Рассекая волны

- Готов поплыть сам? - спросил у Павла инструктор. За всё лето Пашка так и не решился искупаться в море. Хотя ему неоднократно предлагалось сделать это с помощью плавучего кресла. Он много раз видел, как другие инвалиды-колясочники и люди с ДЦП пользовались этим средством, но сам почему-то отказывался. Его не могли уговорить ни инструкторы, ни Вадим, ни Артём. Он и сам не знал, что именно его останавливает. Кресло безопасно, инструктор всегда находится рядом, навык держаться на воде он не утратил, да и в бассейне уже спокойно плавал. Но почему-то при мысли о том, чтобы оказаться в море, не управляя полностью своим телом, начинал здорово нервничать. - Готов, - кивнул Пашка. Когда же до Елагина дошло, что лето в Анапе медленно, но верно покатилось к закату, он решил всё же использовать возможность искупаться в море. Иначе ждать придётся до следующего лета. Поэтому он бросил себе вызов. - Тогда вперёд, - скомандовал инструктор. - И не забывай посылать ногам мысленные команды. Море вызвало естественную реакцию - плыть. И Пашка поплыл. Он делал сильные гребки руками, и ему казалось, что его ноги тоже работают. Елагина охватило радостное волнение. И он пожалел о том, что рядом нет Артёма. Он даже не сказал ему, что собирался сегодня плавать в море. Об этом знал только Вадим, который и наблюдал сейчас за ним с берега. Вадим, как они и условились ранее, сопровождал Пашку в центр реабилитации. В принципе, Павел мог бы справляться и сам. В хорошую погоду он вполне был способен доехать до центра «пешком», а в дождь ему на помощь приходило социальное такси. Но вся проблема заключалась в том, чтобы «выйти» из подъезда и «зайти» в него обратно. Подъезд дома, где жил Артём не был приспособлен для инвалидов-колясочников. Коляска Павла едва-едва помещалась в кабину лифта, но выехав из него, он никак не мог съехать по ступенькам, ведущим к подъездной двери. Да и при выезде из подъезда не было так необходимого пандуса. Артём обращался в управляющую компанию, те обещали, что займутся данным вопросом, но вот когда, было никому неизвестно. Поэтому Елагин продолжал нуждаться в помощи Вадима. Соколов хотел продать мотоцикл и купить машину, чтобы самому возить Пашку в клинику, но тот запретил ему это делать. - Я всё равно собирался его продавать, чтобы купить что-то поновее, - сказал Артём, нарезая на кусочки дыню и добавляя к ней мороженое. - Вот и купи то, что хотел. Артём поставил на стол блюдо и, взяв кусочек дыни, поднёс его к губам Павла. - Какой же ты ворчун, - с усмешкой проговорил он. Елагин бросил на Тёму многозначительный взгляд и послушно втянул в рот сладкую сочную мякоть, намеренно задевая губами его пальцы. Под прицелом этого взгляда пропадало всякое желание спорить. Артём резко выдохнул, а в его глазах появились бесовские огоньки. - Ты обещал мне массаж, - напомнил ему Пашка, отправляя в рот следующий кусочек дыни. - Я помню, - кивнул Артём, стараясь не обращать внимания на тянущее ощущение внизу живота. - Но сначала я помогу тебе принять ванну. - Тогда лучше сначала съешь мороженое, чтобы немного остыть, - посоветовал Павел. - Боюсь, что это мне уже не поможет. Паша широко ухмыльнулся: - Стоит, как скала? Соколов угукнул. - Орехи колоть можно, - добавил он. Прищурившись, Павел приподнял бровь и медленно скользнул взглядом по телу Артёма. - Ну, давай, смути меня ещё больше, - прошипел тот, впрочем, совершенно беззлобно. - Хочешь взять меня? - тихо, на полном серьёзе предложил Елагин. - Прямо сейчас. Артём резко вскинул голову и сглотнул слюну. У него пять месяцев не было полноценного секса. А полноценного секса с Пашкой у него не было месяцев девять. - Сначала душ, - медленно выдохнул он. - Затем массаж, а потом… потом видно будет. - Ты это серьезно? - Да, - хрипло отозвался Соколов. - Я слишком долго ждал не для того, чтобы сделать всё за пару минут. - Прости, я… - Паша опустил глаза. - Ты так ждёшь этого. А я… Я так боюсь облажаться. Боюсь, что моё тело подведёт меня в самый ответственный момент. После того раза на пляже, когда Павел смог испытать и эрекцию, и оргазм, был один случай, когда у него не встал. Все усилия, прикладываемые Артёмом, оказались напрасными. Однако Соколов не дал Пашке много времени, чтобы порефлексировать, и уже через пару дней, повторив попытку, смог вернуть его половому члену так необходимую твёрдость. Больше осечек у Елагина не случалось, но на подсознательном уровне засела мысль, что неудача может настигнуть его в любой момент. - Жаль, что мы не можем принять душ вместе, - посетовал Пашка, когда Артём помог ему опуститься в ванную. - Ничего, - сразу же отозвался Соколов. - Потом наверстаем упущенное. Он взял с полки гель для душа, немного налил в ладонь и принялся растирать его по телу Павла. - Расслабься, - тихо сказал Артём. - Ты слишком напряжён. Елагин шумно сглотнул. - Я немного отвык от такой твоей близости, - признался он. - Привыкай. Я собираюсь мыть тебя каждый день. - А я что буду делать? - Наслаждаться. - Ты меня избалуешь. Артём молчал слишком долго, методичными движениями ладони скользя по Пашкиным плечам, рукам, спине и груди. Шампунем он вымыл волосы Павла, а затем, когда Елагин покорно лёг, вытянувшись во весь рост, принялся намыливать его живот, бёдра, паховую область. - Я бы никогда не оставил тебя, - вдруг проговорил Соколов. - Даже если бы мы больше не смогли заниматься сексом. Я знаю, как тяжело начинать жить заново. Знаю, как страшно, когда остаёшься один в темноте и никак не можешь найти дорогу к свету. Я знаю, как больно, когда никто не обнимет и не скажет, что всё будет хорошо. Пашка легонько коснулся губами уха Артёма: - Я люблю тебя. - А я тебя, - прошептал тот в ответ. Чуть позже, когда Артём помог Паше устроиться на кровати, тот стянул с Соколова футболку и принялся взахлёб целовать его губы, лицо, шею. Он выводил пальцами круги вокруг его сосков, чувствовал, как ускоряет бег Тёмкино сердце, слышал его стоны, и ощущал, как желание, подобно снежной лавине накрывает их обоих всё сильнее и сильнее. Соколов избавился от остатков одежды. - Я собирался сначала сделать тебе массаж, - сказал он, сжимая в кулак оба их члена. - Ну… ты уже делаешь, - простонал Павел. - И мне безумно нравится чувствовать твои руки. - Неужели? - Артём тяжело сглотнул и перекинул одну ногу через бёдра Елагина. Он сам увлажнил себя и, помогая себе рукой, слегка морщась от небольшого дискомфорта из-за довольно внушительного перерыва, насадился на ствол любовника. - А так тебе нравится? - чуть напряженным голосом поинтересовался Соколов, устраиваясь удобнее. - О, да, - выдохнул Пашка, а по его телу прокатилась волна мурашек. И больше слова им были не нужны. Он положил руку на член Артёма, начиная его поглаживать, а Соколов, прикусив губу, стал не спеша двигаться, поднимаясь и опускаясь. Они смотрели друг на друга, не отводя глаз. Они притягивались друг к другу, словно магниты. Они тонули друг в друге. Их дыхание растворялось одно в другом. Они нуждались друг в друге. Впрочем, надолго их не хватило. Они кончили почти одновременно, бурно выплёскиваясь и наслаждаясь сладкой агонией. Массаж Паше Артём всё же сделал. Пару часов спустя. Когда они выплыли из лёгкой дремоты. - Твои руки - это нечто, - признался Павел минут через двадцать. - У меня в клинике было два разных массажиста, но ты совершенно другой. - А ты… - Артём лежал рядом с расслабленным любовником и рассматривал его тело. - От их массажа ты когда-нибудь чувствовал возбуждение? Елагин открыл глаза: - Нет. Это произошло впервые. Когда Соколов массировал его таз, он почувствовал, что Пашка в какой-то момент начал ёрзать, а дыхание его утяжелилось, но тот не просил остановиться, и Артём довёл начатое до конца. И лишь перевернув партнёра на спину, он увидел причину ёрзания и тяжелого дыхания. - Это реакция на твою близость, - пояснил Паша, выделяя голосом последнее слово. Соколов хмыкнул: - Я же тебе говорил, что если бы ты подпустил меня к себе раньше, то никаких переживаний по поводу состояния нестояния у тебя и в помине бы не было. Павел обвил руками торс Артёма. - Хочу тебя в себя. Артём мазнул языком по его губам, а затем легонько прихватил нижнюю губу зубами… Елагин плавал до изнеможения. Он настолько погрузился в воспоминания, что совсем не думал о своей травме. И остановился лишь тогда, когда услышал окрик инструктора: - Хорош на сегодня! Пашка перевернулся на спину. Только сейчас он понял, как устал. - Ты сегодня прям в ударе, - заметил Вадим, помогая инструктору пересадить Павла с плавательного кресла в его коляску. - Сам от себя не ожидал, - признался Елагин, вытирая волосы полотенцем. - Молоток, - похвалил его медбрат. - Только боюсь, что на терапии от меня толку не будет. Сил не осталось вообще. - Тогда ограничься сегодня массажем. В памяти Пашки сразу всплыл массаж Артёма, заставляя его невольно покраснеть. - Я сказал что-то не то? - поинтересовался Вадим, бросая на Павла косой взгляд. - Мне тут на днях Тёма сделал массаж, - медленно начал Елагин. - Ох, Вадик… Прости, но я не могу рассказывать о таком. - Ого! - Вадим прищурился, а уголки его губ поползли вверх. - То есть, у вас в плане секса всё наладилось? - Ну, почти да, - кивнул Пашка, закончив одеваться. - Хотя мне хочется более свободно управлять своим телом. - Не гони коней. - Вадик протянул Паше бутылку с водой. - Вспомни, два месяца назад ты переживал, что у тебя не стоит, а сейчас вовсю занимаешься сексом. Открутив крышку, Павел сделал несколько жадных глотков. - Я понимаю. Но хочу большего. - И правильно, что хочешь. Если хочешь, значит, всё получится. - Как же я рад, что у меня закончились сеансы у мозгоправа, - заметил Елагин. - Ты одним предложением выражаешь то, что она пыталась сказать в течение часа. Мне от её психотерапевтической помощи становилось ещё хуже. Вадим рассмеялся: - Эх, надо было мне не лениться, а идти после колледжа в институт. - Тогда мир бы лишился такого классного медбрата, - в тон Вадиму парировал Пашка. - Ты прав, - согласился с ним Вадик, сопровождая слова шутливой интонацией. *** - Почему? - спросил Артём, окуная в чай овсяное печенье. - Почему ты не сказал мне? Не позвал меня с собой? - Я принял решение в последний момент, - с виноватой улыбкой оправдывался Паша. - Ты мог и в последний момент мне позвонить, - тихо сказал Артём, но Павел отчетливо услышал укоризненные нотки. Он подлил себе чая. - Не злись, ладно? - Я не злюсь, - выдохнул Соколов. - Я просто не понимаю. Ты отсекаешь меня от своей жизни. - Я не отсекаю, - ответил Елагин и вздохнул. Артём прислонился спиной к стене и пристально посмотрел на Пашку. - Я пробовал не любить тебя, - неожиданно проговорил он. Паша застыл с чашкой в руке. - И я чуть не сдох, - продолжил Соколов. - Я пытался заменить тебя Игнатом. Врал самому себе. Твердил, что на тебе свет клином не сошёлся. Что на свете полно других мужиков не хуже тебя. А главное, без жён и без детей. Тех, с кем находясь рядом, я не буду чувствовать себя постоянно виноватым. Павел медленно поставил чашку на стол. Где-то в груди начало адски саднить. - Но реальность такова, что я не смог вырвать тебя из своего сердца. Пытался, но вместе с тобой рвался и я сам. У сердца возникли разногласия с разумом. - Артём поднял глаза и адресовал Елагину неуверенную улыбку. - Моё сердце не отпускало тебя. Я продолжал любить тебя. Знаешь, какое желание я загадал в последний Новый год? Я загадал, чтобы ты полюбил меня также сильно, как я тебя люблю. - Да, в новогоднюю ночь, когда он занимался сексом с Игнатом, думал он о Пашке. Елагин выехал из-за стола, подъехал к Артёму и, притянув его к себе, зарылся носом куда-то в шею, шумно вдыхая запах его кожи. Манящий, возбуждающий, с тонкой ноткой моря. Соколов зарылся ладонями в Пашкины волосы. - Я всё это сказал не для того, чтобы вызвать у тебя чувство вины или услышать ответное признание. Я просто хочу, чтобы ты наконец-то понял и поверил, что моя любовь к тебе выдержит всё на свете. - Я боюсь, Тём, - едва слышно прошептал Паша. - Чего? - также тихо спросил Артём. - Что твоя любовь перейдёт в жалость. Закатив глаза, Артём тихо усмехнулся. - Ты ни разу за всё это время не просил меня о помощи. О какой жалости ты говоришь? - Поэтому и не просил. - Ты вызываешь у меня страсть, желание, интерес, но никак не жалость. Ты сильный мужик, и я лишь хочу поддержать тебя в твоей непростой борьбе. - А знаешь что? - Павел сбросил с лица печальное выражение и улыбнулся. - Я хочу потусить где-нибудь. - А давай, - с энтузиазмом отозвался Артём. - К «Джонни» или...? - Нет, пойдём туда, куда ты меня отвёл в первый наш вечер. - Елагин вздёрнул подбородок. - До сих пор не могу запомнить его название. - «Аквамарин», - напомнил Артём. - Точно. Название голубого камня и имя моей жены. Соколов лишь иронично усмехнулся в ответ.