Эрих Вейт. Теневая сторона Марса.

Вейта не было уже неделю. Андрэ волновался. Эрих, конечно, не в первый раз пропадал, но не после же такого… такого пиздеца, сказать по-русски. Про свои проблемы Андрэ забыл, они временно отошли на второй план. Он позвонил в клининговую компанию, оттуда приехали, весь мусор убрали, поглядывая на Андрэ с подозрением. В глазах читалось: ну и чокнутые же эти богачи, с жиру бесятся, дорогущую мебель ломают. А дальше он продолжил слоняться по дому, не зная чем себя занять. На душе было неспокойно, муторно. Что же такое случилось с Вейтом, практически всегда выдержанным, невозмутимым? Неужели поведение Андрэ довело его до такого состояния? Но в самом начале их отношений Андрэ и дерзил, и совсем не слушался, однако Эрих так сильно из себя не выходил. Ещё больше его растревожил звонок Мелиссы. Женщина поинтересовалась, не знает ли Андрэ, где его муж? На работе он тоже не появлялся, что было весьма необычно, сейчас у них там какой-то важный проект, а Вейт бросил всё, никого не предупредил. Он вообще никогда не исчезал надолго без предупреждения. А вдруг с Эрихом что-то случилось? Вдруг он куда-то полетел и попал в аварию? Нет, тогда бы личность определили по чипу и уже сообщили… А если… если руку оторвало, и она… сгорела? Напридумывав себе всяких ужасов, Андрэ метался, не зная, куда бежать, что предпринять. Если Эрих умер… если умер… Нет, этого просто не может быть, он жив! Чтобы не лезть на стену от тоски и не биться в истерике, Андрэ хлестал стаканами успокоительное. Ещё через два дня нервы не выдержали, он решил, было, уже звонить в полицию, как вдруг заметил робота, тихо плывущего по коридору. Вейт дома! Андрэ никаких роботов не включал. В руках у бота был поднос с бутылками вина. Отлично, Эрих где-то прячется и бухает. Просто зашибись, его муж тут от волнения с ума сходит, а эта скотина где-то тихонько сидит себе и надирается. Ну и слава богу, что сидит и пьёт. Значит, с ним всё в порядке. Хотя… как же с ним может быть всё в порядке, если Вейт вообще никогда не выпивает, принципиально. Андрэ решил проследить за ботом, и тот привёл его к комнате, той самой белой комнате пыток. Ну Эрих нашёл место, где вино пить, офигенно уютное логово, Андрэ туда под дулом пистолета не пошёл бы. Он проскользнул за роботом в открывшуюся дверь, и чуть не поскользнулся на пустой бутылке. Раз, два, три… десять… Да сколько же их тут? Вейт решил весь запас из бара выпить? Робот оставил поднос у внутренней двери, ведущей непосредственно в саму камеру пыток, и выплыл из помещения. Андрэ осторожно обошёл внешнее помещение, стараясь посматривать под ноги, чтоб не навернуться на очередной стеклотаре. К сожалению, Эриха здесь не было, он внутри. Как Андрэ не хотелось туда идти, кто бы знал, но он решительно хлопнул по кнопке у выхода, шагнул внутрь и в замешательстве остановился. Комната была другая. То есть, всё та же, но выглядела по-другому. Свет был выключен, а по стенам, служившим теперь чем-то вроде экрана, крутилось изображение. Карусель с лошадками. Старинная детская карусель крутилась по кругу, лошадки равномерно то поднимались, то опускались. Вверх-вниз-вверх-вниз. И звук. Был ещё звук, проигрывалась музыка, механическая, похожая на те, что играют шкатулки. И пели дети, или, скорее, читали нараспев какую-то считалочку. Язык был Андрэ не знаком, но ему показалось, что это именно считалка. А на фоне слышался чей-то плач. И иногда истошный женский визг. И громкий смех. И было больно. Давило на уши, на всё тело, проникало внутрь, вызывало отчаяние, страх, беспомощность и тоскливую безнадёжность. Андрэ хотел закричать: «Выключите это, выключите!», хотел убежать, немедленно, куда угодно, подальше отсюда. Но ноги словно приросли к полу, а тело оцепенело. Он смотрел на крутящихся лошадей — вверх-вниз-вверх-вниз — и не мог оторвать от них взгляда. Слушал музыку. Детские голоса. И крик. И смех, не похожий на человеческий. Бесконечно, на одной ноте: ахаха-ха-ха-ха-ха-ха, ахаха-ха-ха-ха-ха-ха, ахаха-ха-ха-ха-ха-ха… Хотелось перегрызть себе вены, чтобы освободиться, разбить голову, проткнуть барабанные перепонки, чтоб эти больше не пели, не кричали, не смеялись. Ему казалось, что карусель кружится всё быстрее и быстрее, и быстрее. А внизу, под ногами, что-то шевелится. Андрэ опустил глаза… Это черви! Мерзкие длинные черви, они выползали из маленьких дырок в полу, качали своими чёрными телами, извивались, обвивали ноги. А с потолка свисали такие же, они ползали сверху, как живой ковёр. И Андрэ, наконец, очнулся, заорал, вылетел из чудовищной комнаты, принялся лихорадочно искать, как всё это отключить, там же Эрих, там где-то остался Эрих! Его глаза наткнулись на терминал, доступа не было, он попытался отыскать кнопку отключения, но не нашёл и в отчаянии шарахнул по технике кулаком, чтоб она сдохла, чтоб эта адская машина сдохла! Металл проминался под его рукой, сплющивался. Терминал заискрился и погас. Андрэ стоял, тяжело дыша, и смотрел на стальную конструкцию, которую он сейчас уничтожил голыми руками. Сердце его колотилось, как бешеное, тело дрожало, кисть болела. Это ненормально, так не должно быть. Он ненормален. Но с этим можно разобраться потом, сначала Вейт. Андрэ с опаской заглянул в комнату — тишина и темнота. Он подсветил себе коммуникатором и прошёл дальше. Эрих сидел у стены на полу. Его устремлённые в пустоту глаза были совершенно безжизненны. Андрэ почувствовал, как у него земля уходит из-под ног. Его муж мёртв. Нет, нет, грудь вздымается. Дышит. Он кинулся к Эриху, поднял его на руки, понёс к выходу, но дверь не открылась. Этого не может быть, неужели Андрэ что-то повредил, и теперь они останутся тут вдвоём навсегда? Да нет же, не останутся. У него есть комм, и у Вейта есть. Он осторожно уложил мужа на кушетку, подошёл к двери ещё раз — без Эриха панель отъехала в сторону, значит, именно его комната почему-то не выпускает. Ладно. Спокойно. Теперь всё в порядке, надо собраться и действовать не спеша. Для начала осмотреть Вейта, а для этого нужно включить свет. Андрэ вышел во внутренний коридор, оглядел стены и наткнулся глазами на выключатель. Выкрутил наполовину, чтоб было не так ярко, он помнил, какой тут слепящий свет. Вернулся обратно. Эрих лежал и всё ещё смотрел перед собой, глаза не двигались, но иногда медленно моргали. Выглядел он хреново, однако в целом ничего ужасного — просто бледный, круги под глазами, щёки, кажется, немного запали, а идеальная причёска разлохматилась. Андрэ ещё раз послушал сердцебиение — ровное, сильное, дыхание спокойное и глубокое. И от него жутко разит винищем. — Эрих, — тихо позвал Андрэ. Муж не шелохнулся. — Эрих! — уже громче. Он легонько постучал Вейта по щекам и не добился никакого результата. Сильнее бить опасался, помня про сломанный терминал. Он пытался придумать, как заставить Эриха придти в себя, или как его вытащить отсюда, когда сверху внезапно полилась вода изо всех отверстий в потолке. Она струилась сплошным ледяным потоком. Очень ледяным. Тело мгновенно продрогло насквозь. Что это ещё за хрень? Отплёвываясь от воды, Андрэ стащил Вейта на пол и попытался укрыться вместе с ним от больно бьющих по плечам, по голове, по спине морозных стрел под кушеткой, однако крестообразная ножка не давала нормально спрятаться. Он прижал мужа к себе, прикрывая от воды, но она довольно скоро иссякла. Андрэ посмотрел на Эриха, а Эрих в ответ смотрел на него, вроде, осмысленно. — Эрих? — снова позвал Андрэ. — Что ты здесь делаешь? — глухо пробормотал Вейт. — У меня начались глюки? — Может, и начались, не знаю. Но я здесь, чтобы тебя отсюда вытащить. Что у тебя за милое развлечение, сидеть в камере пыток? Я тут чуть с ума не сошёл за пять минут. — Я же говорил — ты слабак, — невнятно сказал Эрих. — Вали отсюда, Андрэ. И включи обратно моё развлечение. — Не получится включить, я его сломал. — Зачем? Что ты всё время лезешь, куда не просят? — голос его немного спотыкался, и Андрэ понял, что муж нетрезв, оно и не удивительно. Вейт с трудом поднялся на четвереньки, дополз до двери, что-то потыкал у себя в комме, и она распахнулась. Он вытащил из внешнего коридора бутылку, снова потыкал в комм и пополз обратно. Андрэ на всё это смотрел и только потом понял, что зверски протупил. Надо было встать в проходе, не дать панели закрыться. Но голова у него сейчас туго соображала, нервное напряжение схлынуло, оставляя после себя пустоту и усталость. Эрих поддел пальцем пробку и присосался к горлышку. Андрэ быстро выхватил у него пойло. — Хватит бухать. Ты и так уже выпил дохрена, там, в коридоре, батарея пустых бутылок. — Пред взором милых глаз, огнем вина объятый, под плеск ладоней в пляс лети стопой крылатой! В десятом кубке прок, ей-ей же, не велик: чтоб жажду утолить, готовь шестидесятый, — нараспев сообщил Эрих и потянулся за вином. — Хватит, я сказал, — Андрэ удержал мужа рукой и, наклонив бутылку, вылил содержимое в сливные отверстия пола. — Какой же ты мудак, Андрэ. Что тебе от меня надо? Дай мне спокойно напиться и забыться. — Эрих, пойдём отсюда, пожалуйста. Ты можешь открыть дверь. Пойдём, прошу тебя. — Нет, — помотал головой муж, — нет. Мне туда нельзя, я пьяный. — И что? Подумаешь, пьяный. Примешь отрезвляющее… хотя, учитывая сколько ты пил, вряд ли тебе это поможет. Проспишься, завтра будешь трезвым. — Вот здесь и просплюсь, — упрямо буркнул Эрих. — Здесь холодно, ты весь мокрый. Что у тебя тут за ледяной душ из потолка хреначит? — Полезная штука, — пьяно хихикнул Вейт, — и помыться можно, и протрезветь. — И охуеть, — по-русски ругнулся Андрэ. — Я, во всяком случае, охуел. Эрих, не упрямься. Сколько ты здесь уже? — Понятия не имею. А какое сегодня число? — Двадцать пятое. — Значит… девять дней. Мало, можно было ещё посидеть. — Зачем ты это делаешь с собой? Эрих? Это же пытка. Ты сошёл с ума? Зачем ты сам себя пытаешь? — А зачем тебе это знать? — разозлился Вейт. — Зачем ты лезешь ко мне в душу? Зачем ты сюда припёрся? — Потому, что ты мне нужен. Я за тебя волновался, места себе не находил, чёрт знает что уже напридумывал. Что ты попал в аварию, что ты… Эрих, я не могу без тебя. Пожалуйста, пойдём со мной. — Андрэ, я же сказал, пьяным мне выходить нельзя, это опасно, — раздражённо повторил Эрих. — Хорошо, тогда я тут с тобой останусь, и выйдем, когда протрезвеешь. — И тебе со мной нельзя. Ты должен уйти. — Не уйду. Даже если попытаешься выгнать. Можешь даже использовать свой шокер. Всё равно не уйду. — Не могу я использовать шокер, — тихо сказал муж, — я не хочу причинять тебе боль. Будь человеком, просто съеби отсюда. — Нет, — покачал головой Андрэ. — Ладно. Хрен с тобой. Тогда я продолжу бухать. На сей раз Эрих даже смог нормально встать на ноги. Андрэ его хотел остановить, но потом передумал. Может и лучше, чтоб он напился сильнее, сейчас всё же относительно соображает, а совсем пьяного его, возможно, удастся уговорить. Да и применять силовое воздействие не вариант. Вейт сильный, хоть сейчас не трезв и реакция у него притуплена — с ним хрен справишься. А с самим Андрэ чёрт знает что творится. Лучше им не драться. Вейт вернулся уже с двумя бутылками. — Будешь? — протянул он одну Андрэ. — Нет, — отказался тот. — Ну как хочешь. Эрих сделал несколько жадных глотков и, отставив вино в сторону, растянулся на полу. — А, пожалуй, буду, — передумал Андрэ. Сильно напиваться он не собирался, хотелось просто согреться и расслабить получивший нервное перенапряжение организм. Он отошёл к стене, сел поудобнее, откупорил свою бутылку и тоже пару раз приложился. Хорошо. По венам разлилось приятное тепло. — Блядь… как быстро кончилось, — невнятно пробурчал Эрих. Он подполз к Андрэ и потянул его бутылку, Андрэ отпустил её и еле успел поймать мужа, когда тот на него свалился. Неплохо его развезло на старые дрожжи. Вейт так и остался лежать головой на коленях мужа, отрешённо глядя перед собой и периодически прикладываясь к бутылке. Андрэ смотрел на его лицо, такое измученное, такое печальное и такое родное. Щемящая нежность и грусть пронизывали сердце. Он ласково провёл по лицу мужа, разглаживая морщинки. Я хочу помочь тебе, Эрих, хочу разделить твою печаль, скажи мне, что с тобой происходит? — Андрэ… Я не могу так больше, я устал, — словно в ответ на его невысказанный вопрос произнёс Вейт, в голосе его звучала такая боль и тоска. — Всё летит к чёрту, я запутался и не знаю, что дальше делать. И не хочу ничего делать. Не хочу! Я хочу просто быть с тобой. Я такой идиот, Андрэ… Самонадеянный идиот. Решил, что смогу контролировать тебя, но не учёл, что не в силах управлять собой, своими желаниями, своими чувствами. Меня вымотала эта бесконечная борьба. Во что я превратился? Совсем расклеился, начал ныть. Это какой-то пиздец. Он внезапно повернулся, обхватил Андрэ и уткнулся ему носом в живот. — Эрих, — Андрэ ласково погладил мужа по волосам. Он не стал ничего уточнять, ничего спрашивать. Если Эрих захочет, он сам расскажет, если нет — то нет, какой смысл на него давить. — Я с тобой. Вместе мы со всем справимся. Я всегда буду рядом и помогу тебе. — Помоги, — согласился Вейт. Он неожиданно потёрся лицом о пах Андрэ, потянул носом и прихватил губами его член через одежду. — Прямо сейчас и помоги. Я хочу тебя. Трахаться? Тут? В этой комнате? Хотя… Почему нет? Эрих тёрся об его живот, о члён, и блаженно постанывал, потом он поднялся выше, потёрся о грудь, провёл языком по шее, шумно вдыхая запах мужа, и прижался губами к его губам. Андрэ обнимал его за плечи, гладил по спине, целовал в ответ. Ему не мешало, что от Вейта несёт выпивкой, что холодно, и они оба ещё не высохли после ледяного душа. Было упоительно хорошо и на всё плевать, кроме Эриха. — Трахни меня, Андрэ, — прошептал Вейт ему в губы. Андрэ не поверил своим ушам. Он это точно слышал? Не показалось? Он изумлённо посмотрел на мужа, и тот повторил, глядя ему в глаза затуманенным взором: — Трахни. Сердце подпрыгнуло в груди от восторга. Да! Но… Эрих нетрезв, он об этом потом пожалеет. И самому Андрэ будет стыдно, что воспользовался его состоянием. — Эрих, ты пьян, — с сомнением в голосе произнёс он. — Я хочу тебя, ты знаешь, как сильно я тебя хочу, но… — Да, пьян, — перебил его Эрих, — и хочу, чтобы ты меня выебал. Андрэ, я давно этого хочу, неужели по мне не было видно? Он снова страстно прижался к губам Андрэ, обнимая его за шею. Да плевать, что пьян, пусть пожалеет, пусть они оба пожалеют, но Андрэ не упустит такой шанс. Он рыкнул и подмял мужа под себя, прижимая его руки к полу. Эрих не сопротивлялся, смотрел из-под ресниц призывным взором. «Мой! — билось в груди. — Целиком и полностью мой! Прекрасный, желанный, любимый. Я люблю тебя, Эрих Вейт, и я тебя трахну». Одежда мокрым комом улетела в сторону. Андрэ с ума сходил от страсти, желания, нежности и вседозволенности. От того, как Эрих выгибается под ним, как покорно и с каким удовольствием принимает каждое движение, каждую ласку, поцелуй, лёгкий укус. Как он стонет, прикрывая глаза веками, как тихо шепчет: «Андрэ», как цепляется руками за плечи, за спину — отвечает, но не пытается доминировать, позволяет вести, отдаётся на волю Андрэ. Не терпелось овладеть этим телом, войти в него, слиться в единое целое. Но приходилось сдерживаться. Эрих был таким узким. Даже один палец прошёл с трудом, катастрофически не хватало смазки. По-хорошему, выйти бы отсюда, трахнуться по-нормальному, в кровати, со всеми удобствами. Но Андрэ боялся, что Вейт передумает. Он добавил ещё слюны и с трудом, но протиснул второй палец в тесное, пленительное отверстие. Внутри было так хорошо, так хотелось уже почувствовать всё это членом, а не пальцами. Эрих дёрнулся и еле слышно застонал. — Тебе больно? — забеспокоился Андрэ. — Немного. Продолжай, я сейчас привыкну, — прошептал муж. Но у них ничего не получалось, Эрих зажимался, не давая ни как следует помассировать, чтоб анус расслабился, ни добавить ещё один палец. — Андрэ, давай уже так вставляй, — устало попросил Вейт, он тяжело дышал, а на лбу и груди выступили бисеринки пота, — иначе мы ещё долго будем мучиться. — Эрих, так я могу тебя порвать. Постарайся расслабиться. У меня два пальца с трудом двигаются, как я засуну в тебя член? — Так и засовывай, перетерплю, а потом оно как-нибудь само… И Андрэ пошёл у него на поводу. Или у себя? Сил больше не было терпеть. Возможно, так и правда будет лучше, Эриху, наверное, виднее, у самого Андрэ из партнёров мужского пола были только пассивы, с ними проблем не возникало — десять минут поработал рукой, и всё уже раскрыто, готово к принятию. Он приподнял ноги мужа, приставил головку ко входу и надавил, озабоченно наблюдая за реакцией. Вейт лежал молча, с закрытыми глазами, не понятно было, больно ему или нет. Лучше побыстрее задвинуть, чтоб его не мучить, и подождать, пусть привыкает. Андрэ надавил сильнее, чувствуя, как тугие мышцы постепенно расходятся в стороны. Эрих молчал, только губы сжал и стиснул руки в кулаки. — Сейчас, Эрих, потерпи немного, сейчас войдёт, и будет не так больно, — успокаивающе пробормотал Андрэ. Он двинул бёдрами сильнее, потом ещё раз, и член полностью вошёл, преодолевая сопротивление. Ему было самому больно. Стенки заднего прохода стискивали член как тиски. — Всё уже… всё, Эрих. — Он нежно погладил мужа по ноге. — Ты как? — Нормально, — неестественным голосом сообщил Вейт, не открывая глаз. Нихрена не нормально. Член у Эриха упал, а тело было всё напряжено. — Эрих, постарайся расслабиться, пожалуйста, — попросил Андрэ. Ему было очень жалко мужа. Но и очень хотелось его, наконец, трахнуть. — Как? — поинтересовался Вейт. — Как… Ну не знаю, это же просто, расслабляешься и всё. У меня как-то само получилось, когда ты меня трахал. — У тебя-то понятно. А я не умею этого делать, — Эрих открыл глаза и грустно посмотрел на мужа. — Ты разве снизу ни разу не был? — уточнил Андрэ. Когда муж с таким энтузиазмом себя предложил, Андрэ решил, что он всё же не девственник, а теперь засомневался. — Был, очень давно, — коротко ответил супруг. — Ну и? Как-то у тебя, наверное, получалось расслабляться. Давай, вспомни. — Нечего мне вспоминать. Мне не нужно было расслабляться, моего партнёра интересовало… другое, — тихо сказал Вейт. Андрэ чувствовал, что ещё немного, и у него самого член упадёт от этих мучений. Ну уж нет, так дело не пойдёт. Надо мужа отвлечь, приласкать. — Эрих, солнышко, ну постарайся расслабиться, давай, мой хороший, — нежно уговаривал Андрэ, лаская член мужа, перебирая бархатистые яички, поглаживая закаменевшие ноги и пресс. — Солнышко… — Эрих рассмеялся и от этого, кажется, немного расслабился. — Ты меня так никогда не называл. А что, это даже… мило. Он ещё раз засмеялся, и Андрэ почувствовал, как напряжение его отпускает. А потом было охрененно. Всё, как Андрэ мечтал. Нет, намного, намного лучше. Так неудачно начавшийся секс превратился в сказочное безумие. Эриху было хорошо, и он не стеснялся это показывать — кричал, выгибался, насаживался на член мужа, просил ещё и ещё. А уж как было хорошо Андрэ — словами не передать. После секса, когда они лежали рядом, счастливые и утомлённые, а Вейта уже начало вырубать, Андрэ ещё раз попросил: — Эрих, пойдём отсюда, а? Эрих пробормотал в ответ что-то совсем невнятное, но в комм потыкал и, вроде бы, совсем уснул. Андрэ поднял его на руки и понёс в спальню. На душе было так легко, так светло, душа пела от счастья. — Я люблю тебя, Эрих, — тихо сказал он мужу, думая, что тот не услышит. Но он услышал, сонно приоткрыл глаза, немного улыбнулся и едва слышно прошептал: — Я знаю. Я тоже люблю тебя, Андрей. Несмотря на всё, что случилось, этот день останется в его памяти как самый лучший из всех дней его жизни, решил Андрэ, счастливо улыбаясь. Он донёс Эриха до его спальни и только на пороге подумал — а как попасть внутрь? Но дверь сама открылась, видимо, считав данные Вейта. Андрэ аккуратно внёс мужа, отыскал глазами кровать и уложил его под одеяло. Одеваться они не стали, поэтому и раздевать его не пришлось. Полюбовавшись спящим супругом, Андрэ огляделся. Он был впервые здесь, хотелось посмотреть, как живёт Эрих. Комната оказалась уютной, но была меньше, чем спальня Андрэ. Он побродил по помещению, пооткрывал двери — кабинет, ванная, гардероб. В кабинет заходить не стал, раз Вейт туда принципиально никого не пускает, то и Андрэ не имеет права туда лезть. На стеллажах вдоль стены располагались разнообразные механические штуки, судя по всему, какие-то изобретения. Андрэ так и не понял, как они работают и для чего служат. На одной из полок он обнаружил свои духи. То есть, не свои, Эриха, конечно. Просто это были духи, которые Андрэ изобрёл сам. И было приятно, что у мужа они есть, хоть он ни разу и не чувствовал на нём этого запаха. Порассматривав ещё немного окружение, он вернулся к кровати и присел рядом с Эрихом. Уходить не хотелось. Остаться бы на ночь, обнять мужа, проснуться с ним. Только как Вейт к этому отнесётся? Мало того, что Андрэ без разрешения припёрся в его спальню, так ещё и в кровать к нему спать завалился. Нет, лучше так не делать, не рисковать только зарождающимися любовными отношениями. Его взгляд упал на прикроватную тумбочку. На ней стояли три видеорамки. Андрэ взял ближайшую. Эрих Вейт, очень молоденький, солов двадцать пять, не больше, и просто невероятно красивый. И… сам Андрэ? Тоже молодой, примерно такого же возраста. Но… Этого не может быть… Фон, на котором стояла пара, был ему незнаком. Андрэ повернул рамку, нашёл кнопку включения видео и запустил. Молодые люди стояли друг напротив друга, держась за руки. Оба улыбались, Вейт, вроде бы, чуть смущённо. Вокруг была явно домашняя обстановка, мебель в старом стиле, простенько, но мило. — Эрих, — торжественно произнёс рамочный Андрэ, сделав серьёзное лицо, — берёшь ли ты меня в свои мужья? Говорил он по-русски, очень хорошо, судя по произношению — не хуже Вейта. — Беру, — так же торжественно ответил Эрих на русском, но не удержался, опять улыбнулся. — Клянёшься ли ты быть верным мне всю нашу жизнь? — Клянусь, — подтвердил Эрих. — Будешь ли ты со мной всегда, в болезни и здравии, в богатстве и бедности, в радости и горе? — Я буду всегда с тобой, — сказал Вейт. — А ты, Андрей, берёшь меня в мужья? Андрей… — Беру. — Клянёшься мне быть верным всю жизнь? — Да, клянусь! — Быть со мной в богатстве и бедности, в горе и радости, в болезни и здравии? — Я буду с тобой всегда, Эрих. — Тогда можем обменяться кольцами. Андрэ увидел, как они надевают на пальцы друг друга кольца. Золотые, такие же, какие сейчас на нём самом и на Эрихе. — Эрих, я клянусь перед лицом бога любить тебя, оберегать, быть верным и преданным мужем, — проникновенно произнёс Андрей. — Ты знаешь, что я отдам за тебя жизнь. Ты моё счастье, смысл моего существования. Ты мой. И я никому не позволю тебя отнять у меня. — Андрей, я клянусь перед лицом бога любить тебя вечно и оберегать. И быть верным и преданным мужем. И отдать за тебя жизнь. Ты единственный, кто для меня есть, был и будет. Ты — моё всё. Я всегда буду твоим, а ты моим. И даже смерть не разлучит нас. — Ну вот и всё, — улыбнулся Андрей, — объявляю нас мужем и мужем. Можешь меня поцеловать. И они поцеловались, очень страстно и красиво. Наверное, Андрэ с Эрихом так же красиво смотрятся, когда целуются. Только выглядят старше. Андрэ повернулся к мужу, осторожно снял с его пальца обручальное кольцо и прочитал надпись, сделанную на русском. Андрей. Не Андрэ. Андрей. Вот как. Оказывается, всё так просто. Вейт вышел за него замуж потому, что он очень похож на его бывшего любовника и неофициального мужа. Не просто очень похож, они практически идентичны, одно лицо, только Андрэ старше. И сейчас у Андрэ такая же стрижка, как у этого Андрея. Понятно, почему Вейт заставил его подстричся. Андрэ не сильно удивляло их потрясающее сходство, встречаются похожие друг на друга люди. Возможно, этот Андрей даже какой-то его родственник. Не исключено, что близкий. Может быть, дядя по матери или дед. Вполне может быть дедом, при условии, что он бросил Вейта, завёл себе жену и родил ребёнка — мать Андрэ. Или просто изменил. Скорее всего, так и есть. На отца Андрэ не сильно похож, значит, пошёл в мать, в её родню. Он не мог оценить, похожи ли их голоса, свой Андрэ со стороны ни разу не слышал. Сердце разрывалось на части от боли и бессилия. Эрих сказал, что любит Андрея, в ответ на признание Андрэ. И если даже он оговорился, какая разница. Он любит не самого Андрэ, он любит Андрея в лице Андрэ. То, как на видео Вейт смотрел на этого мужчину, то, как искренне он говорил, не оставляло в этом сомнения. Возможно, его любимый умер, Эрих очень страдал, а потом ему повезло, он сумел найти замену. Во всём повезло, даже имена у них оказались похожи. Наплёл про любовь к русскому языку — и пожалуйста, хоть сколько угодно можно оговариваться, называя в постели родного мужа именем своего русского любовника, дурачок-муж ничего не заподозрит. Он вернул кольцо супруга обратно ему на палец, и взял следующую видеорамку. На ней Андрей смотрел в камеру, а Вейт находился за ним, кажется, местом съёмки послужила кровать. Он нажал на проигрывание, не понимая, зачем продолжает мучить себя, зачем смотрит, как были счастливы эти двое. — Эрих, посмотри сюда, — приказал Андрей, он сидел на постели, держал камеру на вытянутой руке и обращался к лежащему рядом любовнику. Одежды на нём не было, можно было оценить мощный торс, крепкие сильные руки. Фигуры у них с Андрэ схожи, но мускулы у этого Андрея повнушительней. Сильный, красивый самец. Впрочем, Андрэ вполне может тоже так раскачаться, было бы желание. Эрих не обращал внимания на своего мужчину, его руки были заняты какой-то чёрной плоской штукой, в которую он внимательно смотрел. — Э-э-р-и-их. Вейт так и не отвлёкся, и Андрей начал медленно стягивать с него одеяло, приоткрывая великолепное тело, чуть менее накачанное, чем сейчас, но очень молодое. Им обоим тут тоже было около двадцати пяти. — Отстань! — возмутился Вейт, натянул одеяло обратно и опять уткнулся в свою штуку. Они оба снова говорили по-русски. Хорошо, что Андрэ успел выучить этот протоязык, иначе сейчас ничего бы не понимал. Андрей опять шаловливо потащил одеяло, не оставляя любовника в покое. — Андрей, отвали, тебе говорю! Эксгибиционист озабоченный! — Эрих ругался, но при этом совсем не зло, возмущение его было наигранным. — А кто это у нас такой стесняшечка? — смешно просюсюкал Андрей, продолжая тащить одеяло. — Кто не хочет показывать свою писечку? Эричка у нас стесняшечка, Эричка не хочет показывать. — Придурок! — Эрих заржал и попытался выхватить камеру, но Андрей увернулся. Вейт сел обратно на кровать и буркнул, невозмутимо вернувшись к прерванному занятию: — Да снимай, бога ради. Извращенец. И Андрей снимал, показывал крупным планом член Эриха, фокусировался на яйцах. Красивый у Вейта член, всё-таки, очень красивый, как и весь Вейт. Волосы в паху он здесь ещё не удалил, они были такие пушистые, мягкие на вид. Андрэ вдруг словно почувствовал кожей рук, как к ним приятно прикасаться. Хотелось зарыться в них, потянуть, уткнуться носом. — Давай, раздвинь ножки, детка, — приказал Андрей. И Эрих раздвинул, не отрываясь от своего занятия. Камера показала крупным планом маленький сжатый анус и переползла на ноги. А потом дёрнулась, Вейт негодующе вскрикнул, кажется, Андрей выхватил у него из рук тот чёрный прямоугольник, в который он залипал. — Отдай, Андрей! Мне дочитать надо! — возмущался Вейт. — Куда тебе ещё читать, Эричка, — смеялся Андрей, — ты и так слишком умный. — Немедленно отдай телефон! — строгим тоном приказал Эрих. — А ты отбери! — игриво предложил Андрей. Камера съехала и показывала теперь кусок простыни, видимо упала на кровать. На заднем плане слышалась возня, парни хохотали, что-то вскрикивали, видимо, шла борьба за отобранный телефон. Наконец перед объективом появилось раскрасневшееся лицо Вейта, лежащего, на кровати, судя по положению камеры, его любовник сидел на нём в позе наездника и снимал. — Ты проиграл! — торжественно возвестил Андрей. — Выполняй желание победителя! — Не буду я ничего выполнять, — проворчал Вейт, — ты априори физически сильнее. Так что это не считается за победу. Пойдём в Легенду Арены сразимся, если выиграешь — сделаю, что ты хочешь. — Ну нет, — засмеялся Андрей, — у такого задрота, как ты, мне не выиграть. Андрэ пришлось ставить видео на паузу и лезть в комм за переводом, что такое «задрот», он не знал. Заодно присмотрелся к реальному Вейту, крепко ли тот спит, не планирует ли невовремя проснутся? Эрих спал как младенец. — Давай так, — продолжил Андрей, когда Андрэ снял видео с паузы. — Ты выполнишь моё желание из любви ко мне. Вейт раздумывал, глядя в камеру, Андрэ казалось, что он смотрит прямо ему в глаза. — Что ты опять придумал? — кажется, Эрих ему уступит, судя по неуверенности в его голосе. — Сними на камеру, как ты меня трахаешь. — Нет! — возмутился Вейт. — Да! Эрих, это будет круто. Давай! — Да иди ты на хуй с такими предложениями! — А я туда и собираюсь, — мурлыкнул Андрей. — Ну давай, не ломайся, детка. Чего ты стесняешься, ты будешь держать камеру, так что твоего лица там даже не будет видно. — Ну что за придурь, Андрей, нахер тебе это надо? — Включать на компе, когда мы будем ебаться. Представь как это будет охуенно, ты меня будешь жарить в реале и смотреть, как жаришь меня на видео. — А просто в реале смотреть нельзя, как я тебя жарю? — скептически приподнял бровь Эрих. — Эрих, ты меня любишь? — прохладным тоном поинтересовался Андрей. — Люблю. Но снимать не буду. — Нихуя ты меня не любишь! Разве я многого прошу? Тебе трудно сделать мне приятно? — голос Андрея звучал обиженно. — Андрей, перестань меня шантажировать. Я тебя очень люблю. Но, блин, это для меня слишком, я же не порноактёр. — Тогда сними, как я тебе отсасываю, — не унимался Андрей. — А в чём разница? — В том, что тебе ничего делать будет не нужно, просто с камерой постоишь, покайфуешь. — То есть, посыл ты не уловил? — иронично спросил Эрих. — Ладно, сниму, всё равно ведь не отстанешь. Видео прервалось и началось уже с другого момента, камера была в руках Эриха, направлена она была вниз, на Андрея, который увлечённо делал ему минет. На это было так странно смотреть. Андрэ словно видел молодого себя чужими глазами. Словно это он сосал член и смотрел невозможно-блядским взглядом в камеру. Ему даже жарко стало и в паху заволновалось. Не хватало ещё возбудиться на то, как его мужу (законному, между прочим!) отсасывает другой мужчина, пусть и похожий на него самого. В это момент Андрей длинно провёл языком от самого корня до головки члена и произнёс развратным тоном: — Обожаю твой хуй, Эрих. Обожаю его сосать, обожаю облизывать. Он обвёл языком головку, пощекотал уретру, пошло облизнулся и продолжил: — Он такой вкусный. Никогда бы изо рта не выпускал. — Если ты его не будешь выпускать изо рта, он никогда больше не побывает в твоей шикарной заднице, — раздался насмешливый голос Вейта с другой стороны камеры. — Как же ты это переживёшь? — Ты умный, любовь моя, — улыбнулся Андрей. — Давай, ты себя клонируешь и будешь со своим клоном меня на пару ебать. Ты в рот, а он в жопу. Потом поменяетесь. А потом натянете меня в два смычка. — А жопа не треснет? — хохотнул Эрих. — Ты соси давай, Андрюша, не отвлекайся. Я уже ебаться хочу. На этом видео прерывалось, дальше шёл чёрный экран, и Андрэ уже собирался выключить видеорамку, как вдруг оно продолжилось с нового момента. Камера всё ещё была у Эриха, он трахал своего любовника, поставив того раком. Член глубоко входил в анус, а потом медленно выходил. — Ты снимаешь? — обернувшись через плечо, спросил Андрей, Эрих приблизил его возбуждённое лицо, а потом опять вернулся к процессу. — Снимаю, снимаю, — успокоил он. — Ты поближе снимай, чтоб хорошо было видно, как хуй в меня входит. — Видно лучше некуда. Видно, действительно, было лучше некуда, с этим Андрэ был согласен. — Давай, Эрих, сильнее, — приказал Андрей. Член загулял в дырочке активнее, Эрих толкался бёдрами, заставляя любовника подаваться вперёд. Но Андрею всё было мало, он просил сильнее и быстрее. — Да блядь, — досадливо сказал Вейт, — Дюш, мне вообще-то твоя камера нормально трахать мешает. — Ну и хуй с ней, — нетерпеливо простонал Андрей, — поставь куда-нибудь. Изображение перевернулось и теперь было видно обоих парней, хуже, чем раньше, камера снимала против света. Но в целом можно всё было рассмотреть. Такого порно Андрэ никогда не видел. Официальные порно-компании снимали всё красиво, цивилизованно, чтоб получалось высокохудожественно. А на этом видео была просто дикая, бешеная случка двух самцов. Андрей орал от наслаждения, рычал, просил ещё, понукал Вейта, матерился, стонал, а Эрих долбил его так, что они в результате чуть не свалились с кровати. Чем там закончилось, было не видно, только слышно — глазок камеры закрыло чем-то белым, подушкой, что ли. Потом камеру опять подняли, и Андрэ увидел лицо Андрея. — Покажи мою растраханную дырку, — приказал он, порочно глядя в камеру, — хочу, чтоб ты снял, как из неё вытекает. Вейт перевёл камеру вниз. Андрей лежал, подхватив свои ноги, было очень хорошо видно и раскрытый слегка покрасневший анус, и медленно вытекающую из него струйку спермы. Эрих просунул два пальца внутрь, подвигал ими, заставляя белёсую жидкость течь сильнее, а затем размазал её по промежности. — Выглядишь, как… — начал он и замолчал. — Как шлюха, — продолжил за него любовник. Вейт опять перевёл камеру на его лицо, и Андрей жарко произнёс: — Как хорошо оттраханная шлюха. Я твоя шлюха, Эрих. Скажи это. — Ты моя шлюха, — послушно повторил Эрих, отдаляя камеру, чтобы его любовника было видно целиком. — Не-е-ет, детка, — протянул Андрэ, эротично гладя себя по груди, по бёдрам, по опавшему члену, — скажи это с чувством, чтоб я поверил. — Он засунул в себя два пальца и раздвинул их, ещё сильнее раскрывая анус. — Ты моя шлюха, Андрюша, — уже совсем другим тоном произнёс Вейт. — Моя грязная маленькая шлюшка. — О, да-а, — простонал Андрей. — Трахнешь меня ещё разочек? — Угу. Только поедим сначала. — Давай теперь романтично. Вылижем друг друга с ног до головы, поласкаемся. Горловой минет хочу, сделаешь? — Сделаю. Я тебя люблю, Андрей. — И я тебя, Эрих. На этом видео закончилось. В этот раз уже точно. Андрэ сидел, не в силах пошевелиться. Это было… отвратительно, пошло и так возбуждающе. Понятно, почему Эрих в постели говорил Андрэ всякую похабщину. У него просто любовник был натуральный извращенец. И правда грязная шлюха. Горячая шлюха, очень горячая. Андрэ думал, что только супруг его теперь заводит, только с ним хочется секса. Однако этого Андрюшу он бы отымел. Так же жёстко, как это делал Вейт. Можно даже с Эрихом на пару. В два смычка. И от этих мыслей Андрэ уже себя чувствовал извращенцем. Возжелать так похожего на него мужчину — всё равно, что захотеть трахнуть себя. А уж возбудиться на того, кто является причиной его душевных страданий, — двойное извращение. Но он ничего не мог с собой поделать. Член стоял, и жутко хотелось трахаться. Постаравшись абстрагироваться — не дрочить же, в самом деле — он взял последнюю видеорамку. На ней Андрею было всё ещё около двадцати пяти солов, но выглядел он немного по-другому: стрижка ежиком, раскачался ещё сильнее, такой амбал толкнёт — стенку тобой прошибёт, на могучем торсе белая майка, а на ногах пятнистые военные штаны. Где-то такой комплект Андрэ уже видел. Эриха на статичной картинке не было, наверное, Андрей его собой закрывал. Андрэ нажал на просмотр, но видео не воспроизводилось. Судя по всему, запаролено на чип Вейта или на его лицо. Андрэ поднёс сначала к чипу, а потом к лицу мужа рамку, и смог её включить. После пары минут просмотра возбуждение его схлынуло, как и не бывало. То, что он увидел… Теперь Андрея ему хотелось не выебать, а уебать. Голый Вейт корчился на полу в судорожных конвульсиях и кричал. От этого крика Андрэ выворачивало, ему было больно вместе с Эрихом. Андрей стоял над своим любовником и внимательно наблюдал за его мучениями. Потом нажал на пульт, который он держал в руках, Вейт обмяк, прекратил дёргаться. Андрей присел над ним на корточки и легонько похлопал по щекам. — Эрих, ну почему ты упрямишься? — спросил он. — Я не хочу причинять тебе боль, но ты меня вынуждаешь. Съёмка происходила в каком-то непонятном обшарпанном техническом здании. Оно было практически пустое, только пара столов, какие-то ржавые пустые стеллажи на дальнем плане, свисающие со стен оборванные толстые провода. Андрей поднял любовника на руки — легко, словно пушинку, хотя Андрэ по себе знал, что Эрих очень тяжёлый, вряд ли он тогда был намного легче, и перенёс его на стол. Затем подошёл к камере и взял её в руки. Крупным планом показал лицо Эриха. Оно было очень бледным, измученным, тёмные круги под глазами, на нежных, мягких губах запеклись кровавые ранки. Серые глаза были открыты, ресницы подрагивали, но во взгляде не было страха или ненависти. Смотрел он на своего мучителя спокойно и грустно. — Эрих, не молчи, этим ты сделаешь себе только хуже, — строго сообщил Андрей. — Поговори со мной. — О чём? — хрипло спросил Эрих. — Скажи, что ты не хочешь, чтоб я это включал. — Не хочу, — безразлично ответил Вейт. — Тебе больно? — Да. — Очень? — Очень, Андрей. Но тебя же это не останавливает. — Потому, что ты не хочешь идти мне навстречу! — заорал Андрей. — Я всё делаю для нас! Для тебя! Ради тебя! Ради нашей любви! А ты не хочешь мне помогать! — У тебя совсем крыша съехала, Андрюша, — Эрих усмехнулся, но усмешка получилась какой-то кривой, болезненной. — То, что ты от меня требуешь, — это безумие. Ты не намного глупее меня, должен бы понимать. Но ты не понимаешь, потому что ёбнулся. Что-то произошло. Видимо, Андрей опять нажал на свой пульт, и Вейта снова затрясло. На сей раз он не кричал, выгибался на столе, было хорошо видно его стиснутые губы, нижнюю он закусил, и из уголка струилась кровь. — Не говори мне это. Не говори! Я не сумасшедший! Это ты ничего не понимаешь! Просто упрямишься назло мне! Андрей поставил камеру обратно и снова вошёл в кадр. Щелкнул пультом, прекратив пытку, и ласково погладил Вейта по щеке. — Я же люблю тебя, детка. Я так сильно тебя люблю, ты же знаешь. Эрих, ты всегда был за меня, почему сейчас я вынужден тебя уговаривать? — Охуенные у тебя… уговоры, — с трудом произёс Вейт. — Это ещё не уговоры, — низко наклонившись к любовнику, интимным голосом сказал Андрей, — это только начало. Ты к этому привык, и на тебя это уже не оказывает нужного воздействия. Сегодня я придумал кое-что поинтереснее. Ты же хотел, чтоб я тебя выебал? Не раз просил. Я решил удовлетворить твою просьбу, мой сладкий. Запишу для тебя на память, как ты лишаешься девственности. Буду прокручивать в камере, лошадки-то уже, поди, надоели. Развлечёшься чем-то новым, заодно подумаешь над своим поведением. Если ты не согласишься мне помочь — всё это будет повторяться снова и снова. Но я бы на твоём месте поторопился с раздумьями, время поджимает. И я могу придумать что-то похуже, чем банальный секс. Становись раком и не дёргайся, если не хочешь опять сращивать кости. — Андрей, не надо, — Вейт побледнел ещё сильнее и в голосе теперь звучал испуг. — Я прошу тебя, остановись. — Ты согласен мне помогать? — Нет… — Тогда разговор окончен. Андрей отошёл за кадр и вернулся с какой-то огромной штукой. Оно было узкое на конце, а дальше всё расширялось и расширялось. Это… Это что, дилдо? Да оно же толщиной с ногу! Не может быть, чтоб он Вейта вот этим… Андрэ в ужасе смотрел, как его Эриха, его любимого Эриха, разрывают на части огромным резиновым пенисом, он смотрел на струящуюся по ногам кровь, его мутило, он не мог этого больше выносить и закрыл глаза. Но звук остался. Этот истошный ужасный крик будет теперь преследовать его в кошмарах. Андрэ не хотел видеть, что там происходит, но он слышал. — Ох, какой ты стал открытый, — бормотал Андрей, — такая дырень. Я даже хочу тебя по-настоящему выебать. Да… как хорошо… Только слишком широко, я так не кончу… Ах-ха-ха, Эрих, забавно, что я могу даже подрочить себе в твоей жопе, настолько тут стало просторно. Андрэ открыл глаза только когда всё прекратилось. Андрей держал Вейта так, чтоб его лицо было видно в камеру. Как ни странно, тот ещё был в сознании, но выглядел очень паршиво. Всё лицо его было залито слезами. — Надеюсь, тебе понравилось, дорогой, — глумливо сказал Андрей. — Ну, не грусти. Не так уж всё было плохо, задница не кости, через пару дней всё заживёт, будешь как новенький. Он схватил Эриха за волосы, повернул его лицо к себе и поинтересовался жёстким тоном: — Но ты же меня всё ещё любишь, Эрих? Скажи! — Да. Я тебя люблю, — бесцветно ответил Вейт. Голос его было еле слышно. — Я тоже тебя люблю. Всегда помни об этом. На этом видео закончилось. Андрэ осторожно поставил видеорамку на место. Его всего трясло. Андрей на самом деле сумасшедший, Андрэ видел его глаза — глаза безумца. Разве после того, что он делал, Эрих может его любить? Но… сказал же, что любит. Ему раскурочили всё нутро огромным фаллоимитатором, а потом ещё и изнасиловали в извращённой форме, а он сказал, что любит того, кто это сделал. Может, чтобы тот его просто больше не мучил? Кажется, Андрей сломал Вейту психику. Эрих женился на Андрэ, потому что они с его любовником похожи, потому что он его когда-то любил. Но ещё и пытал, и насиловал. И Андрэ вынужден за это расплачиваться. Это своему Андрею Вейт мстил, пытая и мучая мужа. Сам-то Андрэ ничем такого не заслужил. Ёбаный мудак этот Андрей. И Эрих мудак, но в Эриха он влюбился, влюбился без памяти. И что теперь с этим делать? Он ещё раз взял видеорамку, ту, вторую, где любовник Вейта смотрел в камеру на кровати. Не так уж сильно они с Андрэ и похожи. У Андрея волосы чуть светлее, а кожа темнее. И нос, вроде бы, немного другой. И губы, у Андрэ они не такие блядские и пухлые. И глаза не такие блудливые. Совсем не похожи, это просто сначала так показалось. Не похож он на этого больного ублюдка. Может… Может, Эрих и правда полюбил Андрэ? Ведь сначала издевался, а потом перестал и стал совсем другим. Понял, что Андрэ — не Андрей, не за что ему мстить. Как бы то ни было, говорить супругу о том, что ему всё известно, Андрэ не следует. Чего он этим добьётся? Вейт скажет: «Ну узнал, ну молодец, дальше что?» А отношения испортятся. Вряд ли Эриху будет приятно, что муж ковырялся в его личной жизни и выведал такие грязные подробности. Даже если Вейт признавался в любви не ему, есть шанс, что со временем он влюбится в Андрэ по-настоящему, нужно просто подождать, развивать отношения, любить его, на деле доказывать, что они с его бывшим любовником разные, Андрэ никогда не причинит ему боль. Они вместе, Эрих его муж, его, а не какого-то там Андрея. Он принадлежит ему, и Андрэ не позволит никому его отнять, ни призрачному прошлому, ни туманному будущему. На следующий день Эрих заявился к нему в спальню утром, когда Андрэ ещё лежал в постели. Выглядел он уже неплохо — чуть измотанный, но как всегда ухоженный, лощёный, безупречный. — Не разбудил? — голос Вейта звучал немного напряжённо, и глядел он так же. — Нет, я уже проснулся, дорогой, — ласково улыбнулся Андрэ. — Вчера… Я не помню, как добрался до своей спальни. И вообще мало что помню. Пить надо меньше. — Вчера я проводил тебя до твоей комнаты и пошёл к себе. А до этого я тебя трахнул, — с удовольствием доложил Андрэ, следя за реакцией мужа. — Ты очень просил. И потом сказал, что любишь меня. — Что трахнул я помню… Больше ничего не случилось? С тобой, как вижу, всё в порядке. А с городом? Ничего не произошло? — А что с ним должно было произойти? — удивился Андрэ. — Ну мало ли… то есть, никаких эксцессов, всё спокойно? — Ну наверное, я новости ещё не читал. — Если бы что-то случилось, ты и без новостей бы узнал. Ладно, я рад, что всё хорошо. Завтракать пойдёшь? — Пойду, а ты… Ничего не хочешь мне сказать насчёт вчерашнего? Ни о чём не жалеешь? — хотелось знать, останется тот раз единственным, или Эрих теперь ему будет давать постоянно. — Не знаю, я же сказал — почти ничего не помню. Помню, что было больно. — И всё? А как хорошо тебе было потом, не помнишь? — Нет, — Вейт улыбнулся. — А мне было хорошо? — Да, ты так стонал и просил ещё. Если ты не против, я хотел бы тебе напомнить. Иди ко мне, — рискнул предложить Андрэ. Нужно ковать железо, пока горячо. И Эрих согласился! Андрэ очень старался, превзошёл даже себя вчерашнего, и муж оценил — стонал и насаживался на член ещё усерднее, чем вчера. На сей раз всё у них прошло гладко, без боли. Андрэ был счастлив. Правда, о том, что он является активом, Вейт не забыл внезапно, заднице Андрэ тоже досталось по полной. Но она не была против и осталась очень даже довольной. До завтрака они добрались только к обеду. Всё у них было прекрасно, Вейт перестал вести себя, как человек с диссоциативным расстройством идентичности, уравновесился, вернулся в состяние, которое Андрэ больше всего нравилось: был спокойным, иногда весёлым и шутливым, всегда немного ироничным, очень страстным и неутомимым в сексе, теперь уже в обеих позициях, перестал по пустякам придираться, без остановки командовать и выдумывать новые правила и наказания. Андрэ по-наивности надеялся, что и старые на него теперь не действуют, однако стоило провести в тренажёрке больше часа, Вейт сделал ему строгий выговор. — Я думал, у нас теперь будет всё по-другому, — обиженно произнёс Андрэ. — Что тебе дало повод так думать? — насмешливо поинтересовался Вейт. — То, что ты меня ебёшь? «Нет, то, что между нами отношения, вроде как, любовь», — хотелось ответить Андрэ. Но увы, муж своего признания так и не повторил, хотя Андрэ уже не раз говорил, что его любит. Тем не менее, так просто он сдаваться не собирался. Андрей, бывший всего лишь любовник, вертел Вейтом как хотел, уговаривал делать то, что ему не нравится. Чем Андрэ, законный муж, хуже? — Хорошо, я тебя понял, дорогой. Я не буду проводить много времени в зале, но хочу заниматься на боевом комплексе. Ни вижу ни одной причины, почему мне нельзя этого делать. — Мало ли, что ты хочешь. Твои желания… — Я помню, мои желания не имеют никакого значения, — перебил его Андрэ. Он помнил, как вёл себя любовник мужа, видимо, Эриху такое нравится. Андрэ, конечно, не такая развратная блядь, как Андрей, но хотя бы попытаться-то стоит. Он плавной эротичной походкой подошёл к супругу, положил ему руки на плечи и произнёс самым пошлым тоном, который только смог выдумать: — Главное — это твои желания, Эрих. Хочешь выебать меня в рот? До самых гланд, чтоб я задыхался и стонал от счастья, что принимаю тебя так глубоко? Хочешь спустить в него, наполнить своей спермой до краёв? А потом поставить раком и отыметь как последнюю подзаборную сучку, чтобы я визжал под тобой, подмахивал и умолял долбить сильнее, отжарить меня так, чтоб я забыл себя от наслаждения? Давай, ты же этого хочешь. И я этого хочу. Очень, Эрих. Я люблю, когда ты меня жёстко имеешь. Вейт смотрел на него ошарашенно, но в глазах читалась явная похоть. В общем, Андрэ нарвался на то, о чём так жадно просил. И остался доволен. А ещё больше он был доволен тем, что когда повторил свою просьбу о боевом комплексе, Вейт нехотя, но разрешил ему заниматься. Только потом сам Андрэ пожалел о свой просьбе. Он не рассчитал силы и сломал всех боевых роботов. Тупо разбил. Надежные машины, рассчитанные на мощные удары, не выдержали его кулаков. Андрэ спрятал улики в одной из подсобок, в надежде, что муж в ближайшие два дня не пойдёт заниматься сам и не узнает сразу о том, что он натворил. До официального времени похода в клинику на омоложение оставалось всего двое суток. Андрэ так и не придумал, как ему быть. Теперь же, в связи с тем, что, возможно, и этих двух дней он лишится, если Вейт узнает о роботах, мозг сгенерировал, наконец, вполне реальную идею. Андрэ набрал номер Мелиссы Ольсен. — Добрый день, Мелисса. Вы меня ещё не забыли? Это Андрэ Каррель, муж Эриха. Женщина уверила, что не забыла его, и всё ещё ожидает их новой встречи. Ей хотелось многое с ним обсудить из области химии. — Разумеется, мне тоже этого очень хотелось бы. Но я звоню вам по другому поводу. Эрих там от вас далеко? Мне очень нужно, чтобы наш разговор остался приватным. Когда Мелисса сообщила, что Вейта нет поблизости, он сегодня не в её отделе, Андрэ продолжил. — Понимаете, у меня есть одна проблема. Мне кажется, что я неизлечимо болен. Скорее всего, я себе это просто придумал. Но если скажу Эриху, он разволнуется. Не хочу его тревожить на пустом месте, он и так последнее время был не в себе. Вы не могли бы взять у меня анализы и подтвердить, что мои опасения напрасны? Если что-то выявится, я сообщу мужу, и тогда буду лечиться. Он рассудил, что в великой клинике Вейта уж наверняка есть всё нужное оборудование, и Мелиссе не придётся обращаться к Мартину Хиггинсу, чтобы проверить анализы. — Но почему бы вам не обратиться в любую клинику, Андрэ? — удивилась Ольсен. — Дело в том, что по брачному контракту я должен лечиться в «Вейт Корпорейшн», — честно признался Андрэ. — Официально я туда обратиться не могу по названной мной причине. Вот, обращаюсь неофициально, и контракт не нарушу, и Эриха не побеспокою зря. — Ну что ж, раз такое дело, я проверю ваше состояние, это не долго и не сложно, — успокоила его женщина, — спускайтесь ко мне в кабинет на семьсот пятый этаж. — Простите, а вы не могли бы ко мне сами подняться, если вас не затруднит. Я просто куда-то посеял свою ключ-карту. — Ключ-карту? Вы разве не по чипу проходите? — удивилась Мелисса. — Нет, Эрих выдал мне ключ, зачем лишний раз лезть в микрочип, добавлять ненужные программы, если я у вас там нигде не работаю, мне не нужно постоянно бывать на рабочих этажах. — Логично, что ж, сейчас приду. — Какую болезнь вы у себя подозреваете? — уточнила Мелисса, закончив все процедуры. — Мне будет гораздо проще искать что-то конкретное, чем проверять вас на все возможные недуги. — Гемофилию. — Гемофилию? Вы, должно быть, шутите. Этой болезни не существует уже солов как шестьсот, её научились предотвращать ещё на ранних стадиях развития плода. С чего вы вообще решили, что она у вас может быть? — Ну… Я мог ей заразиться при переливании крови, потом произошла мутация… — растерянно пробормотал Андрэ. — Невозможно заразиться гемофилией, это болезнь наследственная. — Вы точно знаете? Это же древняя болезнь, я думал, что только профессор Хиггинс специалист по забытым заболеваниям. — Не только он, что за глупости. Таких специалистов довольно много, но доктор Мартин, безусловно, самый лучший, с этим я спорить не буду. Кроме того, что вам делали переливание крови, есть ещё какие-то признаки, которые могли натолкнуть вас на мысль, что вы страдаете именно гемофилией? Плохая свёртываемость крови, например. Очень плохая. У вас долго не останавливается кровь, если вы порежетесь? — Да вроде нет, — не то, чтоб Андрэ часто обо что-то резался, и было-то всего несколько раз, но вроде кровь тогда останавливалась быстро. — Ну тогда вы действительно всё себе придумали, могу вас заранее успокоить. Я, разумеется, сделаю тесты и сообщу вам вечером результат. Вечером Мелисса подтвердила свой предварительный диагноз, наличие гемофилии его анализы не показали. И как это понимать? И отец, и Хиггинс его обманывали? Но зачем? Хорошо, возможно, отец и вправду думал, что он болен, всё-таки переживал за него по-настоящему, это не было притворством. И папа его любил, он не стал бы так поступать с Андрэ. Жана Карреля обманул Мартин, но по какой причине он это сделал? И если у Андрэ не гемофилия, то что тогда? Он не болен, однако с ним явно происходит что-то ненормальное. Он даже специально разрезал руку, чтобы проверить, как быстро перестанет идти кровь, и небольшой порез затянулся прямо у него на глазах, раз — и словно его никогда не было. Разве так должно быть? Разве его невероятная сила — это что-то нормальное? Вейт должен знать правду. Не может быть, чтоб не знал. С ним самим, кажется, творится что-то похожее. Эрих очень сильный, гораздо сильнее, чем все, кого Андрэ встречал. Как-то, после посещения Вейтом тренажёрки, Андрэ посмотрел, какой вес поднимает муж, он тогда даже присвистнул от удивления и не сразу в это поверил. Теперь же такой вес поднимал сам Андрэ. И Эрих раздолбал руками мебель, а Андрэ терминал и роботов. К тому же, уж больно схожие у них симптомы после процедур омоложения. Пусть Вейт выглядел старше себя обычного, а Андрэ нет — но жуткая недельная слабость была точно такой же. Он всё оставшееся время думал о том, как подступиться к мужу, как выведать у него всю правду, но так и не придумал. Настал день «икс», и Вейт сам ему напомнил, что пришло время лететь на процедуры к профессору Хиггинсу. — Я не полечу, — честно сказал Андрэ. — Мне это не нужно, я ничем не болен. — Не выдумывай глупости, конечно, полетишь. С чего ты взял, что тебе уже стало лучше? — отмахнулся от него муж. — Мне и не было плохо. Плохо мне становится как раз после этих так называемых «лечебных» процедур. Эрих, ты в курсе, что происходит. Я уверен, ты знаешь, что никакой гемофилией я не болен. Скажи мне правду! — Какую ещё правду? У тебя гемофилия, а то, что тебе плохо после процедур — вполне нормально, разве Мартин тебе не объяснял? — муж говорил уверенно, но в глаза Андрэ не смотрел. — Да хватит уже держать меня за дурака! — вспылил Андрэ. — Нет у меня никакой гемофилии, я сдал анализы! Эрих, пожалуйста, скажи мне правду, что со мной? Я имею право это знать! — Ты должен пройти процедуры, это не обсуждается! — рявкнул Вейт. — Можешь считать это моим приказом! — Нет! Ты меня не заставишь! Я не буду ничего проходить! — они оба уже разозлились и орали друг на друга. — Я могу тебя заставить! И я это сделаю! Не вынуждай меня применять силу, перестань валять дурака, перестань забивать себе голову всякими глупостями. — Если ты меня вырубишь шокером — знай, я этого никогда тебе не прощу. Я люблю тебя, и я доверял тебе, но ты… То как поступаешь со мной ты, разве я этого заслуживаю? Неужели ты хочешь испортить то, что между нами возникло? Нам так хорошо вместе, тебе хорошо — я же вижу. И я счастлив с тобой, пожалуйста, скажи мне всю правду, я попытаюсь понять. Простить, если что. — Хорошо, — поколебавшись, произнёс Вейт. — Я скажу тебе правду. Мы с твоим отцом были знакомы. Он раньше работал на меня. И когда с тобой случилось то несчастье… Жан обратился ко мне за помощью. Мартин подлатал твоё тело, но оно оставалось слабым, ты не выходил из комы, и шансы на то, что это когда-то произойдёт, уменьшались с каждым годом. Я разработал один препарат… Экспериментальный. Он очень сильно влияет на тело, делает его сильнее, помогает регенерации. Но есть побочный эффект — если не вводить каждый год другие препараты, частично блокирующие действие первого, возникает излишняя агрессия. Человек перестаёт себя контролировать, может стать опасным. Теперь ты понимаешь, почему так важно пройти эти процедуры? — Не понимаю! Я не становлюсь агрессивным, я не опасен. Я хорошо себя контролирую. Эрих, я уже месяц как должен был пройти омоложение, потому что признаки увеличивающейся силы появились намного раньше положенного срока. И за это время ничего плохого со мной не случилось! Я только стал лучше себя чувствовать! Разве ты за этот месяц заметил, что я как-то изменился? — Месяц?! — ужаснулся Эрих. — Блядь… И ты молчал? Андрэ, мы сейчас же летим к Хиггинсу, я больше не намерен это обсуждать! — А я намерен! Чего ты боишься, Эрих? Того, что я стану сильнее и буду над тобой издеваться, пытать тебя, бить, насиловать как твой бывший любовник? — Откуда ты… — задохнулся Вейт — Оттуда! Я видел на видеорамках у тебя на столе, что он с тобой делал! Я не такой! Пусть мы похожи, но я не Андрей, я никогда не причиню тебе боль, поверь мне. Я люблю тебя, очень сильно люблю! — Если ты всё видел, значит, знаешь, что Андрей меня тоже любил, — холодно произнёс Эрих. — Нет, он был просто сумасшедшим. Если любишь, не будешь пытать, не будешь причинять боль. — Тебе-то откуда это знать? — усмехнулся Эрих. — Я вот люблю тебя, но я тебя пытал и причинял тебе боль. — Ты любишь меня, не Андрея? — растерялся Андрэ. Вот так вот, посреди ссоры, он не ожидал услышать такое признание. — Я люблю тебя, Андрэ. И Андрея я тоже люблю, моя любовь к нему была и будет неизменной, что бы между нами ни произошло. — А что… между вами произошло? Он умер? — Нет, жив-здоров, слава богу, — краешком губ усмехнулся Эрих. — Тогда почему вы не вместе? Зачем тебе я? Если ты всё равно его любишь, несмотря на то, что он делал с тобой. — Вот потому мы и не вместе, из-за того, что он делал со мной. Я не мазохист. Надеюсь, твоё неуёмное любопытство утолено? Мы можем уже отправляться к Мартину? — Нет, — покачал головой Андрэ. — Я не полечу. Со мной всё в порядке. Повторяю ещё раз — я не Андрей, и не ты. В отличие от вас я не способен мучить любимого человека. Я не причиню тебе боль никогда. — А я тебе причиню, — спокойно сказал Эрих, и Андрэ ощутил, что всё его тело пронзает адская боль, расходящаяся от руки. Он не терял сознание, как в тот раз, и даже не упал на пол, но это было чудовищно, невыносимо больно, надо было это остановить! Прекратить! Он кинулся к мужу, преодолевая сжигающую изнутри силу, завалил его на пол, пытаясь раскрыть ладони, отобрать чёртов пульт, ведь был же такой у Андрея, он им управлял шокером. Но пульта не было. Эрих сопротивлялся, сейчас они, кажется, были равны по силе, тем не менее, Андрэ мог проиграть. Он не хотел в больницу, не хотел опять ни за что страдать. Чисто на автомате, с трудом соображая, что делает, он ударил Вейта ребром ладони под правое ухо, ударил вполсилы, помня о том, что должен себя контролировать. Но Эриха это не вырубило, пришлось ударить ещё, и ещё раз, намного сильнее. Только после этого муж под ним затих, а боль из тела ушла. И только после этого он понял, что наделал. Говорил, что никогда не причинит мужу боль, и тут же её причинил. Разве Эрих поверит ему когда-либо после такого? Разве простит? — Эрих… — он пощупал пульс мужа, вроде, бьётся ровно, просто потерял сознание. — Эрих, прости меня, я не хотел. Я бы так не сделал, Эрих, это была самозащита. Чёрт… Я же люблю тебя, я правда не такой, как он… Но Вейт его, разумеется, не слышал. Надо уходить отсюда. Надо бежать. Когда Вейт очнётся, мало Андрэ не покажется. Он всё испортил, разрушил их отношения собственными руками. Всё просрал. Между ними больше уже ничего не будет. Муж его не простит, отправит в клинку, а потом начнётся всё сначала. Пытки, приказы, холодный тон, отстранённость. Андрэ больше этого не хотел. После того, как сильно он был счастлив с Эрихом. Если над ним опять будет издеваться теперь уже любимый человек, он не выдержит, сломается. Да и мужу будет без него лучше. Тогда ему уж точно никто не причинит вреда, даже Андрэ. Но куда бежать? Вейт его везде найдёт, с его-то властью… Не найдёт. Не найдёт, если удалить из руки микрочип. Он быстро сбегал в пищеблок, нашёл более-менее острый нож, вернулся, убедился, что Эрих всё ещё без сознания и, нащупав в руке маленькую точку, не сомневаясь воткнул лезвие в себя. Уж всяко кровью не истечёт благодаря новой регенерации. Чип он выковырял, перевязал руку взятым из пищеблока полотенцем. Коммуникатор тоже снял и бросил на пол. А дальше что? Кто он в верхнем городе без чипа? Никто. Ни денег, ни информации о личности — полный ноль. Идти ему некуда и обратиться не к кому. И всё равно ему здесь оставаться опасно даже без чипа, слишком много знакомых. У Вейта в башне работают люди из нижнего города. Та же Мелисса. Как-то она сюда попадает? Значит, здесь есть выход на нижний уровень. Он подхватил Эриха на руки и поспешил к рабочему лифту. На присутствие Вейта датчики среагировали, створки гостеприимно распахнулись, и Андрэ, с мужем на руках, вошёл внутрь. Сперва он нажал на кнопку восемьсот первого этажа, нужно сдать Эриха в клинику, нельзя его оставлять просто так валяться, вдруг Андрэ перестарался, и с ним не всё в порядке. На этаже клиники, не выходя из лифта, он позвал проходящего мимо мужчину в белом халате, объяснил, что Эрих упал, потерял сознание и ему срочно нужна помощь. Без лишних разговоров мужчина позвал медперсонал, они забрали Вейта и куда-то понесли. Андрэ с болью в сердце смотрел ему вслед, понимая, что никогда, наверное, его больше не увидит. — Я люблю тебя, Эрих, — прошептал он одними губами и вдавил кнопку первого этажа. Судя по зонированию кнопок, нижний город начинался на уровне пятидесятого, но ему нужно на выход, а выход, скорее всего, в самом низу. До низа он добрался без проблем. В просторном холле поймал первого попавшегося тщедушного мужчину и подтащил его к дверям с надписью «выход». Провёл его рукой по датчику у двери и спокойно покинул помещение. Никакая охрана его не остановила. Видимо, рассчитана она на проникновение внутрь, а не на побег наружу. Нижний город он представлял себе смутно, предполагал, что это что-то вроде трущёб. Опасное, дикое место. Не очень цивилизованное, даже аэрокары тут не летают, а ездят по земле. Пока разобрался, как переходить улицу, чуть два раза не угодил под машину. Он брёл вдоль домов, поглядывая по сторонам. Обычные люди, не дикари какие-нибудь. И город не сильно отличается от того, что наверху. Только тут намного темнее, свет сюда плохо доходит, поэтому почти везде включены тусклые фонари, несмотря на то, что на улице ещё день. Куда ему идти, что делать, Андрэ совершенно не представлял. Без чипа и здесь он никто. Возможно, тут есть какой-то приют для таких как он — бездомных, безработных. Поспрашивал у прохожих, но они в ответ только пожимали плечами. В конце концов он очутился в каких-то совсем безлюдных подворотнях и как выйти обратно, к людям, не понимал, заблудился окончательно. По дороге попадались мусорные баки, везде было грязно, мерзко. Отвратительное место, в верхнем городе не хранится мусор прямо на улицах. Спустя несколько минут он услышал позади себя шаги. Четверо мужчин, они шли в ту же сторону, что и он. Спросить их дорогу? Но эти господа дружелюбными не выглядели, наружность их была самой что ни на есть бандитской. — Постой, красавчик, — противным голосом окликнул его один из мужчин. — Что такая милашка забыла в нижнем городе? Ты явно из богатеньких. Что, надоел своему папику? Он тобой попользовался и выкинул бедняжку на улицу? — Какому ещё папику? — недоумённо переспросил Андрэ. Что этот мужчина несёт вообще? — Трахаль твой тебя бросил, спрашиваю? Или в наказание за то, что плохо сосёшь, тебя сюда сослал? Они совсем, что ли, охренели — так разговаривать и такие вопросы задавать? Андрэ отвернулся от придурков и собирался пойти дальше, но дорогу перегородили. Его окружили со всех сторон, в руках мужчин появились ножи, и Андрэ пришёл в выводу, что крупно попал. На занятиях по самбо его учили отбиваться от вооруженного противника, но в реальности он этого не делал. Регенерация у него, конечно, неплохая, но вряд ли спасёт, если его несколько раз пырнут по жизненно важным органам. — Что вам нужно? — стараясь сохранять спокойствие, спросил Андрэ. — А то ты не догадываешься? — ухмыльнулся стоящий слева щербатый бандит. — Переведи нам деньжат на чип. Всё не надо, мы не жадные, нужно же тебе самому на что-то жить. Большую часть, и разойдёмся с миром. — Зачем ему деньги, — ухмыльнулся тот мужчина, который обращался к Андрэ первым. — Он своей сладкой попкой сможет их заработать без проблем. Нам денежки нужнее. Давай, красавица, покажи, сколько у тебя на счету? — У меня нет чипа, — Андрэ снял полотенце и продемонстрировал в доказательство свою руку. Она уже не кровоточила, вместо раны был неплохо затянувшийся шрам. — Ничего себе, — присвистнул щербатый бандит, — да ты преступник, красотка. — Да уж, денег с тебя не взять, — протянул первый. — Но ничего, есть и другие способы нам угодить. Отсосёшь всем, потом подставишь жопу. Тогда сможешь валить на все четыре стороны. — Обойдётесь, — зло ответил Андрэ. И добавил на полурусском, так как на омнилингве не было подходящих слов, чтобы выразить его возмущение: — А не пойти ли вам на хуй, господа? Господа удивлённо переглянулись, может, не поняли, что Андрэ им сказал, может, просто поразились его несговорчивости. Один из них угрожающе двинулся в сторону Андрэ, но первый его остановил: — Подожди, я труп трахать не собираюсь, может, до мальчика ещё дойдёт, что с нами лучше договориться. Не кочевряжься, красавица, мы не сделаем тебе больно. Тебе, небось, не привыкать раздвигать ножки, уж такую-то куколку наверняка кто-то трахал, так раздвинь и для нас, мы тебя так обработаем — останешься доволен. Зря он всё это наговорил, если до этого Андрэ вполне мог держать себя в руках, то теперь его переполняла холодная ярость. Почти не думая о том, что он делает и как, мужчина кинулся к первому противнику, врезал ему в челюсть, потом ко второму — отбил летящую руку с ножом и провёл апперкот. Всего несколько секунд — и бой был закончен. Его противники валялись на земле без движения. Он брезгливо проверил у каждого пульс — никого нечаянно не убил? — и собрался уже идти своей дорогой, как вдруг из-за угла выплыли полицейские боты. Видимо, местный патруль, обходящий территорию. Вовремя они, когда их помощь уже нахрен никому не сдалась. Разумеется, ему приказали предъявить чип для сканирования, и, разумеется, Андрэ нечего было предъявлять. Связываться с роботами он не стал — он же не преступник, в самом деле. Да и пока будет разбивать одного, другие его вырубят. И его, и бессознательных бандитов погрузили в полицейскую машину и повезли в участок. Андрэ отметил про себя, что ехать по жёсткой поверхности весьма странно и неприятно, зад подпрыгивал на каких-то кочках, мотало. В участке его привели в небольшую комнату и усадили перед женщиной. Андрэ поражённо уставился на неё — мало того, что это была негритянка, так она к тому же обладала поистине необъятными телесами. Таких толстых людей Андрэ в верхнем городе не видел, там все по мере сил старались следить за фигурой. — Инспектор Джессика Паркер, — представилась дама. — А как ваше имя, молодой человек? — Анд… — начал Андрэ, но потом подумал, что если хочет, чтоб его не нашли, настоящее имя открывать не стоит, поэтому закончил: — …рей. Андрей. Чёрт… Не мог придумать что-нибудь другое? Назвался именем этого мудака. К тому же, такое имя ну совсем не привлечёт внимания, ага, учитывая, что русских не так уж много. — Андрей, а фамилия? — с ожиданием посмотрела на него инспектор. Как назло, в голове вертелись только извесные русские фамилии. — Романов, — выдал он. Ну и что такого, не одних же русских царей так, наверное, звали. Женщина окинула его внимательным взглядом, а потом выдала:  — Очень уж вы на нашего мэра похожи, Андрей Романов. Вы с ним, случайно, не родственники? — Я не знаю, как зовут вашего мэра, и не знаю ни одного своего живого родственника. Так что если мы и являемся роднёй — я не в курсе этого, — честно ответил Андрэ. — Ладно, это к делу не относится. Итак, Андрей, как вы объясните отсутствие у вас идентификационного микрочипа? Андрэ не знал, как это объяснить. Сказать правду — не самая лучшая идея, а что соврать, он не мог придумать. Молчание затягивалось. Внезапно Джессика посмотрела на него как-то очень понимающе и сочувствующе, она протянула свою толстую руку и накрыла ей кисть Андрэ. — Не бойся, милый, — ласковым тоном произнесла Паркер, — расскажи мне всё. Знаешь, сколько девочек из верхнего города я повидала? Несчастных, потерянных, измученных. Они так же, как ты, бежали от своих мужей. Правда, мало кто решился на удаление чипа, только совсем отчаявшиеся бедняжки. Парни тоже попадались, несколько. Совсем молоденькие, такие хрупкие. Они тоже не выдержали жестокого обращения. Скажи, он тебя бил? Лишал всех прав? Заставлял бесконечно удовлетворять свои животные потребности? И не сказать, чтоб негритянка была не права. Бить не бил — пытал, и остальное было, да. Но Андрэ же не поэтому сбежал. И вообще, его сравнили с какими-то замученными мужьями девицами. А ещё с пассивками, сбежавшими, наверняка, потому, что им очередное стотысячное колечко не купили. Здорово, чё. Но раз инспектор сама подсказывает ему выход… — Да, бил и всё время насиловал. Я очень боюсь, что он меня здесь найдёт. Вы же не передадите информацию обо мне в верхний город? — Разумеется, милый, у нас ты будешь в безопасности, — успокоила его негритянка. — Такие дикие нравы у вас наверху, врагу бы не пожелала там оказаться. Тебе есть, куда пойти? — Нет, пойти мне некуда, — покачал головой Андрэ. — Я так и думала. Дам тебе один адресок. Это приют для таких бедняжек, как ты. Там тебе дадут кров. Не забесплатно, конечно, как только устроишься на работу — заплатишь за аренду. Но не бойся, никто тебя торопить не будет, там люди хорошие, понимающие. Кем ты можешь работать? — Я… — нельзя говорить, что химиком. Вейт будет искать химиков наверняка, а у него такое непримечательное имя теперь — Андрей. — Не знаю, я никем не работал. — Понимаю, понимаю, — покивала инспектор. — Муж работать запрещал, как и всем. Что ж… У меня есть идея. Ты очень хорошо дерёшься. Банду Люциуса вон как вырубил. Почему бы тебе не участвовать в боях без правил? — Без правил? — удивлённо переспросил Андрэ. — Они просто так называются, правила на самом деле там есть. Это государственные бои, никакого криминала, уж мне, как инспектору полиции, можешь поверить. Никаких смертоубийств или сильных увечий. Там сможешь заработать, если повезёт. Правда… твоя внешность… — А что с моей внешностью? — Да уж больно ты красивый. Испортят ведь красоту, жалко. В модели бы тебе пойти, но там… — она махнула рукой, — без постели там не пробиться, а это, считай, только от одного мужика сбежал, сразу под других ляжешь. Конечно, если тебя такой вариант устроит, я посоветую… — Не устроит, — отрезал Андрэ. — Лучше расскажите, где эти бои. Андрэ поставили в полицейском участке новый микрочип, и он официально стал Андреем Романовым. Поблагодарив добрую негритянку, распрощался с ней и отправился по выданному адресу. Приют оказался полон обиженных жизнью дам. Предсказуемо. Здесь были и мужчины, но мало, и все именно такие, какими их описывала инспектор — хрупкие, молодые. Он чувствовал себя в этом розарии баобабом, невесть как очутившимся среди нежных цветочков. Никого из знакомых, к счастью, здесь Андрэ не встретил. Большинство «бедняжек» было всё-таки из нижнего города, а не из верхнего. То, что его тоже все считают «бедняжкой», бесило до кишечных колик. Мало того, что тут все девицы вели себя так, словно они абсолютно равны мужчинам, вообще ничем от них не отличаются, так кто-нибудь из них обязательно хотел влезть к нему в душу, посочувствовать, поддержать. И, конечно же, большинство усиленно строили глазки. Дуры. Сбежали от одних мужчин, чтобы тут же повеситься на другого. Кто им сказал, что если у него рожа смазливая, он не станет их колотить? Оставалось надеяться, что он сможет заработать на арене нормальные деньги, снимет отдельное жильё и сбежит из этого дурдома как можно скорее. В офисе боёв без правил его сначала серьёзно не восприняли. Суровый пожилой мужчина, — очень габаритно-мускулистой наружности, видимо, сам когда-то дрался на ринге, — окинул его тяжёлым взглядом с головы до ног, и сердито пробурчал: — Джесси я, конечно, не откажу. Но ты сам-то уверен, что этого хочешь? У нас тут не песочница, лопаткой бить по попе тебя никто не будет, мигом испортят твоё красивое личико пудовыми кулачищами. — Далась вам всем моя внешность, — хмыкнул Андрэ. — Вы только красивое лицо видите или, может, мои физические данные оцените? По-вашему, я совсем ни на что не годен? — Ну… Фигура хорошая, спору нет. Только толку-то от неё, если ты драться не умеешь. — Не профессионал, но занимался классическим боксом и самбо. Поставьте меня с кем нибудь в пару, возможно, вас устроит уровень моей подготовки. И Андрэ поставили. Вряд ли это был офигенно крутой боец, стали бы такого натравливать на новичка, но Андрэ он показался весьма сильным и опасным. Пропустив два удара, он понял, что его главная задача — просто уворачиваться, чтоб не продуть по очкам. И потом, выгадав момент, один раз ударить. С его силой мгновенно нокаутировать противника не составит проблем. Прыгая как кенгуру по рингу под неодобрительные выкрики немногочисленных зрителей, он, в конце концов, коротко размахнулся и подлез снизу рукой под блок противника. Бил не сильно, но бедный мужчина отлетел к канатам и от них отпружинил. В зале застыла поражённая тишина. К Андрэ сразу же подбежал какой-то хлыщ, представившийся менеджером, пообещал протекцию, огромные гонорары, если Андрэ будет сотрудничать с ним. Андрэ было всё равно и он согласился. Первый бой был назначен уже на завтра. Быстро у них тут дела делаются. — Вы произведёте фурор, Андрей, — восторженно разорялся Стефан Томпсон, его новый менеджер, — русский красавец… вы же русский? — Поляк, — буркнул Андрэ. — Хорошо, польский красавец, обладающий невероятной силой. Наша новая восходящая звезда. Вы, кстати, не родственник Джошуа Говарда, случаем? На это можно было бы сделать ставку. — А кто такой Джошуа Говард? — Ну как же, наш мэр! Неужели вы не знаете? — всплеснул руками менеджер. — Не знаю, я только недавно из верхнего города. И я не родственник вашего мэра, — ответил Андрэ, чтобы Томпсон от него отвязался. — Жаль, это пошло бы на пользу вашему образу. Но и так будет неплохо. Только представьте, завтра вы выходите на ринг, кругом камеры… — Камеры? — перебил его Андрэ. — Это что, будут транслировать по визору? — Разумеется! — «обрадовал» его Стефан. — И что, в верхнем городе это тоже могут увидеть? — сам он никаких боёв без правил не видел, но мало ли. — Конечно! — повторно «обрадовал» менеджер. — Правда, только по платному каналу, по госканалам не транслируют, но нас смотрит достаточно много зрителей в верхнем городе, поднимаем на этом очень неплохие деньги. Хреново. Этак Эрих может на него нечаянно наткнуться. Или любой другой, кто его знает и может доложить Вейту. — Я могу закрыть лицо маской? — поинтересовался Андрэ. — Боюсь, без этого выступать у меня не получится, мне нельзя светить свою внешность. — Можете, — менеджер сразу потускнел, видимо, расстроился. — Только силиконовой или из любого другого не твёрдого материала. Так, бывает, делают. Но какая жалость, ведь вашего красивого лица тогда не будет видно… Ладно, так тоже неплохо, — он снова воодушевился, — человек загадка, таинственная личность под маской, «Человек-молния»… — Почему молния? — удивился Андрэ. — Ну, я так вижу, у вас на маске нарисованы молнии… — Не надо мне никаких молний, — возмутился Андрэ. Что он, клоун какой-то? — Пусть будет самая простая, без рисунков. — Что, просто белая? — огорчился Томпсон. — Да, пускай будет просто белая маска, закрывающая только лицо, такая меня вполне устроит, — согласился Андрэ. — Ну что ж, значит, «Белая смерть» выходит на ринг и… О, господи. Андрэ закрыл лицо рукой и покачал головой. На следующий день в гримёрке Андрэ примерил маску. Ужасно. Он выглядел как тот монстр из Эриховой игры — белое лицо, голубые яркие глаза, только военных штанов и белой майки не хватает. Чудовище натуральное. Лучше б были молнии, честное слово. Первый бой на ринге прошёл так же, как и пробный бой, Андрэ скакал под неодобрительный гул толпы, бегал от противника, а потом одним ударом в челюсть уложил его на пол. Это зрителям понравилось. А ему было безразлично, неплохой гонорар за бой он получил, это главное. Сразу же снял себе однокомнатную квартирку на пятидесятом этаже — привык жить высоко, близость к поверхности на него давила.