Kings of sin

Утро наступает в Сеуле довольно поздно. Ночь все никак не хочет отпускать этот город, часто даже днём в небе сияет белоснежный месяц. Улицы пусты, в такой ранний час никто не выходит из тёплой постели, кто-то досыпает лишний час, а кто-то только ложится спать. Над улицами нависает небольшой туман, скрывающий темные переулки и маленькие кафешки. В одном из таких кафе сидит молодой омега с персиковыми волосами. Солнце слегка касается его мягких волос, играя разными оттенками. Белоснежная рубашка немного развивается на ветру, тонкие пальцы нетерпеливо перебирают ее рукава. От него веет спокойствием и возбуждением одновременно, взгляд бегает, будто в поисках чего-то, но дыхание ровное и спокойное. Тишину раннего утра нарушает внезапно подошедший официант. Омега даже немного вздрагивает от неожиданности. — Здравствуйте, чего-нибудь желаете? — официант вежливо улыбается, пытаясь разрядить обстановку. — Нет, нет, спасибо. Я жду друга, может позже, — омега отвечает такой же мягкой улыбкой, возвращаясь обратно к своим мыслям. Наверное, зря он пришёл на полчаса раньше, все-таки это слишком рано. Туман уже потихоньку отступает, открывая вид на тихие улочки города. Люди понемногу выходят из своих квартир навстречу новому дню. Шум постепенно наполняет город, все как обычно, все как всегда. — О, Феликс! Долго ждёшь? — к парню ещё более внезапно, чем официант, подлетает альфа и садится напротив. Его лицо озаряет яркая улыбка, а в глазах играет спектр разных эмоций. — Хосок-а! Нет, что ты, совсем недолго. Сам только пришёл. Тебе что-нибудь заказать? — ложь легко слетает с губ, но омега улыбается во все лицо. Очень давно он так не сидел, чтобы просто посидеть и отдохнуть, забыв о работе и делах. — Давай, американо, если можно, — у столика моментально оказывается официант, принимающий заказ. Вместе с кофе они заказывают две булочки с кремом и продолжают свой неспешный разговор. Глупо отрицать, что Хосок просто так решил встретиться с Феликсом. Все же, кроме крепкой дружбы их связывает ещё и работа. А вот с ней все гораздо сложнее. В недавнем инциденте главным подозреваемым является Феликс, и как бы это прискорбно не звучало, ему придётся с ним об этом поговорить. — Как ты? Мы давно так не сидели, все работа да работа, — Феликс с нескрываемым интересом разглядывает Хосока, пытаясь найти хоть что-то новое в его образе, что-нибудь, за что можно зацепиться. Но перед ним все тот же сдержанный мужчина с изумительным вкусом. В этом плане Хосок себе никогда не изменит. — Вообще ничего нового, конечно, не считая новых омег. Но сейчас не об этом, лучше ты расскажи о себе, — альфа немного наклоняется вперёд, заглядывая в глубокие глаза напротив, пытаясь хоть что-то выведать. — Может, на личном фронте изменения? — На личном...? Нет, нет, что ты, конечно, нет, я даже об этом как-то не думаю, не до этого как-то, — омега немного краснеет и отворачивает сияющие глаза в сторону. Кто бы знал, что такой простой вопрос смутит омегу. — Ничего, с этим всегда успеешь разобраться, а работа как? — взгляд Чона на секунду становится абсолютно серьёзным и холодным, но только на секунду, больше Хосок рядом с этим парнем позволить себе не может. — Работа? Хосок, ты будто не знаешь, — этого вопроса Феликс надеялся не услышать, но одновременно этого вопроса он и ожидал. Глаза омеги опускаются вниз, сосредотачиваясь на разглядывании чашки кофе. — Ты же это пришёл обсудить, не так ли? — Феликс, тебе я хочу врать меньше всего. Не буду скрывать, что это является основной причиной нашей встречи, — Хосок виновато заглядывает в глаза омеге. Наверное, он единственный, с кем он может так говорить. Даже с родным племянником отношения более официальные, чем с этим пареньком. — Но я и просто хотел встретиться со своим старым другом. И я хочу, чтобы ты был тоже со мной предельно откровенен, сейчас это очень важно, — рука альфы ложится на бледную ладонь Феликса. Он чуть ее сжимает, одним незначительным жестом поддерживает. Омега понимает, что этому человеку он может доверять, он хочет. — Я понимаю, Хосок-а, я прекрасно понимаю... Просто не знаю, что тебе сказать. Это происшествие для меня самого — что-то непонятное, — Феликс откидывается на спинку стула, направляя взгляд к потолку. — Феликс, от того, что ты мне сейчас скажешь, может зависеть твоя жизнь. Тебе ли не знать, что мы делаем с предателями, — разговор моментально приобретает серьёзный характер, даже сам омега невольно сжимается и становится абсолютно серьёзным, он прекрасно понимает, что слова Хосока — чистая правда. Он, как никто другой, знает, как именно расправляются с предателями. — Я... Я не знаю, что могу тебе сказать. Я понятия не имею, как все произошло! Я просто отошёл на пару секунд, все остальное время я был там! — омега начинает учащено дышать и интенсивно моргать глазами, что угодно, но не слёзы перед Хосоком, альфа сам учил, что слёзы — это первый признак поражения в битве. — Твою мать, Феликс, мы сейчас говорим не просто о потере оружия, мы говорим о потере нескольких, блять, миллионов! — Хосок откидывается на спинку стула, вытирая лицо руками, и пытается успокоиться, чтобы продолжить разговор. Но он злится. Злится прежде всего на себя, что не уследил. — Тебе действительно нечего сказать? — Да... — Значит, мне пора... Будь на чеку, Ли, все же не только я являюсь директором компании, — Хосок встает со стула и кидает пару купюр на стол. Приблизившись к омеге, он наклоняется и едва слышно шепчет на ухо: — Молись, чтобы к тебе не пришёл кто-то другой. Рёв мотора разносится по всей улице, наполняя ее тишину хоть какими-то звуком. Постепенно все возвращается к прежнему состоянию, и только тогда омега позволяет себе немного успокоиться и прийти в себя. Он все смотрит на эту чашку кофе, от которой толком-то ничего и не отпил и, скорее всего, пить больше и не будет. — Господи... Зачем я это сделал, — Феликс закрывает глаза руками, отдаваясь воле эмоций. Слезы бесконтрольно текут по щекам, прочерчивая влажные дорожки, плечи подрагивают. Сейчас он жалок, как никогда ранее. Уже поздно, уже совсем поздно...

* * *

— Тэ, а это не перебор? — омега придирчиво рассматривал себя в зеркале под возмущённые вздохи Тэхена, который кружит вокруг него, поправляя то причёску, то макияж. — Я похож на шлюху. — Ты похож на омегу, который едет к очень богатому альфе, и тебе надо соответствовать, если хочешь задержаться у него подольше. Чимин не хотел этого делать, но кто его спрашивал? Днем Тэхен как самый настоящий ураган примчался за розововолосым другом и запихнул его к себе в машину. Все недовольство он пропускал мимо ушей, говоря, что если Чимину на себя все равно, то он не позволит другу коротать свои лучшие годы в одиночестве. Парень обиженно надулся, но потом смирился со своей участью — деваться все равно некуда. Сделав глубокий вдох, он отвернулся к окну и, прикрыв глаза, убеждал себя, что это будет худшая ночь его жизни, это надо просто перетерпеть. Поэтому Чимин терпеливо помалкивал, пока Тэ таскал его по магазинам и косметологам. Ким делает последние штрихи, подчёркивая пухлые губы розововолосого омеги блеском и отходит подальше, любуясь собственными трудами. — А теперь иди одевайся, я там тебе подобрал пару вариантов, — Тэхен подталкивает Пака к двери в гардеробную, заваливаясь в помещение, наполненное дорогой одеждой, вместе с ним. Чимин потерянным взглядом смотрит вокруг, пока в него летят вещи самых разных брендов, цветов и размеров. — Примерь это, — Ким кидает в Чимина что-то белое, похожее на футболку, — и вот это, — кажется, это были джинсы. Они как раз прилетели омеге в лицо. — Одевайся и выходи. Розововолосый растерянно оглядывает одежду, которую в него побросали. Сказать, что он такое не носит — ничего не сказать. Тэхен всегда был натурой очень утончённой, откровенной. Глубокие декольте, шелк, изящные украшения — это неотъемлемая часть жизни Кима. Чимин же предпочитает что-то простое: футболки, обычные синие джинсы, потрёпанные временем кеды. И смотря на все это великолепие, омеге просто хочется сложить все это аккуратной стопочкой и убрать на место, а потом надеть свою любимую чёрную толстовку, в которую поместятся два Чимина. Он выплывает к Тэхену минут через пять, вставая в зажатую неловкую позу у стенки. Одет он, конечно, красиво, но в таком виде ему даже стоять стыдно... — Чимин-а, я ожидал, что получится нечто потрясающее, но не настолько же, — Тэ восторженно рассматривает друга, только вышедшего из гардеробной, с ног до головы, кружа вокруг него. Тэхен безусловно видит красоту омеги и искренне не понимает, почему тот прячет все свои прелести под мешковатой одеждой. Чимин — это драгоценный камень, которому просто требуется ювелирная огранка. Летящая шёлковая блуза белого цвета свободно сидит на худом паковом теле, открывая прекрасный вид на острые ключицы, заметно контрастируя с загорелой кожей. Плавные изгибы юного тела надёжно скрыты, и остаётся только додумывать и мечтать, что же прячется под мягкой материей. Классические черные джинсы красиво обтягивают стройные ноги, подчёркивая шикарную округлую задницу и пышные бедра. Лакированные туфли, тонкий серебряный браслет на запястье и возбуждающий чокер на шее дополняли образ, доводя его до совершенства. Перед Тэхеном — произведение искусства, не иначе. — Без шуток, но я думаю, что девственником от него ты не уйдёшь, — омега ухмыляется, рассматривая Пака со всех сторон. — Но ведь для этого все и делается. — Я надеюсь, до этого не дойдёт, — Чимин вглядывается в отражение в зеркале и с трудом узнает юношу напротив. Он сам на себя не похож. Омега напротив красивый. — Если он тебя не трахнет, я официально заявлю, что у меня ужасный вкус, — это уже смелое заявление, потому что вкус у Кима отменный, и сказать ему, что он плохой сродни самоубийству. И если голубоволосый бросает подобное, то он на сто процентов уверен в положительном результате. А этого Чимин и боится. — Так, — Тэ смотрит на мирно тикающие на стене часы, — у тебя 10 минут, он скоро подъедет, — Ким толкает омегу к двери, попутно натягивая на него свое пальто. — Если он что-то сделает не так, скажи мне, я ему его же член скормлю, — серьезно говорит омега, заставляя Чимина поморщиться. Забавно, что розововолосый думает, что Тэ просто так шутит, но одному Тэхену известно, что он сделает с тем мужчиной, если он навредит его цветочку. — Не беспокойся, все будет хорошо, — Пак успокаивающе улыбается и крепко-крепко обнимает друга, будто видит его в последний раз. Но клубок страха, затаившийся глубоко внутри все никак не отпускает. — И чтобы раньше завтрашнего утра я тебя здесь не видел, — голубоволосый выпроваживает Чимина за дверь и подлетает к окну, наблюдая за тем, как он садится в машину и растворяется во мраке ночи.

* * *

Черный Роллс Ройс несётся по трассе, рассекая прохладный вечерний воздух, за окнами мерцают огни вновь оживающего города, который никогда не спит Сосредоточенный на дороге альфа изредка кидает заинтересованные взгляды на омегу, который уставился в окно, явно о чем-то задумавшись. Пальцами сжимает руль и рассматривает красивый профиль. Этот мальчишка словно ангел, сошедший с небес. Маленький аккуратный носик, персиковые щеки, большие розовые губы, вкус которых Киму остаётся только представлять. Но кроме идеальной внешности есть что-то еще. Что-то, что привлекло Намджуна в первую очередь. Этот милый омежка кажется настолько хрупким и беззащитным, что хочется его спрятать и никому больше не показывать. Большая ладонь по-собственнически ложится на худое колено, слегка сжимая. Слишком уж долго альфа держится, ему необходимо хотя бы коснуться этого совершенства. Но осталось ждать совсем немного. Скоро, Намджун уверен, этот омега будет принадлежать только ему. — Боишься? — низкий голос альфы звучит в идеальной тишине салона, как гром среди ясного неба, разрушая напускное спокойствие. Немного отвлекшись от дороги, Ким переводит взгляд на Чимина, который испуганно смотрит сначала на руку на своей ноге, а потом и на мужчину рядом. Проследив за взглядом, альфа поспешил убрать руку. — Извини, — говорит он, тихо посмеиваясь. Похоже, с этим пареньком придется сложнее, чем он думал, но тем интереснее. Улыбка была мимолётной, но розововолосый успел рассмотреть очень милые ямочки на щеках, которые никак не вписываются в суровый вид мужчины. — Ничего страшного, все в порядке, — Чимин вновь отворачивается к окну и обнимает себя, лбом прислоняясь к холодному стеклу. — Да. Да, я боюсь, — немного помедлив, отвечает омега. Смысла врать он не видит, а деваться ему все равно некуда. — Чего же ты боишься? — Джун вскидывет брови, заезжая во двор и останавливая автомобиль, после чего корпусом поворачивается к парню. — Вас, неизвестности, — совсем тихо, склонив голову вниз, перечисляет омега, не поднимая на альфу глаз. — Того, что со мной будет, — едва слышно говорит Чимин, поднимая глаза и смотря в антрацитовую безду. — Зачем тогда согласился встретиться? — хриплый голос разливается по салону, и Ким цепляет пальцами подбородок Пака, заглядывая в глаза. Он хочет увидеть в них ответ на свой вопрос. — Я не знаю, — честно отвечает Чимин. Омега слегка дёргается, когда альфа заметно сокращает расстояние между ними. Их разделяют жалкие сантиметры, а омега забывает, как дышать. Воздух словно кончился, в лёгких только крепкий кедр. — Меня можешь не бояться, — Ким опяляет горячим дыханием чужие губы и шепчет, будто рядом есть кто-то еще, кто может подслушать. Намджун убирает пальцы с подбородка Чимина, разрывая контакт с нежной кожей, и выходит из машины. Он обходит ее, открывает дверь с пассажирской стороны и протягивает руку омеге. Удивительно наблюдать, как маленькая ладошка омеги тонет в большой ладони Намджуна. Чимин на это внимание не обращает, а альфа немного подвисает, поражаясь такой разнице. Пак следует за Намджуном, заходящим в огромный, по меркам омеги, дом. Ким, как истинный джентльмен, помогает Чимину с его пальто и роняет челюсть, когда видит выпирающие ключицы, с которых немного сползла белая блузка, и чокер с камнями, что все это время был спрятан за воротником одежды. Выглядит это все чертовски сексуально. Взяв себя в руки, он натягивает на губы улыбку и проводит омегу в гостиную, окутанную ночным мраком. Теперь настаёт очередь Чимина ронять челюсть, потому что этот особняк даже рядом не стоит с домом Тэхена. Весь интерьер выполнен в тёмных или чёрных тонах, что не может не вселять некоторый ужас. На потолке висит огромная люстра из тысячи мелких хрусталиков, которую Чимин видел только в кино, посреди гостиной стоит два чёрных дивана с декоративными подушками различных оттенков серого, на стене напротив висит большая чёрная плазма, в углу стоит камин, в котором трещат дрова, наполняя холодную комнату уютным теплом. — Следуй за мной, — бросает альфа, поднимаясь вверх по лестнице. Омега растерянно вертит головой и идет за Кимом, чуть не споткнувшись пару раз. Чимин пытается запомнить весь путь, куда его ведёт мужчина, и сколько раз они повернули в длинных коридорах. Вдруг он окажется маньяком? Омега должен знать, как сбежать отсюда, но уже на втором повороте Пак сбивается и решает, что в крайнем случае доверится своей интуиции. Войдя в очередную дверь, они оказываются в спальне, которая в таких же чёрных тонах. Посреди комнаты стоит огромная двуспальная кровать, напротив — комод, со стоящей на нем вазой цветов, и зеркало от потолка до пола, шкаф, две прикроватные тумбочки, кресло в углу. Мебели здесь минимум, и от этого эта комната становится еще более жуткой. Света тоже немного, лишь несколько маленьких светильников на стенах. Альфа садится на кресло, широко разводя ноги, и, откинувшись на спинку, оценивающим взглядом осматривает омегу с головы до ног. Выглядит тот подороже всех тех шлюх, с которыми Джуну доводилось спать, но это не избавляет его от присущей ему невинности. — В последнюю нашу встречу я упомянул о способе отблагодарить меня, — альфа заговаривает внезапно, заставляя Чимина вздрогнуть. — Для начала, позволь разъяснить ситуацию. Думаю, ты уже знаешь, кто я такой и каким видом деятельности я занимаюсь, — утвердительный кивок. Еще бы он не знал. После первого упоминания его имени при Тэхене, голубоволосый омега ровно через семь минут принес ему все данные на блюдечке. — И ты должен понимать, что подобное выматывает, и мне необходимо иногда расслабляться, — еще один кивок. Немного настораживает, но омега понимает, к чему все идёт. — А иметь каждый раз разных омег мне порядком надоело, поэтому у меня к тебе есть деловое предложение, — мужчина ненадолго замолкает, словно обдумывает свои слова, но, на самом деле, все уже давно придумано. А думать, как это лучше преподнести этому ребёнку, у Намджуна нет никакого желания, поэтому далее следует короткое и очень шокирующие: — Хотел бы ты стать моей деткой? От настолько неожиданного вопроса у Чимина глаза на лоб лезут. Стать кем?! Он действительно похож на того, кто соглашается на подобное? А с другой стороны, он бы не приехал сюда, если бы не знал, чего хочет этот человек. Но омега думал, что он один раз отмучается и все, но это будет на постоянной основе... — Вашей д-деткой? — Паку приходится даже опереться на тумбочку, чтобы ноги не подкашивались. Язык с трудом поворачивается, а до мозга все никак не доходит смысл сказанного. — Не пугайся так, — низкий смех альфы разносится по помещению, пробирая до костей. — Ничего сверхъестественного от тебя не требуется. В твои обязанности будет входить только взаимное удовольствие. — Ч-что вы имеете в виду?— Чимин до последнего надеятся, что не услышит того, о чем подумал, но его надежды умирают, не успев зародиться, как только он слышит ответ на свой вопрос. — Грубо говоря, ты будешь со мной спать, а я в свою очередь буду платить тебе или дарить подарки и, конечно же, взаимное удовлетворение. Разумеется, если ты согласишься, ни к чему принуждать я не хочу. Он предлагает омеге стать шлюхой. Чимин до последнего надеялся переспать с этим альфой один раз и забыть про него, но нет. Как сказал Ким, он его не принуждает, вероятно, это правда. Однако Паку позарез нужны деньги, а это неплохой вариант заработать, но с другой стороны, он не может просто взять и предать свои принципы, своего истинного, если таковой появится. У Чимина на плечах будто борются ангел и демон, каждый из которых желает переманить его на свою сторону. Ангел шепчет убегать оттуда со всех ног и преданно дожидаться свою судьбу, демон-искуситель же на левом плече словно кричит, что это единственный шанс ходить в новой одежде и с телефоном последней модели. Немного поразмыслив, Чимин все же отвечает: — Что конкретно от меня будет требоваться? — Чимин аккуратно поднимает глаза на альфу, на лице которого играла довольная ухмылка. Он ни капли не удивлён, очередная шлюшка, которая повелась на деньги. Альфа уже начинает сомневаться, а действительно ли ангел перед ним? Намджун встает на ноги и начинает расхаживать по спальне под пристальным напуганным взглядом, перечисляя: — Во-первых, ты должен прекратить любые взаимодействия с другими альфами, а также перестать принимать от них знаки внимания. Если я узнаю о чем-то подобном, я их убью, — по его интонации сразу можно сказать, что шутить альфа не намерен. — Во-вторых, я хочу, чтобы ты принимал от меня любые суммы денег и подарки вне зависимости от их стоимости и предназначения. Все, что я буду тебе давать, ты должен носить и использовать. В-третьих, ты будешь приезжать по первому моему требованию, меня не заботят твои дела, поэтому отказов я не принимаю. Адрес я тебе дам. Омега слушает монолог Намджуна с открытым ртом, не смея прерывать его. Борется со здравым смыслом, взвешивает все «за» и «против», альфа тем временем продолжает: — В-четвёртых, каждая твоя течка будет принадлежать мне. Скажи, у тебя был альфа, который помогал тебе с ними справиться? — Намджун останавливается напротив Пака и заглядывает в глаза. Чимин смотрит в омуты напротив, а затем стыдливо отводит взгляд, густо краснея. — У тебя ведь уже были течки, верно? — как хорошо, что в комнате темно, и Ким не сможет разглядеть покрасневшее лицо омеги. Щеки и грудь горят, а Чимин чувствует себя как на приёме у врача. Омега ни то что течки с альфами не проводил, он даже еще не целовался. У Чимина еще не было течки, он знал, что она должна скоро наступить — Тэхен говорил. Он рассказывал, что она наступает у всех в разном возрасте, у кого-то раньше, у кого-то позже, поэтому Пак с нетерпением ее ждал. — Приятно стать для кого-то первым, — Намджун прекрасно понимает, что скрывается за этим смущенным взглядом, поэтому, не желая дальше допытываться до омеги, он продолжает. — И пятое, самое важное. Никаких детей. Я их ненавижу, поэтому если ты забеременеешь, я заставлю тебя избавиться от ребенка, а потом пристрелю, — альфа кивает на оружие, которое покоится на комоде, а по спине Чимина пробегает холод, заставляя все тело покрыться мурашками. — Ты наверняка хочешь спросить, почему я так отношусь к ним, — немой вопрос так и кричит в медовых глазах, а Намджун на него с удовольствием ответит. — Видишь ли, я ценю полезное. Например, ты. Ты доставляешь мне эстетическое удовольствие, а дети бесполезны. Надеюсь, ты меня услышал, — Ким вновь подходит слишком близко к омеге и пальцами цепляет его подбородок, — Что скажешь? Чимин молчит, не зная, что ответить. Омегу током прошибает от его взглядов, касаний. Рядом с ним находиться невозможно, не дрожа. У розововолосого колени подгибаются, он не понимает, почему альфа так влияет на него. Вот он Чимин, такой маленький хрупкий омега, стоит перед взрослым состоятельным мужчиной, который больше него раза в два, если не в три, и снова дрожит. — Я согласен, — Чимин выпаливает это, не задумываясь. Он уже тысячу раз успел послать свои принципы и ангела на правом плече, ему нужны деньги. Нужны, чтобы обеспечить себе и своим близким безбедное существование. И Чимин сделает это, даже если ради этого придется лечь под кого-то. Терять ему все равно нечего. — Я знал, что ты сделаешь правильный выбор, — Намджун усмехается и большим пальцем оглаживает мягкую пухлую щеку. Соскальзывает к сочным розовым губам, оттягивая нижнюю. Альфа обходит Пака и встаёт к нему со спины, даря лёгкий поцелуй в шею чуть ниже украшения, с довольной ухмылкой замечая, как кожа начинает покрываться мелкими мурашками. — Предлагаю скрепить нашу маленькую сделку. Руки Намджуна ныряют под светлую материю, оглаживая мягкую кожу. Длинные пальцы скользят по впалому животу, изящной сетке рёбер и спускаются в самый низ, туда, где концентрируется нарастающее возбуждение. Покрывая шею короткими поцелуями, мужчина дразняще задевает шею кончиком языка, улыбаясь каждому вздрагиванию девственного, еще никем не тронутого тела в ответ на свои действия. С губ омеги срывается тихий несдержанный стон, а в джинсах появляется небольшой бугорок, что не ускользает от внимательного взгляда. Намджуновы руки продолжают блуждать по чужому телу, спускаясь все ниже, и ладонь накрывает ширинку Чимина, слегка сжимая, и вырывая новый сладкий полустон из приоткрытых губ. У омеги ноги грозятся вот-вот подкоситься от этих ощущений, так внезапно окутавший, но сильные руки держат, не позволяют упасть. Стыдно до безумия. Стыдно за свое предательское тело, за реакцию, за эмоции. Хочется просто провалиться сквозь землю, уже наверно в тысячный раз перед этим альфой. Ким снимает с омеги мешающую блузку и откидывает куда-то в сторону, ведёт его к кровати и укладывает на постель, на черные, как ночь, простыни. Альфа восхищенно вздыхает и вновь припадает губами к шее, оставляя на ней первый в жизни парня след в виде небольшого малинового бутона. Он прокладывает дорожку из мокрых поцелуев, спускаясь от шеи к груди, уделяя возбужденным соскам особое внимание, ниже по животу, иногда прикусывая, а затем зализывая сладкую кожу. Наконец Намджун добирается до джинсов и, стянув их вместе с бельём, видит нечто прекрасное — аккуратный, плотно прижатый к впалому животу розовый член, сочащийся естественной смазкой. Чимин с ума сходит, мечется по кровати, привыкая к новым ощущениям, вызванным умелыми ласками, сгорает от стыда, потому что его впервые видит кто-то таким, впервые касаются там. Внутри все кричит, что надо встать, уйти и никогда больше не возвращаться, что Пак еще пожалеет об этой связи, но как можно слушать разум, когда нетерпеливые губы заставляют дрожать лишь от простых поцелуев? Альфа ласкает внутреннюю сторону бедра омеги и ухмыляется, когда аппетитные ножки покрываются колючими мурашками. Добравшись до мошонки, Ким влажно мажет по ней языком и переходит к самому интересному — к пульсирующей влажной дырочке. Подносит палец, пачкая в сладкой омежьей смазке, и вводит только на половину, заставляя парня болезненно зашипеть. — Тише, маленький, — Намджун ладонью накрывает чужой возбужденный орган и, чтобы хоть как-то отвлечь Чимина от неприятных ощущений, начинает водить по члену рукой, задевая подушечкой большого пальца чувствительную головку, — сейчас будет приятно. Все-таки как он прекрасен. Хрупкое тело на огромной постели выглядит необыкновенно маленьким, чуть загорелая кожа кажется бледной на черном фоне. Омега с растрепавшимися по подушке волосами, с поднимающейся от неровного дыхания грудью и альфой меж разведённых ног выглядит донельзя развратно и возбуждающе. У самого Кима в брюках стало жутко тесно от такой вызывающей и сводящей с ума картины. Ему бы с этим справиться, заставить омегу отсосать, но так сразу нельзя, нужно показать, что тот может ему доверять и насильно его брать не будет. Поэтому со своим возбуждением он разберётся сам чуть позже, по кусочкам собирая соблазнительный образ Чимина. Немного погодя, альфа вводит второй палец и аккуратно двигает ими внутри, разводя на манер ножниц. До ушей долетают чуть слышные стоны, и Намджун уже представляет, как сладко омега будет кричать под ним, ведь это даже не самое меньшее, что Ким планировал сделать с Чимином, а у омеги уже душа в небеса уносится. Намджун улыбается своим мыслям и немного ускоряется, желая добраться до заветной точки, не забывает при этом надрачивать в такт своим движениям. Трахает омегу уже тремя пальцами, когда тот начинает сам насаживаться на них, тихо постанывая. Джун делает несколько резких движений в горячее нутро, и стоны омеги сменяются громкими сладостными криками, и Ким понимает — нашел. Активнее двигает пальцами, мажет подушечками по комку нервов и, продолжая в том же темпе, Намджун доводит Чимина до разрядки. Тот, громко вскрикнув, кончает себе на живот, сотрясаясь в оргазменных конвульсиях и немного пачкая руку альфы белесой жидкостью. Ким, как в самых грязных фильмах, стирает пальцем каплю семени омеги и размазывает тому по искусанным губам, и пока Чимин в сладкой неге пытается собрать мысли в кучу, страстно целует, поочерёдно захватывая в плен то верхнюю, то нижнюю губу, слизывая сперму. Со стороны парня поцелуй получается неумелым, а альфа и не настаивает, лишь улыбается, наблюдая за розовеющими щечками. — Какой вкусный мальчик, — мужчина с довольным лицом облизывается и смотрит на раскрасневшегося Пака, который вот-вот сквозь землю провалится. С появлением этого человека в жизни омеги, Чимина слишком часто стало посещать желание спрятаться куда-нибудь. — С первым оргазмом, — он обдает чиминово ухо своим дыханием и прикусывает хрящик, пуская очередную волну мурашек. Намджун встаёт с кровати и направляется к выходу. Дойдя до двери он разворачивается и говорит отвернувшемуся на бок Чимину: — Этот дом для тебя теперь открыт, приходи, когда захочешь, тебе здесь всегда будут рады. А теперь отдыхай, — альфа, погасив свет, выходит за дверь, а Чимин проваливается в глубокий сон.

* * *

Ночь — время тайн и загадок, они словно опутывают этот город липкой паутиной лжи. Все самые страшные дела и планы обговариваются именно в это время. И все же, во мраке ночи действительно гораздо проще что-то скрыть, особенно, когда паутину плетёт далеко не один паук. — Ты не думаешь, что они скоро начнут что-то подозревать? — темноволосый омега шагами мерит небольшую гостиную, изредко поглядывая на собеседника. Он нервничает, боится, не надо прилагать особых усилий, чтобы понять это. — Не должны. Пока все подозрения падают на Феликса, но он будет молчать до последнего, так что бояться нечего, — в отличие от своего «товарища», мужчина себя ведёт более чем расслабленно, с губ слетает сигаретный дым, наполняя маленькую душную комнатку едким запахом никотина. — Мне он не нравится, я ему не доверяю, — омега скептически фыркает и отворачивается к окну. — Феликс — наша единственная лазейка. Он мои глаза и уши в этой проклятой компании. Ему можно верить, даже не сомневайся. И потом, у меня есть небольшой рычаг давления на него, — мужчина докуривает до фильтра и тушит сигарету об небольшую табуретку, стоящую перед ним. — И что же это, позволь узнать? — омега разворачивается и, вскинув бровь, заинтересованно смотрит на собеседника с лёгкой улыбкой на губах. — Не твоего ума дела. Тебе должно быть достаточно того, что я сказал, — более резко, чем хотел, говорит он, поднимаясь со стула. — Грубить мне не надо, я ведь и разорвать могу нашу маленькую сделку. Мужчина, до этого сидевший на стуле, в два шага подходит и встаёт вплотную к омеге. Такого отношения он к себе не потерпит. — В следующий раз хорошо подумай, прежде чем кидаться такими заявлениями, я могу и поверить. Только запомни, что Кима вместе с его корпорацией я смогу уничтожить сам, свои люди у меня есть везде, а ты без моей помощи и меньшей доли задуманного осуществить не сможешь, — мужчина уходит, оставляя омегу наедине со своими мыслями на старом заброшенном складе.