Kings of sin

Солнце пробивается сквозь белоснежные шторы, освещая весь кабинет. Класс полный, но в помещении стоит звенящая тишина, удивительно, что все так заняты работой. Тишину разбавляют только разговоры и отдаленные крики детей за окном, а в целом, все очень спокойно и умиротворённо. Как-то все слишком хорошо, даже не верится, да и погода прекрасная, лучше и пожелать нельзя. Слишком хорошо, чтобы быть правдой... Розоватые волосы Чимина переливаются персиковыми и золотистыми оттенками на солнце, сам же омега сидит, прикрыв глаза, и наслаждается тишиной. Белая рубашка немного помялась у воротника, но это не сильно заметно из-за толстовки, рукава которой завязаны как раз на воротнике. Пальцы Пака перебирают карандаш и перекатывают его от тетради к пеналу. Все как всегда, просто более тихо и спокойно. Такая тёплая атмосфера навивает воспоминания о детстве и былых временах. Не всегда все было так сложно, когда-то у Чимина было беззаботное детство, жаль, что оно так быстро закончилось. Если бы не один роковой случай, может было бы проще, и омеге не пришлось бы работать на нескольких работах. В рапорте к происшествию это записали как несчастный случай. Неудивительно, никто не хочет лишних проблем, проще отмахнуться парой бумажек, и все всё забудут. Однако семье Пак этот «несчастный случай» обошёлся в долгих три года лечения и дорогостоящих операций. Отца Чимина сбила машина, когда он возвращался после ночной смены домой. Так уж получилось, что водителем оказался какой-то богатенький альфа, типичный представитель золотой молодежи. Никому не нужны были проблемы, да и семья этого альфы заплатила всем немаленькую сумму за молчание, конечно, всем, кроме семьи Пак. Первое время была ещё возможность справляться своими силами, однако, чем больше операций и лекарств требовалось, тем меньше оставалось средств. Возможно, если бы не помощь Тэхена, семья Чимина до сих пор сидела бы в долгах. Узнав о затруднительном денежном положении друга, Тэхен постарался помочь всем, чем сможет. Это была единственная ситуация, когда Чимин принял помощь друга, во всех остальных случаях он полагался только на себя. Однако Чимин не любит жаловаться, он счастлив, что отец выжил, а все остальное неважно. Если потребуется, он готов горбатиться и на семи работах, главное, чтобы у родителей все было хорошо. Возможно, где-то в глубине души Пак хочет бросить все и уехать куда подальше, может, в тихий пригород Сеула, чтобы жить в маленьком домике на берегу озера, оставив весь мир позади. Но это останется только в его мечтах, которые он даже самому себе боится рассказывать. Пока в его жизни есть Тэхен и родители, он не позволит себе их оставить, разве что увезти с собой в этот тихий уголок. Если бы все было так просто... Из мыслей вырывает внезапно прозвеневший звонок. Тишина мигом рассеивается, на смену ей приходят тысячи разных звуков. Все ученики разбредаются, кто куда по своим делам, и только Чимин продолжает сидеть на месте, пытаясь собрать мысли в кучу. Наконец, выйдя из мыслей окончательно, омега начинает, не торопясь, собирать тетрадки и учебники в рюкзак. Даже солнце почему-то спряталось. Исходя из этого, Чимин решает все-таки надеть толстовку, а не просто повязать на плечи. Вечером его ждёт очередная подработка в баре, надо бы хорошенько выспаться и отдохнуть. Может, было бы правильнее сегодня никуда не идти и остаться дома с уставшим папой, но парень не может позволить себе такой роскоши. Почти каждый его вечер проходит на какой-то из работ, это уже неотъемлемая часть его жизни. Школьный день подходит к концу и, на удивление, все тихо. Пару обзывательств после стольких лет издевок вытерпеть можно, странно, что больше ничего не случается. Ни одного нового синяка — большая редкость для Чимина. На улице на омегу обрушивается дождевой ливень и само собой, зонтик он не взял, полагаясь на свое чутье, которое твердило ему, что погода будет безупречная. Ну да, Пак — победитель по жизни. Если он доберётся до дома сухим, это будет невиданное чудо. Склонив голову, накрытую капюшоном толстовки, вниз, Чимин двигается к школьным воротам, напевая известную только ему песню. Ему бы побыстрее идти, все-таки льёт как из ведра, но хочется наоборот — как можно медленнее, находиться дома совсем не хочется. Омега так погружается в свои мысли, что не замечает, как капли на него попадают все меньше. Немного приподняв глаза, Пак упирается взглядом в идущие рядом ноги, а скользнув еще выше, сталкивается со спокойным, ничего не выражающим взглядом. — Позволишь? — омега, вылупив круглые от удивления глаза, находясь словно в прострации, кивает, так и не поняв сути вопроса. Приняв положительный ответ, Намджун за талию притягивает Чимина, прижимая к себе. Шокированный омега крутит головой, осматривая находящихся вокруг одноклассников, и один за другим ловит на себе удивлённые взгляды, и их можно понять, парень сам удивлен не меньше. — Что... Что Вы здесь делаете? Откуда Вы вообще узнали? Зачем Вы пришли? — вопросы сами собой сыпятся изо рта омеги, вызывая добрую ухмылку у альфы. Он, как истинный джентльмен, открывает дверь с пассажирской стороны своего любимого Роллс Ройса, жестом приглашая младшего внутрь. Обойдя машину, Ким устраивается на своём законном месте, с интересом наблюдая за Чимином, который всматривается в окно, рассматривая школьников, что пялятся на дорогой автомобиль. К счастью, за тонированными стёклами не было видно, что происходит внутри. — Вы не ответили на вопрос, — Чимин поворачивается к альфе, встречаясь с потрясающими карими глазами напротив. Он все такой же идеальный, а омуты напротив так же затягивают. — На какой из? — мужчина уже в открытую смеется, обнажив чудесные милые ямочки. Наблюдать за растерянным парнем одно удовольствие. — Отвечу только на один, — Намджун игриво подмигивает, вгоняя бедного омегу в краску. — Что Вы здесь делаете? — смущённо подняв взгляд, Чимин задает вопрос, показавшийся ему наиболее логичным. Спрашивать, откуда альфа знает о его местоположении, не было смысла. Все же с такими связями можно узнать, где находится сам президент. — Я приехал за тобой, — информативно. — Зачем? — Погоди, не торопись, — в глазах Кима блестит огонёк, не предвещающий ничего хорошего, для омеги, по крайней мере. — Я же сказал, что отвечу только на один вопрос. Хочешь услышать что-то еще — поцелуй меня. Омега теряется еще больше, от него никто никогда не требовал поцелуй. Да и Чимин не умеет. Какая ирония — обладатель таких шикарных губ и не умеет целоваться. — Я н... не умею, — омега со счету сбился, сколько раз он так стыдливо прячет взгляд, пытаясь уменьшиться от этой вытягивающей душу ухмылки. — Брось, я уверен, это один из твоих скрытых талантов, — запустив руку в розовые волосы и прикрыв глаза, Намджун подается вперёд, накрывая чужие пухлые губы своими. Ким скользит языком по нижней губе омеги, заставляя того вздрогнуть, захватывает поочерёдно в горячий плен то нижнюю, то верхнюю губу. Чимин еле поспевает за альфой, пытаясь подстроиться под энергичный темп поцелуя, стыдясь своей неопытности. Омега не может сдержать стона, когда Намджун мажет языком по его зубам. Их губы двигаются с нежными влажными звуками, заполняя салон машины громкими причмокиваниями. Спокойное и ровное дыхание альфы смешивается с прерывистым дыханием омеги, оседая на нежной коже. Ким отстраняется, открывая глаза, и смотрит на Чимина, который продолжает сидеть с закрытыми. — Все не так плохо, как я думал. Не переживай, у нас еще будет возможность потренироваться, — с издевкой говорит Намджун отвернувшемуся Паку. — Вернемся к нашей небольшой игре. Я хочу тебя кое-куда отвезти, надеюсь, тебя такой ответ устроит. Если нет, цену на еще один ответ ты знаешь, — обратив свое внимание на дорогу, Ким заводит автомобиль, наконец трогаясь с места.

* * *

Во время дождя город будто окутывает серая дымка, скрывающая верхушки высоток и заполняющая собой все небо. Складывается ощущение, будто все цвета смыло дождем, оставив только серый и чёрный. Но это придаёт некий нуарный антураж и идеально отображает истинную сущность этого места. Роллс Ройс стрелой проносится по пустынной дороге, оставляя за собой след из воды и брызг. Добравшись до пункта назначения, машина останавливается на парковке близ огромного офисного здания. Намджун первым выходит из машины, раскрывая зонт, и открывает дверь ошеломлённому омеге. Несмотря на дождь, высотка выглядит все еще завораживающе, отражая в себе все оттенки дождевого неба. — Вы сюда хотели меня отвезти? — Чимин с детским восторгом оглядывает все здание, закусив пухлую губу, и переводит взгляд на Намджуна. — Именно, — альфа берет омегу за руку и ведёт непосредственно к двери офиса, любезно накрывая его черным зонтом. — Нравится? — Конечно! Я нечасто бываю в таких местах, — Чимин выдерживает небольшую паузу, продолжая смотреть то на здание, то на Намджуна. — Это же офис? Похоже на него... — Да, пойдём побыстрее, а то промокнем, — альфа слегка обнимает Чимина за плечи и ускоряет шаг. Внутри все еще роскошнее: огромная люстра свисает до самого пола, освещая весь первый этаж ярким тёплым светом. В помещении витает запах пафоса и денег, и видно, что альфа наслаждается этим. На него обращены все взгляды, кто-то смотрит с восторгом и благоговением, а кто-то с завистью и ненавистью. Но не меньше любопытных глаз разглядывают и Чимина то заинтересовано, то надменно, то с завистью, то со страхом... Но все же главным достоинством этого здания является вид из него, а он тут действительно прекрасен. Намджун когда-то сам настоял на прозрачном лифте, чтобы видеть весь город с высока. Так он утоляет своё желание видеть всех и все, все контролировать и руководить всем миром. Омега буквально прилипает взглядом к завораживающему виду. Это, конечно же, не ускользает от Кима, и самодовольная улыбка озаряет его лицо. — Правда красиво? — альфа заглядывает в карамельные глаза Чимина, желая насладиться его радостью и восторгом. — Да... Да, конечно, — парень переводит взгляд на мужчину и разворачивается к нему корпусом, озаряя лицо милой улыбкой. — Спасибо Вам, это правда потрясающе. — Когда дождь закончится, все будет ещё красивее, — Джун улыбается в ответ и снова поворачивается к окну. — Можно сказать, что вид — это главное украшение нашего офиса. На этих словах лифт останавливается и открывает свои двери на предпоследнем этаже. Альфа выходит из него, взяв под руку своего омегу. На этом этаже людей уже меньше, да и значительно спокойнее, роскошь с золотом не так бросаются в глаза. — Пойдём присядем, — мужчина отодвигает кресло, приглашая Чимина сесть, а после и сам устраивается поудобнее. — Я же правильно понимаю, что тебе здесь понравилось? — Да, тут довольно красиво, — Чимин смущенно улыбается и разглядывает все помещение, пытаясь запомнить все до мельчайших деталей. — Я не думал, что когда-нибудь окажусь в подобном месте. — Тогда ты наверное будешь рад здесь работать, — с этими словами альфа достаёт небольшую стопку бумаг из чёрной папки и кладёт их перед ошеломлённым омегой, смотрящим на Кима круглыми глазами. — Что, простите...? — Пак смотрит то на Намджуна, то на бумаги, недоумевая и надеясь, что ему послышалось. — Вы сейчас правда предлагаете мне здесь работать? — Я не предлагаю, я ставлю перед фактом, — Намджун смотрит на удивленного омегу и невольно начинает самодовольно улыбаться. — Так что, Пак Чимин, с сегодняшнего дня ты работаешь в компании «Vice» под моим руководством. — Я... Подождите, я не могу, у меня есть несколько подработок, я не могу так все бросить... — у омеги паника подкатывает к горлу. Сколько раз ему надо ущипнуть себя, чтобы проснуться? Этого явно не может быть наяву. — Не волнуйся, я об этом уже позаботился, теперь ты там не работаешь, — Намджун наклоняется к Чимину и берет его маленькие пальчики в свои руки, поглаживая их. — Помнишь, я говорил, что вид — это главное украшение нашего офиса? Пришло время тебе занять это место...

* * *

Омега уже который час сидит перед монитором компьютера, заполняя информацию о последней поставке оружия, успевая параллельно перебирать какие-то нужные и ненужные бумажки. Глаза жутко болят, из рук все валится, хочется плюнуть на все и уйти, но, к сожалению, такой роскоши Сокджин позволить себе не может. Он чувствует себя ужасно вымотанным, несмотря на то, что рабочий день длится совсем ничего, но копившаяся неделями усталость дает о себе знать. Отложив в сторону ручку и новую стопку документов, Ким откидывается на спинку кожаного кресла, прикрывая глаза. Стоит немного погрузиться в свои мысли, как сразу вспоминается образ перебинтованного, подключённого к различным аппаратам брата, заставляя Джина бороться ради него дальше. Из неутешительных раздумий вырывает звук открывающихся дверей лифта и голоса. Один, не дающий спокойно спать голос Сокджин узнает из тысячи, а вот второй слышит впервые. Тихий, мягкий, даже высокий голосок доносится до ушей омеги. Вскоре стеклянные двери приёмной распахиваются, и внутрь входят один из директоров «Vice» и розововолосый парень, который стеснительно прячется за широкими плечами мужчины, и наполняют небольшое помещение смесью из родного цитруса и до жути приторной клубники. — Сокджин, позволь представить тебе твоего нового помощника — это Пак Чимин, — альфа очерчивает взглядом хрупкую фигуру, слегка хмыкая. — Чимин, это Ким Сокджин, мой секретарь и твой непосредственный начальник. Не бойся, он не кусается, — Намджун подталкивает парня вперёд. — Приятно познакомиться, — Пак протягивает омеге маленькую ладошку и невинно, совершенно по-детски улыбается, но Сокджин лишь брезгливо отводит взгляд, игнорируя протянутую руку, глазами метая молнии в рядом стоящего альфу. Чимин сжимает ладонь в кулак и опускает руку, а вместе с ней и взгляд, пряча небольшое непонимание в щенячьих глазах. — Мистер Ким, можно вас на минутку? — в «разговор» встревает Намджун, ощущая повисшее в воздухе напряжение. Он берет омегу за руку и тащит в свой кабинет, забывая про все еще стоящего в приёмной Пака. — Убери от меня свои руки, — взвизгивает Сокджин, выравая свою руку из схватки альфы. — Убери свой сучий характер, — повелительным тоном приказывает Намджун, метая молнии в омегу. — Он будет работать здесь и точка. — Что, за новую подстилку переживаешь? — голос, некогда шептавший нежности на ухо альфы, сейчас пропитан ядом. — Не боишься, что я могу его смазливую мордашку подпортить? А то он выглядит как кукла, аж тошно. — Только попробуй его тронуть, — голос Намджуна превращается в опасное рычание, не предвещающее ничего хорошего, — и я тебе руки переломаю, несмотря на то, что ты мне очень дорог, — мужчина отходит от омеги и скользит по нему задумчивым взглядом, довольно хмыкая. — Или нет. Может, в таком случае мне тебя уволить? — Ты не посмеешь, — вся смелость омеги в один миг испаряется, оставляя после себя лишь испуг. И то не за себя... — А ты не посмеешь тронуть моего омегу! — Намджун кричит, заставляя Сокджина вздрогнуть и вжаться в стену позади. Сколько бы времени не прошло, но душа и сердце до сих пор болят. Внутри Кима все сжимается на словах «мой омега». Заступился бы он когда-то так за Джина? Может быть. Но омега даже в этом не уверен, и это после пяти лет отношений. А за этого мальчишку, которого, Сокджин готов поспорить, он знает неделю, вот так запросто. Злость вперемешку с ревностью дополняет еще копание внутри себя. Чем этот омега лучше Джина? Внешность? Тело? А, ну конечно, как он сразу не догадался. Этот Пак Чимин минимум лет на десять моложе. Неужели Джин настолько плохо выглядит, что ему находят настолько молодую замену? Альфа ведь сам забрал лучшие годы Кима, а потом, как только наигрался, сразу же стал искать подходящую замену, трахая всех подряд без разбора. — Я повторю, хочешь ты того или нет, но этот мальчишка будет здесь работать, и только от тебя зависит, уживетесь вы или нет, — приблизившись достаточно близко к омежьему лицу, Намджун шепчет: — Только попробуй тронуть мое, и ты очень сильно пожалеешь. С этими словами Намджун покидает кабинет, хватает все еще стоящего посреди приёмной Пака и тащит его в известном только самому альфе направлении. А одинокой, скатившейся с пушистых ресниц омеги слезинки, к счастью, никто не замечает.

* * *

Белое пушистое одеяло покрывает только ноги омеги, открывая прекрасный вид на изящную медовую спину. Альфа любуется, пытается каждую деталь запомнить, ведь красивее этого омеги он вряд ли когда-то видел и, скорее всего, не увидит. Потому что этот Ким Тэхен прекрасен, он словно божество, сошедшее с небес. Приблизившись к чужому лицу, Чонгук целует ту самую родинку на носу, о которой грезил со дня их знакомства. Это лёгкое, щекочущее движение заставляет Тэхена дёрнуть носом и свести густые брови к переносице, альфу это лишь улыбнуло. Открыв сонные глаза, Ким пару мгновений пытается вспомнить, где он, и что вообще вчера было. Голова немного гудит от выпитого алкоголя, а мысли никак не хотят собираться в кучу. Но как только доходит, он отпрыгивает от Чонгука, чуть не падая с кровати, а сам альфа громко смеётся, наблюдая за таким неуклюжим омегой, что запутался в одеяле и рискует вот-вот упасть. Наконец, выпутавшись из белого плена, Ким, недолго думая, прыгает на альфу, желая накинуть это одеяло ему на голову. Может, придушить, если получится. Но, к сожалению или к счастью, реакция у Чона хорошая, и он успевает вовремя дернуться в сторону. Омега с громким «ой» приземляется на мягкую кровать лицом вниз. Для Чонгука — грех не воспользоваться этой ситуацией. Такой беззащитный, практически голый омега лежит перед ним попкой кверху, заливисто смеясь в одеяло. Бездействовать просто невозможно. Гук садится верхом на омегу, а тот, почувствовав тяжесть на своих ногах, начинает вырываться и пытаться перевернуться. — Лежи смирно, и я слезу, — продолжая смеяться, говорит альфа, удобнее устраиваясь на длинных ногах. — Пошел к черту! — звонкий шлепок по ягодице Тэхена заставляет его громко вскрикнуть. — Эй! За что? — возмущённый тон Кима забавляет Чонгука. Наблюдать за омегой одно удовольствие. — Лежи смирно и тихо, и тогда я тебя отпущу, — Гуку нравится издеваться, изводить Кима. Чтобы добиться наибольшего эффекта, альфа наклоняется к шее омеги и начинает выстраивать дорожку из лёгких, почти невесомых поцелуев. — Я так и не услышал слова благодарности, — напоминает он, а поцелуи спускаются все ниже, уже доходя до лопаток, дыхание обжигает кожу, а места поцелуев будто горят. — Ты покрылся мурашками, — альфа по-доброму усмехается. — Забавно наблюдать, как твое тело реагирует на меня. Оно меня хочет, — получается чересчур хрипло и до безобразия возбуждающе. — Позволь перевернуться, — с долей смущения за свое предательское тело, лепечет омега, и как только чувствует лёгкость на ногах, переворачивается на спину. Вырываться уже не пробует — смысла нет. Чонгук нависает над Тэхеном, смотря то в медовые глаза омеги, то на вишневые губы, словно спрашивая разрешения. Дурманящие запахи друг друга смешиваются, забиваются в ноздри, сводя с ума..Так и не ответив на негласную просьбу альфы, Тэхен за шею притягивает его к себе, впиваясь в мягкие губы диким поцелуем. Альфа, ожидавший такого поворота событий, проникает в чужой рот, очерчивая языком нёбо, зубы, и наконец слетает их языки воедино. Большой палец Чона очерчивает нежную кожу щеки парня, а пальцы омеги путаются в тёмных волосах, пытаясь запомнить их мягкость и шелковистость. Терпкий кедр и экзотический аромат морского бриза создают взрывную смесь, заставляя безумно хотеть друг друга. Пальцы истинных, в интимном жесте сцепленные в замок, лежат рядом с голубоволосой головой, по комнате разносятся громкие звуки поцелуя, а дыхание соединяется, оседая на коже друг друга. Прервав поцелуй, омега самым невинным взглядом смотрит на альфу, вглядываясь в черные как ночь глаза. Дыхание сбилось, между губами образовалась тонкая ниточка слюны, руки все также были сцеплены. — Спасибо, — искренне произносит омега. Он правда благодарен за вчерашнее спасение. Страшно представить, что случилось бы, опоздай альфа хоть на минуту. — Без тебя я бы не справился. Ухмылка сползает с губ Чонгука, взгляд становится серьёзным, глаза бегают по чужому лицу, пытаясь найти хоть намек на неискренность, но нет — все чисто. В этот раз Ким действительно говорит искренне. — А за это прости, — омега, осознав всю выгоду своего положения, победно улыбается, серьёзность на лице альфы сменяется недоумением, но он сразу понимает, в чем дело, когда колено омеги несильно бьёт по главному достоинству альфы, заставляя слезть с парня и свернуться клубочком, хныча от боли. — Ты как ребенок, — смеётся Тэ, наблюдая за страдающим Чонгуком. — Я же легонько. — Нихуя себе, легонько. Даже проверять не хочу, что будет, если ты ударишь сильно, — слова Чона заставляют омегу рассмеяться. Он подползает ближе к альфе и убирает выбившиеся прядки тому за ухо. — Чего смеёшься? Может пожалеешь? — с иронией, но в тоже время с надеждой говорит Чонгук. — Не в этот раз, милый. Не в этот раз, — встав с кровати, Тэхен хватает валявшуюся на полу рубашку альфы, и, натянув ее на себя, утыкается носом в воротник, вдыхая полюбившийся кедр. — Где ванная, не подскажешь? — Прямо по коридору и налево, — Чон продолжает лежать клубочком, держась за ушибленное место. — А за это, — взглядом указывает на свой пах, — ты мне еще ответишь. — Обязательно, — игриво подмигнув, омега покидает комнату, оставляя за собой легкий морской шлейф.