THE ROAD

х х х Bryce Canyon National Park, Utah История каньона Брайс — это про уничтожение и то, что происходит после. Сяо Чжань садится на ржавый песок, обнимая колени. Может казаться, что здесь просто пекло. Эти пейзажи, словно с пустынного Марса, передают свой жар даже через изображение. Но на деле тут прохладно. Ветра пронизывают песчаники и скалы, омывают собой тысячи шпилей и башен. Индейцы, что жили здесь еще в то время, когда размеры этого плато были вполовину меньше, считали, что эти высокие «худу» — это древние люди, превратившиеся в камень в качестве наказания за проступки перед богами. Если бы не решение правительства США, в начале двадцатого века, о превращении этого места в национальный парк, тут уже была бы просто огромная песочница. Ибо накидывает на плечи Чжаня толстовку и садится рядом. Эффект домино был запущен в тот момент, когда нога первого белого-переселенца мормона ступила на эти земли. Сначала ушли индейцы. Затем начал исчезать еловый лес, который мормоны использовали для строительства. Из-за этого эти места стали покидать гризли, антилопы, горные львы, лоси… А каньон рос, поглощая своими мертвыми песками все больше и больше места, любовно вытачивая новые скалы, пёстрый слой за слоем. Последними ушли койоты. Гигантский амфитеатр вдоль восточной стороны плато — называть каньоном, конечно, не очень корректно. Чжань говорит это вслух. Ибо поворачивается к нему, чуть сощурив глаза из-за нового порыва ветра. Он треплет его волосы, и Сяо Чжань наводит на него свой пленочный kodak. Щелк. И этот момент застыл в вечности. — Интересно, как видят это место дальтоники. Чжань иронично вскидывает бровь в ответ на это заявление, но Ибо просто пожимает плечами. Они умудрились найти укромное место с потрясающим видом, и при этом не наткнуться на извечных туристов. Брайс, в особенности, очень любят пожилые путешественники, которые почти что сутками изучают каждый гигантский известняк, фотографируются у каждой скалы и прокладывают маршруты через пещеры. Они с Ибо решили, что вот на старости этим и займутся, а сейчас им хватит прогулки средней тяжести и просто… посидеть. Цветов тут и правда безмерное количество. Оттенки охры, бордо, лиловые, пастельно-бежевые, горчичные верхушки и медный низ. Сяо Чжань щелкает снова, пытаясь пленить пейзаж в формат снимка 10×10. — Дай мне. Чжань отдает полароид, в итоге кутаясь в чужую толстовку. Она пахнет Бо-ди, и как и пять лет назад, Сяо Чжань вдыхает полной грудью, прикрыв глаза. Щелк. — М-м… У меня глаза были закрыты. — Я знаю. О чем ты на самом деле думаешь, когда смотришь на это? Сяо Чжань молчит, обняв колени покрепче, плавно переведя взгляд с вида на Ибо. Тот смотрит только на него. Как и всегда. Чжань чуть улыбается. Щелк. — Я думаю… о вечности. И о свободе. О том, что это вообще может означать. Так и не нахожу ответа. Бо-ди кивает, откладывая полароид. Он упирается в песок позади себя, и смотрит на верхушки высоких скал, стараясь не щуриться из-за солнечного света. Пустынно. Мертво. И вместе с тем — красиво. — Почему бы… просто не выбрать из всех ответов тот, который нравится больше. И жить с этим. — М-м. Какие ответы выбираешь ты? Ибо снова ведет плечами, начинает немного смущенно, ему всегда не очень даются философские размышления вслух, но Чжаню почему-то нравятся те редкие моменты, когда он все же решается на них. — Вечности не существует. Нам бы хотелось, чтобы так было, но это просто потому что… нам страшно? Хочется, чтобы было что-то вечное. Но космос постоянно расширяется. То, что мы видим сейчас — было лесом с полноводной рекой. А сейчас… хоть мы и не можем заметить наглядно, но даже эти скалы крошатся, обдуваются порывами ветра. Ничто не вечно, но это не грустно. Может, чуть-чуть и по-хорошему. Это правильно и иронично, потому что получается… что единственно более менее вечное — это сам процесс постоянного видоизменения. А свобода… искусство быть храбрым. Поступать верно и отвечать за это. Это… тот момент, когда у тебя есть выбор. Между задачей и принятием решения. Вот где-то здесь она и есть. Такие ответы подходят для тебя? Толстовка сползает с плеч Чжаня, когда он наклоняется ближе, чтобы сцеловать с губ Ибо его вопрос. Ему подходит. Он шепчет это и целует снова. В отеле им приходится долго вытряхивать из себя безмерное количество песка. Он остался в волосах, одежде, внутри обуви и даже во рту. Но все это определенно того стоило. Salt Lake City «Город у соленого озера» — считается одним из самых счастливых в штатах. Стрессоустойчивость населения на восьмом месте, а для Америки это нехилое достижение. Сама Юта занимает второе место в рейтинге комфорта и удовольствия от жизни. Чжань думает, что это лукавство и в каком-то смысле реклама, ведь 62% населения Солт-Лейк-Сити сидит на антидепрессантах. Что касается логической цепочки такого потребления, на взгляд Ибо, дело в мормонах. Он только сейчас познакомился с таким явлением, как «движение Святых последних дней реставрационистского христианства», и все еще пребывал в легком шоке и недоумении. Чжань смеется, но доля правды в этом может и быть. Одно из прозвищ города — «священный город святых» и это все, что нужно о нем понимать. Они стараются вести себя достаточно прилежно, чтобы не провоцировать возможную гомофобию, ведь местных это может не порадовать, хоть штат и принял поправку в пользу однополых браков еще в 2004 году. Но, чем чёрт не шутит. Ибо сначала дуется, но если так Чжаню будет спокойнее, то ладно. После их прогулки и передышки в отеле, они очень нуждаются в еде. Обсуждение Юты продолжается, штат имел богатую историю и множество спорных моментов, так что им не единожды приходится обращаться к гуглу за уточнениями. Они заказали по салату в первой попавшейся кафешке и весьма удачно. Им даже заварили жасминовый чай, и все же уговорили на рыбный бургер на двоих. Все это удовольствие они растягивали и продолжали болтать, съехав наконец с темы Юты на что-то пустяковое. Ладно, если быть откровенным — они обсуждали возможные сценарии зомби-апокалипсиса, максимально приближенные к реальности, без всяких там «живых мертвецов». По их плану, в чем бы ни была причина, но они смогут выжить в какой-нибудь живописной глуши. Желательно, чтобы там был бамбук, конечно, но это уже детали. И где-то в середине этого высокоинтеллектуального разговора, к ним обратилась женщина, сидящая за соседним столиком. Чопорная леди со слишком длинными ресницами поведала им, что они приехали в Великую Страну. Что это — Америка. И тут принято разговаривать на английском. А если они хотят продолжать разговор на «своей тарабарщине», то им стоит вернуться в родные земли. Вау. Возникла пауза. Первым отмер Ибо, который явно хотел зарядить даме вилкой в глаз, но для начала — пояснить ей смысл жизни. Он уже открыл было рот, но рядом возник официант. Ярко-выраженный выходец из южной Палестины, с очаровательной улыбкой и темными глазами. На чистейшем английском, официант начал издалека: он сын владельца этого ресторанчика, всю жизнь рос в любви к своей стране и еще тот патриот, а его брат — служит в ВВС. Женщина внимала безропотно, даже с каким-то мстительным удовольствием на лице, видимо полагая, что юноша полностью разделяет ее мнение. Но затем его речь приняла другой оборот. Он признался ей, что больше всего любит штаты именно за то, что здесь нет никакого другого коренного населения, кроме племен индейцев. И официально, английский язык не является государственным*. То есть — на территории США ты можешь общаться на китайском, русском, итальянском, албанском, и хоть на языке Чуи из Звездных Войн, alkaliba*. Ибо не сдержался и стал аплодировать, заразив этим остальных посетителей ресторана. Вот это — Америка, которую они оба так полюбили. Чжань все еще аплодирует, когда его телефон на столе снова вибрирует — ему звонит незнакомый номер. The University of Utah Планы круто поменялись. Сяо Чжань тянет сок трубочкой и жмется к Ибо поплотнее. — Так за кого мы болеем? За беленьких или синеньких? Бо-ди наклоняется к уху Чжаня и доверительно сообщает, что начнет его щекотать на счёт три, если он не перестанет подстёбывать. Они сидели отдельно от трибун, на длинной скамье для приглашенных гостей, что немного нервировало Чжань-гэ — великаны-баскетболисты, словно грозные лоси, носились туда-сюда со своим мячом цвета кирпича, один удар которого может знатно вас отрубить. Университет официально пригласил их на игру между двумя штатами, и им резонно было бы болеть за честь принимающей их стороны, но Чжань так и не понял, где «свои», а где «враги». — Вот и отвечай после такого на незнакомые номера. — Да ладно, ты просто подумал, что тебя хотят позвать прочесть лекцию, раз ты мимо проезжаешь. Но никак не на матч. А тут такое чудо, а. Смотри, и… еще немного! Ух, было красиво. Хорошо увел его, да? Отлично. Довольной улыбкой Бо-ди можно было сейчас слепить людей, за что он получает тычок под ребра. Храбрее их только фотографы, которые перемещаются по периметру, вылавливая самые удачные кадры игры, но через раз щелкая и уважаемых гостей. Слава забавная вещь в США, у неё совсем другие подводные камни, но после того, как плавал с акулами — это уже не так страшно. — Не беспокойся, я заслоню тебя от этого шквала тестостерона. Ибо говорит это, но именно в этот момент команда штата Юта забрасывает мяч в корзину, так что Чжаня чуть было не сносит как раз им, когда он подрывается с криком «да!». Зато стало понятно, за кого болеть. Команда штата Юта выигрывает у команды штата Невада 4:2. Они оба подписывают маркером их мяч, который теперь будет стоять рядом с кубком за стеклом в холле университета. Думал ли Чжань, что когда-нибудь его подпись будет красоваться на баскетбольном мяче мормонского штата? Он даже не особо знал, кто это такие. Ибо похлопывает по торсу одного из защитников команды, переходя на китайский, чтобы выразить свой восторг. Парня зовут Тай и он единственный китаец в команде. Эта детина младше Чжаня на десять лет и выше на сантиметров двадцать. Забавное ощущение. Спортсмен смущается, он весь блестит от пота, и смотрит на Ибо с обожанием щенка, но при этом сверху вниз. Сяо Чжань искусывает себе губы, чтобы не начать шутить. Чем больше мальчик смущается, тем сильнее краснеет. Чжань решается прекратить эту пытку, взяв Ибо за руку. — Бо-ди, сбавь обороты. Может, мы пригласим всю вашу команду, если у вас нет планов, отметить в каком-нибудь Friday`s? У команды был план — скинуться и захватить местную пиццерию, но это меркло перед перспективой совместного обеда с Ван Ибо и Сяо Чжанем, которые чудом оказались «в их священной дыре». И только под конец вечера, когда они уже прощались, Тай признался на ухо Чжаню, что очень плох в китайском, и был бы безмерно признателен, если бы он написал ему перевод того, что говорил ему Ван Ибо, ведь он его кумир с пеленок. Сяо Чжань обещает ему, что это будет их маленький секрет. Маршрут: I-80 W Они выехали ранним утром. Ибо, как и всегда, сначала проверял все колеса, залезал под капот, и только потом разрешал садиться в машину. Чжань иногда помогал, но без особого энтузиазма со стороны Бо-ди, который считал это «своей зоной ответственности». За это время Чжань узнал о машинах больше, чем за всю свою жизнь, наверное. Вручив Ибо термос с чаем, он занял свое место и сразу же стянул обувь — до Лас-Вегаса пять часов, остановку на заправке они сделают часа через три, так что можно было расслабиться. — Ну что ж. Юта… это было неплохо. — М-м. Да. — Но мы сюда не вернемся. — Определенно нет. — Бо-ди. — М-м? — Если предложишь расписаться в Лас-Вегасе, я тебя отшлепаю. — Да ты только обещаешь. — Иисус мне свидетель, я правда тебя отшлепаю. — Тебя укусил мормон, да? Ибо заводит машину, и тянется к Чжаню, чтобы куснуть его в плечо. Бо-ди не пытаются отпихнуть, а даже притягивают ближе, провоцируя долгожданный поцелуй, ведь все время в городе они сдерживали свои «плотские порывы». Маленький пластмассовый чиби-Иисус, которого Чжань прилепил выше приборной панели — подарок от центрового баскетбольной команды, — все видит и совсем не осуждает.