Eternity without you.

Питер просыпается медленно, но, кажется, впервые за долгое время по собственному желанию. Не от кошмара, не от своих же криков, а от лучей солнца, что пробиваются между занавесками. Только в груди отчего-то чувство безопасности плещется, позволяя расслабиться и отдохнуть. Даже странно. Погрузившись в свои мысли, он не замечает, что не один в комнате. В кровати, если быть точным. А, когда замечает, то в голове проскальзывают воспоминания ночи и разговора на крыше. Боязливо открыв глаза, Паркер натыкается взглядом на сонного Локи. На сонного и растрёпанного Бога лжи и обмана, что, чуть приоткрыв рот, сопит, подложив под щёку ладонь. И это так смешно и мило, из-за чего парень не может сдержаться, начиная тихо смеяться. Он уже и не помнит, когда мог вот так искренне улыбаться, не чувствуя давящую гору ответственности на плечах, а в сердце чёрную дыру, что забирала, кажется, его жизнь по капле. — Я, конечно, рад, что тебе весело, но предпочитаю просыпаться не так, — ворчит Лафейсон, глядя на него сонными глазами, в которых виднеется беспокойство вперемешку с облегчением. — Прости. Просто ты так забавно выглядишь сейчас, — улыбается ещё шире Питер и садится, только замечая, что они явно не у него дома, — А… где мы? Что вообще произошло после крыши? И почему ты со мной в кровати? Локи садится следом, приглаживая спутанные волосы, и давит в себе зевок. Уснуть получилось только под утро, потому что мысли не давали погрузиться в желанное забытье, да и за Паркером нужно было следить. Удивительно, но с этим ребёнком спалось спокойно и без снов, в которых по очереди умирал то он, то Тор. Во втором случае было всё ужаснее, чем в первом, ведь умирал его близкий человек? — Забавно? Кажется, мы оба с тобой сходим с ума, — фырчит Лафейсон, пихая его слегка в плечо, — Я принёс тебя в Башню, потому что не знал, где ты живёшь. Это твоя комната здесь. После моего ухода ты спал какое-то время, но после раздался какой-то грохот отсюда, поэтому мне пришлось вернуться. Честно говоря, я так и не понял, что случилось, но, придя сюда, увидел тебя сидящим на полу. Кстати, ты вообще питаешься? Слишком лёгкий для своего роста и возраста. Так вот. Я уложил тебя обратно, но отпускать тебе меня не захотелось, поэтому пришлось спать здесь. Боже, какие жертвы ради какого-то ребёнка. Питер смотрит на него внимательно, слушая всё с серьёзным лицом. Наверное, если бы он просто его слушал, то последние слова принял за чистую монету, а так на губах старшего почти появилась улыбка, когда тот произносил это. Чёрт. Теперь весь смысл слов достиг окончательно проснувшегося мозга, который пытается всё переварить. Они в Башне. В том месте, где Паркер не желал появляться, боясь сорваться или просто сломаться до конца. Только почему-то сейчас нет признаков какого-либо страха. Наоборот, внутри ощущение, что он, наконец-то, дома. Даже странно. — Кто… кто сейчас в Башне? — спрашивает парень, лохматя свои волосы, и переводит взгляд со стены на Локи. — Тор, Роджерс и, кажется, Пеппер, — пожимает плечами Лафейсон, вставая с кровати и направляясь к двери, — Вставай и пойдём на кухню. Только попробуй сбежать. Натравлю на тебя читаури. Реакция на эти слова может быть разной. Скорее даже страх с ужасом, но никак не та, которую видит сейчас Локи. Питер смеётся так, что чуть не падает с кровати. Главное, непонятно, что же его так веселит, а рассказать он и не может, потому что и сам не понимает. Вроде и угроза, пусть сказанная довольно мягко и с улыбкой, но в то же время, когда вам угрожает взлохмаченный Бог со следом от подушки на лице, невозможно сдержать смех. — Читаури? Хорошо, — кивает Паркер, вставая и убегая предположительно в ванную, ведь ещё ни разу не был в этой комнате, поэтому может только предполагать, — Буду скоро. Стоп. У меня ведь нет одежды, кроме пижамы. — Агхр, — раздражённо бормочет Лафейсон, думая пару мгновений, — Иди. Я принесу тебе сейчас что-нибудь. Парень задумчиво смотрит ему вслед, думая, по-настоящему ли сейчас тот раздражён или напускное. Хочется надеяться, что напускное, потому что только в присутствии Локи он снова смеётся и может расслабиться. Внутренний голос противно шепчет, что есть ещё человек, который также влияет на него, но Питер настойчиво прогоняет его, ведь… нет больше этого человека. Как бы ему не хотелось надеяться на другое, они все присутствовали на его похоронах, прощались и проливали слёзы. Разве нет? В памяти до сих пор стоит картинка венка, что уплывает от берега, а посередине «доказательство того, что у Тони Старка есть сердце». Сколько бы времени ни прошло, это навсегда останется с ним, как и больная любовь к этому человеку. Хорошее настроение медленно стекает с него с тёплыми каплями утреннего душа, оставляя внутри отчаяние и какую-то апатию. Почему всё это пало именно на его, семнадцатилетнего подростка, плечи, придавливая к дну бездны, которое только этого и ждёт, чтобы очередное сломанное существо потонуло в нём. Ему не хочется этого. Хочется выплыть и жить дальше, потому что как раньше уже не будет. Возможно, стоит смириться с тем, что не вернуть прошлое, смириться, что на ближайшую вечность он одинок в плане любви. Как-то ведь люди живут без вторых половинок, посвящая себя работе и карьере. Работе… Вот и выход. У него ведь есть стажировка в СИ, причём настоящая, так почему бы не взяться за неё обеими руками? Точно. Только стыдно перед некоторыми людьми, что пытались выйти с ним на связь, а он игнорировал. И, скорей всего, прямо сегодня, если не сейчас, Питер встретится с некоторыми из них. Почему-то сразу появляется нестерпимое желание остаться в душевой на пару или тройку лет, наслаждаясь горячей, почти обжигающей, водой, но в затылке начинает что-то жужжать, будто предупреждая, что кто-то смотрит. Странно, ведь здесь нет никого, кроме него. Фыркнув, Паркер всё же вылезает из кабинки и быстро вытирается полотенцем, завязывая его после на бедрах, а другим сушит волосы, пока возвращается в комнату, где видит чёрную рубашку, бельё и какие-то тёмно-серые брюки. Правда, на офисные они не похожи. Скорее, на домашние. Скинув полотенце, Питер надевает всё, стараясь не краснеть, и понимает, что рубашка чуть великоватая и пахнет цитрусом, от чего на губах появляется улыбка. Возможно, настроение не окончательно потеряно сегодня. Продолжая сушить волосы, он осматривает комнату, замечая полку с книгами. Неужели Тони слушал все его рассказы, в которых мелькали названия книг, что ему хотелось бы прочесть, но те либо дорогие слишком, либо и вовсе не в свободном доступе? Теперь же они стоят на полке, как и… Боже, эта фотография такая давняя, из-за чего сердце щемит до невозможности, перекрывая, кажется, все дыхательные пути. Как же ему не хватает его. Такого колючего, как ежа, но в то же время мягкого, как кота. Питер проводит пальцами по рамке и переворачивает её, задирая голову к потолку, чтобы не разводить влагу, и, глубоко вздохнув, выходит из комнаты. Пора вылезать из кокона депрессии и кошмаров.

***

— Стеф, сколько ещё? — тихий вопрос разрывает тишину комнаты. — Два месяца, как минимум, — тяжело вздыхает Стрэндж, откладывая книгу по новым методам операций. — А быстрее нельзя? Я не могу столько ждать. Точнее, у него нет такого количества времени. — Ты хочешь выйти отсюда целым и здоровым? — хмыкает Стефан, оглядывая его руку и лицо, а, увидев слабый кивок, продолжает, — Тогда придётся потерпеть. Полтора месяца тебя устроит? Потому что я должен проследить за всеми последствиями лечения и остального. — Ты обещал сходить к нему. Ни слова обо мне. Я не хочу, чтобы у него появилась надежда, а потом что-нибудь произошло. — Боже, влюблённые. Зачем я вообще с тобой связался? — закатывает глаза он, отходя от него и призывая к себе плащ, — Схожу я, схожу. Всё равно его проверить нужно. Два идиота. — Эй! Я всё слышу. — Хоть это радует. Слух не повреждён, — фырчит и исчезает в портале, выходя в гостиной Башни.

***

— Что там за шум? — спрашивает Питер, сидя за столом на кухне, и отставляет кружку с крепким чаем, — Либо это мы рано проснулись, либо мы поздно проснулись, раз никого пока не видно. — Рано проснулись, потому что я точно знаю, что мой братец ещё спит, как и остальные, кто здесь есть. Хотя не уверен, — задумчиво тянет Локи, спокойно отпивая кофе и прикрывая глаза. — Давно я не высыпался всё-таки, — выдыхает парень и удивлённо поднимает брови, глядя на дверь, — А… вы к кому, Доктор Стрэндж? — Как ни странно, но к тебе, — говорит Стефан, кивая Лафейсону, который смотрит на него чуть прищурившись, — А что? Не рад встрече? Питер теряется, смущённо опустив взгляд в кружку, пока не слышит тихий смех старших. Они просто издеваются над ним, а он давно не испытывал такого наплыва эмоций и общения, из-за чего сейчас не может нормально связать и пары предложений. Успокоившись, Паркер поднимает голову и говорит, краснея: — Я просто не ожидал вас здесь увидеть. Но я рад, правда. Боже, простите. — Всё нормально, ребёнок. Я просто узнал, что ты здесь, а твои показатели не в лучшей форме, поэтому и пришёл, — приподнимает уголки губ Стрэндж, опираясь на косяк двери, и слышит приближающиеся шаги сзади, поэтому проходит к стулу и садится почти напротив парня. — Так вы и правда, из-за меня сюда пришли? — удивлённо спрашивает подросток, по привычке ероша свои волосы, — Я думал, что вы и вовсе забудете обо мне после всего. — Тебя-то забудешь, — хмыкает Локи, глядя на них поочерёдно и вставая, — Ладно. Я пошёл братца будить. Не убейте друг друга, а то мне потом нечем будет заняться. — И тебе удачи, — закатывает глаза Питер, а Стефан на него внимательно смотрит, понимая, от кого тот перенял эту привычку, но вот сказать ничего не успевает, так как на кухню заходит Пеппер, застывая на пороге. — Кажется, у меня всё-таки галлюцинации, — шепчет она себе под нос, тряхнув головой. — Здравствуйте, Мисс Поттс, — неуверенно говорит Паркер, кусая после губы и чувствуя, как на щеках вспыхивает румянец, потому что её попытки с ним связаться тоже игнорировал. — Доброе утро, Миссис Старк, — почти одновременно с ним произносит Стрэндж, замечая, как дёргается от этой фамилии парень. Не только он замечает это, потому что Пеппер незаметно качает головой, намекая ему, чтобы не называл её так. — Обычно кухня в это время пустует, да и не только в это. А сегодня такое оживление. — Было больше. Только вот Локи ушёл будить Тора, — прочистив горло, бормочет Питер, боясь поднять глаза, — Может, вам что-то приготовить? Вы ведь сейчас снова пойдёте работать? — Ты умеешь готовить? — в один голос спрашивают старшие, устремляя свои взгляды на него, — Тогда почему ты так осунулся? — Да, раньше готовил не так часто, но после пришлось быстро учиться это делать. Пока тётя была рядом, готовил на двоих, а сейчас она с Хэппи в Греции или где-то там. Вот надобность готовки и отпала, — пожимает плечами Паркер, вставая со стула и подходя к холодильнику, откуда достаёт молоко с яйцами и овощами для омлета, — Для себя не хотелось ничего делать, да и голод как-то не особо мучил. Так что вот. Омлет будете? Доктор Стрэндж, вы уже завтракали или ещё нет? — А… нет. Так что не откажусь, — как-то потерянно отвечает он, теряясь от такой быстрой смены темы, — И зови меня Стефан. — Хорошо, — неуверенно говорит Питер, оглядываясь на Пеппер, что смотрит на него, склонив голову к плечу, — А вы? — Я тоже не откажусь, — кивает она, положив голову на колено, и чуть улыбается, — И давай на «ты», а то я чувствую себя старой. — Чего это вас всех потянуло на неформальное общение? — Если уж ты с Локи так, то чем мы хуже? — Ничем. Просто неожиданно, — смутившись, бормочет Паркер, перемешивая смесь и добавляя в неё зелень, — Я бы хотел извиниться, Ми… Пеппер. Было глупо обрывать все связи, но моё состояние оставляло желать лучшего. Особенно, после последних событий. — Не извиняйся, Питер. Сейчас ты здесь, и это главное. Я понимаю, что тебе пришлось через многое пройти, учитывая почти раскрытие личности. Поэтому не волнуйся, — серьёзно говорит Поттс, наблюдая за его действиями, и встаёт, чтобы поставить чайник, — Ты ведь больше не исчезнешь? Останешься в Башне? — А можно? Я не думал, что… — Конечно, можно. У тебя ведь даже своя комната есть. Да и здесь давно уже немноголюдно. Половина Мстителей разъехались по миру, пытаясь восстановиться после всего, какая-то часть осталась здесь, но на задании, поэтому сейчас в Башне только Стив и божественные личности, — фырчит она и улыбается, видя повеселевшего подростка. Правда, глаза так и остались грустными. — Тогда, да. По крайней мере, пока не вернётся Мэй. Хотя, думаю, ей будет уже не до меня, — размышляет парень, пока ставит омлет на плиту, и оборачивается на Стрэнджа, который что-то с серьёзным видом печатает в телефоне, — Вам не нужна никакая помощь с бумагами? Или просто какая-то помощь? — Ты всегда можешь приходить или оставаться здесь. Это и твой дом, ведь ты часть Мстителей, — говорит Пеппер, делая глоток чая, и улыбается, — Удивительно. Кто-то не бежит от бумажной работы, а предлагает помощь. Если ты и правда хочешь этого, то я с радостью приму твою помощь. Просто чудо, но никак не ребёнок. Питер чувствуют, как кончики ушей начинают пылать, и чуть наклоняет голову, из-за чего отросшие волосы прикрывают уши и глаза. Слышать такое приятно, тем более его, наконец-то, в какой-то мере назвали не ребёнком. Это многого стоит. — Спасибо… Пеппер, — искренне шепчет он, кусая губы, и немного теряется, когда его обнимают, поглаживая по голове. Через пару мгновений Паркер обнимает её в ответ, вдыхая приятный запах цветов. Правду говорят, что объятия обладают целебной силой, иначе как объяснить то облегчение, которое накрывает его сейчас? — Хоть бы ради приличия предложили и мне объятий, а то как-то некрасиво получается, — обиженно звучит от двери, где они только сейчас замечают Локи и заспанного Тора, что трёт глаза. — Я вот тоже об этом подумал, — соглашается с ним Стрэндж, отрываясь от телефона. — О боже. Какие же они ещё дети.