Рассекая волны

Артём мчался в Анапу сквозь дождливую ночь. Он пока не стал раскрывать Павлу все карты, решив, что для начала сам проконсультируется с врачами санатория, который ему порекомендовал Олег Игоревич. Пляж санатория «Маяк» соседствовал с пляжем пансионата «Венера», где Артём работал спасателем, и специализировался на лечении и восстановлении людей после различных травм. У Олега Игоревича были там знакомые, поэтому, когда Артём рассказал ему историю Елагина, он сразу же предложил обратиться в этот санаторий. На его территории располагался один из лучших лечебно-диагностических центров города. Так как Артёму все равно надо было возвращаться в Анапу на работу, он решил не звонить, а зайти в «Маяк» лично. Паша должен был пробыть в краснодарской больнице ещё, как минимум недели три, и Эдуард Романович сказал, что после хорошо бы, не теряя времени даром, обратиться в реабилитационную клинику и лучше уже сейчас заняться её поисками. Елагин устал от больницы, устал от нахождения в четырёх стенах, устал от лежачего образа жизни, устал от зуда под гипсовой повязкой на запястье левой руки. - Кости срастаются хорошо, - уверял его травматолог, после очередного рентгена. – Даже быстрее, чем я ожидал. Так что за руку не переживайте, гипс скоро снимем, и основной вашей заботой станет позвоночник. Павел чувствовал обиду и злость. Он рассчитывал на более быстрое выздоровление, но теперь стал понимать, что процесс реабилитации может затянуться на месяцы. Долгие-предолгие месяцы. И держать возле себя Артёма, превратив его в сиделку, было бы крайне эгоистично. Поэтому, когда Артём уехал в Анапу он занялся поиском реабилитационной клиники в Москве. Соколов вернулся через несколько дней. На его лице сияла улыбка. - Ты чего? – хмуро спросил Пашка. – Выиграл в лотерею? - Лучше, - ответил тот, целуя Пашу в губы. – После выписки отсюда мы едем в Анапу. Я договорился с одним санаторием, где с тобой чуть ли не круглосуточно будут заниматься врачи всех мастей. После их методик лечения девяносто пять процентов пациентов начинают ходить снова. - А остальные пять? - А у остальных наблюдаются значительные улучшения, - без колебаний ответил Артём. Павел хмыкнул и покачал головой: - Нет, Тём. Я решил, что поеду в Москву. Улыбка сползла с лица Артёма, а во взгляде мелькнуло разочарование. Он даже в мыслях не хотел представить себе, что они снова расстанутся с Пашкой. По крайней мере, не сейчас. - Я тоже нашел клинику, где мне обещали помочь. - Ну, в Москве, наверное, более крутые специалисты, - согласился Артём. – Но плюс Анапы – это климат. Ты сможешь целыми днями находиться на воздухе в прекрасной курортной атмосфере. А также ты будешь плавать в бассейне с морской водой, где я буду работать. - Работать? - Павел непонимающе посмотрел на Тёму. - Да, - кивнул тот. - Мне предложили там место инструктора-спасателя. - Но ты же говорил, что тебе нравится работать в аквапарке? - Паш, как ты не понимаешь, - заторопился с объяснениями Артём. - Так я смогу быть всегда рядом с тобой, да ещё и деньги зарабатывать буду. - Нет, - категорично брякнул Елагин. - Что нет? – переспросил Соколов. - Это неправильно. - Павел на секунду закрыл глаза, думая, как бы яснее растолковать то, что у него на душе. – Ты молодой здоровый парень и должен жить полной жизнью, а не быть привязанным ко мне. - А я хочу быть привязанным к тебе. - Артём пытливо смотрел в лицо Елагина. В его глазах таилась тоска. - Ты не допускал мысли, что я тебя люблю? - Ты полюбил не того человека, которым я стал теперь, - тихо отозвался Пашка. Артём обнял его и прошептал: - Сердце у тебя осталось то же самое, и душа. А тело… починим мы твоё тело. Паша отстранился, чтобы посмотреть на Тёму. - А секс? - через силу спросил он. - А что секс? - Артём поднял брови. Павел мучительно сглотнул. - Тебе же нужен секс. А у меня, может, никогда больше и не встанет. - Он печально посмотрел на Артёма, а в следующий момент его передёрнуло от этой мысли. - Не встанет - поднимем, - спокойно сказал Соколов. Он решил, что сейчас не время заострять внимание ещё и на этом. - Домкратом? - усмехнулся Паша. - У меня есть свои средства, - с улыбкой ответил Тёма. Но Павлу было не до улыбок. Он чувствовал себя жалким. Ему было больно двигаться, больно дышать и больно думать о будущем. - Мне стыдно за то, что я такой, - вздохнул он. Артём поглядел на него испытующе: - Какой? Елагин откашлялся. Мрачная тень скользнула по его лицу. - Калека, - ответил он придушенным голосом и уставился в пол. - Я не хочу, чтобы ты нянчился со мной, чтобы превращался в мою сиделку. - Я - твой якорь, ты забыл? - серьезно проговорил Артём. - Мы вместе переживем любую тьму. - Я не заслуживаю тебя. - Пашка закусил губу. - Глупости, - покачал головой Соколов. Павел не хотел втягивать Артёма в свои проблемы. Не хотел, чтобы тот проходил с ним через всё это. Он потёр пальцами висок, ища очередные аргументы. - Паш, - снова заговорил Артём. - Я не могу сказать, что полностью понимаю каково тебе, но представляю, что очень и очень тяжело. Но, пожалуйста, перестань упиваться собственной ничтожностью. Я - твой якорь, и я останусь с тобой. Я не уйду от тебя. Мне не нужна жизнь, в которой тебя нет. Наступившая тишина была такой громкой, что от неё можно было оглохнуть. - Я боюсь быть тебе в тягость, - вздохнул Пашка. Артём протянул руку к его лицу. Мягко коснулся щеки: - Я на всё пойду ради тебя. На лице Елагина появилось подобие улыбки: - Ты не обязан помогать мне. Я не хочу, чтобы ты жертвовал собой. - Паш, послушай… - Артём взъерошил волосы. - Нет, ты меня послушай. - В отсутствие Артёма Павел всё обдумал. Расставил приоритеты, так сказать. Он вернётся в Москву, найдёт подходящую клинику, и будет сам выкарабкиваться из этой ситуации. Он не имеет никакого права портить Артёму жизнь. - Пожалуйста, не приходи больше ко мне. У нас с тобой ничего не получится. Тебе надо двигаться дальше. Возвращайся к Игнату, или найди себе кого-то другого, но нормального. С ногами. - Договорил Елагин и невольно задержал на секунду дыхание, глядя на Артёма. Произнести всё это было непросто, но необходимо. - А что, если мне не нужен другой? - ответил Артём, и под его серьёзным взглядом Пашка слегка поёжился. - Ты достоин большего, - добавил он. - Если бы… - В жизни нет места сослагательному наклонению, - прямо сказал Артём, перебивая Павла. - Мы находимся здесь и сейчас. - Он развёл руками. - Скажи, ты любишь меня? Пашка кивнул: - Люблю. Поэтому и хочу, чтобы ты ушёл. - Решительно заявил он. Их глаза встретились. Артём напрягся всем телом. - Я не могу, - возразил он. - И не хочу, чтобы ты решал за меня. - Ты жалеешь меня. - Паша бессильно расслабил руки. Он не хотел жалости от Артёма. Такой вариант развития событий его категорически не устраивал. - А это слишком унизительно. Если что-то пойдёт не так, я не хочу, чтобы ты видел, как я сломаюсь. Артём нахмурился. - Позволь мне остаться с тобой рядом, и я не дам тебе сломаться, - настойчиво проговорил он. - Чтобы ни произошло я не дам тебе разлететься на осколки. - Почему ты так уверен в этом? - Если разобьешься ты, то благодаря цепной реакции, и я порежусь, стараясь удержать тебя в своих руках. Но я всё равно тебя не отпущу. После смерти брата он считал, что не сможет соединить в одно целое порвавшиеся нити своей жизни. Он чувствовал себя ненужным и пустым. Лишним. И сломанным. Но с появлением в его жизни Павла всё изменилось. Он никого не впускал в своё сердце, никому не открывал душу, пока не появился Елагин. Пашка стал его терапией. Он не только вернул его к жизни, но и помог ему вернуть себя же. И он никогда не забудет об этом. А ещё он знал непреложную истину: никогда нельзя бросать человека, попавшего в беду. Даже если этот человек, руководствуясь гордостью или ещё чем, сам будет просить оставить его. Паша задумчиво смотрел на Артёма. Затем собрал жалкие остатки сил и покачал головой: - Прости. - В глубине его глаз промелькнула мученическая тень. Артём долго молчал. После тяжело вздохнул: - Прости… И всё? - Сердце его болезненно сжалось. Павел бросил на Тёму виноватый взгляд и отвернулся к окну. Небо было насыщенного голубого цвета, солнечные лучи отражались от стекла. А он даже не мог выйти на улицу. Он чувствовал себя… пустым. Соколов придвинулся к нему ближе. Коснулся его плеча, а затем скользнул ладонью чуть ниже. - Впусти меня обратно в своё сердце, - попросил он. - Ты не понимаешь, Тём. - Елагин накрыл его ладонь обеими руками. - Всё сложно. - Сложно, - кивнул Артём. - Но небезнадёжно. Сердце Пашки билось под его ладонью. - Э… мм… - протянул Елагин, не зная, что ответить. Но отвечать ничего и не понадобилось. Разговор парней прервал медбрат, забравший Павла на сеанс физиотерапии. Артём ждал его в коридоре, сидя на кушетке, прижавшись спиной к стене и закрыв глаза. Он провёл рукой по лбу. Головная боль вновь дала о себе знать, мешая ему искать нужные и правильные слова, чтобы убедить Елагина изменить своё решение. Глупое и дурацкое решение. *** - Я согласен поехать в тот центр в Анапе, - сказал Пашка Артёму на следующий день, когда они вновь вернулись к прерванному накануне разговору. - Но я не хочу, чтобы ты был моей сиделкой. Работай в аквапарке, работай спасателем на пляже, но не устраивайся туда. - Но ведь так будет проще, - попытался возразить Артём. - Так будет проще окончательно превратить наши любовные отношения в отношения, построенные на чувстве долга, - нахмурив брови, всё больше распылялся Елагин. - Я не хочу, чтобы ты подтирал мне зад и мыл меня. Позволь мне сохранить остатки самоуважения. Мне и так стыдно за то, что я такой… Соколов не согласился с доводами Паши, но поставив себя на его место, вынужден был уступить, хотя в душе ему было досадно. Однако огромным плюсом было уже то, что Елагин согласился на реабилитацию в Анапе, а там уж Артём сделает всё, чтобы переубедить его насчёт их взаимоотношений. На следующий день в Краснодар приехали родители Павла и привезли с собой Полину. - Пап! - Девочка прильнула к отцу, обняв его за шею. - Привет, моя радость. - Пашка был искренне счастлив снова увидеть дочь. - Прости, что я не выполнил своего обещания, и не звонил тебе по два раза в день. - Прощаю, - великодушно ответила Поля, и тут же спросила: - А когда ты выздоровеешь, пап? - Не знаю, малыш. Но я очень стараюсь поправиться как можно скорее. - К началу моих каникул ты уже будешь ходить? До каникул оставалось меньше двух недель. Паша почувствовал лёгкий приступ паники. Рука дрогнула. В висках запульсировало. «Вот только не смей раскисать перед дочерью. Не смей!» - подумал он, подавив судорожный вздох. - Боюсь, что нет. - Пашка отрицательно покачал головой. - Какое-то время мне придётся передвигаться с помощью специального кресла на колесах. - Объяснил он. Полина молча и как-то по-взрослому кивнула. С момента аварии прошёл месяц, и Елагин начал осваивать инвалидное кресло. В первые дни он садился в него с ненавистью. Он боялся, что если сядет в инвалидную коляску, то уже больше никогда не встанет на ноги. «Воспринимайте коляску, как этап на пути к выздоровлению, - сказал ему реаниматолог. - Скоро мы и трости, и ходунки подключим». Но если первая фраза врача придала Павлу прилив уверенности, то от второй стало не по себе. Он считал, что ходунки - это удел пожилых людей, но врач объяснил ему, что это не так. Полина протянула отцу рисунок. На нём была изображена девочка, сидящая на пляже. Лицо повёрнуто в полупрофиль, а ладошка приставлена козырьком ко лбу. Рисунок буквально дышал летним отдыхом и жарой. - Как красиво, малыш, - произнес Елагин с восхищением. - Ты рисуешь всё лучше и лучше. Поля ещё рассказала Пашке про свои успехи в бассейне, а затем, разглядывая отца, спросила: - У тебя очень сильно болят ноги? Ответить Павел не успел, так как в этот момент дверь в палату распахнулась и на её пороге появился Соколов. - Артём! - рот Полины расплылся в улыбке. - Привет, обезьянка. - Артём подошел к девочке. - А что ты здесь делаешь? - Приехал навестить твоего папу. А ты? - А я тоже приехала к папе. Когда в палату зашли родители Павла, он их познакомил с Артёмом, представив его, как своего друга и после обмена приветствиями попросил Тёму сходить с Полиной в кафе, чтобы поговорить с родителями без дочери. Он им сообщил, что принял решение поехать в Анапу в реабилитационный центр, и показал брошюру с их услугами, которую ему привёз Артём. Внимательно её изучив, Ирина Валерьевна сказала: - Похоже, это хорошее место. Но далеко-то как, Павлик. Не наездишься. Ладонь Павла скользнула по небритому подбородку. - Да и не надо ездить, мам, - ответил он. - Я справлюсь. - Ты считаешь, что в Москве врачи хуже? - задумчиво спросил Павел Михайлович. - Я не знаю, - пожал плечами Паша. - Как-то мне не приходилось с ними пересекаться. Но я рассудил, что южный климат пойдёт мне на пользу. - Он напряженно улыбнулся. - Может быть, ты и прав, сын. Паша собирался также рассказать родителям правду об Артёме, но в последний момент передумал. Похоже, что их удовлетворило объяснение, что Артём - это друг из Анапы, и других вопросов, касающихся его, они не задавали. Возможно, и не стоит добавлять им лишних поводов для волнений, рассудил он в последний момент и перевел разговор на Полину. - Я не знаю, какие планы у Марины на летний отдых, но Полина рвётся на море, и я подумал, что может вам через месяц приехать вместе с Полей в Анапу, если Мара никуда не соберется с ней? - предложил он родителям. - Хорошая идея, сынок, - согласилась Ирина Валерьевна. - Полюше очень не хватает тебя. - А мне - её. Нежный голосок Полины прервал разговор: - Пап, Артём сказал, что мы можем спуститься вниз, погулять на улице. Ты хочешь? До сеанса физиотерапии оставалось ещё около часа, и Паша согласился. Он мягко намекнул родителям, чтобы они вместе с Полиной подождали его на улице, пока Артём поможет ему пересесть в кресло. Процесс этот был не простым, и Тёма только-только освоил его, благодаря инструктажу медбратьев.