Sen'orita

      А бывают дни хуже некуда. Такие, которые начинаются с рядовой вылазки в город, и, кажется, идут довольно неплохо: получается даже вырвать из лап пожарной бригады новую Опалённую. Но потом всё катится к чёртовой матери, точнее, к чёртовым силовикам с их коварной засадой и разрывными замораживающими пулями, – и заканчиваются в плену ледяного саркофага, когда всё, что видишь за секунду до попадания в него – широко распахнутые, полные обречённого ужаса родные глаза и побелевшие губы с застывшим на них последним отчаянным криком именем. Твоим. А сам успеваешь только загадать, чтобы после очнуться и оказаться в одной камере.       Тем удивительней прийти в себя без наручников, всё в той же знакомой пустоши недалеко от разгромленного лагеря и осознать, что это ещё не конец. Это начало чего-то нового. – Он помог. Спас нас. Мы теперь ему обязаны, – констатирует Гуэйра, близко наклонившись к не скрытому волосами уху Мейса, когда далеко позади стихает треск лопастей вражеских вертушек и пламенной стены, сотворённой их нежданным спасителем. – Согласен, – тоже вполголоса отзывается Мейс. Но продолжает, хмыкнув: – А завтра его кто-нибудь спасёт, что, будем ему подчиняться? – И за то, что Мейс говорит "будем", а не "будешь", Гуэйра готов простить ему весь скепсис. Он пока даже не догадывается, насколько Мейс пророчески близок к истине. И поэтому отвечает, резко стукнув кулаком в раскрытую ладонь: – Нет. Сделаем всё возможное, чтобы никого больше спасать не пришлось. Ему не надо переговариваться и даже переглядываться с Мейсом, чтобы утвердить это решение. – Отныне мы с тобой, – говорит Гуэйра мальчишке, затянутому в глянцевую чёрную кожу с белоснежными оборками, так громко, чтобы слышали все окружившие их члены банды. И добавляет, чуть склонив голову в знак его признания над ними и над собой: – Босс. Потому что мальчишка – Лио. Лио Фотиа, – приносит в их жизнь то, чего им так не хватало: надежду, цель и чёткие планы на будущее. И заодно веру в то, что это будущее у них в принципе есть. Стоя на краю утёса, они скрепляют новый союз слиянием трёх пламенных потоков, взвивающихся высоко в закатное небо. – И почему мы раньше не додумались называть друг друга босс? – спрашивает Мейс позже, когда они уже втроём исследуют окрестности, выбирая место для ночлега. Гуэйра приобнимает его за плечи и смотрит хитро-хитро: – Никогда не поздно начать. А после, понизив голос до заговорщицкого шёпота, переходит на испанский, кивая на ушедшего вперёд Лио: – Mira que bonita rubia. [Смотри, какая хорошенькая блондинка] Мейс понимающе ухмыляется. Лио на мгновенье оборачивается на них, приподняв светлую бровь, но ничего не говорит. * – Нападайте. – Лио в огненной броне складывает на груди когтистые лапы. – Оба. Сразу. Стоящий напротив него Гуэйра, тоже в доспехе, нерешительно уточняет: – Уверен, босс? Двое на одного. Как-то не очень честно… Мейс рядом с ним, сделав прозрачным своё зубастое забрало, согласно кивает. – Да, пожалуй, вы правы, – произносит Лио задумчиво. Его броня медленно растворяется. – Так будет честнее. – Он скрещивает руки, повторяя недавнюю позу и приказ: – Нападайте. – Ах, ты… – Гуэйра, не вытерпев провокации, бьёт мощными кулачищами в землю, так, что та сотрясается, отталкивается и идёт в атаку… Ровно два шага. Столько требуется Лио, чтобы сотворить лук и несколькими прицельными выстрелами разбить его гороподобную броню. Лишённый огненной поддержки Гуэйра проезжается задницей по песку и остаётся сидеть, оглушённо мотая лохматой головой в облаке пыльной взвеси. Наблюдающий за всем этим Мейс недовольно цокает языком, подходит к Гуэйре, нависая над ним, вздёргивает за куртку с помощью отростков на своём доспехе, рывком ставя на ноги, и только после этого тоже убирает огненную экипировку. – …вечно терпежу не хватает, – доносится до Лио его приглушённое ворчание. Он наставляет на Мейса с Гуэйрой сложенные пистолетами пальцы с пляшущим на концах пламенем, имитирует двойной выстрел, произносит бесстрастно: – Бум. Будь на моём месте Ледовые силы, вы бы оба уже были заморожены. – Лицо у Лио при этом очень серьёзное. Гуэйра виновато чешет шею. Мейс прищуривается и начинает тихо и сосредоточенно что-то втолковывать ему на ухо, бросая на Лио короткие взгляды. Вдруг вокруг них снова вспыхивает пламя, и они на мгновение скрываются из вида, окутанные оранжево-голубоватым вихрем, из которого Гуэйра выныривает уже в боевой форме и несётся прямо на Лио. – Второй раунд, босс! – выкрикивает он азартно, на ходу ловко закидывает Мейса без брони себе на плечи, тот проворно седлает его загривок и вцепляется в рога на армированном шлеме, беря управление на себя. На этот раз Гуэйре под его чутким руководством удаётся уклониться от пущенных к них огненных стрел и подступиться к Лио вплотную, тесня массивным корпусом к ближайшей скале. – Не дури, босс, давай тоже в броню! – почти просит Мейс сверху, напоминая, что бой тренировочный. Но Лио, упрямо сжав губы в тонкую линию, лишь меняет оружие – тетива лука змеится в его руках, удлиняется, на глазах превращаясь в пламенный кнут, который со свистом рассекает горную породу позади него, открывая путь к отступлению. Но отступать Лио не собирается. Он ещё раз замахивается и в стремительном развороте бьёт наотмашь – Гуэйра инстинктивно выставляет вперёд лапищу, закрывая Мейса. Вопреки ожиданиям, доспех выдерживает, и гибкая струна чужого пламени, потрескивая, наматывается и обхватывает его огромный огненный кулак. – Гуэйра!.. – пытается предупредить Мейс, но Лио оказывается быстрее: с силой дёргает на себя, смещая центр тяжести всей громоздкой конструкции из своих генералов, и она начинает заваливаться набок, потеряв равновесие. Итог схватки кажется уже предрешённым, когда Мейс формирует из огня острый клинок и перерубает всё ещё предельно натянутую между Гуэйрой и боссом пламенную струну кнута. Лио, вскрикнув от неожиданности, отлетает далеко в сторону и перекатывается, поднимая клубы песчаной пыли. Гуэйра, больше ничем не удерживаемый, тоже тяжело валится на землю, увлекая за собой и Мейса, который падает на него сверху ровно в тот момент, как истлевает последняя деталь ненужных теперь доспехов. Несмотря на ломоту и ссадины по всему телу, Мейс посмеивается, ткнув подающего признаки жизни слабым шевелением под ним Гуэйру: – Вот тебе и bonita rubia. Тот, ухмыляясь разбитыми губами, с трудом поднимается и помогает встать Мейсу, который тут же принимается вытряхивать песок из волос и одежды. – Неплохо, ребята. – Лио подходит, как ни в чём не бывало, окружённый мягким свечением своего исцеляющего пламени, и оно мгновенно перебрасывается на них. – Но ещё есть над чем поработать. Закончив с лечением, он отворачивается и бросает через плечо: – Свободны. А после смотрит им вслед и скрещивает пальцы, чтобы не сглазить. * Когда Лио в первый раз ловит их, как каких-нибудь старшеклассников на задворках школы, за раскуриванием травки, они синхронно вытягиваются по стойке смирно: Мейс отводит глаза, а Гуэйра – руку с остатками косячка за спину. – Да ладно тебе, босс, это ж так, баловство, чтобы расслабиться, – оправдывается он, сам не зная, почему. – Мы на войне, – напоминает Лио сухо. – Некогда расслабляться. * Но порой всё-таки получается. Ледовых не видно-не слышно целую неделю, и жизнь в новом убежище Опалённых принимает спокойный, размеренный ход, когда первостепенную задачу – выживание – перекрывают обычные бытовые хлопоты. Вооружившись инструментами, Гуэйра битый час валяется в ангаре под настилом, укрепляя его опоры методичным вколачиванием гвоздей и подкручиванием гаек. – Хорошо лежишь, – раздаётся сверху знакомый насмешливый голос. В поле зрения Гуэйры возникают не менее знакомые остроносые ковбойские ботинки и нагло вклиниваются между его расставленных ног. – Перерыв, амиго. – Мейс демонстрирует промасленный и обалденно пахнущий свёрток в одной руке и протягивает другую, за которую Гуэйра тут же хватается, поднимаясь на ноги, и не думает выпускать его пальцы из своих. – Мамочка Мейс спешит всех накормить, – комментирует он и свободной рукой несильно дёргает Мейса за торчащую из распущенных волос кривоватую косичку, закреплённую на конце разноцветной резиночкой. – Иди ты… – Мейс прячет лицо под предлогом того, что ему срочно понадобилось положить сандвичи на стоящую рядом перевёрнутую вверх дном бочку, но от Гуэйры не отстраняется и спрашивает его вовсе не смущённо: – Хочешь, чтобы кто-то звал тебя «папочка»? – Ну, да, есть один такой на примете... И я серьёзно. – Гуэйра, улыбаясь, наматывает тонкую косичку на палец. – Ты был бы отличной… – он благоразумно осекается и добавляет другое: – Дети от тебя без ума. И я могу их понять… Он отпускает многострадальные волосы Мейса и заключает того в жаркое кольцо рук, притискивая как можно ближе к себе, зовёт, понизив голос: – Эй, Мейс… – Его горячий прерывистый шёпот касается мочки уха. – А что, если у Опалённых и парни могут… Ну… Вдруг за тридцать лет проявились не все способности, а? Мало ли. – Гуэйра недвусмысленно сжимает майку Мейса в кулаке на уровне поясницы, тянет из-под ремня джинсов и забирается ниже, скользя проворной пятернёй по его обнажившейся коже. – Нет, мы с тобой, конечно, много экспериментировали… Но, может быть, просто недостаточно пока старались… – Нет, ты, конечно, придурок, – отзывается Мейс ему в тон и беззлобно фыркает куда-то в шею: – Надеюсь, в случае удачи, наш… эксперимент не унаследует твой музыкальный вкус. Неизвестно кем и откуда сюда принесённый допотопный радиоприёмник негромко наигрывает незатейливый реггетон. «Зов предков, – Невозмутимо пожал плечами Гуэйра в тот раз, когда Мейс подловил его на слабости к латинской попсе. – Не всё же нам слушать твой тяжеляк». Тогда они впервые всерьёз подрались. Сейчас же Гуэйра легко и шутливо отталкивает ухмыляющегося Мейса от себя, вызывает на ладонь небольшой шарик пламени и, прицельно пульнув его в радио, делает музыку громче. Он игриво двигает бровями и предлагает закатившему глаза Мейсу: – Bailemos, eh? [Потанцуем, а? - исп.] – Да ни за чт… – не успевает закончить Мейс, снова подхваченный сильными руками, крепко стиснувшими его талию и заставляющими сделать пару оборотов вместе с их смеющимся обладателем. – Гуэйра!.. Мейс слабо толкает в плечо кружащего его парня, но отбивается только для вида, против воли уже заразившись от того легкомысленным настроем. Он позволяет ему вести в дурацком танце под его дурацкую музыку, пока самого Мейса ведёт от близости их тел так, что в какой-то момент он полностью отдаётся ритму и закладывает лихую восьмёрку бёдрами, а после одобрительного присвиста от Гуэйры неловко смеётся, уткнувшись лбом в изгиб его шеи. Гуэйра тем временем не теряется и проводит по мелко трясущимся плечам Мейса, с пристрастием оглаживает стройные бока, чтобы потом удобно устроить руки в задних карманах его джинсов, сжать пальцы и… Со стороны входа раздаётся деликатное покашливание. Лио стоит, облокотившись на широкую створку ангарных ворот: как обычно предельно строгий, собранный и застёгнутый на все ремешки и молнии. Гуэйра понимающе кивает: – Привет, босс. «Некогда расслабляться», да? – Но руки с задницы напрягшегося тут же Мейса он не убирает. «Ты против?» – читается в настороженном взгляде Мейса. – Почему же, иногда расслабиться можно, – мягко улыбнувшись, отвечает Лио обоим сразу. – Если ненадолго. На войне никогда не знаешь... – он обрывает сам себя, умолкая. – Эй, босс, – зовёт Гуэйра таким тоном, что Мейс вскидывает на него изумлённые глаза, потому что до этого момента слышал его, только когда они были наедине и потом, как правило, им очень скоро становилось не до разговоров. Лио лёгким наклоном головы даёт понять, что ждёт окончания фразы. Мейс одновременно и хочет, и боится его услышать. А Гуэйра не боится, видимо, уже ничего, и предлагает с хитрым прищуром: – Может, присоединишься? Лио вздёргивает бровь и отвечает долгим взглядом, который по мере созерцания из невозмутимо-нейтрального становится порочно-обжигающим. Кто бы мог предположить, что он умеет так смотреть… – Quizas la proxima vez [Может быть, в следующий раз – исп.], – говорит Лио без какого-либо акцента. – Обещаю подумать, ребята. Он разворачивается, сдерживая улыбку, и перед тем, как покинуть ангар, напоминает: – На вечернем собрании быть без опозданий. Только когда он уходит, Мейс с Гуэйрой понимают, что до этого момента они оба толком не дышали. – Вот же… – Мейс шумно сглатывает. – …mocoso insolente! [наглый сопляк! - исп.] – заканчивает за него Гуэйра с искренним обожанием в голосе. * На вечернее собрание они приходят даже раньше самого Лио, хотя обычно он появляется чётко в назначенное время в их отдельном закутке, отгороженном плотным брезентовым навесом от кое-как обустроенных на старых развалинах жилищ остальных Опалённых. Где и как коротает ночные часы сам Лио, остаётся тайной: сразу после обсуждения планов и дел на предстоящий день он, пожелав доброй ночи, неизменно их покидает, растворяясь в темноте пустыни. Сейчас же он появляется, когда Мейс и Гуэйра в молчаливом ожидании докуривают уже по второй. Не сговариваясь, они предлагают ему каждый свою пачку, но Лио вежливо качает головой, отвергая и синий «Винстон», и красный «Мальборо», вытягивает из внутреннего кармана куртки собственную и поджигает сигарету сотворённым на кончике указательного пальца огоньком. Он делает долгую затяжку, выдыхает через нос сладковатый ментоловый дым и, глянув на них из-под ресниц, приступает к распоряжениям. – Вам всё понятно? – спрашивает Лио, закончив. И они, заворожённые его спокойным низким голосом, отмирают и кивают, как всегда в унисон: – Да, босс. – Хорошо, босс. – Хорошо… – вторит кому-то из них Лио, стоя лицом к выходу. Но остаётся на месте. – И ещё, – говорит он, словно вдруг вспомнив, и поворачивается обратно, к ним вполоборота. – Как вы знаете, в последнее время к нам присоединяется всё больше людей. Он как бы невзначай заводит два пальца под короткий край перчатки на левой руке, невыносимо медленно оттягивает в сторону, поддевает, плавно снимая, и продолжает рассуждать, покачивая ей в воздухе: – Вы также знаете, что место для лагеря выбрано не случайно и выгодно по многим позициям, поэтому менять его нецелесообразно, даже из-за новоприбывших… Вторая перчатка покидает правую руку и отправляется в недолгий полёт, чтобы с тихим шелестом присоединиться к первой уже на полу. Звук выводит из транса неотрывно следящих за его действиями с одинаковыми и абсолютно отсутствующими выражениями лиц парней. – Босс… – выдыхает Мейс. – Ты… – безуспешно пытается совладать с голосом Гуэйра. – Поэтому, – снова произносит Лио, чуть повысив тон, – придётся нам, ребята, потесниться. Он берётся голыми пальцами за узел и одним ловким движением распускает замысловато повязанный шейный платок. – Что скажете? Вслед за платком к ногам Лио опускается и его куртка. – Какой заботливый босс… – Гуэйре наконец удаётся справиться с непослушным языком. – Лидер года. – Мейс шагает вперёд. – Десятилетия, – уточняет Гуэйра и повторяет за ним действие. – Лучший. – Ещё раз. – Охуенный. – И ещё. – Наш. Стороны незримого треугольника, образованного ими, становятся меньше с каждым шагом, стремясь сойтись в окончательной и долгожданной точке. Но Лио не спешит её поставить, тянет за перевязь шнурков на вороте рубашки, приспускает белоснежную ткань и ведёт обнажившимся плечом, перехватив тлеющие неприкрытым желанием взгляды, напоминает чуть насмешливо и покровительственно: – Мои глаза выше. Он раздевается, как руководит или сражается: аккуратными, отточено-безупречными уверенными движениями, чётко, без цели соблазнить или произвести впечатление… Ну, может быть, немного. Узкие ладони скользят по бёдрам, ослабляя пряжки ремней. В помещении так тихо, что слышен каждый шорох ткани, каждый гулкий глоток воздуха, каждый плохо сдерживаемый судорожный выдох, беззвучное «Твою мать!..» одними губами от кого-то из пары, – и протяжный скрип деревянных паллетов под весом только с виду хрупкого тела на продавленном матрасе звучит оглушительным выстрелом. Из двустволки. Мейс и Гуэйра вздрагивают одновременно, поспешно срывают одежду и падают следом, подкошенные щедрым предложением, почти убитые обретенным доверием, по обе стороны от Лио. Тот лежит на спине ровно, не отклонившись ни вправо, ни влево, и таким же ровным тоном напоминает: – Утреннее собрание в шесть. Они оживают, схлёстываются отчаянными взглядами и, придя к какому-то обоюдному решению, синхронно подвигаются ближе, жестами просят повернуться на бок, и впервые Лио подчиняется им, а не наоборот. Гуэйра тут же притискивается сзади, грудью к его спине, мимоходом проследив выступающие позвонки, жарко дышит в затылок, в то время как Мейс спереди устраивает подбородок над светлой макушкой, робко кладёт на неё ладонь, невесомо проводит по пушистым прядям, пропускает их сквозь пальцы, случайно смешивая со своими чёрными, и мягко прижимает голову Лио к плечу. Лио с тихим вздохом прикрывает глаза, пощекотав кожу длинными ресницами, и Мейс, рискнув, ведёт рукой вниз, прослеживает изящный изгиб талии, заходит дальше и вперёд, задевает выпирающую бедренную косточку и проникает под туго сидящую резинку коротких шорт... Чтобы встретиться там со знакомой шебутной пятернёй. Очередная яростная схватка взглядов кончается ничьей: обе руки возвращаются Лио на пояс, и он, повозившись немного и так и не открыв глаз, переворачивается на другой бок, оказавшись теперь из-за не такой большой разницы в росте лицом к лицу с Гуэйрой. Сонно поморгав, будто удивившись, что не один в постели, Лио тыльной стороной ладони касается его колючей щеки, а после, приподнявшись, запечатлевает на этом месте целомудренный поцелуй, и Гуэйра расплывается в счастливой улыбке. Он ловит пальцы Лио, переплетя со своими, и возвращает ласку, целуя тонкое запястье. Лио длинно выдыхает, не размыкая рук, устраивается удобнее и затихает, пока над ухом не раздаётся вкрадчивый шёпот: – Ничего не забыл, босс? – М-м-м… Откинув голову назад, Лио находит тоже улыбающееся лицо Мейса, забавно морщит нос от щекочущих его волосинок и легко и влажно прижимается губами к гладкому подбородку. Мейс млеет от этого простого прикосновения, обхватывает Лио поперёк груди и получает в ответ неразборчивое, но явно довольное бормотание. Какое-то время все трое неподвижно лежат в тишине, делясь уютным теплом тесных объятий. Гуэйра вынужденно шевелится, широко зевнув, и тут же испуганно опускает глаза, но Лио лишь ненадолго поднимает потяжелевшие веки, закидывает ногу на его колено, отчего непроизвольно плотнее вжимается в лежащего сзади Мейса. Мейс совершенно не против такого расклада. Он немного смущённо глядит на Гуэйру, и тот так же застенчиво пожимает плечами, насколько это позволяет поза. В этом жесте нет удивления, только запоздалое принятие очевидного: они однозначно совпадают во мнениях даже на такую неоднозначную ситуацию. Разгоравшиеся внутри костры притухают под накатившей волной щемящей нежности, когда они оба смотрят на разморённого меж их телами лидера. Лучшего. Охуенного. Такого охуенно милого и утратившего весь свой надменный и неприступный вид, когда он трогательно причмокивает губами, лёжа с одной рукой под головой Гуэйры и второй, которую накрывает, мерно поглаживая, ладонь Мейса. – Buenas noches, босс. – Приятных снов, ребята, – шелестит Лио на грани слышимости и не издаёт больше никаких звуков, кроме едва различимого мирного сопения человека, позволившего себе наконец-то расслабиться и уснуть, пусть и не в полной безопасности, но со знанием, что его покой есть кому охранять хотя бы до утра. Двое других ещё ведут немую беседу долгих взглядов поверх его головы, но вскоре и они, поддавшись размеренному, убаюкивающему ритму, засыпают с чувством парадоксального удовлетворения от неслучившегося, но ощущающегося очень важным и единственно верным. Иной раз спать – просто спать – вместе чуть ли не интимней, чем всё остальное, чем занимаются небезразличные друг другу люди, оказавшись в одной постели. Тем более что для остального у Гуэйры есть Мейс, а у Мейса – Гуэйра. А у Лио есть они оба. * – Нужно отогнать транспорт. Лио не приказывает, просто привычно озвучивает задачу в компании своих генералов, но Мейс уже крутит на пальце связку ключей. – Мигом, босс, одна нога здесь, другая там! Лио коротко кивает, давая добро. – Перспективная поза, чувак, я запомню! – ржёт Гуэйра в удаляющуюся спину и не гасит улыбку до тех пор, пока Мейс, показав ему через плечо оттопыренный средний палец, совсем не скрывается из вида. Только тогда Гуэйра достаёт из кармана полупустую пачку, протягивает Лио, смотрит вопросительно. Лио качает головой и демонстрирует до неприличия длинную и тонкую ментоловую сигарету, мол, есть своя, вертит её в проворных пальцах, но не закуривает. Гуэйра пожимает плечами, пристраивается рядом, высекая огонь, и с наслаждением затягивается. – Надо бы мне тоже научиться не только мотарь водить, – произносит он, выдыхая терпкий табачный дым. – Думаю, Мейс даст тебе пару уроков, если попросишь, – не удерживается Лио, но Гуэйра в ответ опять посмеивается, будто припомнив что-то: – Хе-хе, эт’ да. Он может. Ну, ты знаешь, босс. Лио с первого дня знакомства с ними ни разу не спрашивает об очевидном. То, что они вместе, поймёт и дурак, почует даже слепой. У Лио нет проблем ни с головой, ни со зрением. Он также не любопытствует праздно об обстоятельствах их знакомства. Ночной клуб? Драка? Концерт любимой группы? Драка на концерте? Соседи по камере? Соседи по комнате? Какая разница? Важно лишь то, что здесь и сейчас. И то, по какой причине это происходит. – Почему? – задаёт он вслух главный вопрос, и Гуэйра сперва потерянно хмурится. Лио на секунду сомневается, понят ли, и вообще, нужна ли ему настолько личная информация. Но лицо Гуэйры проясняется довольно быстро. – А, ты про нас с Мейсом. – Он неловко чешет лохматый затылок рукой без сигареты, видимо, ища нужные слова. И находит: – Потому что меня им Опалило. Не замечая странного взгляда Лио, Гуэйра докуривает в молчании, щелчком пальцев отправляет прочь бесполезный обугленный фильтр и, глядя куда-то вдаль всё с той же светлой улыбкой, пускается в воспоминания: – Короче, как дело было. Прилетаю я, значит, в Майами… Я ж в Австралии раньше кантовался… Ну, мы тебе рассказывали. И тогда ведь просто сел на первый попавшийся рейс, прикинь, а сложилось-то как, да, босс?..