Eternity without you.

Полное осознание потери пришло только спустя полгода, когда их класс должен был спокойно отдохнуть в туре по Европе. Наверное, ему ещё никогда не становилось так стыдно, как тогда. И дело даже не в проваленного с самого начала задания и даже не из-за того, что случайно подставил под удар своих одноклассников и друзей. Стыдно было из-за того, что стал таким доверчивым, наивным и в какой-то мере даже отчаянным и слабым. Какой из него герой после всего этого? Мстители так никогда бы не поступили. Он бы так не поступил. Поверить Квентину было огромной ошибкой. Отдать очки, последний подарок ему, Тони Старка — самой глупой ошибкой, за что ему и пришлось поплатиться дважды. Первый раз, когда его сбило электричкой, и угроза нависла над Лондоном, второй, когда его попытались очернить перед миром. Однако, если на второе ему было, откровенно говоря, плевать, то первое стало последней каплей. Костюм, что после миссии выглядел не лучше решета, отправился в коробку с его собственным, а после и в самый далёкий угол кладовки, чтобы не попался случайно на глаза. После всех заявлений и предоставления доказательств невиновности Человека-паука, герой пропал. Кое-как получилось сделать так, чтобы личность осталась в секрете, а имя Питера Паркера очистилось. После ситуации с Мистерио никто не видел Дружелюбного соседа, а город снова остался без защиты, потому что для всех было важно лишь одно — своя безопасность и здоровье, но никто не желал помочь своему защитнику, который нуждался в этом сильнее, чем кто-либо. Только никому это не нужно. Зачем? Он ведь герой, прошёл войну, один справился с злодеем, что навис над миром. Разве это не значит, что в этом мальчишке есть стержень и сила? Только каждый стержень можно сломать, а силы могут покинуть тело при слишком большом натиске. Смерть любимого человека и панические атаки вместе с кошмарами — достаточно сильный натиск? Определённо. Питер думает также, вскакивая ночью с кровати и вылетая из окна прямо в пижаме. Сколько он пролетает, никто не знает, но останавливается только тогда, когда босые ноги ровно стоят на крыше какого-то многоэтажного здания, а перед глазами горит надпись «Stark». Даже как-то странно, что после кошмара Паркер приходит туда, где сердце рвёт ещё более сильная боль. Хотя, после пары-тройки писем и становится как-то легче. Правда, эти бумажки теряются быстро. Наверное, просто ищет их не в тех книгах, да и кому они нужны? Уже как две недели Мэй и Хэппи в Греции отдыхают, отмечая медовый месяц. Хоть у кого-то всё хорошо, а за него им волноваться не нужно. Не маленький уже, сам справится. Так хотя бы можно не волноваться, что ночью кто-то проснётся от его крика и будет расспрашивать, что да как. Не рассказывать же тёте, что любит почти женатого мужчину, который пожертвовал собой ради чего, чёрт возьми? Ради Вселенной, для которой он очередной герой. Да, они будут помнить его годик или полтора, а потом будут опять перемывать ему косточки, что вот тогда-то тогда Старк переспал с той дамой, а вот тогда-то тогда его оружие убило энное количество людей. К чему такие жертвы, если после тебя снова выставят ужасным человеком? Стоило ли оно того? — Да, чёрт возьми! — почти кричит Питер, падая на спину и морщась от неприятного покрытия крыши, но не встаёт. Эти ощущения отвлекают от внутренней боли, — Зачем же вы так… — Не думал, что маленькие герои говорят сами с собой, — раздаётся голос откуда-то из темноты, пугая парня. Только тот не вскакивает, а просто усмехается. Уже безразлично то, что с ним будет. Убьют? Да, пожалуйста. Он открыт сейчас и безоружен. Не считая шутеров, правда. Может, там его встретит Старк или родители. Даже лучше, наверное, — Даже не встанешь? Вдруг, я тебя убить собираюсь? — А смысл? И с чего ты взял, что я герой? Я ведь обычный парень, что ничего не сделал, — усмехается Паркер, приоткрывая глаза, но так и не видит, кто говорит. Голос смутно знакомый, а, может, ему просто это кажется. Страха внутри нет, чутьё молчит. Значит ли это, что говоривший безопасен для него? Или пока просто не определился со своими мотивами насчёт него? — Кто ты? — Нет, это нагло. Ещё никогда какой-то ребёнок не вёл себя со мной так невежливо. И тот факт, что ты паукообразное, ничего не меняет, — хмыкает он, подходя к нему, и чуть кривит губы, присаживаясь около его головы, — Кто я? Для всех по-разному. Для кого-то преступник, для кого-то наследник или король, для кого-то Бог обмана и лжи. Что выберешь? — Хм, интересный выбор, Мистер Лафейсон, — бормочет Питер, всё ещё не веря, что перед ним настоящий Локи, но, тыкнув его пальцем в живот, смешно раскрывает глаза, глядя на него удивлённо. И правда, настоящий. Только усталый и какой-то истерзанный. Нет, не внешне, внутренне. Это заметно по глазам и кривой усмешке, что искажает его губы, — Только у меня свой вариант. Побитый жизнью Бог, который не может вырваться наружу из кокона боли и чего-то ещё, но я пока не понял, что это. Как вам такое? — парень замечает, как тот вздрагивает и дёргается от этих слов, продолжая молчать, однако, — Это видно по глазам. Возможно, я лезу не в своё дело, поэтому простите. Просто помните, что нельзя всё время всё держать в себе. В один момент вы можете не выдержать и тогда кто-то обязательно пострадает. И не факт, что это будет кто-то посторонний, а не близкий для вас человек или Бог. — У меня нет близких. Поэтому и бояться мне нечего, — усмехается криво Локи, вытягивая ноги и опираясь сзади на руки, — И тебе всё это только кажется. Ты наверняка просто ошибся. — Нет, не кажется. Я знаю, как выглядят глаза человека, что страдает и почти сломан, — пожимает плечами он, что-то прикидывая в голове и двигается чуть ближе к нему, нагло пристраивая голову у него на бёдрах, — У вас есть близкие, как бы вы это не отрицали. Некоторые Мстители приняли вас после… последней битвы. Ваш брат. Разве этого мало? И не говорите, что вам плевать на них. Стали бы вы отдавать тессеракт, если бы брат был для вас ничем? — Откуда тебе всё это известно? — щурится Лафейсон, глядя на него подозрительно и сначала даже желая скинуть его голову с себя, но после понимает, что от всего этого невольно становится легче? Поэтому голова мальчишки остаётся лежать на нём. — Я многое знаю, поэтому вот. Не бойтесь, никому ничего не рассказываю. Да и некому, — еле слышно заканчивает Питер, ложась на бок и подтягивая ноги к груди, выдавливая из себя улыбку. Получается, правда, жалко. — Знаешь, если ты смог разглядеть всё это в моих глазах, то тебе всё это знакомо. А, насколько мне известно, в последнее время в новостях мелькают тревожные послания. Что-то вроде: «Человек-паук исчез, и никто не знает, когда объявится вновь…» — задумчиво тянет Локи, переводя с себя стрелки, потому что не хватало ему ещё, чтобы подросток залез к нему в душу. Хотя, тот уже это сделал, — Мне говорили, что раньше тебя из костюма было не вытащить, а сейчас что? Ты сказал, что нельзя держать всё в себе, но сам держишь. Только что подтвердил это, говоря, что некому рассказывать. — Зачем это тебе? — подозрительно спрашивает Паркер, снова переходя на «ты», кажется, даже неосознанно. — Честно? Не знаю. Ты просто не похож на других. Наглый такой, да ещё и не боишься меня. Все бы уже бежали, не оглядываясь, а ты спокойно лежишь рядом в одной пижаме, да ещё и голову на меня положил. Плюс читаешь меня, как открытую книгу. Кстати, не холодно в одной футболке и штанах? Всё же не май месяц, — фырчит он, разглядывая каштановую копну кудряшек и перебарывает в себе странное желание коснуться их, — Ну, так что? — Нет, не холодно. Моя температура тела чуть выше, чем у человека, — качает головой Питер, хотя ветер заставляет немного ёжиться от прохлады. Вздохнув, парень некоторое время молчит, будто собираясь с силами, и начинает тихо говорить, — Да, раньше я всегда рвался в бой, чтобы спасать людей, но… теперь у меня нет ни сил этого делать, ни желания. Даже совесть молчит, кажется, сломавшись окончательно в бою с Мистерио. Я сломался, как Человек-паук, но также сломался, как обычный человек. Просто собрал все костюмы и засунул в то место, где не появляюсь больше. Рядом нет никого больше. Кого-то сам оттолкнул, кто-то уехал, кому-то просто не до меня. Знаешь, люди говорят, что время лечит. Большей глупости не слышал никогда. С каждым днём всё становится лишь хуже. Наверное, правильно сказали, что я ребёнок, потому что поверил. Понимаешь? Просто поверил Беку, как близкому человеку. Поделился с ним поверхностными переживаниями, а он оказался злодеем. Отдал ему очки с Эдит, последний подарок Мистера Старка, но вышло всё куда хуже. Мне просто показалось, что Мистерио хорошая замена ему. Нет, не для меня, для других. Для меня… никогда не будет замены этому человеку. — Ты его?.. — чуть удивлённо спрашивает Локи, глядя на него странным взглядом, но, когда чувствует, как ткань брюк под его щекой намокает, всё-таки запускает пальцы в волосы парня, не зная, что делать дальше. — Заметно, да? — спрашивает Паркер, стараясь не шмыгать носом, а то и так уже стыдно становится за слёзы, — Честно говоря, сам не ожидал всего этого, но, что есть, то есть. Ужаснее всего то, что это случилось из-за меня. Если бы это фото не попалось ему на глаза, то он не стал бы делать эту машину, а в итоге погиб сам. После всего этого я просто не могу надеть костюм и спокойно спасать людей. Даже сон меня ненавидит, присылая всё время кошмары. Например, как сегодня. Мне так хочется выспаться, но спать страшно… Последние слова можно еле разобрать, так как Питер не то засыпает, не то провалится в пучину тьмы без чувств. Да Лафейсону и неважно. Главное для себя он услышал. Теперь остаётся только понять, что делать с бессознательной тушкой, что лежит на его бедрах. Место жительства ему неизвестно, поэтому получается только один вариант. Подняв на руки лёгкое на удивление тело, Локи чуть хмурится и исчезает в портале, появляясь уже в Башне, где оказываются Тор с Роджерсом. Увидев на его руках подростка в отключке, они вскидывают брови и хотят уже всё ему высказать, как он опережает их: — Нет, это не я вырубил Паучка, хотя сначала хотелось. Нет, я его не похитил. Этот ребёнок просто вымотался и вот. Да, я по собственному желанию помогаю ему. Так что молчите, а то разбудите его. Сказав им всё, Лафейсон идёт по жилому этажу, рассматривая таблички на дверях. Вроде здесь была одна со знакомыми инициалами. А вот и она. Витиевато выгравированное «Питер Паркер». Он заносит его туда и кладёт на кровать, накрывая одеялом. И только сейчас до него доходит, что происходит. Зачем ему помогать какому-то подростку, которого видит второй раз в жизни? Нет, и до этого бывало, что тот мелькал перед ним, но не лично, а на фото и видео. Так почему именно сейчас и именно Паркер? Может… тот просто прав и похож на него чем-то? Да нет. Глупо ведь? Какой-то смертный мальчишка в пижаме с паучками и растрёпанными из-за его же пальцев кудряшками — похож на него, Бога обмана и лжи? Глупо, глупо, глупо. Но так правдиво сейчас, что хочется просто снова вернуться в прошлое, чтобы не натыкаться на него. Или нет? Может, это именно то, что ему нужно сейчас? Чтобы вместе восстановиться и потом просто уйти, оставляя его снова в одиночестве. А сможет ли он потом исчезнуть, ничего не объяснив? Совесть ведь замучает, подкидывая в воспоминания эти кудряшки и большие карие глаза, в глубине которых осколки от предательства и просто затаённой боли. А если к ним добавится ещё одно предательство, то этот ребёнок ведь и вовсе сломается так, что восстановить нельзя будет. Проведя ладонью по лицу, Локи снова лохматит волосы Питеру и уходит из комнаты, направляясь в гостиную. Молча подойдя к мини-бару, он наливает себе какой-то коньяк и кидает туда пару кубиков льда, после падая в первое же кресло, делая глоток всё также молча. Лафейсон чувствует на себе вопросительные взгляды, к которым добавляется ещё один. Когда только к ним присоединилась Пеппер? — Кажется, я сошёл с ума, — выдаёт сам себе вердикт Локи спустя пять минут, не глядя на них, ведь тающий лёд в бокале интереснее, не так ли? — С чего такие выводы? — спрашивает Стив, возвращаясь к игре в шахматы с Тором, но поглядывает чуть подозрительно на него. — Никогда бы не подумала, что Бог обмана может сойти с ума, — устало фырчит Миссис Старк, грея руки о кружку с чаем. — Не цепляйтесь к словам, — раздражённо шипит Лафейсон, прикрывая глаза и думая, как сказать им, — Я сегодня встретил мальчишку на крыше высотки, что стоит напротив Башни. И состояние у него было не лучшим. Самое странное то, что я хотел напугать его, а в итоге он даже не дёрнулся. Мне известно, конечно, что он Паук, но я всё равно думал, что тот напугается или дёрнется. Только вот ничего. Ещё и наглел, чёрт. Как-то так получилось, что этот ребёнок уснул на моих коленях, а я позаботился о нём? Этого ведь не может быть, да? — Ого… — выдыхает в удивлении Пеппер, вскидывая брови и глядя на него изучающим взглядом. — Серьёзно? Ты ни о ком почти в своей жизни не заботился. Что сейчас изменилось? — спрашивает Тор, однако на его губах играет странная улыбка. Вроде довольная, а вроде и хитрая. — Не знаю. Знал бы, не говорил, что ничего не понимаю, — тихо рычит он, сжимая стакан сильнее, пока слух не улавливает какой-то тихий грохот из комнаты Паркера, — Чёрт. — Не выражаться, — привычно кидает Стив, но сам же хмурится и смотрит в сторону спален, куда уже направляется Локи, — Вы тоже это видите? — Или у нас групповые галлюцинации… — вместе заканчивают все трое, глядя в одну точку.

***

— Локи? Локи, чёрт возьми? Стрэндж, пусти меня, — возмущённый голос разносится по комнате, пока голограмма не исчезает. — Ага. Прямо вот сейчас и отпущу. Лежи и не дёргайся, а то вообще всю жизнь просидишь здесь, — фыркает Стефан, закатывая глаза. В последнее время это стало делаться так часто, как и вдохи. — Но он ведь… — Ничего страшного с ним не случится. Даже сам завтра могу проверить. — Я запомнил. — Вот чёрт…