Нелегкий путь

Всё то же озеро… и тот же лес, с лёгкой, ранней утренней дымкой на горизонте. Я по прежнему сидел на пеньке, разглядывая горячие язычки пламени в глазницах черепов, напротив меня всё так же сидела фигура, закутанная в болотный плащ, которая, время от времени, ковырялась своей палкой в костре, изредко бросая туда новые дрова. Сейчас же у него, непонятно откуда, появилась металлическая кружка с чаем в руке, на которой были изображены клубнички. Он аккуратно отпил дымящийся напиток, и неожиданно, задал вопрос, как будто в пустоту. — А что такое дом..? Я, нехотя, перевёл свой взгляд с костра и пристально вгляделся в то, что скрывается за капюшоном. Тот молча сидел, попивая из своей кружки горячий напиток, а полускрытое лицо всё так же было не разглядеть. — Обычно это место, где тебя ждут и любят, или хотя бы место, где тебе комфортно, и ты чувствуешь себя в безопасности. — пожал я плечами. — А у тебя есть такое место? — поинтересовался он, маленькими глотками попивая чай. — Наверное есть… — на последнем слове, мне стало как-то грустно, ведь мои родители пропали ещё во время событий «Чёрного заката», а большая часть немногих друзей и знакомых, что выжила, либо исчезла, либо их расскидало кого куда, и им сейчас было явно не до меня. Единственными моими ближайшими родственниками, что у меня остались и которые мне всегда рады и примут — это мои двоюродные сёстры. Но они уже все давно не маленькие, и у них сейчас своя жизнь, со своими проблемами и заботами. Так это что же получается, мне некуда идти? Нет того самого, уютного, тёплого места, где я бы чувствовал себя в безопасности? Тогда почему я озадачился целью вернуться обратно? Возможно, это тот самый зов Родины, где ты родился и вырос, знаешь людей и их причуды, где случались и счастье и неудачи? Возможно и так… Хоть некоторые и говорят, что мой дом там, где есть я. Но это утверждение тоже весьма сомнительно. Но если припомнить последние события, то я всё же прихожу к выводам, что Мешаный был прав. Мы и вправду живём в век удивительных событий, которые грех упускать, так что сидеть на одном мете глупо! Хотя, если бы не это… эх… — Как же всё в этой жизни сложно… — я потёр лицо руками. — А в ней никогда по другому и не было — ехидно изрекла фигура, всё так же неспеша попивая чай.

***

Что-то я в последнее время слишком часто вырубаюсь, как бы это хроническим не стало. Я и так не идеален, а ещё это… Ну да ладно, как нибудь да прорвёмся. Собственно, что я знал о первой помощи при укусах ядовитых тварей? Отсосать кровь из раны и выпить как можно больше воды… Или это только при отравлении? Хоть я и слышал, что отсасывать кровь бесполезно, и это лишь киношный стереотип, но что-то же делать надо. Так что, без лишних мыслей, я принялся за дело. Кровь отсасывал где-то минуты три, пока не успокоился. Затем, я перепил столько воды, что мне аж поплохело. Была, конечно, вероятность, что я зря беспокоюсь и меня укусила тварина, по типу не опаснее ужика, но подстраховаться всё же стоило. После всей этой утренней встряски, куда-то идти и двигаться совершенно не хотелось. Допинг ввиде адреналина и эмоций поутих, и на сознание и тело навалилась жуткая усталость, хотелось просто лечь и не вставать. Но, немного поспорир с ленью, сошлись на том, что я пройду сегодня хотя бы пяток километров, для приличия. Только вот рубануло меня уже на втором километре. В начале двигался бодренько, даже к внутренним болям от последней вспышки начал привыкать, да и рука не сильно ныла, только вот я стал постепенно ощущать, как немеет во рту. В месте укуса тоже всё стало неметь. После, я осознал, что лежу мордой в землю и, как финиш, в груди опять стрельнуло болью… Просыпаться мне совершенно не хотелось. Впервые за долгое время мне было хорошо и комфортно. Под головой чувствовалась мягкая подушка, а тело было укутано в тёплый пледик, от всего этого хотелось забить на всё и растечься теплой лужицей и не просыпаться ещё неделю. Но здравый смысл, совместно с паранойей и всё ещё ноющими внутренностями от последней вспышки, привели меня в чувство и заставили оценить обстановку. Прислушавшись к своим ощущениям я понял, что из одежды на мне сейчас только трусы, на лбу же явно чувствовалась повязка. Видимо, я сильно приложился во время падения. Акуратно открыв глаза, я попытался осмотреться. В моё поле зрения сразу же попало то, что я был под навесом, недалеко от меня стояло две большихе палатки, а рядом с одной из них сидел на ящике мужчина в очках и что-то увлечённо строчил на своём девайсе. Проведя взгляд чуть правее, я столкнулся взглядом с мужчиной, что сидел возле меня на раскладном стульчике. Он сидел, скрестив руки, и сверлил меня взглядом матёрого следователя, учитывая, что у него на поясе виднелся пистолет, я напрягся, и мы где-то с минуту играли в гляделки. В итоге, он крикнул что-то на незнакомом мне языке, и к нам потянулись немногочисленные обитатели лагеря. Первым подтянулась светловалосая девушка лет, этак тридцати, и что-то быстро затараторила, обращаясь то ли ко мне, то ли к сидящему мужчине, но она быстро осеклась и побежала обратно в палатку, откуда только что и выбежала. Дальше подтянулся ранее уже виденный мужчина в очках; он подтащил за собой ящик, на который и присел. Дальше подошёл мужчина где-то за сорок, с коротко стриженными волосами. Он бросил недовольный взгляд в сторону палатки и продолжил стоя разглядывать меня. Я же, тем временем, уже давно сменил позу, усевшись по-турецки и, укутавшись пледом, принялся в ответ разглядывать окружающих. Все они, включая ту девушку, говорили на незнакомом мне языке. По их чертам лица, сказать, к какой национальности они принадлежат, было сложно, также они имели общую униформу, по крайней мере ту, что носила девушка и те двое, кроме сидящего и сверлящего меня подозрительным взглядом мужика. У него, в отличие от других, на униформе виднелось больше карманов, по типу подсумков под рожки, и более тёмная расцветка. Также стоит заметить, что на плече у всех была одна и таже эмблема в виде трёх рук, подерживающих светящийся шар. Ну и незнакомые письмена под изображением. Через минуту из палатки снова выпрыгнула девушка, у неё в руках была черная коробочка, которая, судя по всему, являлась каким-то устройством. Включив её, она поставила цилиндр на небольшой столик, что стоял рядом со всё ещё сверлящим меня взглядом мужчиной. Она выдала мне в руки наушник, показав жестами, чтобы я надел его. Посмотрев внимательно на всех, я увидел точно такие же и у них. Я молча надел наушник, после чего она заговорила. — Так, проверка связи: чёрный, белый, желтый, ты меня понимаешь? — в наушнике раздался перевод. — Да, вполне всё понимаю, — кивнул я. — Перечисли цвета, которые я только что сказала, — проговорила она. Я быстро их перечислил. — Отлично! У нас к тебе очень много вопросов, как, наверное, и у тебя к нам… Но так как мы тебе помогли, то сначала хотели бы услышать кто ты, и что с тобой случилось. — И не вздумай врать нам. — угрожающим тоном произнёс мужик в тёмной униформе. — Калаус! Не дави на него! Этот человек недавно присмерти был, у него наверняка и так стресс, а ещё ты тут, невоспитанная отрыжка, давишь. Точно! Мы же не представились! Меня ты можешь звать Хит, вот этого парня в очках зовут Хэпкинс, или просто Хэп, вон тот, позади меня, это доктор Лекорт, но, а этого невоспитанного вояку, как ты уже слышал, зовут Калаус. — Клаус… — Я КАлаус! — раздражённо воскликнул вышеупомянутый. Послышалось тихое хихиканье Хит. — Да я понял, — махнул я рукой, — Меня вы можете называть Сергеем. После этого я принялся рассказывать, что со мной произошло за последние две недели. Утаивать мне всё равно особо было нечего, но в самом же начале, на моменте с вызовом на аномалию, я был перебит Хит. Она начала уточнять, к какой стране и вооружённым силам я принадлежу. Она ещё, наверное, хотела спросить про жизнь, культуру и так далее, но её быстро одёрнул Хэпкинс, и я продолжил рассказ. И вот на моменте с перемещением через аномалию уже Хэп задавал много уточняющих вопросов, расспрашивая всё до мельчайших деталей. На моменте с отбиванием атаки от крыса-псов и смерти Мешанного, Хит охала. А вот большую часть момента с попаданием в невесомое пространство, я решил умолчать. Не знаю, может потому, что это звучало слишком бредово… Хотя вся моя история той ещё байкой попахивала. Но, вкратце, я рассказал, что вместо того чтоб попасть обратно оказался в невесомом пространстве, после чего меня чем-то шибануло, и, вот, я на поле землю глотаю. После этого Хэп снова долго меня расспрашивал по поводу того пространства и самой аномалии. После, перейдя к моим приключениям уже в этом мире, к расспросам присоединился Лектор, уточная симптомы моих периодических припадков. По ходу моего рассказа Калаус тоже задавал наводящие вопросы, с целью подловить на лжи, но, к концу моего эпоса, он, вроде как, чуть успокоился. По окончанию моей истории, вся четвёрка пребывала в глубокой задумчивости. Хэпкинс тем временем перестал строчить на своём девайсе и снова обратился ко мне. — Сергий, ты же говорил, что на момент попадания в аномалию, у вас на днях была годовая годовщина с момента «Слияния миров», верно? — Угу, всё так. — А с момента твоего попадания прошло примерно десять дней… — Плюс-минус, где-то так, — у меня появилось нехорошее предчувствие. — Так, если учесть, что по твоему календарю, как ты говорил, в одном году триста шестьдесят пять дней, в сутках двадцать четыре часа, в часе шестьдесять минут, а в минуте шестьдесят наших мгновений, то… С момента твоего попадания в аномалию прошло… два года… И вот на этом моменте я завис.