THE ROAD

х х х

Безусловная любовь внешне выглядит так же, как и безразличие. — Р. Бах

San Francisco, California В этот раз они снимают квартиру в районе Кастро. Это логичное решение для того, чтобы прочувствовать атмосферу и быть в пешей доступности ко всем местам, что их интересуют. Аренда на три дня стоит куда дешевле любого отеля, а при этом душевности куда больше. Эти чуть скрипучие полы на кухоньке, слишком мягкая кровать с огромными подушками, вид на оживленную Бивер-стрит, а за поворотом — главная улица Кастро. А еще тут пахнет свежей выпечкой, ведь пекарня на первом этаже, а значит — на утро можно сбегать за бейглами и кофе. Идеально. Как во всех дурацких фильмах, которые они втайне любят. Обратно будут лететь однозначно самолетом, и если честно — они оба успели соскучиться по Нью-Йорку. Впервые они ощутили домом не только друг друга, но и конкретное место. Их арендованный малыш Audi проделал путь в 2904* мили, Ибо гордился им безмерно и ему было даже жаль с ним расставаться, но собственную машину он бы вряд ли подверг такому испытанию просто так. В Castro Camera, которая теперь больше музей Харви Милка, чем действующий магазин, Чжань все равно умудряется застрять на целый час, разговаривая при этом исключительно о фотоаппаратах и методах съемки. Ибо в это время нарезает уже третий круг по всем экспонатам, чуть было не наворачивается у ступенек и в итоге стоит за спиной гэгэ, время от времени тюкая его в поясницу. Он все прекрасно понимает, оценил и прочувствовал. Но перспектива его пугает. Пока Сяо Чжань внимательно слушает некоего Клайва, который знает такие словосочетания как «светочувствительность ISO», «экспозиция и экспопара» и «динамический диапазон», сам Ван Ибо мысленно перечисляет всех, кто когда-либо пытался изменить мир в лучшую сторону и даже преуспел в этом. Авраам Линкольн, братья Кеннеди, Ганди, Мартин Лютер Кинг младший, Харви Милк, Беназир Бхутто, Джон Леннон… Общее у них, кроме рвения к справедливости и миру, лишь одно. Их всех застрелили. Такая вот тенденция: люди стреляют в тех, кто меняет мир. Рано или поздно. И это он еще не стал вспоминать имена, знаковые для оппозиции КНР или о событиях в Бирме, да и просто по всему миру. Везде были эти герои, но размышлять на эту тему — лишь портить этот солнечный день. Ибо идет на крайние меры. Он обнимает гэгэ со спины и громко вздыхает. Это действует каждый раз: Чжань смущается, гладит его по рукам, оборачивается и вот уже разговор с этим фото-гиком сходит на нет и они прощаются. Хе-хе, выкуси, Клайв.

Список обязательных мест для посещения в Сан-Франциско (написанный Сяо Чжанем, с комментариями Ван Ибо):

— Квартал Кастро и Castro Camera (я запомнил этого Клайва, у него кривые зубы, ты должен был заметить) — Мост Золотые Ворота (у гэгэ теперь много фоточек и он доволен, вид был хорош) — Улица Ломбард-стрит (съехал раз двести на скейте, один раз упал в кусты, но оно того стоило) — Чайна-таун (купили наш любимый чай, и еще два пакета всякого, теперь нужно купить еще одну сумку) — SFMOMA (музей современного искусства. Поллок, Клее, Матисс, Сааринена, Уорхолл. Банки супа последнего мне понравились. Не совсем понял Клее, потому что все для меня похоже на лоскутные одеялки.) — Пирс 39 (морские львы такие клевые и смешно орут. А еще воняют, но что поделать) — Музей азиатского искусства (купили шелк и фарфор. Вопрос второй сумки все еще открыт) — Клуб, который советовал Ченг — Пляж Бейкер-Бич Ван Ибо не пьет, потому что гастрит. Чжань начинает думать, что их road-trip лично для него немного «алкогольный трип», чего уж там. Всего два коктейля, а он уже чувствует, что больше пить и не стоит. Ибо танцует среди множества тел, но совсем недалеко. Как только хоть кто-то пытается к нему подкатить, Бо-ди делает настолько презрительный и холодный взгляд, что даже если ты Том Круз с самооценкой Брэда Питта — сдуешься и отползешь в уголочек. Сяо Чжань откровенно наслаждается этими моментами и тянет лонг-айленд. Совсем скоро Ибо подойдет ближе и утянет его на танцпол. К уху Чжаня кто-то наклоняется и он слышит глубокий баритон, богатый на язвительные нотки: — Трахался с ним как-то в Le Bain*, пару лет назад. Отсасывает он отменно. Ибо пока что танцует, прикрыв глаза и явно красуясь перед Чжанем. Последний чуть усмехается и медленно поворачивает голову, чтобы посмотреть на обладателя поганого языка. Скорее всего он модель или порно-актер. Такой типаж, который нарасхват — точеные черты лица, легкая щетина и светлые глаза. Чжань наклоняет голову набок и поворачивается к бармену. — Хей, Барри. Можно повторить для меня и коктейль этому молодому человеку, пожалуйста? Как тебя зовут? — Адриан. Игра явно пошла не по правилам и по удивленному выражению лица Адриана это заметно. Чжань снова опирается о стойку спиной и захватывает трубочку губами ради хорошего глотка. Ибо заметил, что что-то не так и хмурится, пробираясь к ним. — Адриан… Да, я согласен. Отсасывает он просто замечательно. Знаешь, так редко удается с кем-то это обсудить, я даже рад нашей встрече. Друзей своих достал, а психологу ведь платишь, она не от удовольствия слушает, как я обожаю кончать под Ибо. А вот и он! Бо-ди, это Адриан. Он утверждает, что ты отсасывал ему в Le Bain. Ибо переводит взгляд на нового знакомого и вскидывает брови, при этом вынимая трубочку из стакана Чжань-гэ, чтобы облизнуть. — Да? Я был хорош? Адриан не отвечает, зато решает допить свой коктейль чуть ли не залпом. Улыбка Чжаня становится все более саркастичной, когда он сам наклоняется к чужому уху. — Сколько тебе заплатили за скандал, Адриан? И кто это был? Какой-нибудь республиканский таблоид, да? Упираться смысла нет. Мужчина хрипит о двух сотнях баксов. — Вау. Я даю тебе пять сотен и ты при нас показываешь, как стираешь запись с диктофона своего телефона. Как тебе такая сделка? Деньги отсчитывает Ибо. И он же желает ему хорошего вечера, конечно, где-нибудь в другом месте. Мужчина уходит, забирая с собой коктейль, после демонстрации удаления записи с телефона. У него могло быть и еще что-то, но тогда они его засудят. Это Америка и тут выигрывает лишь тот, у кого круче адвокат. Чжань качает головой и допивает свой коктейль. Ибо смотрит на то, как губы обхватывают трубочку, пойло втягивается в этот рот, Чжань сглатывает и облизывается, смотря на танцпол. Бо-ди подходит вплотную и шепчет на ухо. Этот голос нравится Чжаню куда больше. — Отсутствие даже намека на твою ревность меня почему-то всегда обижает. — Я говорил тебе, что даже если тебе захочется с кем-то переспать, ты просто должен мне сказать. Сяо Чжань пожимает плечами и переводит на него взгляд. Диджей предлагает передохнуть с кем-то кого вы заприметили и сжать его в тесных объятиях под чувственные, низкие биты ремикса на Earned it. Какое клише. Ибо же хочет уйти, потому как весельем для него здесь уже и не пахнет. Закат в Сан-Франциско — зрелище, достойное кинематографа и отсутствия фильтров, особенно когда ты находишься на какой-нибудь очередной «верхушке». Весь город — сплошные холмы и рай для скейтбордистов. Ибо хотел прокатиться завтра с утра, пока Чжань будет отсыпаться после своих лонг-айлендов и пино-колад. Обычно Чжань выстраивал совершенно другие отношения с алкоголем, а вернее — никакие, так что будет не так уж хорошо. Его спасет крепкий сон, не менее крепкий кофе и тот самый бейгл из пекарни внизу. Но пока что в его крови все еще плещется промилле, а Ибо так хмур, что это уже просто невыносимо. Чжань останавливается, заставляя посмотреть на себя. — Я не ревную, потому что я тебе доверяю. Ревность — не показатель глубины любви, а лишь указывает на неуверенность в себе или партнере. — Да, я это уже слышал много раз, мисс Кэрри Брэдшоу. — Каждый раз жалею, что мы смотрели этот сериал вместе. Ибо фыркает и отворачивается, сунув руки в карманы джинс. Солнце все еще плавит небо в своих последних лучах, заливая багрянцем до самого океана. — Хорошо. Не ревнуешь, ладно, я понимаю. Но почему ты… Каждый раз, когда происходит подобная история, я ценю то, что ты не ведешься. Провокации это часть нашей жизни, окей. Но почему ты каждый раз напоминаешь мне о том, что если, а этого никогда не будет, но если я захочу переспать с кем-то, то ничего страшного и мне надо тебе просто сказать? Это разве нормально? — Тебе двадцать шесть и ты в своей жизни целовался с одной девочкой, а потом весь твой сексуальный опыт сводится ко мне. Ожидаемо предположить, что когда-нибудь тебе… Захочется испытать что-то другое. — Вау. Вау-вау. И кто-то еще мне рассказывает о перестраховке? М-м. А тебе не хочется? Какой там у тебя опыт был. Пара девушек. И я. Других мужчин не хочется? Может, мне тоже стоит быть таким благородным? Чжань морщится. Этот тон, этот взгляд. Он не так выразился и Ибо зацепился… Но, с другой стороны, разве это не правда? Он действительно пытается предупредить любой сценарий боли, которую Ибо может ему причинить, просто потому что он… его часть. Только та, которую невозможно контролировать. Чжань усмехается и коротко облизывает губы, на них все еще привкус белого рома и кокоса. Мимо проходят компании по паре человек, несколько парней с другой стороны улицы зазывают их с собой. Хиппи сидят на углу, передавая по кругу косячок, и кто-то отбивает ритм на перкуссии. Бом-пам-пам-бом. — Я никогда не хотел отношений. Нет, послушай. Это правда. Я никогда их не хотел. Однажды попробовал ради галочки. Это было извечной темой, из-за которой мы ссорились с мамой, ну, ты понимаешь. Быть одному паршиво, но безопасно. Ты не переживаешь за кого-то и… ничто не может разрушиться из-за какого-то неправильного слова. Ты не можешь разрушиться. Я боялся этого. Потому что у меня была масштабная цель и не было сил на то, чтобы отдавать что-то еще кому-то, а потом, скорее всего, еще и быть разбитым после. Я тогда не знал, что когда отдаешь так… нужному человеку, то получаешь в ответ втрое больше. Это казалось блажью из веб-новелл. И я не думал, что буду тем человеком, которому так повезет. Но мы никогда не знаем, что нас ждет за углом. И все равно невозможно узнать другого человека настолько, чтобы он перестал удивлять. Мы ведь постоянно меняемся. Ты и я сейчас, совсем не те, что были тем летом, когда мы влюбились. И это нормально, на самом деле, но это и страшно. Говоря все это, я показываю, что все будет хорошо и все в порядке, даже если ты… захочешь. И даже если ты когда-то решишь уйти, то это тоже нормально. Потому что главное для меня, чтобы ты был счастлив. Я знаю, как быть одному и знаю, как быть на самом дне. Но ты никогда не должен оказаться там. — Тогда мне придется умереть раньше тебя. — Что? Ибо пожимает плечами и подходит вплотную. Ему многого стоило вытерпеть всю эту благородную тираду, желание встряхнуть Чжаня зудело на пальцах, но он только взял его за плечи. — Чтобы не быть одному и на дне, как ты говоришь. Я планирую оставаться с тобой до самого конца. Значит, надо умереть раньше. Но я не могу оставить там тебя. Так что придется помирать вместе. — Очень романтично. — Ага. Как у Шекспира. Чжань тихо смеется, ладони Ибо соскальзывают с плечей и устраиваются где-то у бедер. — Гэгэ, ты такой иногда глупый, что просто кошмар. Ты же знаешь, что я равняюсь на лучших, но стараюсь их превзойти? — М-м? При чем здесь? — Том Форд и Ричард Бакли вместе уже тридцать четыре года. Уверен, у них не все бывает гладко, но какая разница. Тридцать четыре года, гэгэ. Мы должны пойти на рекорд. Вообще, по статистике, однополые пары куда дольше состоят в отношениях, чем гетеро. Это все стереотип, воспетый в СМИ и кино. — И откуда ты у меня такой умный? — В отличие от некоторых, я изучил музей Харви Милка вдоль и поперек, а не болтал о диоптриях два часа. Чжань многозначительно мычит и обнимает Ибо за шею. Сяо Чжань все еще ощущает себя немного пьяным, а Ибо красив настолько, что он снова задается вопросом — как ему так повезло, что его человек красив душой, телом, да еще и мозгами? — Бо-ди. Пообещай мне кое-что. — М-м? — Если будет зомби-апокалипсис и меня укусят. Застрели меня. — Господи, какой ты все же придурок, Чжань-гэ. Хорошо. Мы застрелим друг друга, если нас укусят. — Люблю тебя. И хочу есть. — Пойдём. Покормим тебя. Ибо целует его в щеку и приобнимает за талию. Они идут вниз по улице, чтобы засесть в ближайшем ресторанчике. Папарацци таблоида StarN получают только до омерзения ламповые и бесконечно-влюбленные снимки этих двоих, так что редакции приходится пересмотреть будущий материал. Он будет называться «Сяо Чжань и Ван Ибо. Навсегда». Сенсацией совсем не пахнет. — Так, серьезно, подожди. Ты со мной вместе только чтобы обогнать рекорд Тома Форда и его мужа? — Конечно, гэгэ. Это мой коварный план. Еще минимум тридцать лет! Но я настроен на все сорок пять. — Мне будет семьдесят семь. — Почти что джекпот.