Kings of sin

Темная комната освещена всего одной лампочкой в дальнем углу. Сигаретный дым заполняет все помещение, из-за чего комната будто в тумане. На кровати сидит светловолосый омега, докуривая остатки никотинового свертка. Его волосы порядком растрепались, все тело истерзано страстью, расслабленный взгляд скользит по телу альфы, который стоит возле приоткрытой форточки, пытаясь вдохнуть хоть каплю свежего воздуха. Впереди ещё вся ночь, можно сделать небольшую передышку, да и ночной Сеул завораживает не меньше тела омеги. Кто-то должен разрушить эту звенящую тишину, прерываемую только звуками машин и стонами из соседней комнаты. Хосок медленно разворачивается в сторону кровати, параллельно поправляя волосы. Его взгляд полон заинтересованности и желания. Этот таинственный Шуга как тень в ночи. Вроде так близко, но и одновременно вне досягаемости. — Чего уставился? — омега опережает Хосока, заговаривая первым. Его взгляд выражает некое недоумение и заинтересованность одновременно. — Будто первый раз на меня смотришь, — Шуга улыбается краем губ, смотря в самые глаза. Внутри он делает ставки, как же может ответить альфа. — Сладкий, не обольщайся, ты не так хорош, как думаешь, — Хосок медленно подходит к кровати и садится на край, ещё раз окидывая взглядом полуголого омегу. — Хотя, ладно, признаю, в постели ты довольно неплох. — Только неплох? Будем честны, это был лучший секс в твоей жизни, — светловолосый в секунду оказывается возле лица альфы. Они не касаются друг друга, просто пожирают глазами, оба прекрасно знают, что в любой момент могут сорваться и накинуться друг на друга. — И что за «Сладкий»? Что это за херня, Чон Хосок? — А тебе не нравится, Сахарок? — мужчина перекидывает омегу через плечо и, шлепнув того по голой заднице, несёт к другой стороне кровати, при этом с лицом совершенно довольным, улыбаясь до ушей. — Отпусти, блять! Какой сахар нахуй?! Хосок блять! — омега брыкается, бьет массивную спину своими маленькими кулачками, но это, кажется, Хосока вообще не волнует. Чон бросает покрасневшего от злости омегу на кровать, нависая сверху и вдыхая аромат сигарет, которыми тот пропах уже насквозь. Руки альфы скользят по хрупкому белоснежному телу, исследуя каждый его сантиметр. Со временем Шуга сдаётся под натиском сногсшибательного аромата кедра, исходящего от Хосока и сам начинает исследовать тело альфы. Язык Чона скользит по тонким ключицам, по красной от засосов груди, по тонким пальцам и, наконец, розовым губам омеги. Оба уже готовы отдаться друг другу без остатка, они теряют счёт времени, всю ночь терзают друг друга, не в силах насытиться. — Может, все же скажешь своё имя? — Хосок на секунду отрывается от губ омеги, наблюдая за растянувшейся ниточкой прозрачной слюны, и заглядывает ему в глаза, ища в них ответ на давно интересующий его вопрос. — Что изменится от того, что я скажу тебе его? — Шугу пробирает мелкая дрожь, он дрожит от каждого касания альфы, ещё чуть-чуть, и он просто не выдержит. — Пока не знаю, — мужчина сажает омегу сверху, устраивая руки на худых бледных бёдрах, несильно сжимая, и вновь заглядывает в его темные хитрые глаза, кое-как сдерживая накатывающее возбуждение. А омега вовсе не помогает — елозит попкой по полувставшему члену, пытаясь отвлечь Хосока от неприятной темы. — Но мне это важно. Омега недоуменно смотрит в самые глаза, это что-то новенькое. Какой необычный клиент. И что в нем такого, что заставляет Шугу содрогаться каждый раз при виде его глаз? Что ему нужно от какой-то шлюхи? Странный этот Чон Хосок... — Учти, что я не потерплю к себе обращения по имени, — парень тяжело вздыхает, явно готовясь к худшему. Как же давно он не произносил это имя вслух, теперь оно кажется уже чужим, совершенно не своим. Незнакомым. — Юнги, меня зовут Мин Юнги. Доволен? И в этот момент два абсолютно разных человека набрасываются с животной страстью друг на друга, не в силах противостоять самим себе.

* * *

— Сокджин-а, занеси мне бумаги на подпись и документы о последней поставке, — Намджун дает указания своему секретарю и откидывается на спинку кожаного кресла, устало прикрывая глаза. За окном уже давно стемнело, а на такой высоте даже не слышно проезжающих мимо машин. В этом месте, кажется, время и вовсе останавливается. Ким словно забывает обо всем, погружаясь в мир бесконечных бумаг, цифр и коньяка. Спустя минут семь дверь в кабинет распахивается, и входит высокий красивый омега лет тридцати с темными, аккуратно уложенными волосами, являющийся секретарём, а по совместительству, к огромному сожалению, и истинным альфы. Несмотря на всю ненависть к сидящему напротив человеку, Джин спокойно кладёт стопку бумаг на край стола. — Здесь два договора о заключении сделок и вся информация о поставке и видах оружия, — омега складывает руки на груди, смотря на мужчину ничего не выражающим взглядом. — Что-то еще или я могу идти? — бесцветным голосом говорит он, поднимая взгляд на альфу. Хочется просто поскорее отсюда уйти. — Погоди, присядь, — Ким кивает на черный стул напротив своего рабочего стола и хищным взглядом наблюдает за мужчиной, который нехотя, переступая через себя, присаживается на стул, ожидая документов или нового поручения, и разглядывает альфу. В этом случае все стабильно — с их последней встречи ничего не изменилось. Все тот же деловой костюм, идеально уложенные светлые волосы и надменный взгляд, указывающий каждому на их место. — Не хочешь сходить сегодня куда-нибудь? Или можем сразу ко мне поехать, — Джун говорит, даже не поднимая глаз на Сокджина, предлагает так, между делом, подписывая очередную бумажку, а омеге тошно от этого ублюдка, сломавшего ему жизнь. С ним ни то что сидеть за одним столом не хочется, с этим человеком не хочется жить в одной стране. — Ты так и не понял, да? — Джин грустно усмехается, заглядывая в шоколадные глаза напротив. — Или тот скандал тебе не о многом сказал? Я не хочу иметь с тобой ничего общего, кроме работы. Ни-че-го, — проговаривает по слогам и, собравшись с духом, встает, намереваясь уйти, но у альфы, похоже, на этот счет совершенно иные планы. Намджун встает с кресла и обходит стол, в несколько шагов сокращая расстояние, прижимает к себе спиной стоящего омегу, потираясь об него характерной выпуклостью в области ширинки. — Джин-а, ты же понимаешь, что тебе ни с кем не будет так хорошо, как было со мной? Ну же, расслабься, я сделаю тебе приятно, — Ким обнимает омегу, оставляет на его длинной изящной шее короткие лёгкие поцелуи. А ведь еще совсем недавно Джину хотелось растаять от этих губ, даривших неземное наслаждение, но сейчас любое прикосновение альфы противно. — Я лучше один до конца жизни буду, чем с таким, как ты, а приятно делай своим шлюхам, которым лишь бы ноги раздвинуть, — омега разворачивается в кольце чужих рук и со всей силы отталкивает от себя альфу, зло сверкнув глазами. — Не смей прикасаться ко мне. Меня тошнит от тебя. — Значит, так ты теперь запел, да? — Намджун опирается на стоящий позади стол и складывает руки на груди. Язык скользит по нижней губе, взгляд пробегает по омеге, которого так сильно хочется разложить на этом массивном дубовом столе и трахнуть, чтобы каждый слышал сладкие стоны, вырывающиеся из приоткрытых розовых губ. — Единственное, чего я не могу понять, как я не разглядел этого раньше? — Сокджин кричит на альфу, размахивая руками, безумно хочется ударить, стереть эту самодовольную ухмылку с лица. — Как я мог не видеть, что ты мимо себя ни одного омеги не пропускаешь?! От тебя даже сейчас мерзкой ежевикой за километр разит. Очередная шлюха ноги раздвинула? Мне даже интересно, скольких ты перетрахал, встречаясь со мной? Хотя я не удивлюсь, если ты со счета сбился! — За языком следи, — процедив сквозь зубы, Намджун в два шага сокращает расстояние между ним и омегой и прижимает того к стене, хватая за горло, сильно сжимая. — Если бы я не знал тебя так долго, придушил бы, не задумываясь. Никто не смеет говорить так со мной. — мужчина сильнее сжимает пальцы на тонкой шее и в самые губы шепчет: — Знаешь, а я ни о чем не жалею, если бы я мог, вернул бы время назад и пережил все заново. Я был счастлив рядом с тобой, — губы альфы скользят по губам Сокджина, намереваясь поцеловать, но мужчина только едва ощутимо касается розовых бутонов кончиком языка. Как же хочется вновь ощутить вкус этих губ, почувствовать нежную кожу под пальцами, вдохнуть любимый аромат белых роз. — А я жалею. Мне жалко годы, которые я потратил на тебя, — омега смотрит на альфу, чувствуя, что хватка на шее ослабевает и замечает мимолетную боль, промелькнувшую в теперь чужих глазах. — Я просто надеюсь, что когда-нибудь тебе будет так же больно, как было мне. Сокджин отталкивает от себя мужчину, смаргивая выступившие слезы. Намджун на него не смотрит, нет сил. Сам прекрасно понимает, что виноват. Джин, с трудом глотает вставший в горле ком, на негнущихся ногах двигается к двери, не чувствуя под собой пола. Пальцы тянутся к металлической прохладной ручке, но замирают на полпути. Омега, чуть повернув голову в сторону, чтобы альфа его точно у услышал, говорит: — Я тоже был счастлив с тобой, Намджун, но ты все разрушил. Сокджин выносится из кабинета, не оборачиваясь. Намджун уже достаточно заставил его страдать. Была бы воля Джина, он бы здесь не работал, не встречался бы каждый день с этим мужчиной, не ощущал бы на нем новые запахи, не сходил бы с ума от безумной ревности, не плакал бы ночами, прокляная день их знакомства и чертову природу, что свела их вместе. Но, к сожалению, обстоятельства не позволяют. Задыхаясь от подступающих слез и проглатывая ком в горле, омега вылетает из здания и окунается в прохладу ночного воздуха. Как же сильно он ненавидит этого человека. Всеми фибрами души терпеть его не может. Сокджин бы отдал все, что угодно, лишь бы никогда больше с ним не встречаться, забыть его, забыть всю ту боль, которую причинил этот мужчина. Как же быстро все меняется. Ведь еще пару месяцев назад Джин ни на что бы не променял крепкие объятия альфы, вдыхал бы свежий цитрусовый аромат вместо кислорода, растворился бы в Намджуне целиком. Омега был слеп. Он был настолько сильно влюблён, что не замечал ничего вокруг. Сначала Ким задерживался допоздна в офисе, а потом Джин стал замечать другие, чужие запахи вперемешку с родным цитрусом. Омега глупо не придавал этому значения, старался не обращать внимания. А в один день весь мир наивного омеги рухнул. Вернувшись домой раньше обычного, он застал своего любимого мужчину, вбивающего в постель другого омегу. В их с Сокджином постель. В постель, в которой было так много счастливых моментов, головокружительных поцелуев, тёплых объятий. Намджун перечеркнул пять лет отношений вот так просто. Он трахал стонущего под ним омегу, покрывал его тело поцелуями, не замечая в дверях Джина, по щекам которого ручьём текли прозрачные слезы боли и разочарования. Он просто ушёл. Когда омега закрыл дверь в спальню, он далеко убрал, на сто замков запер свои мысли о семье и детях, о которых так мечтал. Сейчас в голове Сокджина начинал складываться пазл. Альфа не делал предложения, даже речи о свадьбе не заводил, о детях и думать не хотел, метку свою не ставил, не желал сделать своим, и теперь омега понял, почему. Это был худший день в жизни Джина. Все его надежды на счастливое светлое будущее в один момент сломали, растоптали, в прах превратили, и все это сделал любимый человек. Но разве он так много просил? Омеге лишь хотелось любить и быть любимым в ответ, хотелось иметь тёплое уютное гнёздышко, хотелось слышать топот маленьких ножек по полу и радовать любимого альфу утренним кофе в постель, получая порцию нежных поцелуев сладкими губами. Но теперь это лишь мечты, которым больше не суждено сбыться. Сокджину уже тридцать, он потерял своего истинного альфу и вряд ли сможет полюбить кого-то так же сильно. Единственным желанием было собрать вещи и уехать из города. Но омега даже уволиться не мог. Он обязан был приходить каждый день в место, где все зародилось, видеть альфу, своего альфу. Брат Джина, Ким Сокхен во время очередного заезда на байке со своими дружками попал в страшную аварию. Из пятерых выжили только двое. Врачи чудом омегу с того света вернули, по кусочкам собирали, а теперь ему нужны дорогостоящие препараты, на которые Джин вряд ли заработает где-то, кроме как в компании «Vice», в компании Ким Намджуна, личного ночного кошмара Сокджина. Холодный ветер бьет омеге в лицо, заставляя выйти из мыслей и воспоминаний. Вдали горят огни ночного города, слышны звуки сирены и разговоры людей, город скоро опять проснётся и не затихнет до самого утра. Джин, поправив свой кардиган, направляется обратно в здание офиса. Что ещё ему остаётся? Ничего...

* * *

По всему дому разносится страшный грохот, будто вот-вот начнётся землетрясение, а может и целый апокалипсис. Альфа носится по комнате, раскладывая какие-то бумаги на полу, пытаясь соединить все это в одну целую картину. Ничего удивительного для дома Чон Чонгука. Через какое-то время альфа останавливается перед всей этой стопкой бумаг, которую он так старательно выкладывал. В его глазах играет азарт, предчувствие подсказывает Гуку, что сейчас он узнаёт, а может просто вспомнит что-то очень интересное. — Ну что, Ким Техен, сейчас мы узнаём, кто ты такой, — Чонгук начинает неспешно перебирать всю макулатуру, пробегая по ним глазами, ища именно то, что ему нужно. Среди огромной кучи документов, которые Чонгук обычно складывает в одну полку, трудно найти именно то, что нужно. А учитывая, что большинство бумаг Чон даже не читает, все становится сложнее. Однако, на удивление, нужные лежали не так уж далеко, даже учитывая, что это события пятилетней давности. Да, в таких условиях время постепенно начинаешь по-настоящему ценить. Чонгуку нужно не что иное, как дело семьи Ким. Да, фамилия популярная, однако в союзе с именем даёт нечто интересное. Как говорится в начале каждой длинной истории: «Давным-давно, молодой бизнесмен Чон Чонгук, который только вышел на мировой рынок грузоперевозок, вёл войну с компанией конкурента. Война эта, к слову, была не совсем легальной, но это никого не останавливало. Ещё с детства альфа понял, что на войне все средства хороши, собственно этим он и руководствовался, когда совершал дальнейшие свои действия. Заказать омегу директора компании показалось Гуку неплохой идеей, это, как минимум, пошатнёт, если не остановит на время дела конкурентов, да и надо показать, с кем они имеют дело. Чонгук никогда не жалел о своих поступках, об этом конечно тоже...» С того происшествия прошло не мало времени, компания конкурентов постепенно начала вставать обратно на ноги, однако до сих пор не смогла набрать былой мощи и работала в пределах страны, теперь она не представляла особой опасности. Директора звали Ким Джихан. Известно, что на тот момент у него был сын лет шестнадцати. Убийство любимого омеги сильно сказалось на мужчине. Того, кто был для него всем, в один момент просто не стало, не просто супруг, но ещё и идейный вдохновитель, ее жемчужина, и она раскололась на мелкие кусочки. Подстроить автокатастрофу было не трудно, но это всего лишь прикрытие для прессы, между собой все знали, кто в этом замешан. Время шло и эта история забывалась, много других дел и забот накопилось, даже слишком много, чтобы хранить такое в памяти. Но во мраке ночи как весточка из прошлого явился голубоволосый омега — Ким Техен, разрушивший, казалось бы, прочную стену между прошлым и настоящим. Благо, все самое главное Чонгук уже уладил. А именно, приставил людей Бан Чана к омеге и нашёл его основные контакты. Так что теперь найти эту рыбку не составит труда. Мужчина после долгих раздумий наконец отрывается от документов и устало смотрит в сторону одиноко лежащей пачки сигарет. Пожалуй, сейчас лучшее время, чтобы покурить и освежить мысли, которых накопилось довольно много. Как только Чонгук выходит на балкон, ночь моментально окутывает его в свои холодные объятия. Маленький огонёк зажигалки сверкает в темноте, обнажая вид на сигарету и тонкие пальцы альфы. Сигаретный дым медленно разносится ночным ветром, оставляя за собой лишь маленькую струйку дыма. Чон стоит, облокотившись на перила и всматриваясь в темную даль, в которой ищет ответы на главные вопросы вселенной. Время идёт медленно, даже сигарета будто становится длиннее, а ночь дольше. Но все же не часто есть время подумать и поразмышлять. Наконец мужчина приподнимает голову, всматриваясь в ночное небо, на котором лишь слегка видны очертания месяца. — Ким Техен, думаю, это была наша не последняя встреча, — альфа выдыхает едкий дым, бросая сигарету в урну, так ее и не докурив.

* * *

Альфа вот уже пять минут сидит машине, пристально наблюдая за омегой, который заходит в супермаркет на другой стороне улицы. Люди Чона прекрасно поработали, стоит отдать им должное. Чонгук мысленно хвалит себя за то, что смог найти столь ценный и полезный экземпляр, он уже выстроил чёткий алгоритм по завоеванию компании конкурентов, а Ким Тэхен любезно ему в этом поможет, ведь наверняка не хочется еще и отца хоронить. Спустя еще пару минут альфа распахивает дверь БМВ и выходит, поправляя длинное черное пальто. Ветер играет с чуть отросшими темными волосами и разносит крепкий дубовый аромат, так подходящий его владельцу. Мужчина пересекает улицу и твёрдой, уверенной походкой заходит в магазин, следуя по одному единственному ориентиру. Аромату моря. Голубоволосый омега стоит спиной к Чонгуку, совсем того не замечая, и вертит в руках какие-то коробочки, внимательно вчитываясь в инструкцию. На голове яркий вихрь, а нижняя губа закушена — так усердно парень над чем-то размышляет. Чонгук неслышными шагами приближается к потрясающе красивому омеге, чуть приобнимая того со спины. — Какая неожиданная встреча, — раздаётся над ухом Кима, опаляя нежную кожу горячим дыханием. — Для тебя может и неожиданная, а я твой запах учуял, как только ты переступил порог супермаркета, — Тэхен поворачивается лицом к альфе, оказываясь в нескольких сантиметрах от его лица. На губах самодовольная ухмылка, а в глазах черти пляшут. Красивый. — Я так надеялся, что больше тебя не увижу, — небрежно бросает парень и дует губы, отворачиваясь обратно к полкам, чем вызывает низкий бархатистый смех, заставляющий все внутри приятно сжаться. — Посмотрим, что тут у нас, — Чон вырывает коробочку из длинных пальцев и быстро пробегается глазами по упаковке под возмущённый взгляд. — Малыш, если у тебя скоро течка, то необязательно пичкать себя этой химией, есть же более гуманные способы, — Гук толкает язык за щеку и двусмысленным взглядом скользит по изящной тонкой шее и выглядывающим из разреза на блузке ключицам омеги. — И какие же? — Тэхен полностью игнорирует слишком самоуверенного альфу и продолжает вчитываться в надписи, молясь всем богам, чтобы тело его не подвело. Течка начнется со дня на день, и присутствие рядом истинного альфы ни капли не помогает, наоборот, держаться рядом с ним еще тяжелее. — Например, запереться на недельку с красивым, сильным, обаятельным альфой, который бы трахал тебя до потери пульса. Как ты смотришь на это? — Чонгук скользит языком по пересохшим губам и, схватив омегу за подбородок, разворачивает к себе. В глазах напротив читается мимолетный испуг, который тут же исчезает, скрываясь за маской безразличия и чрезмерной уверенности. — Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю, — жилистая рука ложится на голубой затылок, притягивая ближе. Омега смотрит. Смотрит с вызовом, скользит по красивому лицу и, как ему кажется, слишком долго задерживает взгляд на пухлых губах, до безумия манящих, красиво блестящих от слюны. — Как ты смотришь на этот вариант? — еще чуть-чуть, и Тэ расплавится от жара, который исходит от альфы. Еще чуть-чуть, и омега спокойно помашет остаткам здравомыслия, прижимаясь губами к аппетитным вишнёвым бутонам. — Положительно, — омега подходит еще ближе, дразняще касаясь губами чужих. Не сдержался. Юркий язычок скользит по пухлой нижней губе, немного прикусывая, а Чонгук отвечает, прихватывая верхнюю губу парня, посасывая как самый вкусный леденец. Отстранившись, Тэхен смотрит на мужчину из-под пушистых ресниц и в самые губы шепчет: «Как только найдёшь такого альфу, дай мне знать.» На лице Кима расцветает ядовитая ухмылка, он облизывает блестящие от слюны губы, одним только взглядом ударяя по самолюбию Чонгука. Мужчина хватает парня за волосы там, где минутой раньше покоилась его рука, и сжимает, поднимает голову, заставляя взглянуть себе в глаза. Давненько с ним так никто не разговаривал, его обычно боятся, но этот омега явно не из робкого десятка, раз позволяет себе такие слова в адрес Чона. — Следи за своим поганым языком, пока я тебе его не откусил, сука, — Гук рычит, сжимая мягкие пряди сильнее. Губы омеги приоткрываются в немом стоне боли, а в глазах играет неподдельный азарт и желание довести альфу до предела. Тэхен довольно скалится, наблюдая за выражением лица напротив. — Отпусти или я закричу, — народ, как нарочно, не подходит к стендам, где разворачивается данная сцена, но в е же людей в супермаркете много. Что если Тэхену и вправду придется кричать? — Кричи, и я убью каждого здесь находящегося, — Чонгук ухмыляется, явно одерживая победу в этом поединке. Он бы с удовольствием застрелил парочку людей, а то в последнее время как-то скучно, а нарастающее раздражение дает о себе знать. — Только попробуй, и я тебе член отрежу, — только сейчас альфа замечает острый конец стилета, упирающийся в его пах. Опасно. Губы омеги растягиваются в ухмылке, похожей скорее на оскал, рука уверенно держит оружие, а глаза насквозь прожигают мужчину. — Поэтому, если не хочешь остаться без своего достоинства, проваливай, — голубоволосый берет все ему необходимое и, задевая Чонгука плечом, движется к кассе, даже не оборачиваясь. Альфа пулей вылетает из магазина, набирая номер Бан Чана, и орет в трубку, сжимая устройство чуть ли не до хруста. — Немедленно пробей мне номер телефона и адрес этого Ким Тэхена, — Чонгук усаживается на кожное кресло машины, яростно захлопывая дверь. — И чтобы через пять минут данные были у меня. Рычание движка заставляет мужчину немного прийти в себя и рассуждать более ясно. Да кто этот омега такой, что смеет хамить и угрожать Чон Чонгуку?! Но ничего, такие, как он, всегда оказываются под Гуком, умоляя взять их как можно быстрее и жёстче, всегда стараются удовлетворить его, сделать приятно до тех пор, пока альфа не выбросит их, когда наиграется. Все всегда идет по одному сценарию. — Я тебе обещаю, Ким Тэхен, я поставлю тебя на колени, будь уверен, — улыбаясь своим мыслям, альфа разгоняется до сумасшедших 170 км/ч и уезжает в сторону офиса, ловко объезжая другие машины.

* * *

Уже далеко за полночь, однако Сеул только начинает оживать. Яркие огни и неоновые вывески не потухают, из приоткрытого окна доносятся голоса и сигналы машин. Пьяные разбредаются по своим домам, а трезвые только ищут место, где можно было бы напиться до беспамятства. Вдоль рядов магазинов, клубов и баров прогуливаются парочки, решившие испытать трогательную романтику ночи, а рядом с этими самыми барами и клубами стоят вульгарно и безвкусно одетые омеги, завлекающие обеспеченных альф. Двое омег сидят на огромной кровати, укутавшись в мягкие тёплые одеяла, и пьют любимое какао, будто вся ночная шумиха к ним не относится. Сквозь панорамные окна спальни открывается прекрасный вид на огни ночного города, по телевизору идет какой-то фильм, на сюжет которого уже давно никто не обращает внимания, на кровати Тэхен, активно жестикулирующий руками, пытается переубедить Пака. — В чем проблема?! Почему ты не можешь просто встретиться с ним и выяснить, что он от тебя хочет? — Тэ бьёт Чимина подушкой и валит того на кровать. Кажется, кто-то начинает беситься. — Потому что я знаю, чего именно он от меня хочет, а я к этому еще не готов, — насупившийся Чимин возмущённо надувает губы и сильнее укутывается в одеяло, полностью скрываясь под ним от голубоволосого монстра, который ему весь день житья не дает. — Не веди себя, как ребёнок, — Ким падает на кровать рядом с замотанной тушкой, обвивая ту всеми конечностями. —Тебе давно пора обзавестись альфой, а в твоём случае его даже искать не надо. Я не могу понять, чего ты так вцепился в свою девственность. У тебя на горизонте маячит такой шикарный мужчина, действуй. — То есть, ты мне предлагаешь просто лечь под него, да? Забить на все мои принципы, на то, что я хочу, чтобы мой первый раз был с моим истинным, с которым мы проведём всю жизнь вместе, и просто пойти и переспать с левым альфой, — у Чимина еще чуть-чуть и пар из ушей пойдет, а Тэхен само спокойствие, его забавляет такой Пак, так почему же не воспользоваться случаем? — Если бы я относился к сексу так же, то до сих пор бы в девственниках ходил. Но вообще да, именно это я тебе и предлагаю — забить и отдаться, — Тэ двигается ближе к кокону, и говорит уже более спокойно. — Пойми, что у тебя рано или поздно начнется течка, тебе нужен будет альфа, а я не хочу смотреть, как ты будешь мучиться, а Ким Намджун, если это тот, о ком я думаю, самая подходящая для этого кандидатура. Даже если у вас ничего не получится, это, во всяком случае, опыт. Хотя, ты обязан с ним замутить. Ты вообще знаешь, кто это?! — Да знаю я, знаю. Может, ты и прав, — из-под одеяла вылезает розовая макушка, а следом и сам Чимин целиком, взъерошенный, как маленький птенец. — Сделаешь мне еще какао? — Пак смотрит глазами маленького котёнка, и Тэхен обязательно растаял бы от этого взгляда, но не сегодня. В этот вечер омега настроен решительно. — Позвонишь своему альфе — сделаю, — Тэхен победно улыбается, а Чимин валится на подушки, окончательно смирившись со своим положением. — Ты ему в любом случае позвонишь, а иначе я тебя из этого дома не выпущу. — Так нечестно! — восклицает Чимин и бьёт Тэ подушкой. Голубоволосый омега хохочет и валит Пака рядом с собой, тут же обнимая. Какой все-таки ребенок. — Никто и не говорил, что будет честно, — Ким тянется за стареньким телефоном друга и по-собственнически разблокировывает его, видя на экране их милое селфи, сделанное пару месяцев назад в парке аттракционов. — А я визитку потерял, — парень с надеждой заглядывает другу в глаза, надеясь, что тот откажется от своей идеи. Надежда умирает последней, но в случае Чимина, она даже не получила права на зачатие. Тэхен на минуту задумывается, сводя густые брови к переносице. Чимин уже облегчённо выдыхает и мысленно ликует, думая, что выиграл в этом маленьком противостоянии, но Тэ с улыбкой победителя тянется к своему телефону и, гордо задирая голову, выдает: — Забыл сказать, я успел ее сфотографировать, когда ты переодевался со смены. Как знал, что пригодится. Бедный Чимин, на лице которого эмоции молниеносно сменяют друг друга, падает лицом на подушку и просто орет. Ну конечно, это же Тэхен. Чему тут удивляться? Если он чего-то захочет, с ума всех сведёт, но добьётся своего. Поражённый Пак лишь зло вырывает телефоны из красивых рук и набирает номер. Тэхен в ответ на его отчаяние только заливисто смеётся, и розововолосый готов поспорить, что они разбудили всю прислугу в доме, хотя никому из них до этого нет дела. — На громкую поставь, — Ким добивает, а Чимин в ответ молнии метает и мысленно его уже сотый раз хоронит. Ничего страшного, когда-нибудь настанет тот день, когда омега сможет отомстить. Спустя три коротких гудка из динамиков раздаётся низкий, пронизывающий до костей, голос: — Слушаю. — З-здравстуйте, это Ким Намджун? — Чимину кажется, что еще немного и у него сердце остановится. Успокаивает лишь Тэхен, который сжимает маленькую ладошку и ободряюще улыбается. — Кто меня спрашивает? — Пак Чимин, — омега старается звучать более уверенно, но получается неважно. Его волнение из-за всей этой ситуации и мандраж перед практически незнакомым мужчиной дают о себе знать в самый неподходящий момент. — Вы мне сегодня днём визитку свою дали. Я обдумал Ваше предложение. — Малыш, — Чимин готов поклясться, что сейчас у альфы на губах играет довольная ухмылка, а в руке у него обязательно прозрачный стакан с виски. По крайней мере, в дорамах показывают именно это. — И что же ты решил? — Я... Я с-согласен, — на выдохе говорит омега, и закрыв глаза ложится обратно на подушки, ожидая ответной реакции. Страшно. — Заеду за тобой завтра в семь, — и гудки... Это было не предложение, а констатация факта, хотя от этого ситуация ни лучше, ни хуже не становится. Он вот так просто сбрасывает звонок. Уму непостижимо. Что он вообще о себе возомнил. И Чимин обязательно бы это выяснил, если был бы чуточку смелее. Примерно, как Тэхен. — Ким Тэхен, я официально заявляю, что я тебя ненавижу, — подытоживает Чимин и снова укутывается в одеяло, укладываясь спать. — И чтобы завтра утром принес мне какао в постель, — властным тоном приказывает омега, отворачиваясь. — Как прикажете, господин Пак, — Тэхен низко кланяется и с довольной улыбкой топает к себе. Его миссия выполнена. Слышит в спину громкое: «С зефирками!», ухмыляется и с чувством выполненного долга собирается спать. Все-таки потрудился он сегодня на славу.