деликатно заметил мужчина. Ответа от Артёма не последовало. Он чувствовал себя уставшим и уязвимым. Счастливые влюблённые парочки вызывали раздражение. Отдыхающие, заплывающие за буйки доводили до белого каления. Головная боль возникала всё чаще и чаще. В кармане у него пиликнул мобильник. Артём извлёк телефон и посмотрел на дисплей, после чего вздохнул и отклонил вызов. Павел звонил и писал, но Артём не отвечал на звонки и игнорировал сообщения. Сил разговаривать с ним у него не было, это доставляло слишком много страданий. Врать о том, что всё хорошо он не хотел, а признаваться, что несчастен - тем более. Выдавив жалкое подобие улыбки, Соколов поблагодарил Олега Игоревича за предоставленные внеурочные выходные, и побрел по пляжу в сторону дома. - Звони и заходи если что в любое время! - донесся до него голос мужчины. Артём не оглядываясь махнул рукой. Несмотря на поздний час, воздух был по-летнему тёплым. Звёзды низко висели над морем, отражаясь в воде. Ветер разносил по воздуху мягкий аромат неба и дурманящее дыхание цветов и трав. Артем сам не заметил, как добрёл до заброшенного пляжа и присел на невысоком песчаном холме. Плечи его поникли. Он давно не чувствовал себя таким бессильным. Когда Елагин год назад переехал к нему, он же знал, что это лишь на время, и всё равно позволил себе с головой окунуться в их «семейную» жизнь. «Ты справишься с этим. Переживёшь», - сказал Антон с такой уверенностью и теплотой в голосе, что Артём невольно расслабился. Он справится. Артём задумчиво кивнул и поднял голову. Звёзды сложились в лицо Павла. *** Елагина душил груз безграничной печали и одержимого желания увидеть Артёма. Мучительное влечение к нему буквально сводило с ума. Всё, что ему хотелось - это быть с ним. Сейчас. И не только сейчас. Он стал его миром. Его вселенной. Любить Артёма было настолько естественно насколько и страшно. Страшно так сильно привязаться, прикипеть всей душой к другому человеку, а затем оставить его. Он продолжал твердить себе, что нужно думать о дочери. Что только её счастье имеет значение, но внутри себя, в душе, он умирал от невозможности быть с Артёмом. Пашка не бросал попыток дозвониться до него. Он писал ему смс и электронные письма, оставлял голосовые сообщения и сообщения в соцсетях. Всё было без толку. Своим молчанием Артём явно давал понять, что не хочет его больше знать. Отчаяние захлёстывало. Переполняло его душу. Не давало спать по ночам. Все вечера и выходные Павел проводил дома. Он водил Полину в бассейн и в художественную школу, проверял у неё уроки, гулял с ней, играл в настольные игры и читал. Девочка была счастлива. В отношениях с женой наступило перемирие. Значит, всё хорошо. Значит, всё не зря. Но как же ему самому было хреново. *** Неделю Артём хандрил и предавался унынию. Позволил себе свалиться в чёрную дыру безнадёги. За это время все горизонтальные поверхности в его квартире, включая пол, покрылись пылью. Запах Павла выветрился. А на правом запястье Артёма появилась татуировка - две переплетенные буквы Пашкиных инициалов. Легче не стало. Спустя десять дней Соколов заставил прекратить праздник жалости к себе, вспомнив о морально волевых качествах, которые в бытность спортсменом не раз помогали ему преодолевать боль и завоёвывать медали. Заставил себя вырваться из крепкой хватки тоски, решив, что хватит упиваться этим состоянием. Жизнь продолжается в любом случае. С Пашкой, или без него, но он будет жить. Артём с трудом выбрался из кровати. Потянулся. Зевнул. Потянулся снова и решительно направился в душ. Пусть Елагин живёт на его запястье, пусть разрывает сердце и раздирает душу, он больше не собирается убегать от самого себя, он научится с этим жить. В конце концов, он прекрасно знает, как терпеть боль и умеет это делать. Приняв душ, Артём заставил себя отправиться на пробежку. Вставив в уши наушники, он неторопливо бежал по уже привычному маршруту: вдоль дороги, ведущей к морю, несколько километров вдоль самого моря, попетлял по тихим улочкам города и добрался до любимого сквера. Он бежал, наслаждаясь свежим утренним воздухом и легкой болью в мышцах, вызванной перерывом в занятиях спортом. Вернувшись домой, Соколов снова совершил водные процедуры, позавтракал, не поленившись приготовить себе любимый банановый смузи, и стал собираться на работу. Перед выходом из дома он сделал глубокий вдох, взглянул на кольцо на безымянном пальце правой руки, и сказал самому себе: «Ты сможешь отработать целый день, не думая о нём». - Рад тебя видеть, - Олег Игоревич похлопал Артёма по плечу. - Всё в порядке? - В полном, - кивнул Артем, почти не соврав, лишь сглотнул образовавшийся в горле ком, и умолчал о не ослабляющей боли в сердце. - Тогда, за работу, - сказал мужчина. - Сегодня во второй половине дня прогнозируется непогода, жду подтверждения от штаба, скорее всего будем объявлять штормовое предупреждение. Так что денёк нас ждёт не из лёгких. - Да уж, - хмыкнул подошедший Серёга. - Опять со взрослыми мужиками придётся разговаривать, как с детьми и объяснять почему небезопасно купаться в шторм. Но несмотря на разъяснения спасателей, каждый раз находились авантюристы, лезущие в штормовое море. То ли им адреналина не хватало, то ли просто жить надоело. Артём никогда не понимал этого. Как-то он стал свидетелем разговора, как родители говорили своему ребенку, что злой и очень плохой дядя-спасатель не разрешает им купаться, а тот продолжал заливаться слезами, и рваться к воде. Соколов сначала прошёл мимо, но потом вернулся к семейству и предложил им отправиться на дикий пляж, где за свою личную безопасность и безопасность своего отпрыска ответственность будут нести они сами, и купаться в бушующих волнах на здоровье. К полудню погода действительно стала портиться. Ветер начал усиливаться, хотя на небе так и не появилось ни единого облачка. Море разволновалось. Волны стали с силой накатывать на берег, оставляя за собой белую пену и каскады брызг. - Это надолго? - интересовались у спасателей отдыхающие. Те в ответ лишь пожимали плечами: - Да кто ж его знает… - В небесной канцелярии уточните… Такие ответы явно не прибавляли хорошего настроения народу. А спасателей радовал тот факт, что в конце сентября курортников было немного, некоторые из них сами переместились подальше от берега, а большинство и вовсе предпочло покинуть пляж. На территории отеля было чем заняться, плюс там имелось целых два бассейна. Остаток дня прошёл относительно спокойно, без происшествий, хотя время и тянулось очень медленно. Впрочем, спасатели оставались начеку до самого позднего вечера, ибо в любой момент на пляж могло занести каких-нибудь подвыпивших смельчаков, решивших побравировать склонностью к совершенно неоправданному риску. Артёму удалось за целый день ни разу не вспомнить о Пашке. В груди у него не жгло от отчаяния, сердце не ныло от тоски, а эмоции он полностью держал под контролем. Возможно, это была лишь временная передышка, но она точно пошла ему во благо. *** В выходные Павел с Полиной отправились в парк аттракционов. Поля давно просилась покататься на горках, и так как октябрь уже вступил в свои права, а деревья облачились в жёлтые, красные и оранжевые наряды, то надо было поторапливаться, пока еще аттракционы не закрылись на время зимнего сезона. С момента возвращения в Москву не проходило ни дня, чтобы Елагин не думал об Артёме. Его удручал тот факт, что Тёма игнорировал его звонки и сообщения. Как-то ему приснилось, что они с Артёмом танцевали на пустынном пляже под музыку моря, двигаясь свободно и легко. Взбудораженная кровь лавой растекалась по венам, пробуждая неудержимое желание. Паша ладонями ласкал тело Артема, а тот, запрокинув голову назад, подставлял шею под его губы. Проснулся Павел с диким стояком. Трахаться хотелось до боли в яйцах. Он взглянул на спящую жену. Сквозь тонкую ночную рубашку просвечивала роскошная грудь. Елагин отвернулся. С твердым, как железо членом он поднялся с постели и направился в ванную. Включив воду, Пашка встал под душ, прислонился спиной к кафельной стенке, и принялся поглаживать свою плоть. Закрыв глаза, он постарался вернуться в сон. Повалив Тёму на прибрежный песок, Паша задрал его ноги себе на плечи и стал медленно погружаться в горячее нутро, не отводя взгляда от затуманенных желанием глаз. Артём стонал, умоляя Павла увеличить скорость толчков, и тот с радостью выполнил его просьбу. Елагин быстрее заработал кулаком, испустил хриплый стон, зажмурился с силой прикусывая губу, и кончил. Образ Артёма постепенно рассеялся, оставляя горечь потери на душе и тупую боль в сердце. - Пааап, - Полина потянула отца за руку. - У тебя ещё голова не очень кружится? Пашка мысленно усмехнулся, возвращаясь в реальность. В парке было многолюдно. Играла музыка. Отовсюду слышался детский крик и смех. - Еще один аттракцион, а на остальные пойдешь одна, - сказал Паша. Они с Полиной уже прокатились на «Американских горках», на коих Поля визжала от души, намотали десятки кругов на «Калипсо» и «Тройке», и посетили «Комнату страха». - Ага, - кивнула девочка, внимательно изучая буклет с перечнем имеющихся в парке аттракционов. - Тогда я пойду на батут, потом… - Чиполь, неужели ты на батуте на даче не напрыгалась? - спросил Паша. - Нууу, пап, ты сравнил, - протянула Полина. - На даче же маленький батут. - Зато весь твой. - Всё равно. Раз уж мы приехали, надо посетить все аттракционы, - подметила Поля. - А то, когда еще мы сюда придём. - И в кого ты такая деловая колбаса? - с улыбкой хмыкнул Павел. - В папу! - произнесла девочка торжественным тоном, и продолжила: - На карусель я пойду два раза, один раз покатаюсь на коняшке, а второй - в карете… Елагин смотрел на дочь и не понимал, как она успела так вырасти? Вроде ещё недавно он её баюкал на руках, возил в коляске, проводил по полдня согнувшись, когда она училась ходить, а сейчас перед ним стоит восьмилетняя девочка не по годам рассудительная и смышлёная. Пашке стало немного грустно. Ему не хотелось, чтобы его девочка так быстро взрослела. А уж о том времени, когда она начнёт встречаться с мальчиками, (или с девочками, там уж как получится), он вообще думать не желал. - …А на цепочные качели ты тоже со мной не пойдешь? - звонкий голосок Полины отвлёк Пашу от ненужных мыслей. Он глубоко вздохнул. - Я пойду с тобой на «Колесо обозрения» и на «Автодром», - сказал Павел, опускаясь на яркую разноцветную скамейку. Поля присела рядом, продолжая просматривать буклет. - А на «Орбиту» пойдешь? - спросила она, заправляя волосы за уши. - Нет, малыш. Я уже накатался на пять лет вперед. Девочка улыбнулась и кивнула куда-то в сторону: - На «Американских горках» было классно, да? - Она снова вскочила на ноги. - Жалко, что меня на «Корабль мечты» не пустили. Полина имела ввиду карусель в виде огромного корабля, который медленно двигался то по часовой стрелке, то против часовой, а затем совершал полный оборот вокруг своей оси. - Поль, в чем прикол болтаться вниз головой? - Елагин прищурил глаза, сканируя милое личико дочери. Полина пожала плечами: - Может, чтобы мозги встряхнулись? - она опустилась на корточки и подпёрла лицо кулачком. - То есть, горки тебе мозги не встряхнули? - Встряхнули, но мало, - невозмутимо ответила Полина. - А вообще, пап, я когда вырасту, буду здесь работать. Представляешь, каждый день можно кататься на любой карусели. - Так надоест же. - Когда надоест, я пойду работать в другое место. - Ну, если так, то ладно, - рассмеялся Павел. После того, как Поля напрыгалась на батуте, покаталась на лодочках, качелях и каруселях, они вместе с Пашей отправились на «Автодром», где от души погоняли на электромашинках три сеанса подряд, потом сделали кружок на «Колесе обозрения», и напоследок заглянули в тир, в котором Елагин выиграл для дочери плюшевого единорога. Счастью Полины не было предела. *** - Я буду пять шариков мороженого, - сказала Поля, пристраивая единорога на соседнем стуле в кафе, куда они зашли перекусить. - Малиновое, клубничное, банановое, ванильное и… - Девочка задумалась. - И куриные наггетсы, - добавил Павел, изучая меню. Полина состроила умильную рожицу: - А можно вместо них шесть шариков мороженого? - спросила она, расплываясь в улыбке. Елагин усмехнулся, отрывая взгляд от меню, и посмотрел на дочь: - А десять осилишь? - он вопросительно изогнул бровь. Поля энергично закивала головой: - Запросто. Но в этот раз Пашка устоял перед умилительным выражением лица дочери. - Съешь наггетсы, можно без гарнира, а потом три шарика мороженого, - произнёс он серьёзным тоном. - Пять, - решила поторговаться Полина. - Четыре. - Ладно уж, - прощебетала девочка. Павел сделал заказ. С куриными палочками Поля расправилась в мгновение ока, и теперь за милую душу уплетала мороженое. Елагин не спеша съел теплый салат с баклажанами и, наслаждаясь терпким вкусом красного вина, любовался дочерью. - Пап, а мы поедем на осенние каникулы к Артёму? - вдруг ни с того ни с сего спросила Полина. Пашка отставил бокал, едва не подавившись вином. Впервые за много дней он не вспоминал о Тёме несколько часов кряду, и вот сейчас всё сжалось в груди при звуке его имени. - Скорее всего нет, малыш, - Паша проглотил болезненный комок, застрявший в горле. - Жалко, - протянула Поля. - Мне тоже, - кивнул Паша, и попросил официанта принести еще вина.