Kings of sin

Тёплые солнечные лучи ласково скользят по темноволосому альфе, на груди которого сладко спит блондинистый омега, по-собственнически закинув на него ноги. Хосок уже давно бодрствует, обдумывая все, что вчера произошло, и любуется сопящим парнем, чьё ровное дыхание приятно щекочет кожу. Чон в очередной раз твердит себе, что все это неправильно и прошлая ночь была ошибкой, но он хочет быть счастливым. Хотя бы раз. Неужели это так много? Юнги не из его круга, да и подобные Чону люди относятся к таким, как Мин, словно к мусору. Хосок сам до сих пор удивляется, как хамство и дерзость, на которое альфа всегда отвечал грубостью и болью, переросла в нечто светлое и нежное. Почему раньше мужчине не хотелось и места живого оставить на мягкой коже, а сейчас хочется оберегать этот светловолосый комок и никому не показывать? Где был этот переломный момент, альфа и сам не знает. Он знает только, что ему не хочется загадывать, Хосок хочет дарить любовь и ласку строптивому Мин Юнги столько, сколько получится. Чон перебирает светлые шелковистые прядки и улыбается, когда Юнги смешно морщит нос во сне. Солнечный свет красиво отражается на бледной коже, делая ее еще более светлой. Такой красивый. Совершенный. И это все в руках Хосока. Альфа много ценностей успел подержать, но ни одна из них не сравнится с тем, что лежит на нем сейчас. Самое драгоценное. Настойчивые лучики мягко касаются лица омеги, заставляя того невольно сощуриться и открыть глаза. С минуту Юнги крутит головой, приходя в себя, прежде чем пересечься взглядом с альфой, который с интересом рассматривает парня, похожего на взъерошенного птенца. — Доброе утро, — Шуга тянется к персиковым губам, желая поцеловать, но Хосок отворачивается, и Мин оставляет смазанный поцелуй на щеке и укладывается обратно на грудь альфы, прислушиваясь к ровному сердцебиению. — Юнги, нам надо поговорить, — говорит Хосок, смотря на омегу. — Я все слышал, — выдаёт Юнги, рисуя незамысловатые узоры на смуглой коже. Все, что сказал альфа, Юнги успел обдумать еще ночью, в результате чего заснул лишь под утро. Зато ему вдоволь хватило времени взвесить все «за» и «против» и полюбоваться спящим Хосоком. — Что именно ты слышал? — Чон приподнимается на локтях и смотрит в абсолютно ничего не выражающие глаза омеги. — Хосок, я слышал все, — Мин приподнимается и усаживается на ноги альфы, совершенно не стесняясь своей наготы, и наклоняется, соприкасаясь кончиками носов. — И что ты скажешь? — альфа смотрит на омегу, не отрывая взгляд от медовых океанов, утягивающих в свой сладкий плен. Хосок впервые чувствует себя беззащитным, впервые он зависит от чужого слова. Ведь если ответ на его внезапное признание будет отрицательным, исход будет далеко не радужный. — Мне страшно, — Юнги отводит взгляд, вероятно, это единственный его способ скрыть истинную причину. — Я боюсь, что ты сделаешь мне больно, — и это правда. Частично. Юнги действительно боится боли, особенно после всего произошедшего... — Солнце, мне тоже страшно, — хриплый шёпот пламенем оседает на губах омеги, а длинные пальцы путаются в обесцвеченных волосах. — Но я хочу попробовать, — рывком Чон переворачивает себя и омегу, меняясь с ним местами. Юнги, не ожидавший внезапной смены позиций, негромко ойкает. Удобно расположившись меж разведенных ног, альфа коротко целует Шугу в губы и вновь тонет в золотистых глазах. — Хочу сделать тебя счастливым. — Я верю тебе, — и парень действительно верит. Ему страшно, но он спустя долгое время хочет довериться другому, хочет довериться Хосоку, который так внезапно ворвался в его жизнь и перевернул все с ног на голову. Он хочет полюбить... — Я влюблен в тебя, Мин Юнги, — словно приговор для себя, выговаривает Хосок, с замиранием сердца ожидая ответа, потираясь носом о нос омеги. — Я влюблен в тебя, Чон Хосок, — вторит альфе Мин, переплетая с ним пальцы. Омега прижимает Хосока ближе к себе и целует. Сладострастным поцелуем они подтверждают сказанные друг другу слова, словно дают друг другу клятву дать шанс любить и быть любимыми. Кажется, должно пройти совсем немного времени, чтобы «Я влюблен в тебя» переросло в уверенное «Я тебя люблю». Время будто останавливается, оставляя их наедине со своими чувствами и мыслями. Раз за разом они утопают в глазах друг друга, не в силах выйти из этого омута. Было бы так прекрасно, если б все так и оставалось, если бы не было дел и проблем, если бы эта комната была только их маленьким миром. Все так просто и запутанно одновременно... — Господи, и кто звонит в такую рань? Идиллию нарушает внезапный телефонный звонок, полностью разрушающий приятную тишину утра. Юнги неохотно отрывается от губ альфы, смотря на уже ненавистный гаджет. — Тебе обязательно отвечать? — омега льнет к руке Хосока, будто маленький котёнок, с надеждой заглядывая в глаза. — Прости, Сладкий, но это может быть что-то важное, — альфа целует Юнги в лоб и, с трудом освобождая руку, все же принимает звонок. Сам же парень зарывается в одеяло под боком у Хосока, носом утыкаясь в его подушку. — Намджун, какого ты звонишь мне в такую рань?! — альфа закрывает лицо руками и демонстративно закатывает глаза, хоть мужчина и не видит, но, кажется, прекрасно чувствует все действия Хосока. — Прошу прощения, но дело крайней важности, — Намджун делает паузу, будто собираясь с мыслями или пытаясь собрать их все воедино. — Гони быстро на склад в Хонгдэ. Ещё одна партия пропала. — Блять... — глаза альфы моментально округляются, а само лицо застывает недоумении. — Жди, я скоро буду. Хосок чуть ли не кидает телефон обратно на тумбу, и резко вскакивает с кровати, задевая Юнги. — Дело настолько серьезное? — омега неохотно встаёт с кровати, потирая сонные глаза и поправляя растрепавшиеся волосы. — Мне, судя по всему, тоже пора. — Стой, — альфа на секунду останавливается и переводит взгляд на Юнги. — Может, ты останешься здесь? — Что? Это довольно внезапно... — омега, не отрываясь, смотрит на мужчину, пытаясь прочитать его мысли и понять намерения. — Я постараюсь приехать так быстро, как смогу, — альфа подходит к Шуге и берет его за руку, поглаживая выпирающие костяшки пальцев омеги. — Весь дом будет в твоём распоряжении, если будет что-то нужно, только скажи. — Тебе очень повезло, что у меня сегодня выходной, — Юнги игриво улыбается, взяв руку Хосока в ответ, и заглядывает в тёмные манящие глаза напротив. — Вот и отлично, а теперь ложись опять в кроватку и досыпай, — альфа обнимает Мина, усаживая его на кровать и поглаживая по светлым волосам. Юнги вновь закутывается в одеяло, все еще вися на руке у Хосока. — У тебя же все будет хорошо? — омега взволновано смотрит на альфу, поглаживая его смуглую руку, боясь отпустить. — Конечно, — Хосок нежно целует Юнги сначала в носик, потом в щечку, а затем и в губы, слегка оттягивая нижнюю. — Я скоро буду, — альфа нехотя встаёт с кровати, отпуская руку Мина и поправляя помявшуюся одежду. — И кстати, — Юнги окликает Хосока, который стоит уже у дверного проёма. — «Солнце» мне нравится больше, чем «Сладкий». — Спи сладко, Солнце, — Хосок слегка улыбается уголками губ, наконец выходя из комнаты и оставляя омегу одного наедине с мыслями.

* * *

Черный коридор утягивает в свою темноту альфу, постепенно ускоряющего шаг. Его волосы растрепались и слегка намокли от пота, руки теребят внутреннюю ткань карманов, а глаза бегают по помещению. Хосок серьёзен как никогда. Они непозволительно надолго расслабились и забыли об инциденте с оружием. Третий раз может стать фатальным для компании, что уж говорить про что-то более серьезное, чем пропажа партии. Бизнес по экспорту оружия и так не самый легальный, многие годы ушли на создание маски обычной компании грузоперевозок, нельзя, чтобы все так просто закончилось. Они не позволят. Хосок стремительно входит в главное помещение склада, осматривая его на наличие чего-то подозрительного. Чонгук с Намджуном синхронно поворачиваются к нему, облегченно вздыхая и поправляя рубашки. Рядом стоит Феликс, скрестив руки на груди и с вызовом смотря на альф, однако при виде Хосока он немного расслабляется, опуская приподнятые плечи. А где-то в углу зарылся Санг Суджин — контролёр последней партии и по совместительству один из исполнителей. — Наконец-то, мы уже заждались, — Намджун подходит к запыхавшемуся Хосоку и крепко пожимает руку, искоса поглядывая на Феликса. — Надеюсь, не долго ждали? — Хосок также здоровается и с Чонгуком, оперевшимся на бетонную колонну в центре комнаты. — Нет, что ты. Сорок минут в гробовой тишине — это такие пустяки, — Чонгук делает максимально хитрое и довольное лицо, сверля старшего Чона взглядом. — Не паясничай, могли бы и без меня начать, — Хосок ещё раз оглядывает всех присутствующий, останавливая взгляд на Феликсе. — Кое-кто настаивал, чтобы мы дождались тебя, — Ким говорит это, не отводя взгляд от Феликса, которому, кажется, хочется сквозь землю провалиться от такого внимания. — Благодарю за понимание, — омега косится на Намджуна из-под свисающих на глаза волос, но почти сразу же переводит взгляд на Хосока. — Здравствуй... — Привет, — неловко пожав Феликсу руку, Чон отходит ближе к светловолосому альфе. — Расскажете все немного подробнее? — Само собой, — Намджун поправляет наручные часы и рубашку, облокачиваясь на стену, все еще не теряя из поля зрения Феликса и Суджина. — Сегодня в шесть утра мне позвонил заказчик и закатил скандал, крича о том, что в этот раз не пришло и половины обещаного оружия. Приехав на склад, я обнаружил Суджина, валяющегося в кабинете в отключке и с лошадиной дозой снотворного в организме. Так что обвинения с него можно снимать, хотя его халатность меня поражает, но это мы затронем позже. Что касается Феликса, пока нашего главного подозреваемого, алиби на момент происшествия у него нет, однако есть ключи от кабинета и доступ к камерам наблюдения, — Джун переводит дыхание, собирая мысли в кучу и пытаясь оценивать ситуацию здраво. — Собственно, это все, видео на камерах, само собой, удалено. — Понятно... — Хосок тяжело вздыхает и переводит взгляд на бледнеющего, но все еще ровно стоящего посреди комнаты Феликса. — Ситуация крайне сложная и опасная для нас. Феликс, тебе есть, что сказать? — Только то, что я не причастен к этому, — омега старается выровнять своё дыхание и успокоить ускоряющееся с каждой минутой сердцебиение. Голос Феликса звучит не так твёрдо и спокойно, как обычно на работе. Сейчас нервы танцуют чечетку, не позволяя и вздохнуть спокойно. — Но, думаю, говорить это сейчас бесполезно. — И ты чертовски прав, — Чонгук рычит это, заглядывая парню в глаза, надеясь напугать. Однако Феликс по-прежнему стоит на своём месте, даже не смотря на альфу. — Значит, так. Чонгук, оставляю их на тебя, мы с Хосоком отойдём и переговорим, — Намджун хлопает напряженного Хосока по спине, приглашая отойти в коридор. — Вот и отлично, сейчас мы повеселимся, — младший Чон наконец отходит от колонны и встаёт напротив раздражённого таким исходом Феликса. — Не недооценивай его, — Хосок кидает это, уже выходя из склада, смотря прямо в глаза племяннику. — Помни, что вас обоих воспитывал я. Так что вы друг друга стоите. — Спасибо за предупреждение, но я и сам справлюсь, — Чонгук окидывает взглядом напряжённого омегу и усаживается на стул посреди комнаты, разворачивая его спинку перед собой. — Тогда я жду результатов, — Хосок выходит в коридор, ловя серьёзный взгляд Феликса, и кивает ему на прощанье. Тяжелая металлическая дверь закрывается с гулким стуком.

* * *

— Так-так-так, — альфа подпирает голову руками и радостно улыбается, будто ребенок, которому купили долгожданную игрушку. — Скажу сразу, Феликс, ты мне никогда не нравился, поэтому, если ты будешь молчать, я с превеликим удовольствием выбью необходимую мне информацию, так что сотрудничать в твоих же интересах. — Не надо меня пугать, — омега берет деревянный табурет и садится напротив Чонгука, закинув ногу на ногу. — Я тебя не боюсь, Чонгук, — с вызовом произносит Феликс, презрительно ухмыляясь. — Что ж... Тебе же хуже, — Чон окидывает омегу безразличным взглядом. — Итак, алиби у тебя нет, записи с камер нет, зато ключи от кабинета были. Знаешь, это подталкивает на определённые мысли. Что скажешь? — Я ни в чем не виноват, на месте происшествия меня тогда не было, — раздражённо выплёвывает Феликс, не отрывая взгляд от глаз напротив, в которых черти пляшут. — А вообще ты забыл про одну очень важную деталь, — омега гордо задирает голову, вскинув одну бровь. — И что же я мог забыть? — альфа наигранно вздыхает и всплескивает руками, с гадкой ухмылкой уставившись на парня, который, в отличие от альфы, ведёт себя крайне сдержанно и серьезно. — Мотив, — омега широченно улыбается, смотря на вмиг изменившееся выражение лица мужчины, — у меня его нет. — Какие мы слова знаем, — Чонгук встаёт, опрокидывая стул, и вплотную подходит к Феликсу, склоняясь над ним. — А теперь слушай меня внимательно. Мне плевать, был у тебя мотив или нет, потому что, скорее всего, он был. Посуди сам, ты работаешь в крупнейшей компании страны, имеешь доступ ко всему хранящемуся здесь оружию, контролируешь большую часть поставок, как змея пригрелся на груди дяди Хосока и еще смеешь мне что-то говорить про мотив? Будь я тобой, играл бы на два фронта, ты ведь так и делаешь, да, сука? — ядовитая улыбка расползается на ярко-розовых губах Чонгука. — Я знаю, что это сделал ты, и будь уверен, я это докажу, — Чон говорит хрипло, еле слышно, но омега понимает все до единого слова. Они не отрывают взгляд от глаз друг друга. В одних полыхает гигантских размеров пламя вперемешку с яростью и азартом, а в других ледяное спокойствие и безразличие. — Доказывай, сколько хочешь, Чон, а что касается двух фронтов... — Феликс задумчиво поднимает взгляд к потолку, закусывая пухлые губы. — Я действительно не удивлюсь, если ты так сделаешь, от тебя и не такого можно ожидать, — как учил Хосок: «Лучшая защита — это нападение», и по мнению омеги, это идеальная ситуация, чтобы воспользоваться этой тактикой. — Что ты имеешь в виду? — Чонгук не на шутку злится со слов парня. Да как это ничтожество смеет обвинять альфу в краже?! Пока Чон прожигает омегу взглядом, он успевает придумать не одно оправдание, почему из этой комнаты выносят чужое бездыханное тело. — Я ничего не имею в виду, Чонгук, — Феликс встаёт и с грацией кошки направляется к выходу. Дойдя до двери, он останавливается и корпусом поворачивается к Чону. — Не надо со мной играть — это не только мне может выйти боком. Слушай больше своего дядю, он вырастил нас обоих. Я такой же, как ты, Чон Чонгук. Феликс отворачивается и, гордо вскинув голову, с грохотом распахивает тяжёлую дверь и выходит из душного помещения, оставляя разъяренного альфу в одиночестве.

* * *

— Результат на лицо, — старший Чон стоит, облокотившись на стену около двери. Пусть альфа и старается сохранять серьезное лицо, лёгкая ухмылка все же немного проступает на губах. — Мог бы и промолчать, — Чонгук поворачивается в сторону Хосока, пиля его раздражённым взглядом. Намджун также тихо выходит из-за двери и становится около Хосока. — А чего ты его отпустил-то? — засунув руки в карманы брюк, Ким по-хозяйски обходит весь зал, понемногу приближаясь к Чонгуку и взглядом приглашая Хосока к ним. — По нему было видно, — Чонгук достаёт из кармана портсигар, а из него следом и сигарету. Порыскав в другом кармане и достав из него зажигалку, он подносит ее к зажатой между губ сигарете и поджигает. Альфа делает первую затяжку, прикрывая глаза и выдыхая едкий дым, разносящийся по всему помещению. — Он бы мне ничего не сказал. Если он ничего не рассказал Хосоку, то думаю тут все гораздо глубже и сложнее. — Суджин, я так понимаю, тоже ушёл? — старший Чон следом за Намджуном подходит к центру комнаты, останавливая взгляд на сигарете младшего, чего хватает, чтобы Чонгук достал из портсигара ещё одну сигарету и протянул ему. — Как видишь, его допрашивать — ещё более бесполезная затея, — Гук поджигает сигарету в руках дяди и прячет зажигалку обратно в карман брюк. — Наверное, ты прав, — Хосок делает первую затяжку, выдыхая молочный дым, закрывая им все пространство вокруг себя и заставляя Намджуна отойти чуть подальше. — Мы по-прежнему ничего не знаем. — Почему же ничего? Во всяком случае, у нас есть один подозреваемый и две вероятные жертвы, — светловолосый альфа отходит чуть дальше за спину к сидящему Чонгуку, слегка отгоняя дым рукой. — Кто вторая? — Гук вскидывает бровь и поворачивается корпусом к Намджуну, выдыхая очередной клуб дыма. — А про Хенджина и его бордель ты уже забыл? Он, конечно, напрямую не связан с поставками, но все же он наш важный союзник, — Намджун недовольно разгоняет дым руками, отходя опять ближе к Хосоку. — И перестань на меня дымить. Хосок, ты продаёшь очень плохой пример своему племяннику. — Он взрослый мальчик, здесь точно сам разберётся, — старший Чон незаметно кивает головой Чонгуку, мысленно одобряя его действия. — Ладно, во всяком случае, оставлять все, как есть, мы не можем. Чонгук, можешь поговорить с Чаном и установить слежку за Феликсом? — Ким все еще недовольно косится на Чонгука, на лице которого расцветает почти детская довольная улыбка. — Само собой. С Хенджином, думаю, тоже стоит переговорить. — Было бы неплохо. Если так, то оставлю это на тебя, — Намджун движется к выходу из склада, поправляя пиджак и галстук. — Если это все, то вынужден удалиться. Я пойду проверю информацию о поставке ещё раз. — Я тоже тогда пойду, — Чонгук наконец встаёт со стула и следом за Джуном направляется к выходу, но потом все же оборачивается к задумавшемуся Хосоку. — Дядя, ты идёшь? — Я ещё останусь ненадолго, вы идите, — Хосок резко поворачивает голову к альфам, кивая им на прощанье. — И ещё кое-что... Я бы хотел сам лично контролировать следующую партию. — Как хочешь, может, это даже чем-то поможет. Если это точно все, тогда до скорого, — Намджун следом за Чонгуком выходит из помещения, оставляя Хосока наедине со своими мыслями и воспоминаниями. Постепенно в помещении становится все тише и тише, а голоса ушедших альф все меньше и меньше отдаются в бетонных стенах этого места. Мужчина стоит, облокотившись на подоконник, выдыхая едкий воздух на улицу. Последнее время он часто вспоминает их первую встречу с Феликсом. Это что-то неконтролируемое, Чон сам не замечает, как начинает перематывать в голове воспоминания того дня. Интересно, если бы у него был выбор, Хосок оставил бы все так? Мысли о прошлом иногда так затягивают, и не понятно, хорошо это или плохо. Во всяком случае, тот пасмурный день Хосок забудет не скоро, если вообще забудет. Это было где-то лет пять назад, а может и ещё раньше, со временем границы времени немного размываются. Чон тогда приехал в Ахен, чтобы посмотреть на новый склад и проверить товар. Ахен — район близкий к центру, но довольно бедный, так что разместить здесь новый склад было неплохой идеей. Остановив машину через квартал от склада, Хосок шёл, разглядывая улицы и дома, примечая интересные детали и срезы дорог. Внезапно он услышал крики и беготню в соседнем переулке, и хотя альфа немного задерживался, все же решил проверить, что там происходит. Незаметно встав за углом и найдя на всякий случай пистолет за спиной, Хосок начал наблюдать за происходящей картиной: двое крепко сложённых альф зажали в углу омегу на вид лет шестнадцати, постепенно сокращая расстояние и прижимая того к стене. — Детка, ну что ты ломаешься, — один из альф подошёл совсем в плотную и схватил омегу за руку, притягивая с силой его к себе и оставляя вишневые синяки на бледной коже. — Сейчас мы тебе покажем, как же классно быть омегой. Мальчик старался не показывать своего страха и держать дыхание ровным, но получалось очень плохо. Внезапно омега перехватил руку мужчины, заводя ее ему за спину, а второй рукой, ухватившись за рядом лежащую палку, ударил его по шее и коленям, заставляя повалиться на землю. — Какого хуя ты творишь, блядь такая?! — второй моментально перехватил запястья омеги, прижимая его к стене и держа руки над головой парня, вжимая их в холодную кирпичную стену до крови. — Отпусти, блять! — мальчишка со всей силы ударил несколько раз ногой в пах альфы, заставляя того повалиться рядом со своим товарищем. Он судорожно оглядывался, оценивая ситуацию и наконец выбежал из переулка. — Неплохо ты их, — Хосок с интересом смотрел на мальчишку с растрепавшимися каштановыми волосами, порванной рубашкой и перепуганными оленьими глазами. Омега моментально остановился, смотря на мужчину и выставляя перед собой ту самую палку. Он снова задрожал, мужчина перед ним выглядел действительно опасно. Омега с ним не справился бы, даже если бы захотел. — Что вам нужно?! — мальчик отошел на пару шагов назад, трясущимися руками сжимая палку так крепко, как только может, со страхом смотря на Хосока. — Не волнуйся, я не с ними и бить тебя не буду, — Чон вытянул руки перед собой, пытаясь показать свою доброжелательность, но омега перед ним все равно был очень напуган и инстинктивно делал шаги назад. — Если так, то почему вы не помогли? — омега чуть ослабил хватку, но все еще продолжал крепко держать палку перед собой. — Ответ, что ты должен был справиться сам, тебя не устроит, так ведь? — мужчина все еще с интересом разглядывал мальчика и наконец опустил руки, засовывая их в карманы брюк, продолжая забавляться. — Не устроит, — он отошёл ещё на пару шагов назад, увеличив расстояние и собиравшись уже бежать так быстро, как только мог. — Стой, — Хосок аккуратно приблизился, заглядывая в испуганные большие глаза и стараясь выглядеть как можно доброжелательнее. — Хочешь, чтобы я с ними окончательно разобрался? — В... В каком смысле...? — омега вопросительно вскинул бровь, останавливаясь у обочины. — В таком, — альфа достал из-за спины пистолет, закрывая его дуло, чтобы не вызывать ещё большего страха, а у омеги глаза расширились от одного вида холодящего внутренности металла. — Нет! Нет, нет, не нужно, просто спрячьте пистолет обратно, прошу, — чужой голос начал ещё сильнее дрожать, срываясь чуть ли не на крик, и мальчик замахал руками, почти набрасываясь на мужчину, чтобы тот спрятал оружие. — Успокойся, я ничего такого делать не собирался, просто была интересна твоя реакция, — Хосок спрятал глок обратно за спину, делая ещё пару шагов к парню. — Что вам вообще нужно?! — омега, едва не плача, сорвался с места, собираясь убежать из злосчастного переулка, однако Чон резко схватит его за руку и дёрнул на себя, не оставляя шанса на побег. — Успокойся, я ничего плохого тебе не сделаю. Просто предложу небольшую помощь, — Чон с натянутой улыбкой заглянул в глаза перепуганному юноше, заставляя того на секунду перестать вырываться из крепкой хватки. — Просто отпустите меня, пожалуйста... — уже менее агрессивно просил мальчик, заглядывая в глаза альфе, и ощутимо дрожал в сильных руках, заставляя удивиться даже альфу. — Конечно. Но только если выслушаешь меня, — Хосок отпустил его руку, замечая на своей капли крови омеги, а позже перевёл взгляд на окровавленные и исцарапанные запястья и костяшки. — Давай я тебе обработаю раны, а то это не дело, — альфа ещё раз посмотрел омеге в глаза, пытаясь показать, что ему можно доверять или, по крайней мере, не бояться. — Я правда тебе ничего не сделаю, если хочешь, могу даже пистолет дать, — спокойно, даже с сочувствием сказал Чон, ослабляя хватку, и потянулся за оружием за поясом. — Нет! Не надо, — мальчик выставляет руки перед собой, активно махая ими. — Я верю, только, пожалуйста, не доставайте его больше, — омега тяжело вдохнул и из последних сил прохрипел короткое: — Пойдёмте... — Отлично. Тогда прогуляемся, здесь недалеко, — Чон встал перед омегой, протягивая руку, и аккуратно сжал маленькую ладонь, как только та легла на его. — Меня зовут Чон Хосок, надеюсь, знание моего имени тебя немного успокоит. — Оно может быть не настоящим... — юноша немного колебался, разглядывая руку альфы, что была гораздо больше его, кожа темнее, и проступали яркие синие вены, которые омега смог разглядеть даже в темноте. — Вот, смотри, — Хосок снял с руки часы и перевернул их, показывая аккуратно выведенную гравировку. — Теперь веришь? — Ну... Наверное... — омега в ответ немного сжал ладонь Хосока, сглатывая и стараясь успокоиться. — Меня зовут Ли Ёнбок, но все называют меня Феликс. — Будем знакомы, Феликс, — Чон легонько пожал руку омеги, стараясь не задеть раны, и нежно улыбнулся, смотря в большие каштановые глаза.

* * *

После занятий в школе Чимин вновь направился в компанию «Vice», но сегодня он немного опоздал — обычно Намджун присылал за ним машину, но в этот раз на крыльце школы никого не было, поэтому и путь занял не полчаса, а полтора. Разумеется, никто ничего ему высказать не посмел, хотя косые взгляды омега ловил неоднократно, но исключением послужил Сокджин, как всегда обвинив Пака во всех смертных грехах. Сейчас же Чимин сидит на своём рабочем месте, разбирая и корректируя кое-какие бумаги со списками складов и пунктов выдачи. На самом деле, здесь омеге нравится: работа несложная, а платят в разы больше, чем на всех подработках вместе взятых, да и парень постоянно видит Намджуна, к которому успел привязаться, а рядом с ним как-то спокойно сразу становится, появляется некое чувство защищённости. Правда, в последнее время между ними что-то изменилось. Альфа стал очень холоден и, возможно, даже груб по отношению к ничего не понимающему омеге. Это из-за того запаха? Но Чимина хоть убейте, он не знает, откуда взялась эта клюква, но перед Кимом тогда стало так страшно... Он ни разу не позволял себе ничего подобного в сторону Пака, а тогда в кабинете омега чуть от страха не умер... — Возьми эти документы и передай их господину Киму, — Сокджин передаёт Паку увесистую стопку бумаг, вырывая из мрачных воспоминаний. — Эти папки тоже отнеси ему, там информация об ответственных за все поставки. Он должен просто ознакомиться, и ты принесешь их мне обратно, понял? — Ким всучивает еще несколько небольших разноцветных папок и усаживается обратно в свое кресло, взглядом провожая омегу. Чимин плетется к тяжёлой металлической двери, мысленно молясь, чтобы ничего не случилось. Кое-как стуча из-за занятых рук, омега слышит негромкое «Войдите», делает глубокий вдох и, открыв дверь, переступает порог кабинета. — Здравствуй, — Пак здоровается, не отрывая взгляда от сосредоточенного альфы, который склонился над какими-то бумагами. Высокий голос разливается по помещению, и Намджун соврет, если скажет, что сердце у него не пропускает удар, когда он слышит полюбившийся звук. Хочется подойти и сжать омегу в объятиях, подарить нежный поцелуй, но Ким слишком горд, чтобы позволить себе подобное. Не получив ответ, Чимин кладёт документы на край стола и аккуратно подходит к альфе. — Намджун, мы можем поговорить? — тихо начинает омега, подходя ближе. — Мистер Пак, на работе нужно работать, а не разговоры разговаривать, — не удостоив Чимина даже взглядом, альфа заканчивает неудавшийся диалог, не отрываясь от заполнения бумаг, продолжая порхать золотым пером ручки по бумаге. — Намджун, я не знаю, что я сделал, и за что ты на меня зол, но мне жаль... — Чимин подходит еще ближе и дотрагивается подушечками пальцев до плеча альфы. — Намджун? — Знаешь, Чимин, — Ким встает с кресла и возвышается над миниатюрным омегой, словно скала. Пак действительно выглядит маленьким рядом с этим мужчиной. Маленьким и беззащитным, — все это время я тебя ни к чему не принуждал, не торопил, ждал, пока ты будешь готов, если ты понимаешь, о чем я, — Ким говорит спокойно, не выдавая внутреннего урагана, на выражая ни одной эмоции. — Мне нравится твоя невинность и детская наивность, но ты позволил себе то, что меня очень разозлило и расстроило, — альфа мягко проводит костяшками пальцев по щеке омеги и задерживается на оголенной шее. — Напомни мне, что я сказал тебе в нашу первую встречу в моем доме, — на ухо прохрипел альфа, касаясь губами хрящика, чувствуя, как вздрагивает парень. — Не подходить к другим альфам, — Чимин опускает глаза, стараясь скрыться от настойчивого взгляда напротив. — Но ведь я ничего... — Замолчи, — Ким зло обрывает Пака, немного сжимая пальцы на нежной шее. — От тебя пахло другим мужчиной! — срываясь на крик, Намджун прижимает перепуганного омегу к стене, больно ударяя того головой. Если в прошлый раз, когда альфа позволил себе повысить голос в сторону Чимина, тот еще держался, то сейчас, когда Ким грубо впечатал омегу затылком в стену, пронизывая его полным ярости взглядом, слезы боли и обиды потекли обжигающими серебряными линиями по пухлым щекам. — Прости меня, — тихо говорит Чимин прерывающимся от рыданий голосом. — П...пожалуйста. — Малыш, так просто не получится, — Намджун большими пальцами стирает солёные капли с лица, заглядывая в заплаканные карамельные глаза, что перепуганно уставились на альфу. — Если ты позволяешь себе уделять внимание другим мужчинам, тогда тебе хватит времени, чтобы сделать своему папочке приятно, — Ким отстраняется от омеги и закрывает жалюзи, чтобы ни одни посторонние глаза не видели разворачивающейся картины, не видели его мальчика, и садится на небольшой кожаный диванчик в другом конце кабинета. Удобно устроившись, закинув ногу на ногу, альфа бросает все еще стоящему у стены Чимину короткое и требовательное «Раздевайся» и одаривает парня пристальным взглядом. Омега коротко кивает, игнорируя упавшую на светлую ткань пиджака слезинку, и, дрожа, начинает понемногу избавляться от элементов одежды. Сейчас сопротивляться не стоит — слишком страшно. Намджун все равно получит, что хочет, но пусть лучше Чимин сам это даст, чем Ким возьмёт силой. Все равно и так, и так будет больно... Подрагивающими руками Пак стягивает с себя белоснежную рубашку, обнажая стройное тело с мягким животиком, и откладывает ее в сторону к пиджаку. Затем брюки и нижнее белье, и вот Чимин полностью обнажен, с мокрыми от слез щеками чуть ли не плавится под напористым взглядом. Намджун медленно подходит ближе и встаёт за спину дрожащего парня. Опалив медовую шею горячим дыханием, альфа прокладывает маленькую дорожку из поцелуев до плеча омеги, замечая, как чувствительное тело покрывается мурашками. Руки скользят по бархатной коже, уделяя внимание каждому участку и задерживаются на животе, чуть надавливая. — Наклонись, — омега послушно выполняет приказ, наклоняясь и упираясь руками в стол. Внутри все сжимается и Чимин с замиранием сердца ждет, что будет дальше, хотя это и так понятно. Характерный звук говорит о том, что альфа расстегнул ширинку, после чего потянулся к ящикам в столе, вынимая оттуда небольшой пакетик смазки. По плотно сжатому сфинктеру потекла холодная полосочка лубриканта, заставляя Чимина вздрогнуть, после чего Намджун приставил ко входу крупную, набухшую кровью головку. — Прости, малыш, но будет больно, — не успев ответить, Чимин чувствует острую боль, простреливающую все тело. Намджун на минуту замирает, позволяя привыкнуть к своим размерам и начинает ритмично вбиваться в горячую узость девственного тела, совершенно не обращая внимания на громкие всхлипы и мольбы прекратить. Чимин до крови закусывает губу и бегает глазами, полными слез, по кабинету, пытаясь расслабиться, но выходит с трудом. Стоны боли, граничащие с криками, срываются с солёных влажных губ, внутри все горит, боль режет его надвое, заставляя громко вскрикивать при каждом новом толчке. Его словно разрывает на части, но омега лишь крепко сцепляет пальцы, выкручивая их, чтобы хоть немного отвлечься от разрывающей его адской боли. Спустя некоторое время Намджун делает еще несколько рваных глубоких толчков и выходит из омеги, позволяя тому опустошенно упасть на плоскую поверхность, содрогаясь от рыданий. Сделав несколько резких движений рукой по стволу, альфа изливается, пачкая стол белесой жидкостью. — Малыш, запомни, что за каждый проступок тебе будет больно, — коротко поцеловав Чимина в солёные от слез губы, Ким застегивает ширинку и возвращается к заполнению бумаг, слушая раздражающие всхлипы омеги. — Можешь идти. Собрав себя со стола, поломанное тело и растоптанную гордость, омега натягивает рубашку и остальные элементы одежды, каждый раз дергаясь и всхлипывая от неприятных ощущений. Чимин с опухшими красными глазами и мокрым лицом вылетает из кабинета, а потом и из офиса под удивлённые взгляды работников, а в особенности Сокджина. На сегодня рабочий день Чимина окончен...