Рассекая волны

Артём проснулся от детского плача. Резко подскочив на кровати, он метнулся в соседнюю комнату. Девочка плакала во сне, судорожно всхлипывая. Артём обнял её, нежно прижимая к себе. - Тише-тише, - зашептал он. - Это просто плохой сон. Полина приоткрыла заплаканные глаза и жалобно посмотрела на Соколова. - Я хочу к папе. - Утром пойдём к папе, - тихо вздохнул Артём. - Почему он не выздоравливает? - всхлипнула Поля. - Я хочу, чтобы он снова ходил, чтобы плавал со мной в море, играл. Хочу, чтобы зимой он катался со мной на коньках. - Слёзы снова полились из её глаз. Артём убрал со лба девочки спутанные волосы и легонько прикоснулся губами к виску. - У папы очень серьезная травма. И чтобы полностью поправиться ему требуется много времени. - Я не хочу уезжать домой без него. Почему он не может лечиться в Москве? Несмотря на то, что решение остаться в Анапе Павел принимал самостоятельно, без какого-либо давления со стороны Артёма, тот всё равно чувствовал себя сейчас виноватым. Он крадёт у ребёнка отца. Факт остаётся фактом. И это чувство вины захлестывало его всякий раз, когда он смотрел на девочку. - Понимаешь, Полин. - Соколов глубоко вздохнул. - Твои мама и папа больше не хотят жить вместе, а папина болезнь не позволяет ему жить самостоятельно. Пока он не выздоровел нужно, чтобы кто-то ему помогал. - Ему могли бы помогать бабуля с дедулей, - проговорила Поля сквозь рыдания. - В силу возраста они уже не смогут оказывать папе ту помощь, которая ему требуется, - пытался объяснить Артём, медленно поглаживая девочку по спине. - Мама сказала, что скорее всего я не увижу папу до следующего лета. Это правда? - выдавила новый вопрос Полина. - Я не знаю, - неуверенно произнёс Артём. - Всё будет зависеть от его здоровья. Поля подняла голову и посмотрела Соколову прямо в глаза: - Артём, а ты любишь моего папу? Артём забыл, как дышать. - Люблю, - осторожно ответил он. - Ты поможешь ему выздороветь? - Я буду очень стараться. Девочку кивнула и положила голову на подушку. - Не уходи, пока я не усну, - попросила она. Наутро, словно почувствовав настроение Полины, взбесилось море. Волны обрушивались на берег и готовы были унести с собой любого, оказавшегося на их пути. В воскресенье у Павла не было процедур, и они с Полиной сидели на пляже под навесом, наблюдая то за стихией, то за Артёмом. Ему и его коллегам то и дело приходилось предупреждать отдыхающих, что купание в море запрещено из-за шторма. Как обычно, слушались они неохотно, а некоторые и вовсе бормотали себе под нос ругательства. - Какие глупые люди, - заметила Полина. - Ведь Артём и другие спасатели просто не хотят, чтобы они утонули. - Она пожала плечами. - Взрослые, а ничего не понимают. Елагин улыбнулся: - Ты моя умница. - Он притянул дочь к себе. Артём рассказал ему о прошедшей ночи, но Пашка решил сам не поднимать эту тему. Слишком серьёзной и болезненной она была. Он решил поговорить о другом. - Ты точно не боишься лететь одна на самолете? Накануне он в подробностях рассказал Полине о самостоятельном путешествии, после чего спросил, готова ли она к подобному приключению. Немного подумав, Поля задала ряд вопросов, таких как: «Не потеряется ли она?», «Будет ли у нее место у иллюминатора?» и «Кто ей поможет найти маму?». Получив на них подробные ответы, девочка сказала, что согласна лететь самостоятельно. - Нет, пап, не боюсь, - ответила Полина. - Мне целых девять лет. Я уже взрослая. Паша поцеловал дочь в висок. - Я люблю тебя, Чиполинка. Поля обхватила отца за шею и судорожно вздохнула. На её глазах выступили слёзы. - Учись хорошо, ладно? Поля кивнула. - А что насчёт художественной школы и бассейна? Будешь продолжать заниматься? Девочка наморщила нос. - В бассейн буду ходить, а художка мне надоела. - Значит, художницей ты быть больше не хочешь? - Павел погладил волосы дочери. - Нет, - мотнула головой девочка. - Картины не приносят никому никакой пользы. - Ну, здесь я бы с тобой поспорил, - не согласился Елагин. - Картины приносят эстетическое удовольствие, влияют на настроение. Помнишь, мы с тобой ходили на выставку Айвазовского? - Да, он рисовал море. - Рассматривая картины, люди испытывают множество эмоций. Они учатся чувствовать, переживать. Искусство отвлекает от печальных мыслей. Полина задумалась. - А как же страшные картины? У этого Айвазовского много картин со злым морем. - Поля посмотрела на волны, накатывающие на берег. - А мне вот никогда не хотелось рисовать сердитое море. Оно некрасивое, когда злится. - В голосе дочери Павел расслышал нотки печали и тревоги. - Картины, вызывающие страх, учат людей сочувствию и состраданию, - попытался объяснить он. - А человек, который умеет разделить чужую боль и печаль, вряд ли сможет причинить зло другим. - Но художник не может вылечить заболевшего человека, - горячилась Полина, уже по-взрослому рассуждая на серьёзную тему. - Не может, - кивнул Елагин. - Но он может излечить его душу. А это не менее важно. - Важнее, чем снова ходить? - спросила Полина, глядя прямо в глаза отца. - Не важнее. И то, и другое одинаково важно. *** День отъезда Полины подошёл слишком быстро. Павел заранее оформил услугу сопровождения в аэропорту и сейчас уже в десятый раз разъяснял дочери, как себя вести при возникновении той или иной ситуации. - Пап, я всё запомнила, - так же в десятый раз повторила Поля. - По-моему, ты волнуешься больше Полины, - заметил Артём. Елагин согласно кивнул. - И не успокоюсь, пока она мне не позвонит из Москвы. - Я позвоню, как только меня встретит мама, - пообещала девочка. Павел секунду смотрел на дочь, подперев ладонью подбородок, а затем сказал: - В самолете не забудь свой телефон перевести в «режим полёта». - Ладно, - откликнулась Поля, пряча свой смартфон в рюкзачок. - Там стюардесса ещё сто раз об этом напомнит. Паша обвёл взглядом комнату. - Так… Ты всё собрала? Ничего не забыла? Полина закатила глаза. - Пап, ты сам всегда говорил, что главное не забыть документы, билеты и деньги, а остальное можно купить. Билет и документы у тебя, а денег у меня нет. - Она сделала глубокий театральный вздох. - Кстати, по поводу денег. - Паша глянул на часы, а затем на Артёма. - Нужно Польке с собой денег дать? Артём пожал плечами. - Лучше дать, - сказала Полина, делая глоток чая и глядя через край чашки прямо в глаза отцу. - На всякий случай. - Хорошо. - Павел отсчитал несколько купюр. - Так, ты всё собрала? Поля переглянулась с Артёмом, и они, не сговариваясь, рассмеялись. Соколов впервые наблюдал, как нервничает Павел. И в какой-то момент он даже испугался, что его беспокойство перейдёт в панику. Хотя, по мнению Артёма, всё шло, как по маслу. Приехав в аэропорт, они заполнили все необходимые документы и прошли регистрацию. Один из экземпляров документов представительница авиакомпании поместила в специальный пластиковый файл и повесила его на шею Полины. - Не снимай. Это должно быть у тебя. - Девушка перевела взгляд на Павла. - Второй экземпляр мы передадим бортпроводнику, третий останется у вас, четвертый - у нас. Елагин задал пару уточняющих вопросов, и девушка, подробно ответив на них, сказала, что теперь им надо немного подождать. Чуть позже за Полиной подойдут. Поля держалась молодцом. И, как показалось Артёму, чувствовала себя совершенно спокойной и расслабленной. Чего нельзя было сказать о Пашке. - Сходи в туалет, чтобы в самолете не бегать. Не стесняйся обращаться к стюардессе, если тебе что-то понадобится. Артём похлопывал Пашу по ноге, покачивая головой, но казалось тот даже не чувствовал его руки на своём колене. И продолжал. - Не забудь мне позвонить сразу же, как встретишься с мамой… Ты уверена, что не боишься лететь одна? - Ну, я надеюсь, что кроме меня в самолете будут ещё люди, - совершенно по-взрослому разрядила обстановку Полина. А потом достала телефон, чтобы написать Марине сообщение. Елагин натянуто улыбнулся. - Паш, если ты не перестанешь задавать подобные вопросы, то Полина в самом деле испугается, - мягко проговорил Соколов. Пашка сглотнул. Он прекрасно понимал, что ведёт себя не совсем адекватно, но ничего не мог с собой поделать. - Всё-всё, больше не буду. - Павел престал нервно постукивать пальцем по подлокотнику кресла, и выставил вперёд ладони в примирительном жесте. Вскоре к ним подошла сотрудница авиакомпании. Это была женщина лет тридцати пяти, выше среднего роста, со светлыми, уложенными в причудливую причёску, волосами. - Пора. - Она вежливо улыбнулась всем троим, а затем сосредоточила взгляд на Паше. - Сейчас я провожу Полину на паспортный контроль и далее на посадку. Там я передам её старшему бортпроводнику, а при приземлении стюардесса лично передаст Полину сотруднику аэропорта, тот, в свою очередь проводит её к встречающим. - Женщина сверилась с бумагами. - Это будет мама девочки? Павел кивнул: - Всё верно. - У вас остались какие-нибудь вопросы? - Блондинка продолжала мило улыбаться. - Вроде, нет. - Елагин встретился глазами с Артёмом. Тот как-то неопределённо пожал плечами. - Хорошо. - Женщина посмотрела на Полину и снова обратилась к Павлу: - Пожалуйста, оставайтесь в аэропорту до взлёта самолёта. Таковы правила. - Само собой. Полина потянулась за рюкзаком. Артём помог девочке надеть его, поправив джинсовую курточку. - Иди ко мне. - Пашка нежно притянул к себе дочь, и поцеловал в висок. - Я люблю тебя, Чиполлоне. - В его желудке скрутился холодный ком, но он силился выдавить из себя улыбку. - А я тебя, пап. Сильно-сильно. До луны и обратно. - Полина сглотнула слёзы. Глубоко втянула воздух и грустно улыбнулась Артёму. Соколов ответил на улыбку и, чмокнув девочку в щёку, пожелал ей счастливого пути. Артём с Павлом не только дождались взлёта самолёта, но и, отправившись в кафе неподалёку от аэропорта, дождались его приземления в Москве. Полина сама позвонила отцу, сказав, что полёт прошёл отлично, а затем передала трубку Марине. После короткого разговора с женой, Пашка с Артёмом отправились обратно в санаторий. - Поверить не могу, что уже завтра я каждую ночь буду проводить с тобой, - заметил Соколов по дороге. Для себя он решил, что как бы трудно им не было бы, он не отступится от Павла. Будет бороться за их счастье. - Подожди радоваться, - попытался отрезвить его Елагин. - Может, я ещё так тебе надоем, что ты меня сбагришь в Москву. Артём хмыкнул: - Не дождёшься. *** Переезд не занял много времени. Основную часть Пашкиных вещей Артём забрал ещё накануне, а с транспортировкой самого Павла им посодействовал Вадим. После обеда Артём помог Паше с обустройством и разбором вещей, а ближе к вечеру парни отправились на прогулку. Несмотря на начало осени, погода всё ещё стояла по-летнему жаркая, и лишь вечера приносили долгожданную свежесть. С моря тянуло лёгким бризом, а тонкие перистые облака лениво повисли на небе и сонно дремали. - Удивительно, - вдруг проговорил Павел. - Но куда бы мы ни выходили, в итоге всё равно оказываемся у моря. - Он слегка озадаченно посмотрел на Тёму, вопросительно выгибая бровь. - Почему так? - Потому что в Анапе все дороги ведут к морю, - рассмеялся Соколов. На самом деле в любое время года и в любую погоду ноги сами несли Соколова к бесконечной синей глади. Она манила его. Притягивала. Утешала. И давала надежду. Он любил море и ласковое, и штормовое. И тихое, и волнующееся. В каком бы настроении ни пребывало море, оно всегда было величественно и прекрасно. - Слушай, Тём, а ты не скучаешь по своему родному городу? - спросил Елагин. - По Сочи-то? - Ну, да. Артём только пожал плечами: - Для меня Сочи без Антона немыслим. Находиться там без него - пытка. - Извини, - тихо проговорил Елагин. - Не хотел напоминать. Артём повернулся к Пашке: - Ты и не напоминаешь. У меня это вот здесь… - Он прижал ладонь к левой стороне груди. - Всегда. Паша взял Соколова за вторую руку: - Я хочу, чтобы ты был счастлив. - Он поднёс его руку к губам, ласково поцеловал пальцы. - Но пока я доставляю тебе лишь одни проблемы. Артём фыркнул. - Если ты продолжишь говорить глупости, то дома я тебя отшлёпаю. - Обещаешь? - с тихим смешком уточнил Павел. - Я слов на ветер не бросаю, - парировал Соколов с блеском в голубых глазах. - И вообще, ты теперь от меня не отделаешься. Я несколько месяцев мечтал тебя затискать. - Честно признался он. - Какой ты романтичный, - усмехнулся Елагин.