Эрих Вейт. Теневая сторона Марса.

Медовый месяц пролетел незаметно. Андрэ думал, что будет сходить с ума от скуки, но Эрих тоже решил взять перерыв и проводил с ним достаточно много времени, только изредка отвлекаясь на работу. За это время Андрэ узнал, что с Вейтом, оказывается, может быть приятно общаться. Он обладал широчайшим кругозором, умел рассказывать интересно и понятно, с ним было здорово что-то обсуждать, начиная с только что просмотренного фильма, заканчивая научными или политическими вопросами. Даже дискутировать с ним оказалось вполне реально, он не давил и не навязывал свою точку зрения, хоть вроде и грозился. Андрэ даже иногда забывал, что у него есть цель, забывал, что нужно что-то выведывать, и разговаривал с мужем просто для удовольствия. Впрочем, о том, что Вейт всё же деспотичный гад, сам супруг ему периодически напоминал, не давая расслабиться. Он действительно следил, сколько времени Андрэ проводит в спортзале, что надевает, чем занимается, и если его что-то не устраивало, тут же это высказывал. А ещё Андрэ выяснил, что Эрих не только великолепный, но и очень ненасытный, поистине неутомимый любовник. Трахались они каждый день. Андрэ было велено стараться всегда держать своё тело в чистоте, чтоб, если мужу приспичило ему вставить, он уже был наготове. Вейт не всегда бывал ласков и нежен. Он мог запросто загнуть Андрэ в кухне или гостиной и отодрать, не раздеваясь и без всякой смазки, на одной слюне. Или ни с того ни с сего приказать отсосать. Тем не менее Андрэ всё равно возбуждался, больно ему Эрих никогда не делал и всегда заботился об его удовлетворении. Точно так же внезапно он сам мог опуститься на колени и сделать Андрэ потрясающий минет, не прося ничего взамен. А ночью, если Вейт был настроен на долгий секс, он приходил к мужу в спальню и доводил его до состояния полной невменяемости. Другой на месте Андрэ, наверное, летал бы от счастья, но он каждый раз чувствовал себя униженным, несмотря ни на что. Этот жестокий запрет на инициативу… Андрэ не посмел бы проявлять насилие, не попытался бы трахнуть Эриха — слишком хорошо понимал, каковы будут последствия. Но так хотелось хотя бы обнять мужа, тоже ласкать его тело, сосать тогда, когда хочется самому, а не когда велено. Однако Вейт достаточно быстро научил его сдерживать любовные порывы, он на самом деле включал шокер, не сильно, но достаточно, чтобы у Андрэ это отложилось на уровне рефлексов. Андрэ чувствовал себя куклой, задача которой — доставлять удовольствие. Повинуясь приказам, он раздвигал ноги, становился раком, открывал рот, глубоко впуская член мужа в своё горло, раздвигал руками зад — чтобы Эриху удобнее было его вылизывать, покорно подставлялся под ласки, принимал в свой анус пальцы, или маленький вибратор, или анальные шарики, которые иногда приносил с собой Вейт. Да, ему это нравилось, каждый раз он сходил с ума от наслаждения. Отдавался, забывая себя, стонал или даже кричал. Эрих был очень изобретательным, мог часами удерживать его на грани, и когда позволял кончить, Андрэ казалось, что он теряет сознание от невероятно мощного оргазма. Но если хозяину нравится, что его игрушка получает удовольствие, она от этого не перестаёт быть игрушкой. Также Андрэ заметил, что Вейт никогда не раздевается при свете. Почему — это пока оставалось загадкой. Ну не может же он смущаться своего тела? Даже если там какие-то шрамы, оставшиеся после операций, что с того? Да и не чувствовал Андрэ никаких шрамов, когда несколько раз забывался и трогал мужа, ощущал под руками очень приятную, упругую кожу. Хотя, может, просто не наткнулся. Или у Эриха по всему телу какие-нибудь пятна. Или что-то ещё. Нужно было выяснить. Раз Вейт что-то скрывает, значит, это важно и можно как-то использовать против него. И присутствовала ещё одна странность — муж никогда не целовался. И от этого становилось обидно самому Андрэ, он-то целоваться любил, и готов был это делать даже с ненавистным Вейтом, раз уж всё равно с ним трахается. Причина также оставалась неясной. Один раз Эрих его поцеловал, на свадьбе. Тогда было нужно, но он мог просто чмокнуть в губы, а не засасывать так, что у Андрэ чуть ноги не подкосились. Тогда целовал, а теперь брезгует? Жопу лизать не брезгует, член в рот брать тоже, даже сперму спокойно глотает, а целовать брезгует? Непонятно. Ничего стоящего за этот месяц Андрэ не разузнал, даже дом досконально не осмотрел на предмет возможных улик, хотя и планировал. Да когда бы успел, если только и делал, что разговаривал с Эрихом, завтракал, обедал и ужинал с Эрихом, в тренажёрку ходил под присмотром Эриха, смотрел визор тоже с Эрихом, сношался с Эрихом, а после этого отдыхал, восстанавливая силы для очередного сеанса секса с Эрихом же. Вечером перед выходом на работу Вейт выдал Андрэ расписание, как и обещал. Вставать отныне полагалось в девять утра, затем лететь на производство и заканчивать строго в шестнадцать ноль-ноль. До шестнадцати тридцати он должен был вернуться домой. В случае возникновения непреодолимых обстоятельств — доложиться Вейту и попросить разрешения задержаться. Из дома тоже дозволялось работать лишь до четырёх. После этого времени терминал отключится до следующего утра. Ну хоть комм Эрих не обещал вырубать, и на том спасибо. Вечер будет проходить либо в свободной форме, либо так, как пожелает муж. Условия показались Андрэ садистскими. За много лет он привык посвящать всего себя работе, ни подо что и ни под кого не подстраивался, и вот теперь придётся всё бросать к определённому часу, немедленно мчаться домой и там заниматься любой фигнёй, только не любимым делом. Разве это справедливо? Муж в любой момент может пойти в свой кабинет и поработать, почему же Андрэ не имеет на это права? Ладно бы Эрих боялся конкуренции, но уже выяснилось, что Андрэ ему противостоять не способен. Так в чём же дело? Видимо, только в том, что супругу принципиально показывать свою власть везде и во всём. Как бы то ни было, Андрэ Каррель, наконец, вышел из заточения. Хельмут Раудашль, сдавая дела, всё время как-то странно на него поглядывал, а после обронил: — А отдых пошёл вам на пользу, босс. Выглядите отлично. И эта стрижка… — Что стрижка? — нахмурился Андрэ. Он за месяц уже привык к своему новому облику, но ещё помнил, как воспринял его, впервые посмотрев на себя в зеркало. Если сейчас Хельмут скажет, что эта стрижка делает Андрэ более сексуальным… — Стильная, — закончил Раудашль, поворачиваясь к терминалу, но Андрэ чётко видел, что ассистент в тот момент ухмыльнулся. Ну здорово. Теперь все мужчины определённых наклонностей будут видеть в нём не учёного в первую очередь, и не бизнесмена, а сексуальный объект. Спасибо дорогому Эриху за испоганенный образ! Он раздосадованно хлопнул по кнопке выключения терминала и коротко бросил: — Хельмут, я лучше прошвырнусь по производству. Потом с этим закончим. В первые дни Андрэ с головой погрузился в работу. Казалось, что времени на всё катастрофически не хватает, он еле-еле успевал решить за день основные задачи, чтобы прилететь домой в назначенное время. Вейт не встречал его каждый раз на пороге, он либо вообще отсутствовал, либо торчал в своём кабинете. Тем не менее Андрэ был уверен — это не повод для того, чтобы расслабляться, муж наверняка за ним как-то следит, и если опоздать — можно легко нарваться на наказание. К сожалению уже в конце недели случился небольшой аврал — вакуумный реактор вышел из строя. Прибывший на осмотр сервисник констатировал, что техника ремонту не подлежит, сгорели все управляющие элементы, расплавились механические детали, целым остался лишь внешний корпус. — Как всё это могло сгореть? — раздражённо поинтересовался Андрэ. — У нас тут не было ни пожара, ни скачков напряжения, вообще никаких экстренных ситуаций. — Моё дело маленькое, — пожал плечами мастер, — я аппарат осмотрел, результат вам сообщил. А уж почему произошло возгорание — это пусть специальная служба выясняет. Гарантийный срок реактора истёк ещё десять лет назад, так что оставалось только закупить новый. К счастью, брачный контракт подразумевал, что именно «Вейт Корпорейшн» будет заниматься поставками оборудования. Хоть какая-то польза от этого договора. Андрэ решил напрямую обратиться к Вейту, зачем ему действовать через посредников, терять время, если сам глава корпорации является его законным мужем. Он набрал номер Эриха и, не вдаваясь в детали, сообщил: — Эрих, мне нужен новый вакуумный реактор. Модель… сейчас посмотрю… РДБ 811 Джей. Ты можешь ускорить процесс доставки? Не хочу, чтобы линия простаивала. — Подожди минуту, сейчас сделаю запрос… Да, такой есть. Думаю, к пяти успеют доставить. Установщиков прислать или у тебя там свои есть? — Присылай, — обрадовался Андрэ, на такую скорость он и не рассчитывал. — Тогда тебе придётся сперва заключить с «Вейт корпорейшн» контракт на монтаж оборудования. В брачный договор включена только поставка. — Но это же не долго сделать, пришли кого-нибудь из сотрудников, или я могу прилететь к тебе в офис. — Андрэ, у меня есть дела и помимо тебя, — отрезал Эрих, — я буду весь день занят. И мои сотрудники тоже не валяют целыми днями дурака. Если получится — кто-нибудь прилетит вместе с оборудованием. — Хорошо, я буду ждать, — вздохнул Андрэ. Службу для расследования причин аварии он решил не вызывать. Какой смысл тратить на это время и деньги, если доставка нового оборудования не будет ничего ему стоить. Вообще не мешало бы воспользоваться преимуществами контракта, заменить всю аппаратуру на новую, принадлежащую «Вейт Корпорейшн», и тогда пускай у Эриха болит голова — что сломалось, почему, и как это чинить. Или у его подчинённых. А то в данный момент Андрэ в браке только претерпевает. — Босс, вы решили сегодня задержаться? — почему-то обрадовался Хельмут Раудашль. — Да, Эрих… То есть из «Вейт Корпорейшн» доставят… — он посмотрел на комм, — по идее уже через час, новый вакуумный реактор. Мне нужно будет подписать с ними договор на установку. — Отлично, раз уж так получилось — посмотрите новые образцы духов, после обеда из лаборатории Зенкса прислали. Я хотел оставить на завтра, но мы и так сейчас ничего не успеваем. — Ладно, пойдём, понюхаем, что они на сей раз напридумывали. Из предыдущей партии сколько нам понравилось, не помнишь? — Четыре образца, — Хельмут смешно сморщил нос и передернул плечами: — Б-р-р… Как вспомню, как воняли остальные… Вернулись бы вы сами к составлению ароматов, ваши-то духи до сих пор пользуются популярностью. — Ага, целых две композиции, которые мне просто повезло удачно составить. А сколько я сделал гадости? Повонючей чем у Зенкса, между прочим, зря ты к нему придираешься. Так что — нет, чего не дано, того не дано, парфюмер из меня никакой, — рассмеялся Андрэ. Через час, действительно, прибыли техники вместе с реактором. Специалисты уже занимались демонтажом, видимо, им дали такие инструкции, а обещанного Вейтом представителя всё ещё не было. Андрэ надеялся, что тот появится хотя бы к концу разгрузки и установки. Должен появиться, Вейт же сам себя подставит, монтировать оборудование без надлежаще оформленного договора незаконно. Впрочем, что Вейту закон… Но и Андрэ он никак не сможет навредить, это же его люди приехали и работают. Хотя… кто знает, Андрэ не юрист, может, что-то упускает… — Босс, — голос Хельмута отвлёк Андрэ от размышлений и наблюдения за работами. — Там это, Эрих Вейт. Я его в ваш кабинет проводил. О, ну надо же. Эрих сам соизволил явиться, какая честь. — Ты привёз контракт? — прикрыв за собой дверь в кабинет, поинтересовался Андрэ. — Во-первых, где хотя бы дежурное приветствие: «Здравствуй, дорогой Эрих», а лучше: «Я соскучился, дорогой Эрих»? — Мы утром виделись, дорогой Эрих. — Во-вторых, мог бы и поблагодарить, я сорвал людей с объекта, чтобы они произвели тебе установку. — Спасибо, я действительно очень тебе благодарен, — почти искренне поблагодарил Андрэ. — А в-третьих, Андрэ, почему ты до сих пор не дома? Время… семнадцать двадцать, ты опаздываешь уже на пятьдесят минут, — сладким тоном сообщил Вейт, поглядев на коммуникатор. — В смысле «почему я не дома»? Я жду твоих представителей, чтобы подписать контракт. Ты же в курсе, ты знал, что я задержусь. — Знал, — хищно улыбнулся Вейт. — И что? В твоём расписании чётко сказано: попросить разрешения задержаться у меня. Ты не просил, и я не разрешал. — И что теперь?.. — у Андрэ внезапно похолодели руки и засосало под ложечкой. — Наказание? — Разумеется, Андрэ, ты заслужил наказание. — Это не честно, — воскликнул Андрэ, собственный голос показался ему жалким и дрожащим, — ты же это подстроил! — Ммм… Какой ты догадливый. — Вейт подошёл ближе, заставив Андрэ попятится и упереться в стол. — Тебе очень идёт этот халат. Ты в нём похож на очень атлетично сложенного учёного. Сила и интеллект — что может быть более возбуждающим? Эрих провёл языком по шее Андрэ, задрал на нём халат, просунул руки за пояс брюк и обхватил руками задницу. Пальцы его раздвинули половинки и один тут же проник внутрь. Внезапная догадка пронзила Андрэ — Вейт его собирается трахнуть прямо здесь, на рабочем месте. — Эрих, не надо, сюда часто заходят, — взмолился он, не решаясь как-то серьёзней протестовать. — Ты мне будешь указывать, что надо, а что не надо? — мурлыкнул Эрих в ухо. — Пусть заходят, мне не жалко. Расстегни брюки и поворачивайся задом, и халатик свой повыше задери, чтоб мне было лучше видно. Сгорая со стыда Андрэ повиновался. Чёртов ублюдок Вейт, ему-то что до того, зайдёт кто-нибудь или нет? Это не его подчинённые увидят, как их босса пялят на столе. Как какую-то… Как того, кто себя не уважает, даёт там, где приспичит. Словно он не мужчина, не представитель высшего света, а дешёвая подстилка. Сволочь Вейт не забыл о своей привычке доставлять удовольствие партнёру, он умело ласкал член мужа, и от этого, и от того, как приятно Эрих двигался, задевая простату, Андрэ возбудился против воли. Было унизительно-сладко. То, что их могут застать, гоняло адреналин по крови, подстёгивая возбуждение ещё больше. Он со стоном кончил, забрызгав стол, после чего Эрих из него вышел, повернул к себе и обхватил его рукой свой ствол: — Поработай хорошо, если не хочешь чтобы я кончал в тебя и ты потом ходил с мокрой задницей. — Теперь можно и делами заняться, — невозмутимо сообщил Вейт, застёгивая ширинку, — контракт я уже подписал, дело только за тобой. Кстати, как насчёт того, чтобы смотаться в какой-нибудь ресторан? Я ещё не обедал. — Конечно, как скажешь, — дрожащей рукой Андрэ поставил электронную подпись, даже не прочитав содержимое. Его ещё потряхивало после секса. В общественных местах он ни разу не трахался, это было… Ужасно. Необычно, ново. Какое счастье, что никто не зашёл! Он снял халат, оправил одежду и потянул дверь на себя, чтобы выйти. Как ни странно, та оказалась закрытой. Надо же, Андрэ всё же повернул замок на автомате и даже сам того не заметил. Дни летели за днями, жизнь вошла в определённый ритм: дом-работа-дом. Иногда Андрэ вместе с Эрихом посещал общественные мероприятия, на которых изображал счастливого мужа, иногда кто-то прилетал к Вейту, и, если это была не деловая встреча, Андрэ принимал гостей вместе с супругом и играл на публику дома. Иногда проводили время вместе, разговаривали или смотрели визор. Трахались четыре-пять раз в неделю. Очень подолгу — уже не часто, Вейт теперь уделял больше времени работе, чем мужу, что не могло не радовать, Андрэ к концу медового месяца начал опасаться, что его задница совсем перестанет закрываться, член Эриха её практически не покидал. Всё было… как-то спокойно. Словно они на самом деле нормальная супружеская пара. Вейт его не наказывал, Андрэ не давал ему повода — чётко и беспрекословно выполнял все пожелания, придерживался расписания. Кажется, он начал привыкать к такой жизни. Привыкать, но не радоваться ей. Он понимал, что полностью зависит от настроения мужа, знал, что находится практически в рабстве. Приятном рабстве — где тебя регулярно качественно трахают, где ты живёшь в красивом, богатом доме, с красивым, богатым супругом, который, в принципе, не делает тебе ничего плохого, даже даёт немного свободы. Но всё же в рабстве. Когда-то Андрэ думал, что только в союзе с настоящем мужчиной можно обрести счастье. При других обстоятельствах он был бы, наверное, счастлив с Эрихом. Если бы они были равны. Если бы между ними были чувства. Если бы Вейт его не пытал. Много «если бы». Внутри часто возникала глухая тоска, непонятная и ненужная. Даже на работу иногда лететь не хотелось. Андрэ стал замечать, что некогда любимое дело уже не приносит былой радости. Да и было ли оно любимым? Наука — да. Это то, что его всегда интересовало, к чему лежала душа. Он и сейчас с удовольствием проводил время в лаборатории. А бизнес… Раньше у него была цель — достичь высокого положения в деловом мире, стать на одну ступень с небожителем Эрихом Вейтом, если не превзойти его, так хотя бы сравняться. Предпринимательство было инструментом, позволяющим идти к этой цели. Сейчас же он знал: равным Вейту ему не стать никогда, Эрих этого не допустит. Так какой тогда смысл что-то делать? Денег ему хватает с лихвой. Теперь, когда «Вейт корпорейшн» полностью заменила всё оборудование и взяла на себя его обслуживание, их стало даже слишком много. Андрэ и тратить-то их было некуда. Жил он за счёт Эриха, пользовался аэрокарами Эриха, одежду ему покупал Эрих, в свет его выводил Эрих, контракты на секс и сопровождение заключать нужды больше не было. А если бы Андрэ вдруг внезапно потребовались миллионы на что-нибудь, на что угодно, муж обещал предоставить ему любую сумму. Андрэ бы не взял, хоть какая-то гордость должна оставаться, но ему и не нужны были ни миллионы, ни миллиарды. Постепенно Андрэ спихнул все дела, касающиеся бизнеса, на Хельмута Раудашля. Даже наделил его полномочиями подписывать контракты и заключать сделки. Неожиданно он открыл для себя, что быть свободным от предпринимательства, не трястись над сроками поставок, не переживать за производство, не заморачиваться над постоянно возникающими проблемами, не искать новых знакомств с людьми, которые ему по сути не интересны, — это здорово. Он всего себя мог посвятить тому, что действительно увлекательно — ставил опыты, пытался придумывать новые формулы, совершенствовал уже существующие. У него появилось время, чтобы заняться самосовершенствованием, начать больше читать, получать новые знания, не только по химии, но и из области других наук. Андрэ понял, насколько сильно раньше себя ограничивал. Однажды между ним и Вейтом состоялся интересный разговор, который глубоко отложился в памяти Андрэ. Он поинтересовался у мужа, что означает таинственная надпись внутри обручального кольца, которую он только недавно заметил. Надпись была сделана не на омнилингве, а на одном из протоязыков. — Это всего лишь моё имя, — пожав плечами, ответил Вейт, — а внутри моего кольца написано твоё. — А какой это язык? — уточнил Андрэ. Помимо омнилингвы он знал неплохо английский, ещё немного латинский и древнегреческий — в необходимых для работы пределах. — Русский. — Почему русский? Ты разве русский? — удивился Андрэ. Имя и фамилия у мужа вроде германского происхождения. — Нет. Я условно немец, точно так же, как ты условно француз. Да, в паспортах у всех значилась национальность — атавизм, никому не нужный пережиток прошлого, но её зачем-то всё ещё указывали, хотя все народы давным-давно смешались и не осталось чистых французов, немцев или англичан. Сам Андрэ по-французски ни слова не знал. Но некоторые изучали протоязык своей условной национальности, непонятно, правда, зачем. — Тогда почему не немецкий? — продолжал выспрашивать Андрэ. — Почему именно русский? Это же совсем мёртвый язык, никому он не интересен и вообще нигде не используется. — Потому, что мне нравится, как он выглядит в рукописном варианте. Красивее только арабская вязь. Но с арабским я плохо знаком, а русский знаю очень хорошо. Мне он интересен и я им пользуюсь. — Но зачем? Я понимаю, если бы это был хотя бы английский. Всё-таки самый распространённый когда-то язык. Все стоящие внимания научные труды написаны именно на нём. — Английским я тоже владею, как и многими другими протоязыками. И ты не прав, — улыбнулся Эрих. — Среди русских было много великих учёных, в их работах можно почерпнуть множество интересных идей. В те времена их мысли казались фантастическими, они опережали своё время. Теперь же есть возможность что-то из этого осуществить. — Так ты что, на самом деле читал все те книги, что стоят у тебя в библиотеке? — Читал. И тебе рекомендую. Правда, со словарями ты будешь долго мучиться, но могу тебе перевести, если что-то заинтересует. И Андрэ заинтересовало, он пытался и сам переводить, и обращался за помощью к мужу. Книги на самом деле оказались весьма занимательными. Многое уже устарело, но как мыслили тогдашние учёные, какие идеи вынашивали — узнавать было интересно. И было интересно слушать, как Вейт читает на том или ином языке. Андрэ узнал, что его собственное имя по-разному звучит на разных протоязыках. На русском — Андрей, на немецком — Андреас, на английском — Эндрю, на итальянском — Андреа, а на польском — Анджей. Это была совершенно бесполезная информация, зато занятная. Андрэ не мог не признать, что его муж просто потрясающий человек. Хотелось так же хорошо разбираться в разных научных сферах, столько же знать, чтобы вести с Эрихом беседы и диспуты на любые темы. Сравниться с Вейтом хотя бы в эрудиции, уж этого-то Андрэ никто не запрещал. Через три месяца после свадьбы произошло событие, которое всколыхнуло размеренную жизнь Андрэ и заставило его испытать очень смешанные чувства. Эрих был занят в своём кабинете, и Андрэ пришлось встречать его гостя. Им оказался давний знакомый Андрэ — Луис Бёрджесс. — Здравствуй, Андрэ, давно не виделись, — протянул руку Луис для приветствия. — Вы с Эрихом практически перестали выходить в свет. Семейная жизнь затянула? Даже немного завидую, первые полгода после свадьбы — самая романтичная пора. Помню, мы с Патриком не могли оторваться друг от друга, из постели не вылезали. — Да, что-то типа того, — пробормотал Андрэ. — Прекрасная, счастливая семейная жизнь. Романтики — через край. Не знал, что ты общаешься с моим мужем. У тебя же фармацевтическая компания, это не его сфера деятельности. — Мы давно знакомы, но не дружим, если ты об этом. Я уважаю его как человека, и хотел бы стать ему близким другом но… — Бёрджесс пожал плечами, — у нас просто общие интересы. Ты, наверное, слышал про мой благотворительный фонд? Так вот, клиника Эриха занимается страдающими от болезни Цаумана. — Нет, я не слышал о твоём фонде, — отрицательно мотнул головой Андрэ. С Луисом он был знаком уже почти пятьдесят лет, но интересовался им только как учёным-химиком, ему было всё равно, чем тот ещё занимается. — А что за болезнь Цаумана? — Мы помогаем тяжело больным. Фонд организовал ещё мой дед, с тех пор много народу присоединилось. То есть… хотелось бы больше, но и тем, кто уже с нами, я очень благодарен. У нас есть отделение и в нижнем городе, там в первую очередь в нас нуждаются. Например, взять болезнь Цаумана. Раньше считалась смертельным заболеванием, но учёные, которые работают на твоего мужа, нашли способ её победить. Эта болезнь является разновидностью губчатой энцефалопатии, мозг превращается в буквальном смысле в губку, человек теряет слух, зрение, речь, возникают психические заболевания, нарушения координации, а затем наступает полное разрушение мозга и, как следствие, смерть. Вызывает её спонтанная генетическая мутация и болеют ей в основном дети. С нею долго пытались бороться, и вроде бы находили действенные методы, однако мутации происходили снова и снова. Спасибо Эриху, что взялся за проблему, и спасибо за то, что лечит всех за свой счёт. На лечение уходят такие чудовищные суммы, даже у нас, в верхнем городе, не каждый может себе такое позволить, про нижний я молчу, там излечиться не было бы шансов ни у кого, если бы не Эрих. К счастью, заболевание довольно редкое. Ко мне обращаются пациенты или я сам их нахожу и доставляю сюда, в клинику «Вейт Корпорейшн». Ты тоже можешь к нам присоединиться, если захочешь. Не обязательно принимать деятельное участие, можно помогать деньгами — они всегда нужны. — Я… Да, я подумаю над твоим предложением, — растерянно произнёс Андрэ. Кто бы мог подумать, что Эрих занимается благотворительностью. Что этим вообще кто-то занимается. Сам Андрэ ото всего этого был настолько далёк, что даже не подозревал о существовании каких-то фондов. — А сейчас ты кого-то привёз? Может, стоит поторопить Эриха? У тебя там в аэрокаре ребёнок не умирает? — Нет, — улыбнулся Луис, — я бы заранее предупредил, если бы кого-то привёз, и не пришлось бы ждать. Сегодня я прилетел просто проведать моих подопечных. Они ещё немного поболтали, и когда Вейт вышел из своего кабинета, Андрэ решил напроситься вместе с ним и Луисом в клинику. На больных детей смотреть не было никакого желания. Хотелось хоть одним глазком взглянуть на рабочие этажи, посмотреть на знаменитых секретных учёных и врачей «Вейт Корпорейшн». Он рассудил, что при Луисе Бёрджессе муж ему не откажет, так как это будет довольно странно выглядеть. Тот и не отказал. Все вместе они сели в лифт, и Андрэ про себя заметил, что Эрих не использовал ключ-карту или какой-то иной доступ. Значит, лифт среагировал на его присутствие. Это полезная информация, может как-то пригодиться. На просторном светлом восемьсот первом этаже народу было немного. Пока Вейт и Бёрджесс беседовали с каким-то мужчиной в белом халате, Андрэ внимательно осматривался. Вон в той стороне вроде бы палаты, тот коридор ведёт в лабораторию, этот в хирургическое отделение. Где тут может быть что-нибудь секретное? Может, в лаборатории? Как бы туда попасть? Муж уж точно не поведёт. — Пойдём, Андрэ, — позвал Эрих, закончив разговор. — Дорогой, прости, я… Кажется, мне немного дурно, — голосом умирающего лебедя пролепетал Андрэ. — Я хотел посмотреть, но сейчас понял, что больные детишки — это не для меня. Мне их так жаль, боюсь, не выдержу… — Конечно, радость моя, я понимаю, — Эрих усмехнулся и кивнул головой на диван у стены, — присядь пока, подожди нас здесь. А то упадёшь, не дай бог, от переживаний в обморок. Ты у меня такой чувствительный. Стоило мужчинам скрыться из виду, Андрэ тут же вскочил с дивана и устремился по коридору, ведущему в лабораторию. Каково же было его разочарование, когда выяснилось, что все двери закрыты. Жаль, не повезло. Вернувшись в общий холл, он с удивлением увидел знакомое лицо. — Профессор Хиггинс! Добрый день, рад вас видеть, — протянул руку Андрэ. — Вот уж не ожидал, что вы работаете на Вейта. — Ах, если бы, — засмеялся Мартин, — я просто иногда консультирую здешних докторов. Я ведь специалист по редким заболеваниям. К сожалению, или, скорее, к счастью, мои услуги не так часто требуются. А вы? Решили посмотреть на владения супруга? — Да, Эрих с Луисом Бёрджессом сейчас у пациентов. У этих, с болезнью Цаумана. А я их тут жду. — Луис молодец, хороший парень, — расплылся в улыбке профессор, — побольше бы таких. Но увы, в наше время редко встречаются добрые сердца. Он и Эрих — благороднейшие люди. Вам повезло, юноша, вы замужем за лучшим человеком, которого я только встречал на этой насквозь очерствевшей планете. — Вейт — лучший человек?! Только потому, что помогает больным детишкам? — не сдержав возникшего внутри негодования, воскликнул Андрэ. — Вы просто плохо его знаете. Говорить профессору, что из себя на самом деле представляет его супруг, Андрэ, естественно, не собирался. Но и выслушивать дифирамбы, со всех сторон расточаемые этому мудаку, не имел ни малейшего желания. — О, поверьте, Андрэ, я знаю Эриха хорошо. И очень ему благодарен. Только благодаря тому, что под его протекцией в нижнем городе открылся университет медицины, я, будучи нищим парнишкой без всяких перспектив на хорошее будущее, смог бесплатно получить достойное образование, выбиться в люди, заниматься любимым делом. И не я один, сколько ещё молодых талантов смогли реализовать себя! И всё благодаря вашему мужу. Цените его, он того заслуживает. Доктора Мартина отвлекли от разговора, он ушёл, попрощавшись, а Андрэ остался переваривать услышанное. Профессору Хиггинсу солов двести, не меньше. Если он учился в университете, который открыл Эрих… Получается… Вейту никак не может быть сто шестьдесят, он старше Хиггинса. Вряд ли они в тот момент были одногодками, откуда у Эриха в двадцать лет взялись бы такие деньги? Могли, конечно, остаться от родителей, но тогда о них хоть что-то было бы известно, настолько богатые люди не смогли бы остаться в тени. И вряд ли Вейт заработал бы столько много денег, чтобы тратить их на благотворительность, всего за десять-двадцать солов. Получалось по всем подсчётам, что Эриху действительно двести пятьдесят солов, а может и больше… И получалось… Что Вейту осталось жить всего ничего. Максимум пятьдесят солов, если сможет дотянуть до трёхсот, как папа Андрэ. Эта новость обескураживала. Андрэ должен был бы обрадоваться, но почему-то не был рад. В его душе происходило что-то странное. Он не мог определить, что именно чувствует. По всему выходило, что даже если он не найдёт никакого компромата на Вейта, всё равно довольно скоро освободится от его тирании. Скоро — по меркам длинной человеческой жизни, разумеется. Он будет чертовски богат уже в сто тридцать солов, и абсолютно свободен. Нужно только потерпеть. Только почему его совершенно не грела эта мысль? Ему не жаль Вейта, не жаль этого больного психопата! Пусть сдыхает хоть через десять солов! Будет замечательно! Андрэ будет счастлив… Да, определённо, Андрэ будет счастлив, когда Вейт умрёт, и точка. И вообще, с такой продвинутой медициной, которая помогает человеку выглядеть на сто шестьдесят, когда ему далеко за двести, Эрих, возможно, проживёт намного дольше, чем отец Андрэ. В конце концов, ещё триста солов назад человеческий век составлял каких-то сто пятьдесят солов, а четыреста солов назад — всего лишь сто. Возможно, скоро в медицине случится прорыв, и люди будут жить солов пятьсот. Так что рано пока думать о смерти противника. И плана следует обязательно придерживаться — продолжать искать на него компромат, это уж точно лишним не будет. Вышедший в холл Эрих Вейт ни очень старым, ни скороумирающим не выглядел. Цвёл и пах здоровьем. Нет, ну всё же насколько крутые спецы на него работают! — Андрэ, тебе лучше? — ехидно поинтересовался супруг. — Сможешь сам передвигаться или мне тебя наверх на руках отнести? «Надорвёшься, дедуля!» — мысленно съязвил Андрэ, а вслух произнёс: — Лучше, дорогой, вполне могу дойти сам. — Ну как прошла разведка? — спросил Вейт, как только они распрощались с Бёрджессом. — Многое узнал? — Какая ещё разведка? — решил прикинуться дурачком Андрэ. — Мне действительно стало плохо. Почему ты считаешь, что я что-то разведывал? — Ну не знаю… — протянул Эрих. — Может потому, что я не совсем идиот? Вообще ты мог бы просто попросить меня показать всё, что тебе интересно. Я, может, и показал бы. Не всё, конечно, но многое. — Ты же сказал, что мне нельзя на рабочие этажи. — Я мог бы и передумать. Смотря как бы ты попросил, — усмехнулся Эрих. — И как надо было просить? — уточнил Андрэ. Ему самому приходило в голову только что-нибудь, связанное с сексом. Но он же и так делает всё, что хочется Вейту. Не предлагать же ему в качестве платы за экскурсию минет, это Эрих и так имеет, и самого Андрэ тоже имеет, в разных позах в любое время. — Человеческим языком, например, а не устраивать… Что ты сегодня устроил. Эрих ушёл, оставив Андрэ в раздумьях. Почему муж его не наказал? Да вроде не за что, Андрэ никаких приказов не нарушал. Но зная Вейта… Значит, стоит в ближайшем будущем ожидать от него какой-нибудь подлянки. Впрочем, зря Андрэ волновался. Вейт про этот случай, кажется, просто-напросто забыл. Вообще он начал подозревать, что контроль со стороны мужа не так уж и строг. Ну это логично, не может же Эрих на самом деле постоянно следить за каждым телодвижением супруга. Андрэ один раз задержался на лишних двадцать минут в качалке, трясся за возможные последствия — и ничего не произошло. Заработался в домашней лаборатории — и опять ничего. Ему стало казаться, что Эрих вообще иногда забывает, что он деспот и тиран, и обязан постоянно контролировать мужа. Это было подозрительно и очень напрягало. Андрэ всё время ждал со стороны Вейта какого-то подвоха, но его всё не было и не было. Однажды он перепутал костюмы, надел не тот, который ему приказал супруг. И уже в холле, перед посадкой в аэрокар, понял, что цвет неправильный — тёмно-серый, а не тёмно-синий. Он ожидал взбучки или хотя бы того, что Вейт отправит его переодеваться, но тот словно ничего и не заметил, так и полетели в ресторан, и после муж ничего не сказал. В другой раз Андрэ оделся неправильно специально — и снова не огрёб. Но больше всего его удивил случай, когда он во второй раз задержался в домашней лаборатории. Андрэ проводил интереснейший эксперимент и, увлечённый делом, потерял счёт времени. Когда за спиной раздался голос мужа, он вздрогнул, бросил взгляд на комм и оказалось, что уже даже не пять вечера, или шесть, а девять! Он переработал на пять часов больше положенного! — Вот ты где, — мирным тоном сказал Вейт, — а я думал, мы вместе поужинаем. Ждал тебя. Чем занят? — Проверяю соединения дитейна с разными веществами, — внутренне напрягшись, ответил Андрэ. — Долго тебе ещё? Я всё ещё не ел. Если хочешь присоединиться… — Да-да, конечно, — сразу же согласился Андрэ, — я уже закончил. За ужином он ожидал чего угодно, но только не того, что муж продолжит так же мирно беседовать. — Кстати! — воскликнул Эрих, и Андрэ снова напрягся. — Ты, вроде бы, изобрёл какое-то новое топливо ещё тогда, когда мы не были женаты. Я хотел тебе предложить начать производство. Поставки с меня, разумеется с пятидесятипроцентной скидкой. — Самому начать производство? Или под твоим руководством? — уточнил Андрэ. — Самому, ты же вроде хотел, а нашему городу не помешает дешёвое топливо. Я пробовал придумать нечто среднее, но… Не додумался, — улыбнулся Эрих, — из нас двоих всё же лучший химик ты. — Нечто среднее между чем и чем? — не понял Андрэ. Он удивлённо таращился на мужа и не верил своим ушам. Вейт только что признал, что Андрэ в чём-то лучше него? Да ладно! — Ммм… неважно, это к делу не относится, — пробормотал Вейт. — Так что, возьмёшься? — Ну… если честно, бизнес меня больше не интересует, — признался Андрэ, — не хочу этим заморачиваться. Могу подарить формулу тебе, выпустишь сам. — И почему же бизнес тебе стал не интересен? — пытливо взглянул на него Эрих. — Это же было твоим любимым делом. — Оказалось, что не было, — пожал плечами Андрэ. — Хм… — хмыкнул муж. — А как же деньги? Ты можешь заработать огромное состояние на продаже нового топлива. — А зачем мне ещё больше денег? Я и так уже даже благотворительностью занялся, перевожу периодически Луису в фонд. — Большие деньги — это большие возможности. Могу подсказать, куда их потратить. — И куда же? — полюбопытствовал Андрэ. — Например, подкупить полицейских, прокурора и судью. Думаю, за очень, очень большую сумму они вполне могут проникнуться твоей ситуацией и засадить меня за решётку за всё, что я с тобой сделал. Муж говорил это на полном серьёзе, внимательно глядя на Андрэ. — У тебя денег всё равно больше, ты их перекупишь, — хмыкнул Андрэ. — Это точно, — согласился Эрих, — у меня больше, и я перекуплю. Тогда есть ещё один вариант — найми кого-нибудь, кто меня убьёт. Я хожу везде без охраны, хорошо подготовленный специалист вполне может меня придушить или зарезать. — Что?! — Андрэ чуть не подавился котлетой. — Ты в своём уме, такое мне предлагать? — Ну, а что такого, ты меня ненавидишь, мечтаешь от меня избавиться. По-моему, отличный вариант. — Я не собираюсь тебя убивать, — рявкнул Андрэ. У мужа кукушка, что ли, внезапно поехала? — Я не убийца! — О, я бы с этим поспорил, — рассмеялся Эрих, — но ты и не будешь меня убивать, за тебя всё сделает другой человек. — Эрих, к чему этот разговор? Я не понимаю. Я не буду никого нанимать, я не хочу тебя убивать, ещё раз повторяю — я не убийца. — Но ты же меня ненавидишь? — Какое это имеет значение? — Ответь. — Тебе нужен какой-то повод, чтобы начать меня пытать? Помнится, раньше ты этим не особо заморачивался. Выдумывал причину на ходу. — Андрэ… — Эрих что-то сказал на протоязыке. Андрэ не понял, на каком именно, вроде, по звучанию походило на русский. — Что? — переспросил Андрэ. Эрих повторил, опять на протоязыке, затем встал из-за стола и вышел из пищеблока. Ну вот и что это было? Вейт в такой странной манере над Андрэ потешался? Скорее всего. Играл, проверял, что муж ответит. После этого разговора они не виделись несколько дней. Эрих ни разу не встретился Андрэ ни в коридорах, ни в пищеблоке. К нему Андрэ не совался — нету и нету, может, вообще улетел куда-нибудь. На свои геологические разработки за купол, например. В понедельник Вейт объявился, выглядел он измотанным и был на редкость язвителен. За один вечер он наверстал все предыдущие недели, прошедшие без издевательств. Андрэ покорно терпел, соглашаясь с каждым сказанным словом, с каждым новым выдуманным приказом. — А ещё вот, — Эрих бросил на диван какой-то пакет, — это твоя новая домашняя одежда. Примерь. Андрэ развернул упаковку и с отвращением уставился на содержимое. Всё же Вейт как был мстительной сукой, так ей и остался. Внутри лежали крошечные кружевные шортики и такая же маечка. — Мне это всё время носить? — процедил Андрэ. — И при гостях? — Я подумаю, — мурлыкнул Эрих. — Давай, не тяни, переодевайся. Андрэ почувствовал лёгкий, предупреждающий укол в запястье. Вейт внезапно снова решил взяться за его воспитание. Мужчина медленно разделся и, преодолевая себя, надел на голое тело предложенный комплект. Чувствовал он себя отвратительно. — Неплохо, — похвалил Эрих. — Ты такая красотка, Андрэ. Очень горячая штучка. А теперь повернись ко мне задом, обопрись руками о спинку дивана и повиляй попкой. Андрэ и не такие приказы выполнял, но то было в темноте спальни, во время секса, поэтому не так сильно унижало. Он скрипнул зубами, повернулся и покрутил немного задницей. — Поэротичней, дорогой. Тебе нужно меня соблазнить, сделай так, чтобы я тебя захотел, — продолжал издеваться Вейт. — Ножки раздвинь пошире, прогнись чуть сильнее, а жопку выстави подальше. Андрэ всё это проделал, сгорая от ненависти. — Вот так. Так хорошо, — Вейт подошёл сзади и огладил ягодицы Андрэ. — Ты выглядишь как дешёвая шлюха. Моя шлюха. Скажи, Андрэ. Я хочу это слышать. Скажи, что ты моя шлюха. Мразь, просто мразь. — Я твоя шлюха, — выплюнул Андрэ. — Правильно, так и есть. А теперь я собираюсь тебя… — Вейт опять что-то сказал на протоязыке. — Ты хочешь этого? — Чего этого? Я не понял, — Андрэ отрешённо смотрел перед собой, уязвлённое достоинство жгло внутренности. Он не знал, кого в данный момент больше ненавидит — Вейта, за то, что тот делает, или себя, за то, что всё выполняет. Но так не хотелось опять оказаться в камере, он там может сломаться, и тогда Вейт окончательно возьмёт над ним верх. — А я тебе советовал учить языки, — голос Эриха был полон сарказма. — Ты же не перевёл то, что я тебе сказал в наш последний разговор? — Нет, я пока не воспринимаю на слух протоязыки. — Я так и думал, — Вейт приспустил шорты Андрэ, приставил к анусу член и слегка надавил. — Я сказал, что тебе нужно воспользоваться шансом, пока ты ещё можешь. А сейчас я сказал, что хочу тебя трахнуть. Только не совсем так, в омнилингве нет подходящего синонима. Это язык импотентов и ханжей. Так что просто повторяй за мной: — Эрих, я хочу, чтобы ты меня… И Андрэ повторил. В нём будто что-то внезапно перегорело. Муж его ласкал рукой. Трахал как всегда — безболезненно, может, даже нежно и приятно, но Андрэ совершенно не возбуждался. Он просто чувствовал движение члена внутри и всё. Вейт кончил и повернул его к себе лицом. — Андрэ… — вид у Эриха был… виноватый? — Кажется, я перегнул палку. Прости меня. Надо же. Великий Вейт просит прощения у своей игрушки. Его не устраивает, что игрушка сломалась после неосторожного обращения. Андрэ молча стоял, опустив глаза. — Андрэ. Ну посмотри на меня, — Эрих повернул его лицо к себе за подбородок. — Я этого не хотел, правда. Ты не шлюха, ты мой муж. Ну зачем ты воспринимаешь всё так серьёзно, другие пары играют в ролевые игры и ничего, никто после такого на своего партнёра не обижается на всю оставшуюся жизнь. — Мне не нравятся ролевые игры, в которых мне приходится напяливать непотребные пошлые шмотки, а потом меня заставляют говорить, что я шлюха. Я ещё не совсем растерял собственное достоинство, хотя ты этого упорно добиваешься. — Ну я бы не был так категоричен на твоём месте. Такие вещи вообще-то бывают возбуждающими, если всё это делается не всерьёз, а для удовольствия обоих партнёров. Тебе это… — Эрих на секунду запнулся, — может понравиться. Но если ты не хочешь, я так больше делать не буду. — Может и понравиться, — глядя мужу в глаза, произнёс Андрэ. — Если на моём месте окажешься ты. После этих слов он был готов к тому, что ощутит энергетический разряд, но муж внезапно улыбнулся. — Можешь представлять меня в этих шмотках, фантазировать я тебе запретить не могу. — У меня отсутствует пища для фантазий, я тебя даже ни разу не видел обнажённым, — сухо прокомментировал Андрэ. — Так даже лучше, сможешь легко вообразить, что у меня роскошное молодое тело, на котором такая одежда будет смотреться весьма аппетитно, — слегка усмехнулся Эрих. — И какие ещё ролевые игры ты для меня приготовил? Ошейник, быть может? Плётку? Чего мне ждать? — помолчав, поинтересовался Андрэ. Раз уж Вейт соблаговолит разговаривать нормально, нужно этим пользоваться. — Это не было ролевой игрой, это был мой идиотизм. И я признал, что был неправ, извинился. Ты меня простишь? Андрэ понимал, почему муж просит прощения, понимал, почему не наказывает за дерзость. Вейту просто нужно, чтобы Андрэ продолжал получать с ним удовольствие, чтобы возбуждался, видимо это жизненно необходимо, чтобы тешить его непомерное эго. Ради того, чтобы достичь желаемого, Эрих даже готов извиниться, потому что пытки и наказания к положительному результату не приведут, только закрепят полученный отрицательный опыт. Андрэ понимал, что раскаяние это неискренне, но, во-первых, уже перестал злиться, а во-вторых — лучше всё же пойти Вейту навстречу. Неизвестно, до чего он додумается, чтобы добиться своего. Вряд ли до чего-нибудь хорошего. Сейчас у него есть настроение решить проблему мирным способом, но если Андрэ его не простит, как скоро ему надоест изображать раскаяние? В конце концов власть в его руках. — Хорошо, я тебя простил, — ровным тоном произнёс Андрэ. — Что дальше? — А дальше, я хотел бы тебе отсосать, если ты не против, — улыбнулся Эрих. Ну разумеется, Вейту надо немедленно убедиться, что он сумел починить игрушку. — Не против, соси, — равнодушно согласился Андрэ. Можно подумать, его согласие на самом деле что-то решает. Вот только… Если он не возбудится, что Вейт будет делать тогда? «И всё-таки Вейт коварная сволочь», — пришёл к выводу Андрэ после мощного оргазма, сотрясшего его тело. Если бы Эрих делал минет как обычно, качественно и с энтузиазмом, Андрэ, может быть, и не возбудился бы, кто знает. Однако муж стоял на коленях и принимал его член в рот с таким лицом… Словно не добровольно отсасывает, а делает это по приказу. Словно он находится в подчинении, вынужден ублажать Андрэ, но тем не менее, ему это очень нравится и от этого ему невыносимо стыдно. А какими глазами он смотрел! Андрэ осознавал, что всё это лишь актёрская игра, но ничего не мог с собой поделать, завёлся с полоборота. После этого Андрэ ждал, что Вейт на нём как-нибудь всё-таки отыграется. Но прошла неделя, а муж вёл себя вполне терпимо, приказами сильно не доставал, первоклассно сношал — всё как обычно. Жизнь снова вошла в прежнее русло. Андрэ понемногу расслабился. И как оказалось, очень зря. Стоило ему прилететь с работы на семь минут позже положенного, муж уже встречал его в холле. — Иди в душ, — скомандовал Эрих, — и после не одевайся, возвращайся сюда. Он вывел Андрэ на площадку для посадки аэрокаров и заставил делать ему минет. Вроде бы ничего ужасного, Андрэ понимал, что машины на такой высоте не летают, и вряд ли кто-то внезапно припрётся в гости без приглашения, но всё же он был абсолютно голый, на открытом пространстве, на коленях, с членом во рту, и какой-то крошечный шанс, что их увидят, существовал. И это будоражило кровь. Андрэ сильно завёлся, но на площадке Эрих трахать его не стал, отвел в спальню и там, уложив на кровать, пристегнул его руки к спинке мягкими наручниками. После чего достал два вибратора — один совсем тоненький, другой потолще, округлый. Тонкий вставил Андрэ в анус и включил на слабую вибрацию, а вторым принялся нежно водить по телу, по всем эрогенным точкам, проходился по члену, по яичкам, гладил под ними. Прикосновения эти были очень лёгкими, невесомыми, они приносили волнующее удовольствие, но возбуждали не так уж и сильно. Андрэ думал, что Эрих скоро наиграется и нормально его трахнет, но муж и не собирался останавливаться. Через час Андрэ был готов лезть на стенку от возбуждения. Член стоял так, что было больно, всё тело ныло, выкручивало, оно просило большего, более ощутимых нажатий, прикосновения сильных рук, а не этой слегка дрожащей хреновины. Задница сжималась в попытке сделать ощущения от вибрации внутри хоть немного сильнее. Тонкого стерженька было слишком мало, ей хотелось принять в себя кое-что другое — большое и твёрдое. Это была настоящая пытка. — Эрих, — не выдержал Андрэ, — пожалуйста, трахни меня. Пожалуйста! Я больше не могу! — Ты хочешь, чтобы я тебя трахнул… Или чтобы просто прекратил тебя мучить? — сладким тоном уточнил Эрих, не прекращая своего занятия. — Я могу тебя освободить и уйти. — Трахни меня! — взвыл Андрэ. — Я хочу почувствовать твой член, хочу, чтоб ты меня отодрал! — Как пожелаешь, — мурлыкнул муж, отстёгивая Андрэ от кровати. Они впервые занимались сексом при свете лицом к лицу. Андрэ смотрел в глаза Эриха и это приносило какое-то новое, одуряющее удовольствие. Видел перед собой его губы и сходил с ума от желания их поцеловать. И он неосознанно потянулся, но муж уклонился и несильно укусил его за плечо, сделав одновременно несколько сильных фрикций. В это мгновение Андрэ почувствовал, как всё его тело накрывает ошеломительным оргазмом, накатившим сокрушительной волной. Он выгнулся и закричал от этих необычных, ярких ощущений. Вейт продолжал двигаться, а Андрэ всё кончал и кончал, безотчётно вцепившись руками в его плечи. После всего он долго не мог прийти в себя, организм словно вибрировал. Он впервые кончил анально, и это было так… Круто. Андрэ бы повторил. Эрих лежал рядом, одетый и как всегда невозмутимый. — Андрэ, — лениво протянул Вейт, из-под ресниц поглядев на мужа. — Ты же понимаешь, что секс — это не наказание? Тебе нравится со мной трахаться, я это знаю. Ты опоздал уже два раза и оба раза я тебя просто простил. В третий раз прощать не буду — подумай над этим. Понятно. Эрих не замечает каких-то проступков, причём более серьёзных, чем семиминутное опоздание — не обратил же тогда внимание на то, что Андрэ переработал на целых пять часов больше положенного. И он точно не следит за каждым шагом мужа. Значит, о том, во сколько Андрэ возвращается, ему докладывает охранная система. Что ж, нужно просто помнить об этом и прилетать вовремя. Постоянно контролировать себя вовсе не обязательно, как и чётко придерживаться расписания. Главное — сильно не наглеть. Чтобы не испытывать судьбу Андрэ решил ставить долгие опыты в домашней лаборатории по ночам. Он слишком часто увлекался этим занятием, и понимал, что везение когда-нибудь кончится, однажды муж его застукает и обратит внимание на время. Так что лучше поспать поменьше, зато быть уверенным, что всё пройдёт гладко. Поздней ночью Вейт к нему ни разу не заходил. А может, даже не придётся не высыпаться, в конце концов Эрих не особенно следит за тем, во сколько проснулся супруг. В первую ночь он напряжённо прислушивался к каждому шороху, поэтому тихое шуршание лифта уловил сразу же. Так-так-так… Ладно Андрэ — занят преступным делом, а чего это Вейту в два часа ночи не спится? Пошёл вершить какие-нибудь тёмные делишки? Андрэ погасил в своих комнатах свет и осторожно выполз в коридор. На указателе домашнего лифта значился третий этаж. Интересно, что Эрих там забыл? Спортом он не занимается, а кроме тренажёрного зала там только игровая комната. Ну не в игрушки же Вейт решил поиграть? Тут есть какая-то тайна, нужно всё выяснить! Чувствуя себя заправским шпионом, Андрэ спустился по лестнице на третий этаж. Свет в тренажёрке был включен, а дверь чуть-чуть приоткрыта. Он подкрался поближе и заглянул внутрь. Просматривалась только небольшая часть помещения, но Эриха было видно хорошо, тот делал упражнения для разминки. Видимо, собирался заниматься на боевом комплексе. Почему-то ночью. Посмотреть на это очень хотелось, Андрэ постарался встать так, чтобы на него не падал свет, и принялся наблюдать. Однако после разминки муж не включил боевой комплекс, как ожидалось, а пошёл на силовые тренажёры. Охренеть! Вейт Андрэ наврал! И зачем было обманывать, спрашивается? Андрэ попытался рассмотреть, какой вес поднимает муж — больше чем он сам или нет, но чуть было не толкнул дверь и благоразумно утихомирился. Достаточно уже той информации, что муж занимается своей фигурой. Не понятно, правда, для чего этой информации достаточно. Как её использовать-то? Потыкать Эриху в лицо: «Я всё знаю, ты меня обманывал»? А смысл, только огребёт за то, что не спит по ночам, да ещё и шпионит. Андрэ следил, как Вейт постепенно перемещается от одного тренажёра к другому, и ловил себя на мысли, что невольно любуется им. Тем, как он держит осанку. Как чётко и правильно всё выполняет. Как перекатываются мышцы под обтягивающей майкой. Вот бы Эрих её снял! Ну нафига заниматься полностью одетым? И самому неудобно и другим… нормально не посмотреть. У Вейта пискнул комм и он приступил к завершению тренировки. Андрэ разочарованно вздохнул, — не увидеть ему сегодня боевых навыков Эриха, — кинул взгляд на свой коммуникатор и обалдел. Оказывается, прошло уже три часа! Вот же Вейт лицемерная скотина! Нельзя, значит, больше одного часа заниматься, для здоровья вредно. Видимо, только Андрэ нельзя, а Эриха это не касается. Муж направился к выходу из зала и Андрэ на цыпочках поскакал в сторону лестницы. Спрятавшись в темноте, он проследил, как Вейт зашёл в игровую комнату. К сожалению, дверь на сей раз он плотно закрыл. А там-то что Эриху понадобилось? Неужели и правда играет? Надо бы завтра там всё как следует обыскать, в первое своё посещение Андрэ просто заглянул и вышел, а вдруг там какая-нибудь секретная дверь, которая ведёт в тайную комнату? Или что-нибудь криминальное? Проснулся Андрэ в одиннадцать, принял утренний душ, позавтракал, произвёл разведку на четвёртом этаже и Вейта нигде не обнаружил. Правильно, в такое время муж уже вовсю работает, только вот где именно он сейчас это делает, в своём кабинете или нет? — Эрих, доброе утро, — поприветствовал Андрэ, услышав в комме голос Вейта, — не отвлекаю? — Не отвлекаешь. Что-то случилось? — Нет, ничего. Просто не виделись утром, решил тебе позвонить. — Ты мне звонишь просто так? Без всякой причины? — в голосе мужа слышалось удивление. Да, действительно, выглядит подозрительно, просто так Андрэ Эриху никогда не звонил. Нужно что-нибудь придумать. — Ну… — протянул Андрэ, — Ты вчера вечером ко мне не приходил. И позавчера тоже. А я… это… — он сделал многозначительную паузу, которая должна была дать понять Вейту, что его муж соскучился по члену в заднице. Андрэ никогда не проявлял инициативу, и не стал бы просить секса, ещё чего не хватало! Но для дела готов был на это пойти. Эриху должно польстить, что муж его хочет, и Андрэ ничего не теряет, если Вейт ничем особенным не занят — они просто потрахаются, а если занят… — что ж, именно это и необходимо было выяснить. — То есть… Ты мне позвонил, потому что хочешь, чтоб я тебя трахнул? — теперь к удивлению примешивалось недоверие. — Что необычного в том, что я хочу секса? Я здоровый мужчина, у меня иногда возникают такие потребности. Ты мне не запрещал высказывать свои желания. — Не запрещал. Просто это… Весьма неожиданно, — задумчиво произнёс супруг. — Я сейчас занят, освобожусь поздно. — Очень-очень занят? Может… Уделишь мне хотя бы полчасика? — решил немного обнаглеть Андрэ. — Перепихнёмся по-быстрому? — Я не в городе. Андрэ… — начал Эрих и замолчал. — Что? — Ничего. Зайду вечером, а пока можешь трахнуть себя вибратором, если так сильно неймётся, — ехидно посоветовал Вейт и отключился. Удостоверившись, что Вейт в ближайшее время не появится, Андрэ неторопливо спустился в игровую и приступил к тщательному осмотру. Искать долго не пришлось, почти сразу он обнаружил панель в стене, которая была оборудована биометрическим замком. Охренеть! На самом деле мужчина не верил на полном серьёзе, что в комнате окажется что-то тайное, и вот на тебе, оно тут есть! Что там такое может быть? В голову абсолютно ничего не приходило. Но раз Вейт это прячет — значит, что-то важное. И как же Андрэ повезло, что муженёк оказался таким беспечным! Биометрический замок — да разве же это защита? Он сходу придумал химический состав, с помощью которого можно снять отпечаток ладони со сканера, затем перенести его на силиконовую основу, и вуаля — Андрэ будет иметь постоянный доступ к секретам противника. Дома нужных ингредиентов не нашлось, пришлось по-быстрому смотаться в рабочую лабораторию, захватить оттуда всё необходимое, вернуться домой и уже через пять часов Андрэ снова стоял перед панелью, натянув на руку силиконовую перчатку с отпечатком чужой ладони. С замирающим сердцем он прижал перчатку к сканеру, панель пикнула и стена зашуршала, раздвигаясь в стороны. В первую секунду Андрэ не поверил глазам. Сердце сделало кульбит в груди то ли от испуга, то ли от радости — в нише, спрятанной в стене, на стойках располагалось разнообразное оружие! Невероятно! Это… не просто компромат, это полный крах Эриха Вейта! Когда Андрэ подошёл поближе, чтобы рассмотреть опасные штуки, он понял, что рано обрадовался — оружие оказалось ненастоящим. Это больше походило на игровые девайсы. Андрэ играл в игры, где герои сражались с инопланетными монстрами световыми палками, вот тут было что-то наподобие тех палок, только выполненное в стиле реально существовавших когда-то орудий убийства. Но это же всё равно оружие, пусть и игрушечное. Это тоже запрещено законом. Хотя… За муляжи Вейта, может, и не посадят. Ещё в нише висело несколько игровых костюмов, немного отличающихся по виду от тех, к которым привык Андрэ, и находился какой-то терминал. Андрэ нажал кнопку включения и с радостью обнаружил, что специального доступа для входа не требуется. Экран приветливо замерцал заставкой приветствия, и он погрузился в изучение содержимого. Терминал оказался самым обычным, игровым. Точно такой же стоял в комнате, только тот был подключен к глобальной сети, а этот, который в нише, не был. Но игры на нём хранились. Судя по названиям и картинкам — именно игры, а не секретные научные разработки. Зачем держать игры под замком? Затем, что это наверняка не простые игры, а какие-нибудь особенные, запрещённые. Если запустить последнюю игру, в которую играл Эрих, автосохранение временно отключить, а потом выйти, не сохраняя прогресс, то Вейт не узнает, что кто-то заходил на его тайный терминал. Андрэ так и сделал. Целиком в игровой комплект он облачаться не стал — не полноценно же играть собирается, а лишь посмотреть, — надел только перчатки, очки виртуальной реальности, и включил игру. Заставка ему сразу же сообщила, что не обнаружен необходимый девайс. На картинке мигало оружие, которое Андрэ видел на стойке. Пришлось отвлечься, чтобы его достать, после чего игра его гостеприимно впустила. Андрэ находился на очень красивой локации: кругом горы, покрытые льдом и снегом, неподалёку руины древнего здания, под ногами промёрзшая насквозь земля. Солнце висело высоко над горизонтом, лёд и снег таинственно мерцали, в ушах тихо шуршал ветер, а в руке у Андрэ был огромный меч. Наверное, при полном погружении и вес меча бы чувствовался, и ощущался холод. Но и ходить пришлось бы по-настоящему, своими ногами, и прыгать тоже. Он немного подался корпусом вперёд, чтобы игровая комната поняла, что он собирается двигаться в сторону взгляда, и пошёл к руинам, прислушиваясь к скрипу снега под ногами. Неплохо, но ничего особенного, обычная добротно сделанная игрушка, единственное отличие — есть «как бы» настоящее оружие. Пока что Андрэ не видел смысла в том, чтобы держать у себя игру, запрещённую законом. Ради чего такой риск? С железной острой хреновиной походить? Внезапно откуда-то сверху раздался ужасный рёв, Андрэ задрал голову и узрел огромную ящерицу, парящую в небе. Дракон, надо же, в играх он никогда их не видел, только в кино. Ящерица сначала нарезала круги, а потом начала стремительно снижаться. Ну посмотрим, что тут и как. Махать мечом уж точно не сложнее, чем световой палкой. Через секунду Андрэ смотрел на печальную надпись: «Вы умерли». Он даже не успел ни разу ударить. Чёртва рептилия откусила ему голову! Это было… Вообще-то жуть как страшно. Андрэ видел, как к нему приближается огромная разинутая пасть с огромными острыми клыками, слышал хлопанье здоровенных кожистых крыльев, и раз — перед глазами уже темнота. Аж мурашки по коже. Всё-таки в обычных играх всё совсем по-другому. Тебе просто засчитывают очки попаданий. Если космический (или любой другой) монстр попал по тебе палкой определённое количество раз — пишут, что ты проиграл. А не «ты умер». И головы там уж точно не откусывают. Андрэ ещё раз запустил последние сохранение. На сей раз он решил быть осторожнее. Для начала спрятался за каменным выступом, а потом хлопнул себя по груди свободной рукой — обычно так всегда открывается инвентарь игрока. Внутри инвентаря, представлявшего собой мешок, нашлось несколько зелий. Такие он не раз видел в фэнтезийных играх — синее мана, красное здоровье. Ещё несколько непонятных разноцветных пузырьков. Тут же валялся пучок трав, чьи-то тонкие крылышки, грибы, коренья, тарелка с куском мяса, картошкой и подливой. Андрэ потряс тарелку, и ничего с неё не слетело — очень реалистично, ага. Обнаружилась и книга навыков и заклинаний. Так… у него семидесятый уровень, максимально прокачано владение холодным оружием и больше чем на половину ветка магии. Он владеет несколькими заклинаниями: огня, молнии и ветра. А вот это интересно. В обычных играх заклинания другие — света и силы. Первое представляет из себя летящий шар, а второе — отталкивающую волну. Если на тебя нападают враги, можно оттолкнуть их, выставив вперёд руки, а потом закидать световыми шарами, и противники рассыпятся. Выглядят заклинания в разных играх по-разному, но смысл всегда один и тот же. А здешняя магия как работает? И как ей вообще пользоваться? Андрэ ткнул пальцем в книжку, потом помахал рукой, пощёлкал пальцами, выставил руку вперёд — ничего. Мда, наверное, в начале игры есть какое-то обучение, а на семидесятом уровне ему никто ничего объяснять не будет. Хотелось хоть что-нибудь сделать, посмотреть побольше, раз уж зашёл. К дракону он опять не попрётся, но есть же тут ещё какие-нибудь враги, послабее. Только как с ними сражаться, даже если он их найдёт? Почему не получилось махать мечом, если уровень навыка прокачан на максимум? Разве это не означает, что Андрэ должен автоматически точно и сильно бить по цели? Решив, что стоит разбираться с проблемами по мере их поступления, он осторожно выглянул из-за своего укрытия и, не обнаружив поблизости дракона, устремился в виднеющийся наверху проход между горами — предположительно, на выход из локации. По дороге его протаранил неожиданно появившийся сбоку большой кабан, и Андрэ полетел вниз с горы. Он даже заорал от ужаса и сбросил очки. Ну нахрен, это уже перебор! Он не собирался заходить снова, но… игра манила. Да и узнать, зачем Вейт хранит у себя такие игры, всё же не мешало. Ради чего он в них играет? Не ради того же, чтоб реалистично с обрыва упасть или быть съеденным заживо. На сей раз Андрэ был предельно внимателен — прислушивался к каждому шороху, оглядывался по сторонам, старался идти пригнувшись — что без полного костюма получалось не очень, комната постоянно выпрямляла его персонажа, недостаточно корректно определяя желаемое движение. Кабана он заметил в кустах и аккуратно обошёл стороной. Преодолев вершину, Андрэ начал спуск вниз с другой стороны гор. Впереди расстилалось бескрайнее игровое пространство — справа лес, впереди озеро, чуть подальше шпили старинного города, слева болота. Он почти спустился в самый низ дороги, когда увидел уходящее от неё вбок ответвление. Можно туда сходить, какая разница, в принципе, куда идти. Тропинка привела его к пещере. Андрэ осторожно заглянул внутрь — вроде тихо, только слышно, как капает вода. Он прошел немного вперёд и выяснил, что пещера вполне себе обитаема, по пути попадались бочки, ящики, мешки. Нужно быть осторожнее. В одном из проходов послышались голоса, кто-то шёл в его сторону. Андрэ метнулся к стене, присел за кучу какого-то барахла и постарался с ней слиться. Ну и рожи, явно какие-то бандюганы. Одеты они были в потёртую старую броню и все при оружии. Головорезы рассредоточились по пещере, отрезая Андрэ путь к выходу. Самый здоровый — главарь, наверное, — остался стоять в центре у костра на котором жарилась… Крыса, что ли? Фу, извращенцы какие-то, кто такое ест? — Доурман должен скоро прийти, — пробасил главарь. — Камень Золтейна скоро будет наш, и тогда мы откроем врата. — Доурману нельзя доверять, — прошепелявил плюгавый мелкий разбойник, подходя к боссу. — Говорят, это он предал Серого Ястреба. Он и тебя предаст.  — Я ему и не доверяю, как только покажет камень — убьём его, — расхохотался громила. — Он сильный колдун, мы можем с ним не справиться, — возразил плюгавый. — Он будет один, а нас семеро. Андрэ повернулся поудобнее и задел рукой кучу, за которой спрятался. С верхушки её скатился жестяной кубок и поскакал по пещере. — Тихо, — шикнул один из мужчин, — я что-то слышал. Все присутствующие замолчали, прислушиваясь. Андрэ замер и, кажется, даже перестал дышать. — Наверное, показалось, — пришёл к выводу бандит. — Крысы, — глубокомысленно изрёк главарь, повернулся обратно к костру и продолжил разговор: — Я установил магические ловушки в северном и северо-западном проходах. Будем оттеснять его туда, если поймём, что не справляемся. — Он идёт, — доложил разбойник, что с стоял в проходе, из которого прибыл Андрэ. — Приветствую тебя, Каин, — зашедший в пещеру человек выглядел как типичный маг — седая борода, длинный плащ. Лицо под капюшоном скрывала тень, а руки он прятал в просторные рукава. — Принёс ли ты обещанное, Доурман? — грозно вопросил главарь. — А ты приготовил деньги? — елейным голосом поинтересовался колдун. — Вот, тысяча золотых, как и было обещано, — разбойник выудил непонятно откуда объёмный мешочек и бросил его в сторону мага. — Давай камень. — Неужели ты думал, глупый нортун, что я отдам тебе камень Золтейна, — зловеще рассмеялся старик. — Вы все умрёте! Я похороню вас в вашем же логове! Прикольно, одни отрицательные персонажи будут драться с другим. Такого в обычных играх тоже не бывает, там есть герой и есть враги героя. — К оружию! — заорал главарь. Маг широко распахнул руки и вокруг него возникла сияющая сфера. А из прохода позади него выбежали три человека с оружием. Хотя нет, это не люди — мелкие слишком, уши длинные и кожа зелёная. Андрэ расширенными глазами следил за происходящим, он совсем забыл, что не кино смотрит, а сам является участником происходящего. Мелкие зелёные с громкими визгами накинулись на людей, те ожесточённо отбивались, но мелкие оказались очень проворными. Одного из разбойников проткнули насквозь мечом, и Андрэ с ужасом увидел, как из раны во все стороны брызнула кровь. Красная и такая реалистичная. Охренеть просто! А потом второму бандиту отрубили голову, она покатилась прямо к Андрэ, и он попятился назад. Позади оказалась стена, голова остановилась у его ног, и мужчину чуть не стошнило от омерзения: закатившиеся глаза, перекошенный рот, изляпанные в кровище волосы. Он осторожно откинул от себя эту гадость ногой. Бой тем временем продолжался. Умерли два мелких зеленокожих, у одного из бандюганов была отрублена рука и из культи фонтаном хлестала кровь, у другого по центру груди зияла открытая рваная рана, но он не падал, пил из пузырька зелье и рана понемногу затягивалась. Главарь пытался пробиться через сферу, окружавшую колдуна, со зверским лицом изо всех сил долбил по ней мечом, но у него ничего не выходило, меч отскакивал. — Довольно игр! — воскликнул колдун, когда последний его приспешник пал в неравном бою. — Не вам со мной тягаться, жалкие черви! Узрите же мощь великого Доурмана! Сфера спала, бандиты кинулись к противнику, но были отброшены взрывной волной, потом маг вытянул руки вперёд, скрестил ладони, и из них полилась мощная струя пламени. Андрэ увидел, как кожа на ближайшем разбойнике лопается, покрывается волдырями, обугливается. Маг поставил ладони прямо и выпустил шар молний, который полетел к следующему врагу. Шар сверкал и трещал, разбрызгивая искры вокруг. У Андрэ дух захватывало от зрелищности. Разбойник попытался увернуться, но шар его догнал, и появился новый обугленный труп. Потом из рук колдуна потянулись чёрные дымные плети, извиваясь они пронеслись по пещере и обвились вокруг шей двух бандитов, поднимая их в воздух. Мужчины хрипели, сучили ногами, из их ртов толчками выливалась кровь. А потом они обмякли. Остался один лишь главарь. Он бросился на Доурмана, высоко подняв над головой кривой меч. Колдун сделал движение рукой, и возникшие из пола острые каменные пики проткнули громилу, но не насмерть, Андрэ видел, как его глаза двигаются. Доурман подплыл по воздуху к мужчине, положил ему руку на грудь и начал что-то из него качать, такое дымчато-серебристое, мерцающее. Главарь забился на своих кольях, ужасно закричал — Андрэ даже жалко его стало — и скончался. Кошмар какой, вот это бойня! Такого нигде не покажут, ни в кино, ни в игре, даже в книгах про такое не пишут! Андрэ не знал, что его больше переполняет — ужас, отвращение или восхищение. — Я чувствую тебя, — прошипел колдун, поворачиваясь в сторону Андрэ. — Чувствую! Я искал тебя! Иди же ко мне! Он достал откуда-то сияющий красный камень, и Андрэ почувствовал, что его против воли тянет вперёд, в середину пещеры. Он попробовал сопротивляться, но персонаж контролю не поддавался. Колдун был совсем близко, такой зловещий, такой реальный. Глаза под капюшоном горели красным огнём, камень у него в руках равномерно пульсировал. У Андрэ встала дыбом шерсть на загривке, а дыхание перехватило от адреналина, поступившего в кровь. — Смотри на него, не сопротивляйся, — ласково приказал маг, — смотри и ты будешь моим. Он и хотел бы не смотреть, но увы, ни повернуть голову, ни даже опустить глаза ему не удавалось. Звуки померкли, всё застелила серая пелена, и Андрэ, испугавшись, стащил виртуальные очки. Заколдует ещё так, что в реальности чокнешься, больно уж живые, настоящие ощущения он испытал в игре. Теперь он понимал Вейта, таких эмоций обычные игры никогда не дадут. Это было страшно, круто, захватывающе, красиво и опасно. И Андрэ бы повторил, хотя думал, что игры давно уже стали ему неинтересны. Но это не игра, это… Экстрим какой-то. Время близилось к позднему вечеру. Он убрал обратно в нишу все принадлежности, закрыл стену и вернулся к себе в комнату. Узнал он сегодня много, и знания эти были действительно важными и полезными. Пусть оружие не настоящее, но эти игры… Если даже они не все такие кроваво-натуралистичные, всё равно относятся к запрещённым, в них есть оружие и насилие. Только как полученную информацию использовать? В полицию обращаться бесполезно, уже проверено. Значит, остаётся только пресса. Если Андрэ передаст информацию репортёрам, да ещё и приплатит сверху, чтоб точно опубликовали, Вейта уже ничто не спасёт, такое замолчать и забыть не получится. С терминала информацию вряд ли удастся скопировать, а если даже и выйдет, кто поверит на слово, что это именно с терминала Вейта. Можно заснять, как Андрэ входит в дом, спускается на третий этаж, открывает стену — тогда будут более весомые доказательства, но видны будут только костюмы и макеты, а это на самом деле ерунда. Главное — игры! Самым лучшим вариантом было бы заснять Вейта во время совершения преступления. Вот уж компромат — так компромат. И это вполне реально сделать. На экране в комнате отображается, во что именно человек играет, можно спрятать скрытую камеру и заснять и экран, и его самого. Получатся неоспоримые улики. Их и нужно отдавать журналистам. О, какой же мощный общественный резонанс вызовет новость о том, что великий магнат, богач, меценат и прекрасный со всех сторон человек, балуется играми с расчленёнкой и насилием. Даже если Вейта каким-то чудом не упекут за решётку, после такого он не отмоется. Как бы ни был он всемогущ, а общественное мнение есть общественное мнение. Такая информация по-любому вызовет волну гнева, может, и не у всех, но у поборников морали уж точно, а их в высшем свете большинство. А там уж получится привлечь внимание и к своей проблеме, рассказать, что Вейт ему угрожал, пытал и в целом терроризировал. В дверь два раза стукнули, и, не дожидаясь приглашения, в спальню вошёл Эрих Вейт собственной персоной. Андрэ не удержался и злорадно оскалился. Не долго дорогому муженьку осталось править. — Вижу, ты действительно рад, что я вернулся, — спокойно сказал Эрих. — Справился со своей проблемой или тебе всё ещё нужна помощь? — С к-какой проблемой? — испуганно переспросил Андрэ. Неужели Эрих как-то узнал… — С недотрахом. Я летел, спешил изо всех сил, а тебе, может, уже и не надо? — съехидничал Вейт. — Нет, мне очень надо, я тебя ждал, — от сердца сразу отлегло. — Да неужели? — протянул Эрих, как-то странно посмотрев на мужа. — Вот прямо целый день сидел и ждал, и даже ничем больше не занимался? Он знает! Андрэ окатило волной ужаса, Вейт точно обо всём знает! — А ч-чем я должен был заниматься? — с трудом ворочая языком, спросил Андрэ. — Не знаю, — пожал плечами супруг, — это ты мне скажи. Звонишь мне, хотя до этого ни разу просто так не звонил, говоришь, что хочешь со мной секса. Для того, чтобы ты в таком признался, тебя нужно сначала по-настоящему завести. Ты же слишком гордый, чтобы признать очевидное, признать, что ты меня хочешь. А тут, ни с того, ни с сего… А потом, когда я сообщаю тебе, что меня нет городе, ты почти сразу покидаешь дом. Возникает вопрос, куда ты отправился, если на работу летаешь только рано утром, уж никак не посреди бела дня. — Но я действительно летал на работу, — облегчённо выдохнул Андрэ. Всё-таки не знает. — В домашней лаборатории не было нужных для опыта ингредиентов. Меня там сотрудники видели, можешь у Хельмута спросить, он тебе подтвердит. А ты что… решил, что я тебе побежал изменять? — Не важно, что я решил, — уклончиво ответил Вейт. — А ты хотел бы? — Чего? — не понял Андрэ. — Изменить мне. Ты бы хотел? — Нет, — честно ответил Андрэ. Он же не самоубийца, чтобы изменять Вейту. Да и… Зачем? У них в постели всё отлично, никого другого в плане секса Андрэ на самом деле не хочет. Вот если бы Эриха можно было трахать — вообще было бы зашибись. — Но ты же здоровый мужчина, — вторя мыслям Андрэ, продолжил Эрих, — у тебя есть… как ты сказал? Потребности. Насколько я знаю, контракты ты заключал только с женщинами. Может быть, тебе хочется не только самому давать, но и кого-то трахать? — Ага, очень хочется, — согласился Андрэ. — Только не кого-то. Тебя. — Меня… — задумчиво произнёс муж. — Какая жалость, что здесь наши желания не совпадают. Раздевайся. Этим вечером Эрих так трахал Андрэ, словно задался целью вбить его в матрас. Валял по всей кровати, загинал во все позы камасутры. После двух часов безудержного, сумасшедшего, жёсткого секса, всё тело ныло, особенно досталось заднице. Но Андрэ не мог не признать — это было мегакруто, почаще надо говорить Вейту о своём желании его трахнуть, интересное действие оказывает на мужа эта фраза. Камеру он установил на следующий же день, а ночью Вейт ходил в игровую. Андрэ за ним опять следил. Утром следующего дня он проверил результаты, но увы, то ли камера сломалась, что маловероятно, то ли в комнате что-то мешало аппаратуре работать — вместо изображения записался только белый шум. Он купил другую камеру, самую качественную и дорогую, результат оказался точно таким же. Ну хорошо, можно пойти и другим путём: подкараулить Эриха, дождаться, когда он увлечётся игрой, приоткрыть дверь и через неё заснять весь процесс не заходя в комнату. Оставалось только это сделать. Андрэ продолжал упорно шпионить за мужем. Играл Вейт почти каждую ночь, но как назло всегда закрывал изнутри дверь на замок. Зараза. Ничего, Андрэ терпеливый, когда-нибудь дождётся того, что Эрих проколется. Если муж не играл — он шлялся по дому. То зависал в качалке, то зачем-то ездил на шестой этаж — туда за ним Андрэ не ходил, там негде было спрятаться. Возникал закономерный вопрос: а спит-то муж когда? Выходило, что днём, вместо работы. А врёт, что занят прям невозможно, перетрудился весь. Ещё бы, ночами-то не спать. Андрэ не выдерживал такого ритма, плюнув на слежку, отправлялся спать часа в четыре утра, соответственно, просыпался после двенадцати. Он совсем забросил опыты и перестал читать. Зато начал играть сам. Он не хотел. Но после того сеанса всё никак не мог забыть полученные эмоции. Попытался поиграть в обычные игры, раньше-то ему нравилось, он перестал потому, что это мешало работе. Вдруг просто соскучился и через столько лет захотелось? Однако все игры оказались такими пресными, невыносимо скучными, несмотря на то, что в визуальном плане стали ещё красивее за прошедшие годы. Андрэ включал полное погружение в надежде испытать что-то большее, запускал последние новинки из сети, разные жанры — спорт, боевой симулятор (бесполезная на самом деле вещь, с настоящим комплексом не сравнить), гонки, фантастику, фэнтези… Всё было не то. Парадокс: в техническом плане новые игры были выполнены намного качественней, обладали идеальной физикой и шикарной графикой, но Андрэ не чувствовал в них реализма, хотя всё было по-идее реалистичней некуда. В той же, запрещённой игре он забыл, как только начал по-настоящему играть, что графон недостаточно графонистый, что с тарелки еда не падает, если её перевернуть. Он сумел полностью погрузиться в неё даже несмотря на то, что не был одет в полный игровой комплект. В результате Андрэ не выдержал, снова залез в тайный терминал. Он понимал, что немного рискует. Но во-первых: если бы муж как-то узнал про тот, первый раз, он бы уже наказал Андрэ, значит, можно спокойно заходить, просто не забывать всё правильно делать — отключать автосохранение, играть только в последнюю игру и самому никогда не сохраняться. Во-вторых: Вейт днём на третий этаж вообще не ходит. А если зайдёт — что ж, только одному Эриху можно закрываться? Дверь снаружи никак не открыть, замок, самый простой, механический, находится внутри. Если же мужу приспичит увидеть Андрэ, и он начнёт стучаться в дверь или звонить на комм, можно по-быстрому всё выключить и оправдаться, что не сразу открыл, потому что был увлечён игрой, ничего не слышал — это, в общем-то, даже не враньё, игры на самом деле выбивают из реальности. Вейт за прошедшие две недели поиграл в несколько разных игр, но самой последней оказалась опять та самая — «Старинные манускрипты DXVII: Камень Золтейна». На сей раз Андрэ оказался в совсем другой локации — в каменных подвалах. После того, как он сдох от руки вылезшего из-за угла скелета, догадался, что это не просто подвалы, а катакомбы. После часу мучений он понял, что мечом тут драться бесполезно — проходы слишком узкие, да и мечник из него никакой, хоть и навык прокачан. Он попытался поколдовать, вспомнил как именно складывал руки тот маг, Доурман, и у него получилось! Правда, не пламя вырвалось из рук, а огненные шары, и не шаровая молния образовалась, а просто разряды. Но выглядело это даже более круто, и оказалось не менее разрушительным — первый скелет отлетел к стене и рассыпался на запчасти. Кости весело поскакали по коридору, а Андрэ, обрадованный победой, покрался дальше по катакомбам. Забывая обо всём на свете, Андрэ проводил по нескольку часов в играх. Всё было прекрасно, муж днём его не тревожил, что и не удивительно, не имел он такой привычки. Вечером Андрэ с ним сношался и каждый раз так и подмывало коварно улыбнуться и зловеще прошептать: «Я знаю твою грязную тайну!» Потом Вейт уходил, а Андрэ за ним шпионил. Когда Эрих находился в игровой, Андрэ пытался открыть дверь с камерой наготове — и каждый раз оставался ни с чем. Днём он пропадал в комнате сам. Хотелось поиграть нормально, начиная с первого уровня, а не оказываться каждый раз в новом месте, с новыми опасными врагами, с которыми он поначалу каждый раз мучился, не зная, как справиться. Да и игры иногда бывали другими, не менее интересными, впрочем. Андрэ даже из автоматического оружия однажды пострелял — это оказалось куда легче, чем махать мечом. Андрэ раз в пятисотый пытался убить колдуна, прятавшегося в лаборатории забытого города. Колдун упорно сопротивлялся, защита от магии у него оказалась отменной, а мечом у Андрэ всё ещё не получалось прилично драться. Он заходил и так, и этак, крался, неожиданно выпрыгивал из-за укрытия и пулял шар огня — ничего не срабатывало. Чёртов неубиваемый непись! Андрэ стащил очки и устало потянулся. Завтра продолжит, если, конечно, завтра будет та же самая локация. — Наигрался? — раздался насмешливый голос Вейта, заставивший Андрэ вздрогнуть всем телом. — Ты… как здесь?.. — ошарашенно пролепетал Андрэ. — Я же дверь изнутри закрыл… — А я снаружи открыл, бывает же такое, — улыбнулся супруг. Он невозмутимо сидел на диване у стены, в позе нога-на-ногу, и равномерно покачивал верхней. Андрэ от этого замутило. Или не от этого, а от осознания того, что ему пришёл полный и бесповоротный конец. — Андрюша, — ласково обратился Эрих по-русски, — ну что ж ты такой непослушный. Я тебя воспитываю, воспитываю — и всё бестолку. Просыпаешься чёрт знает когда, ложишься под утро, на работу совсем забил, шпионишь за мной, влез куда не положено, в игрушки запрещённые играешь — очень, очень нехороший мальчик. — Эрих… — Андрэ не знал, что сказать. Что мужу предложить, чтоб он его простил? Как умолять, да и есть ли смысл? После того, что он сделал… — Кстати, а зачем ты за мной шпионил? Если сам честно всё расскажешь я, может быть, накажу тебя не очень сильно, — добродушно предложил Вейт. — Хотел заснять на камеру, как ты играешь в запрещённые игры, а потом передать материал репортёрам, — убито сказал Андрэ. Можно подумать, муж сам не знает зачем. Он же не дурак, к сожалению. Просто как всегда издевается.  — Такой материал? — Эрих кивнул на большой экран позади Андрэ, и мужчина увидел на нём себя, скачущего по игровой, и персонажа на экране, увлечённо убивающего шайку очередных головорезов. Кто персонажем управляет — было ясно как день. Затем видео сменилось, Андрэ был уже не с макетом меча, а с автоматическим оружием в руках, боты на экране ложились от его пуль. Значит, Вейт далеко не в первый раз зашёл в игровую комнату. Он давно всё знает, может, даже с самого первого дня. — Да, хороший вышел бы компромат, — продолжал глумиться Эрих. — И что, дорогой, тебе было бы меня совсем-совсем не жалко? Без зазрения совести сдал бы родного мужа, и даже душа не дрогнула бы? Мне ведь дали бы пожизненное. — Тебя бы не посадили. Сам сказал: закон — это ты. — Мало ли, что я сказал. Не стоит верить всему, что тебе говорят. За такое посадили бы, тем более с такими доказательствами. И тебя посадят, если я передам эту запись властям. — Ты этого не сделаешь, — покачал головой Андрэ, — ты не захочешь лишиться своей игрушки. Тогда тебе некого будет пытать и не над кем будет издеваться. — Конечно не над кем, — усмехнулся Вейт. — На целом Марсе только мы вдвоём и живём. Больше-то никого нет. — Но замуж вышел ты почему-то именно за меня. Значит, именно я тебе нужен. — Какая трогательная самоуверенность. — Передавай что хочешь куда хочешь. Думаешь, сесть в тюрьму на всю жизнь хуже, чем постоянно подвергаться пыткам? — Не преувеличивай, я делал это с тобой только один раз, и это не было пыткой, всего лишь способ научить тебя послушанию. Кто же виноват, что ты такой чувствительный, разрыдался уже на третий день. — Хватит издеваться, — устало сказал Андрэ, — хватит играть со мной, как кот с мышкой. Я знаю, что ты меня накажешь, и знаю, что накажешь так сильно, как только пожелаешь, и я никак не смогу этому воспрепятствовать. Так наказывай. — Какой ты стал смелый! — притворно восхитился Эрих. — Видимо, я действительно был с тобой слишком мягок. Хорошо, раз тебе так не терпится, уступлю твоей просьбе. Снимай игровое оборудование и пойдём. Они поднялись на четвёртый этаж. Как бы Андрэ ни геройствовал, ему было страшно. Он не хотел опять оказаться в той комнате. Воспоминания уже смазались, но он всё же помнил, насколько там было ужасно. — Давай сюда свой коммуникатор, — остановившись перед одной из вечно закрытых дверей, приказал муж. Андрэ повиновался. Дверь открылась, и они оказались в комнате, в которой посредине находилась ещё одна комната, судя по призматичности — та самая камера пыток. Вокруг стояло какое-то оборудование, терминал прямо напротив входа… Эрих хлопнул ладонью по кнопке на стене, и одна из панелей призмы отодвинулась, открывая нутро. Андрэ увидел кушетку, белые стены, и почувствовал, что сейчас, кажется, упадёт в обморок. — Эрих, — прохрипел он севшим голосом. Ноги его не держали, пришлось ухватиться за мужа. — Пожалуйста, не надо. Накажи меня как угодно, только не сажай сюда. — Позволь мне решать, как тебя нужно наказывать, — холодно произнёс Вейт. — Иди внутрь. Посидишь тут… Думаю, трёх дней тебе хватит, чтобы подумать над своим поведением. Андрэ на ватных ногах буквально втащился в помещение, и панель за ним закрылась. Его трясло, ожидание неизбежного давило. Сейчас включится тот звук и будет опять больно, страшно, ужасно. Он сидел на кушетке, обхватив себя руками, и смотрел в пустоту. На сей раз Вейт одежду не отобрал, но от этого приятней находиться здесь не стало. По ощущениям прошло уже несколько часов. Звук, наверное, уже включился, просто его воздействие пока не ощущается. Но скоро Андрэ сполна его почувствует. Ещё через какое-то время панель отъехала в сторону и в помещение вплыл робот. Андрэ даже сперва подумал, что у него уже начались галлюцинации, но нет — робот был и держал в руках поднос с аппетитно пахнущей едой. Вейт решил нормально покормить мужа перед смертью? Есть не хотелось, но Андрэ всё в себя впихнул. Может, если делать то, что хочет Эрих, он сжалится, выпустит его отсюда пораньше? Робот уплыл, а Андрэ всё ждал, ждал, что его вот-вот накроет. Потом ждать надоело, и он как-то неожиданно для себя уснул, невзирая на бьющий в глаза свет. Разбудил его тот же бот с очередной порцией еды. Теперь Андрэ поел с удовольствием, аппетит к нему вернулся. Он прислушивался, но либо никакого звука не было, либо он сошёл с ума сразу, как вошёл в комнату, и теперь ничего не соображает. Когда мужчина встал с кушетки, чтобы размять затёкшее тело, он обнаружил, что при его приближении входная панель открывается. Как это понимать? Неужели Вейт что-то не продумал, и она не закрылась за роботом? Отсюда можно выйти? О, ему хотелось, очень хотелось. Только он понимал, что муж его всё равно засунет обратно. Поэтому сидел, продолжая с трепетом ожидать начала пыток. А потом свет выключился, и Андрэ остался в полной тьме. Уснуть он не мог, до этого выдрыхся, и теперь лежал, ворочаясь. Было страшновато, но не от того, что звук, наконец, включился. Просто напрягала тишина и темнота. Почему-то ему захотелось, чтобы Эрих пришёл. Если и не забрал Андрэ отсюда, то просто побыл рядом. И это угнетало. Чёртов садист опять засунул его в камеру пыток, а Андрэ думает о его сильных и нежных руках, о горячем теле, к которому сейчас так хотелось прижаться, о том, как с ним хорошо в постели… и не в постели тоже. На следующие сутки Андрэ пришёл к выводу, что никто его пытать, скорее всего, не собирается. Он просто наказан, как маленький ребёнок. Одиночеством (если не считать приплывающего иногда робота) и скукой. В это не верилось, но выглядело всё именно так. Может, после комнаты будет что-то ещё, гораздо более худшее? Как бы то ни было, положенный срок Андрэ отсидел, даже выйти не пытался, хотя дверь так и оставалась незапертой. — Пойдём, — приказал Вейт утром четвёртого дня. Они пришли в комнату Андрэ, и Эрих, серьёзно и внимательно посмотрев на мужа, протянул ему маленький чёрный прямоугольник. — Посмотри на своём терминале, — равнодушным тоном велел он. — Потом можешь делать с этим что хочешь. Я не буду тебя останавливать или как-то мешать. Копии этого у меня нет. Прямоугольник оказался картой памяти, когда Андрэ подключил её к терминалу и посмотрел содержимое, он не знал, что и думать. Там была запись с игрой Андрэ, которую включал ему Вейт в игровой комнате. И ещё одно видео, на котором играл сам Эрих. И то, во что он играл… Какое счастье, что такая игра Андрэ не попалась. Это было отвратительно, главный герой разрезал людей бензопилой, душил, подвешивал на крючьях, резал, всячески пытал на жутких приспособлениях, и делал ещё много, очень много всего, причём показано это было со всеми подробностями. Омерзительная, бесчеловечная, бессмысленная жестокость. Это не игра, это симулятор маньяка, играть в такое Андрэ ни за что бы не стал. Да его чуть не стошнило в процессе просмотра. После игры Вейт снял на видео свою тайную нишу, акцентировал внимание на игровом оружии, на терминале, а потом, глядя прямо в камеру, спокойно сообщил: — Я, Эрих Вейт, будучи в здравом уме и твёрдой памяти, добровольно признаю, что храню в своём доме, находящемся в башне «Вейт Корпорейшн», на восемьсот девяносто седьмом этаже, коллекцию электронных игр, запрещённых законодательством Террановы. А так же макеты, условно изображающие орудия убийства. Я признаю, что не только храню, но и регулярно запускаю эти игры. И провожу в них достаточно много времени. Эта коллекция принадлежит мне и только мне. Остальные лица, проживающие в этом доме, о моём занятии не осведомлены и к играм отношения не имеют. Зачем Вейт дал ему эту информацию? Если бы не признание в конце, Андрэ решил бы, что для устрашения, как намёк на то, что ожидает его в следующий раз, если продолжит плохо себя вести. Но признание было, и получалось, что Эрих по собственной воле выдал мужу на себя компромат, да ещё такой, какой самому Андрэ вряд ли удалось бы достать. И что теперь с этим делать? Стереть видео с собой и отдать запись в прессу, как и планировал? Но не может же быть всё так просто. Это ловушка, понятно же. Вейт не выпустит его с этим из дома. Он не понимал, чего хочет добиться Вейт. Но его игры Андрэ уже осточертели. Он не стал вытаскивать карту из терминала, а сам пошёл на выход. Охранная система его остановит, и тогда он скажет мужу, что видео не у него, он оставил его в комнате. И скажет, что ему надоели выдумки Эриха, он не такой дурак, чтобы вестись на его примитивные провокации. А потом муж пусть делает с ним, что хочет. Пусть даже пытает по-настоящему, а не просто в угол поставит — как по сути только что сделал. Всё равно ведь в конце концов именно это Андрэ и ждёт, как только Вейту надоест с ним играться. Эриха в холле не было, Андрэ спокойно подошёл к дверям, предполагая, что они не откроются. Но они перед ним распахнулась. Он растерянно вышел на площадку. Сейчас появится Вейт, шарахнет по нему шокером… Но мужа не было. Андрэ сел в аэрокар, отлетел немного от дома… Никто за ним не погнался. Хорошо, может, его никто не остановил, потому что он был без карты? С ней бы дверь не открылась наверняка. Так или иначе, но Андрэ выскажет всё Вейту, как только тот придёт в холл. Он вернулся, вытащил устройство и снова направился к выходу. И двери опять открылись. Андрэ растерянно сидел в аэрокаре и смотрел на площадку. Где же Эрих, чего он ждёт? Неужели и правда отпустит Андрэ с этой картой? Нет, он же не сумасшедший. Может, он думает, что муж не сможет его сдать, пожалеет? Тогда он самонадеянный идиот. Андрэ сможет, ещё как! Он сделает это с радостью! Только, скорее всего, информация самоуничтожилась, стоило ему покинуть дом. Чтобы в этом убедиться, Андрэ полетел на работу и подключил карту к терминалу. Нет, ничего не уничтожено, всё на месте. Он удалил своё видео и в прострации уселся на диван в кабинете. Эрих рехнулся. Он на самом деле отпустил мужа с убийственными уликами против себя. Андрэ очнулся, когда терминал проинформировал, что уже шестнадцать ноль-ноль. Если он не поторопится, то может опоздать, и тогда Эрих будет недоволен, может, даже реально накажет… Он не раздумывая стёр с карты всю информацию, вытащил её из терминала, разбил на мелкие части, а осколки засунул в карман. Потом сел в аэрокар и в шестнадцать двадцать вернулся домой. Эрих сидел в гостинной и смотрел в выключенный визор. Интересно даже, он хоть немного переживал или был убеждён, что Андрэ слабак, не сможет ничего сделать? — Эрих, — позвал Андрэ. — Что? — тихо откликнулся муж. — Чего ты хотел этим добиться? Ты же не мог быть на сто процентов уверен, что я не сдам тебя. Или я так для тебя предсказуем? Ты знаешь меня лучше, чем знаю себя я сам, и хотел это мне доказать? — Нет, Андрэ, — покачал головой муж, — тебя я не знаю. И ни в чём не был уверен. — Тогда почему? — Потому, что я ничем не рисковал, — так же тихо ответил Вейт. — Я глава государственного совета по информационной безопасности. Я отвечаю за то, какая информация должна увидеть свет, а какая не должна. Что запретить, а что разрешить. Поэтому у меня есть право на хранение этих игр. Это эталоны неправильности. И я не только могу, но и должен их запускать по долгу службы, чтобы изучать, учитывать ошибки предыдущих поколений, знать, чего точно следует избегать. Если бы ты отдал это видео репортёрам, оно бы наделало шуму, но президент выступил бы с речью и всё объяснил. Он не объявляет открыто о моей должности, чтобы на меня не оказывали давление. Не всех устраивает то, какой сильной цензуре подвергаются игры, фильмы и книги. Я попросил Роберто не афишировать то, чем я занимаюсь, чтобы меня не доставали. Вот оно как… Вейт опять им манипулировал. Но… Андрэ почему-то было всё равно. Он весь этот день анализировал свои чувства, и понял, что не ненавидит Эриха так, как раньше. И вовсе не желает его уничтожать. Андрэ к нему тянет. Сильно, непреодолимо. Что касается всего остального… С этим сложно. Быть с Эрихом, но не быть ему равным… Смириться с этим? Нет, Андрэ не хотел с этим мириться. Но и что с этим делать — тоже не знал. Единственное, в чём он был уверен — он не хочет, чтоб Вейта посадили. Поэтому уничтожил карту и вернулся. — Так это ты виноват в том, что современные игры такие скучные? — усмехнувшись, спросил Андрэ. — Я, — кивнул Вейт. — Правда, не во всём. Ко мне теперь обращаются только в самых спорных вопросах, в основном комитет безопасности разбирается самостоятельно. И цензурят всё, что ни попадя. В общем, заставь дураков богу молиться… А почему ты решил меня не сдавать? — Потому что, — коварно уклонился от ответа Андрэ. Пусть теперь Эрих мучается, задаётся вопросом, почему же муж его не сдал. — Я есть зверски хочу, целый день голодный. Пойдёшь со мной ужинать? — Андрэ, я хочу поговорить с тобой, это важно, — после ужина сообщил Вейт. — Хорошо, — согласился Андрэ. — Послушай, — со вздохом начал Эрих, — Андрэ… Я объяснял тебе правила, давал расписание. Но ты его не соблюдаешь. Стоило только перестать постоянно тебя контролировать — ты сразу же начал своевольничать. Я спускал тебе это с рук, рассчитывал, что одумаешься. Но увы. Твоё поведение меня не устраивает. Но я не хочу каждую минуту следить за тобой, у меня есть свои дела, свои интересы. Так что выбирай: или ты осознанно, без всякого контроля, добровольно подчиняешься правилам, или я ужесточаю границы твоей свободы. И отныне за все проступки ты будешь нести реальное наказание. У меня нет выбора, ещё немного — и ты совсем обнаглеешь, сядешь мне на шею и ножки свесишь. Не вынуждай меня делать тебе больно. Я этого не хочу. Я не хочу тебя наказывать, но мне придётся. — Эрих, раз уж мы говорим… пока что спокойно, объясни, почему ты относишься ко мне, как к неразумному ребёнку, которому нужно составлять расписание, указывать, как ему надо жить, решать всё за него. Тебе не кажется, что я взрослый мужчина и сам могу за себя отвечать? Я не покушаюсь на твою власть, признал твоё главенство, подчиняюсь тебе в сексе, выполняю твои приказы. Почему обязательно контролировать, как я дышу, во сколько хожу в туалет, какие трусы на мне надеты? — Быть может потому, что я этого хочу? Я хочу, чтобы ты находился именно в таком положении. Без прав, без возможности и желания возразить, без собственного мнения, не человек — а послушная кукла, радующаяся тому, что её приласкали. Ты сам говорил — ты моя игрушка. Так и есть. Что ещё может быть не понятно? — Нет, — покачал головой Андрэ, — сегодня я много думал. Если бы тебе была нужна послушная кукла, ты бы из меня легко её сделал. Продавил, подмял под себя, уничтожил, как личность. Даже в тот, первый раз, стоило бы меня подержать в той комнате не четыре дня, а недели две — я стал бы как шёлковый, руки бы тебе лизал, лишь бы ты был мной доволен. Но ты меня держал ровно столько, сколько нужно было, чтобы я испугался, проникся, почувствовал твою власть, но не сломался. Если бы ты хотел, чтобы я стал полным ничтожеством, ты бы хреначил меня шокером за каждый недостаточно ласковый взгляд в твою сторону, за каждое неосторожно сказанное слово. Мнение своё ты мне разрешаешь иметь, оно тебе даже интересно. И относишься ко мне как к человеку, только иногда тебе что-то бьёт в голову, и ты вспоминаешь, что грозный тиран и тебе жизненно необходимо надо мной издеваться. — То есть, ты хочешь добиться того, чтобы я постоянно бил тебя шокером, запретил иметь собственное мнение и сажал каждую неделю в карцер для профилактики? — нахмурился Вейт. — Поэтому с таким упорством игнорируешь правила? — Я хочу понять тебя. Понять — нахрена тебе всё это нужно. Ты вовсе не помешан на контроле всего и вся, как пытаешься показать. Ты даже часто не обращаешь внимания на мои проступки. Ты не садист, иначе мучил бы меня всегда, причинял боль и получал от этого удовольствие. Эрих, ты очень странный человек, но тем не менее нормальный. Ты мне нравишься, и я хочу знать, в чём твоя проблема и как это исправить. — Достаточно! — остановил его Вейт, выставив перед собой ладонь. На Андрэ он не смотрел. — Ты уже слишком много наговорил. Повторяю свои условия — либо ты добровольно и идеально меня слушаешься, живёшь по распорядку, либо я начинаю тебя наказывать. Прямо сейчас. Андрэ почувствовал зудящую боль в запястье. — Хорошо, — сдался Андрэ. Эрих чёртов упрямец. Но Андрэ упрямее, он выяснит, почему муж ведёт себя именно так, как ведёт, и выяснит, как это изменить. А играть по правилам — да пожалуйста, не привыкать, уже не один месяц так живёт, почему бы не продолжить. — Я буду жить по твоему расписанию и ни разу его не нарушу. Даю слово. Доволен? Эрих довольным не выглядел. Эрих выглядел раздражённым. Он что-то рявкнул на русском и стремительно вымелся из пищеблока, словно за ним черти гнались. А Андрэ подумал, что нужно срочно учить русский, слишком часто Вейт пользуется его незнанием этого протоязыка и что-то на нём говорит. Может быть, важное, и уж наверняка интересное.