Sen'orita

Locked in the hotel There's just some things that never change Очередное утро начинается не с кофе, а с зубной щётки во рту Гуэйры, задумчиво почёсывающего колючий подбородок напротив мутного зеркала в ванной. – Заебало бриться, – жалуется он появившемуся сзади в отражении заспанному Мейсу. – Вот бы можно было тоже того – огнём… Мейс приподнимает брови и смотрит на Гуэйру с непередаваемым выражением так долго, что тот успевает сплюнуть в последний раз мятную пену, отереть рот накинутым на шею полотенцем и, не выдержав, развернуться к нему и раздражённо спросить: – Что?! – Мужик, ты не поверишь… Нижнюю часть лица Мейса обволакивает мягким пламенным свечением, которое, наигравшись там сотнями микро-фейерверков, бесследно расползается, оставляя абсолютно чистую кожу без намёка на растительность. Гуэйра открывает рот. Закрывает. Прищуривается, разглядывая самодовольно приосанившегося Мейса. Мейса в одной тонкой простыне, намотанной как попало: поперёк груди, на одно острое плечо, загораживая часть татуировки, узлом на животе, едва прикрывая неровным краем узкие бёдра. – Слу-у-ушай, – тянет Гуэйра, и во взгляде его разгорается поистине дьявольский огонь. – А ты ведь… можешь так… ну, везде, – он не спрашивает, утверждает. Непроизвольно облизывает враз пересохший рот и ловит себя на желании перекреститься, когда Мейс в ответ понимающе улыбается. От этой улыбки стало бы жарче даже в самом адском пекле. Гуэйра, судя по ощущениям, сейчас именно там. – Dios mio [Боже мой - исп.], Мейс, – шепчет он, глядя, как на теле того издевательски медленно истлевает мешающая обзору тряпка. И не только она. – Dios… – повторяет он, как заведённый, словно действительно молясь, прижимая Мейса к дверному косяку, шаря широкими ладонями по телу своего личного Дьявола и единственного божества всюду, куда может дотянуться, и не может насытиться обжигающим ощущением шелковистой кожи под пальцами. – Какой же ты… гладкий. – А кое-кому всё-таки не мешало бы побриться, – замечает Мейс, уже лёжа под Гуэйрой на смятой постели, высовывает язык и чиркает его кончиком как спичкой по колкой щетине на щеке. Эффект идентичный – Гуэйра вспыхивает, ловит его и затягивает в жаркий плен своего рта, жадно целует, щедро делясь внутренним огнём. Мейс послушно пьёт с его губ ласковое пламя, но, на мгновенье очнувшись, с трудом отстраняется и предупреждающе выдыхает: – Если мы спалим и этот мотель… Гуэйра, тоже неимоверным усилием воли, садится на кровати. – Так, щас. Он обхватывает своё лицо руками, концентрируя в них огонь, и так сосредоточенно при этом выглядит, что кажется, вот-вот пар из ушей повалит. – Не переусердствуй, – фыркает наблюдающий за этим Мейс, – не то останешься лысым. – А что, лысым я тебе буду не нужен? – Налажай и узнаешь. Гуэйра не лажает: ни в новом способе бритья, ни в проверенном – доставить Мейсу удовольствие. С упоением скользит по умопомрачительно горячей коже, пробует её гладкость на вкус и нежно трётся уже мягким подбородком о скулу Мейса, безмолвно спрашивая разрешения. Мейс коротко кивает, блаженно прикрыв глаза. Всё-таки огонь – чертовски полезная своей универсальностью штука, в руках умелого Опалённого способная стать чем угодно, от острого лезвия бритвы до неплохой разогревающей смазки. Усмехнувшись этой мысли, Мейс скрещивает запястья на затылке, а лодыжки на пояснице Гуэйры и растворяется в наслаждении, подаваясь навстречу с каждым сильным толчком его бедёр. Комната наполняется непристойными влажными звуками, тихим скрипом кровати в унисон с шумными выдохами и тягучими стонами, которые вскоре становятся чаще, отрывистей, громче. Переплетение тел на постели окутывает яркими всполохами – вместе с высвобожденным потоком пламени к потолку устремляется двойной хриплый вскрик и тут же теряется за характерным потрескиванием в раскалённом воздухе. * – Бля, – лаконично комментирует ситуацию Гуэйра, шевеля носком сапога дотлевающую головешку. Он косится на растрёпанного Мейса, только что закончившего натягивать чудом уцелевшую в огне майку. – Несчастный случай, – констатирует тот мрачно. – Третий за месяц. Ещё раз обведя взглядом пепелище, Гуэйра вздыхает почти виновато, но после встряхивается и пихает Мейса локтем, сыто ухмыльнувшись: – Зато с огоньком, скажи, а? Мейс на это закатывает не скрытый волосами глаз и тоже спрашивает: – Можем мы хоть раз потрахаться и ничего не поджечь? Вопрос, скорее, риторический, но Гуэйра отвечает, стараясь звучать как можно серьёзней: – Ну, чтобы выяснить наверняка, мы должны продолжать пытаться.