Серине

— Сима вышла замуж? — спросила Серине спустя неделю. Девушка думала о том, что будет несправедливо, если из-за неё свадьба сестры отложится. Она понимала, как это важно для их семьи. Но что-то не давало спокойствия, какое-то странное чувство. Тереза пыталась улыбнуться и нежно погладила волосы внучки, замечая, что она не дернулась от прикосновений, как раньше. Потому что была настолько напряжена, что не заметила. — Да, милая. Они сыграли свадьбу неделю назад. По взгляду девушки она поняла, что та в глубоких раздумьях. — А ты? Почему не пошла? — Они сказали, что я болею и ты со мной, за границей. — Мама не звонила? Тереза пыталась понять причину её нервозности. Серине сильно сжимала руки и почти не моргнула во время их разговора. — Нет. — Хорошо… — ощущение, будто она сказала это себе. Серине долго смотрела в лицо старой доброй женщины, пытаясь собраться с мыслями. — А можно?.. Я хочу позвонить ей. Поздравить. — Конечно, родная. Сейчас принесу телефон. — Тереза нежно улыбнулась и пошла внутрь дома. Серине волновалась. Наверно, она никогда так не волновалась перед общением с сестрой. Женщина набрала номер старшей внучки и дала ей телефон. Серине дрожащими пальцами прижала трубку к уху и затаила дыхание. — Алло? Бабушка? Серине судорожно сглотнула. Так давно она не слышала звонкий голос Симы. Веселый, жизнерадостный. Горло сильно сжал болезненный спазм, и она не смогла вымолвить ни слова. Выдохнула, вздрогнула, будто от удара и резко отключила вызов. — Милая… Тереза хотела обнять её, но Серине резко вскочила, обхватив себя руками. — Серине, выслушай. Они тебя не забыли, слышишь? Амалия завтра приедет. Сима счастлива. Она не хотела испортить настроение любимой сестры. Не хотела мешать, прекрасно понимая, что собственный голос изменился. Что о ней родные люди не думают без боли. Невольно она вспомнила слова сестры, когда она пришла к ней на следующий день. «Я хочу, чтобы ты жила. Очень этого хочу». Именно сейчас она остро ощущала свою ненужность. И некую вину за то, что им пришлось пережить из-за неё. Но ей казалось, что они сумеют это преодолеть… вместе. Серине будто открыла глаза и стала смотреть на всё со стороны. Её мама отправила её в деревню, чтобы избежать позора. Чтобы сестра спокойно могла выйти замуж, не становясь центром сплетен в день своей же свадьбы. Чтобы избавить себя от мучений и угрызения совести, когда каждый раз будет смотреть в глаза младшей дочери. Серине не верила, что она оказалась настолько лишней. Обузой. Почему-то именно сейчас слова сестры вызвали у неё горькую улыбку. И слёзы обиды и боли, которую она так глубоко прятала ото всех, ничего не показывая, молча принимая ласку и заботу единственного человека, который заботился о ней — бабушки. Её просто выбросили. Мать, сестра, Давид. Она сильно зажмурилась. Серине не хотела думать о Давиде. Потому что каждый раз при мысли о нём сердце ныло, и ныло оно вовсе не потому, что он тоже отказался от неё. Не потому что вышвырнул, не принял её такую. Не от того, что в больнице не дал прикоснуться к себе, потому что считал её грязной. Недостойной. Она просто не хотела запомнить его таким холодным и отрешенным, жестоким. Не хотела. Не хотела верить, что он не захотел сам поговорить с ней и отправил за кольцом собственную мать. От этих воспоминаний девушка согнулась и прижала ладонь к лицу, застонав. И слёзы текли по бледному лицу, не останавливаясь, выплескивая всю накопленную боль.

***

Артур в эти дни редко виделся с ней. Лишь один раз заметил её сидячей на деревянном стуле возле дома. Она сидела с подогнутыми ногами, укутываясь в одеяло и молча смотрела куда-то. Он молча обошел её с другой стороны и сел рядом. — Ну, что молчим? — дружелюбно начал он, вынимая из кармана маленький складной нож и начиная прорезать тонкий сучок ветки. Серине взглянула на него. У парня складывалось ощущение, будто она исчезает день за днем. Будто испаряется, и в конце от неё останутся лишь руины её тела. — О чём хочешь философствовать? — с доброй усмешкой спросила она. — Например, об отсутствии того кольца на твоем пальце, — спокойно сказал он, продолжая свое дело. — Я бы не хотела это услышать, — мрачно сказала Серине. — А зря, — покачал он головой, — я красиво говорю на такие темы. — Сомневаюсь, — фыркнула девушка. Повернув голову к ней, Артур пристально посмотрел на её лицо. На бледную кожу, на бескровные, но красивые нежные губы, на длинные каштановые кудри. И в глубокие темные глаза, полные боли, которая прибавляла ей возраст, будто это молодая старуха. — Ты красивая… Очень, — вдруг произнес он, сам от себя такого не ожидая. Серине удивленно подняла брови. Она не знала, что ответить. — Ты ничего такого не думай, — быстро добавил Артур, — я просто сделал комплимент девушке. Это же нормально? Серине долго молчала. — Что ты чувствуешь сейчас? Что-то поменялось после того, как ты вернула кольцо? — спокойно спросил Артур. — Знаешь, если бы пустота имела физическую форму… Я… Я была бы этой самой формой, — тихо призналась Серине. Парень не ожидал такого признания. Он отвел взгляд, пытаясь придумать что-то, чтобы отводить разговор в нужное русло. — Ты хочешь вернуться домой? — с заботой спросил он. Сглотнув, девушка отрицательно покачала головой. — Нет, — ответила она, — нет. Я уже не уверена, что там меня… ждут. — Тогда что? — Ничего, — повела она плечами, — я ничего не хочу. Знаешь, такое некое отстранение, даже от самой себя. Не хочу больше думать о чём-либо. И постоянно ждать, что вдруг окажусь нужна тем, кого так люблю и не понимаю… Не понимаю больше это всё. Это выше моих сил. Было видно, что Серине едва сдерживает себя. Артур понял, что она на грани. Решив больше не мучать её, он жестом позвал её любимого Барса и молча продолжал сидеть рядом. На собаку Серине почти не отреагировала.