Kings of sin

Жаркое полуденное солнце освещает весь город, переливаясь на стеклянных высотках. Редкие облака на небе висят удивительно низко, настолько, что даже отбрасывают еле заметную тень. Из-за зноя и сильной жары весь город будто бы покрылся слоем пыли и мусора, который обычно не видно в дождливую пасмурную погоду. Как символично... День в самом разгаре, все шумят, куда-то торопятся, суетятся, одним словом — жизнь кипит. Но, конечно же, не у всех, ведь многим приходится работать под покровом ночи. И пока у кого-то день только начинается, у Чон Хосока он уже подходит к концу. Несколько встреч с партнерами, копание в бумагах и переезд со склада на склад дают о себе знать. Альфа уже привык к подобному графику, но все же это изматывает и физически, и морально. Матово-чёрный суперкар подъезжает к любимому дому, проезжая через белые массивные ворота и останавливаясь возле гаража. Ещё какое-то время Хосок сидит в машине, прикрыв глаза и потирая лицо руками. Сейчас просто хочется лечь в кровать, обнять любимого омегу и спать до самого вечера. Пожалуй, именно так он и сделает. Чон выходит из машины, забирая с заднего сидения портфель, и кладет ключи от автомобиля в карман брюк. Как только мужчина входит в дом, в нос бьет запах теста и какой-то выпечки, а из кухни доносятся чьи-то проклятия и звон посуды. — Я дома! — Хосок настороженно снимает пиджак и вешает его на вешалку в прихожей. В одну секунду на кухне все затихает, и внезапно из-за угла выглядывает немного раздражённое и испачканное в тесте лицо Юнги. — Наконец-то! — омега подлетает к альфе, аккуратно берет его за руку и целует в щеку. — Как на работе? — Все как всегда, только устал немного, — Хосок кладёт одну руку на талию парня, а другой медленно проводит по бледному лицу, вытирая муку. — Лучше мне скажи, что ты тут затеял? — Ну... Я подумал, что постоянно заказывать еду дороговато, вот и решил попробовать приготовить что-нибудь сам... — омега наконец выходит из тёплых объятий, становясь прямо перед Чоном. — Солнце, ты же знаешь, что для меня нет слова «дорого», — альфа ухмыляется, глядя прямо в глаза решительно настроенного Юнги. — Это не значит, что надо тратить деньги направо и налево! Кое-что можно и самому сделать, — парень возмущённо складывает руки на груди и отворачивается в сторону. — Хорошо-хорошо. Я только рад, если мой омега будет готовить мне домашнюю еду, — Хосок обратно притягивает к себе Юнги, нежно целуя в носик и поправляя растрепавшиеся и ещё более белые от муки волосы. — Только не сильно радуйся, возможно это единичная акция, — Юнги задорно улыбается, ведя альфу за руку к гостиной. — Ты же устал, так? Иди отдыхай, а я тут ещё что-нибудь поделаю. — Без тебя не хочется... Уж лучше я с тобой там повожусь, — мужчина кладёт голову на плечо омеги, обвивая руками тонкую талию и вдыхая аромат теста и сахара с корицей. — И... Твой запах, ты все ещё принимаешь подавители? — Ой, я совсем забыл про пончики! — Юнги как ошпаренный срывается с места и бежит на кухню к духовке, из которой уже сочится дым. — Твою омегу! — Мин слегка откашливается, когда из духовки выходит пар в перемешку с дымом. — Ну вот... Видимо, не судьба...— парень кладёт противень с подгорелыми пончикам на стол, разглядывая и оценивая масштабы происшествия. — Может, все не так плохо? Думаю, внутри они получше, — Хосок аккуратно берет один пончик и разламывает его пополам. Однако сделать это оказалось не так просто — что внутри, что снаружи получился чёрствый сухарик. — Ну, что можно сказать... Уголь тоже полезен? — Да ну тебя! — Мин слегка бьет кулаком плечо альфы, сразу же кладя на него руку и поглаживая. — Давай лучше уберём тут все. — Солнце, не расстраивайся, — Чон разворачивает поникшего парня к себе, поглаживая его плечи и щеки. — Может, ещё раз вместе попробуем? — Ты устал, тебе нужно отдохнуть, а это займёт много времени, — Юнги кладет голову на руку альфы, смотря ему в глаза. — И что? Не волнуйся, для тебя у меня ещё полно сил, — Хосок аккуратно целует Мина в лобик, перебирая лохматые волосы. — Спасибо, — омега слегка отстраняется от Чона, хватая его за руку, поглаживая тонкие пальцы. — Тогда за работу? — За работу. Что надо делать первым? — Надо перемешать сахар с молоком и дрожжами, а потом оставить это примерно на пять минут, — Юнги достаёт из полки новую глубокую тарелку и ставит ее на стол. — Отлично, сейчас все сделаем, — мужчина вываливает рядом все перечисленные омегой ингредиенты, аккуратно расставляя их в ряд. — Хочешь что-то включить на фон, может, музыку или новости? —Ой, нет, я новостей уже сегодня насмотрелся, — Юнги выливает молоко в тарелку, параллельно засыпая туда сахар. — Весь день только о вашей компании и говорят. —Неужели? И какое о нас после этого складывается впечатление? — мужчина открывает новую упаковку дрожжей, слегка встряхивая ее и высыпая в полученную массу. — Складывается впечатление, что мой альфа — самый настоящий мафиози, — омега медленно перемешивает содержимое тарелки, при этом не отводя глаз от альфы. — Солнце, ты же понимаешь, что это не правда? Какая мафия, мы просто честные бизнесмены, — Чон облокачивается локтями о барную стойку, смотря, как парень накрывает тарелку полотенцем, оставляя настаиваться. — Выглядишь ты таким же честным, как я монашкой, — Мин тихо хихикает, становясь напротив Хосока и обвивая руками его талию. — Тебе бы костюм монашки.... — Даже не начинай, — Юнги укоризненно смотрит в глаза альфы, при этом все ещё обнимая его и поглаживая спину. — Молчу, — мужчина в ответ обнимает Юнги, притягивая того за талию и почти полностью кладя себе на грудь. Какое-то время они так и стоят, пока омега не заскользил тонкими руками под выправленную рубашку альфы, поглаживая сначала мышцы спины, плавно переходя к груди и торсу. — Пожалуй, тесто может подождать. Хосок резко подхватывает Мина на руки, меняясь с ним местами, и усаживает его на кухонный стол. Альфа аккуратно раздвигает ноги омеги, становясь между ними, покрывая тонкую шею легкими поцелуями и нежно-розовыми отметинами. Из губ Юнги вырывается приглушённый стон, когда Хосок доходит до тонких ключиц и хрупких плеч. Сняв с омеги футболку, Чон отодвигает все, что находилось на столе, кладя на него парня, не обращая внимание на, кажется, разбившуюся тарелку и рассыпавшуюся муку. Тонкие пальцы кое-как расстёгивают пуговицы на рубашке мужчины, снимая ее и бросая в противоположный угол комнаты. И только от одного вида омеги, испачкавшегося в муке с сахаром и распластавшегося на кухонном столе, можно кончить. Разобравшись со своими брюками и сняв с Юнги остатки одежды, альфа ещё сильнее раздвигает худые ноги, открывая прекрасный вид на возбужденный орган, из которого уже во всю сочится естественная смазка. Смуглые руки исследуют каждый сантиметр тела Мина, заставляя того прогибаться и извиваться в крепких руках. Придвинув ещё ближе хрупкое тело, Хосок медленно входит в него, вызывая у обоих табун мурашек. Постепенно кухня наполняется сладкими стонами омеги, переходящими в крик. Мужчина набирает темп, ускоряясь и входя на всю длину, при этом не переставая жадно целовать вишневые губы, спускаясь от них к шее и соскам, слизывая с них сахар с корицей. Юнги прижимается к горячей груди Чона, хватаясь и царапая ногтями спину, вскрикивая от каждого нового толчка. Омега достигает пика первым, обессилено падая на стол. Он жадно глотает воздух, не в силах им насытиться. Ещё через несколько движений Хосок резко выходит и кончает на бёдра и плоский живот парня. Альфа притягивает Юнги к себе, обнимая и целуя мочку уха, поглаживая вздрагивающее тело. — Думаю, пончики нам уже ни к чему, — Хосок заглядывает в смущённые и слезящиеся глаза своего омеги, гладя его по щеке и легонько целуя в носик. — Хо... Помнишь ты что-то говорил про костюм монашки? — парень слегка улыбается, смотря на шокированного мужчину. Внезапно омега вскрикивает, когда Хосок берет его на руки и целует в истерзанные губы. — Только не говори мне, что он у тебя есть. — Солнце, я тебя просто обожаю, — Чон медленно поднимается по лестнице на второй этаж в спальню, параллельно целуя Мина в макушку и лоб. — Я тебя тоже...

* * *

Бледный месяц тоскливо перекликается с мутными звёздами на идеально чёрном ночном небе. Только шум изредка проезжающих машин и свет фар заполняют эту давящую тишину. Со второго этажа коттеджа Тэхена открывается прекрасный вид на затаившийся во мраке Сеул. Отдалённые силуэты города освещены нежным лунным светом, переливаясь на дороге и стеклянных офисных зданиях. Воистину прекрасный вечер, чтобы напиться. Голубоволосый омега опирается о край балкона, укутавшись в тёплый плед, и разглядывает тёмные шпили высоток и разбросанные по всему небу звёзды. Аккуратные пальцы крутят тонкую ножку бокала, заставляя темно-бордовый напиток слегка пенится и разливаться по стенкам, оставляя полупрозрачный след. Мягкое вино медленно обволакивает все тело незримой сладкой пеленой, оставляя пряное послевкусие. Но что ещё можно ожидать от Шато Лафит-Ротшильд 1959 года? Оно должно быть знакомо каждому, кто имеет хоть какое-то представление о французских винах. Именно такое вино Тэхен без тени сомнения готов назвать декадентским. Пожалуй, этот вечер действительно мог бы быть прекрасным, вот только мысли слишком сильно засели в голове, явно не собираясь из неё уходить. Тут уже никакой алкоголь не поможет. Все это так странно... Какой-то Чон Чонгук без стука, совершенно бесцеремонно ворвался в жизнь Кима и начал устанавливать свои правила. Его наглость просто удивительна! Надо бы уже разобраться с ним, но это так просто только на словах, а на деле его ещё нужно найти и наконец переступить через гордость. Что сложнее, пока непонятно. Из вновь нахлынувших мыслей вырывает внезапно близкий шум подъезжающего автомобиля. Взгляд мельком цепляется за темно-серый спорткар, но даже этого хватает, чтобы понять, кто его владелец. Тэхен почти бегом срывается с места, проливая остатки вина на белоснежную плитку. Парень наспех накидывает на плечи длинный кардиган и поправляет лохматые волосы, сбегая по длинной винтовой лестнице на первый этаж. Кого угодно он хотел бы сейчас видеть, но только не отца. Зачем он здесь? Решил добить? А может... Ну как же, почему мысль о Чонгуке не пришла сразу... Из-за угла выходит средних лет бета, кажется, взволнованный не меньше самого Тэхена. — Мистер Ким, к Вам... — бета осекается, когда слышит звук громко закрывающейся входной двери, а затем видит и самого Ким Джихана. — Не нужно представлений, — альфа по-собственнически оглядывает дом, обходя прислугу и взглядом прожигая дыру в зажавшемся Тэхене. — Привет, сын. — Отец...? Почему ты здесь? — омега с опаской спускается с лестницы, все ещё опираясь на перила, будто боясь упасть. — Вот так мы отца встречаем? Ну же, Тэхен, где твоё гостеприимство? — мужчина складывает руки на груди, плечом опираясь о колонну. — Разве мне уже в гости к сыну приехать нельзя? — Можно... — парень медленно отходит от лестницы, двигаясь в строну гостиной, при этом стараясь не сокращать расстояние между собой и отцом. — Умница, а теперь давай присядем и поговорим, — альфа, опережая сына, входит в гостевую комнату, усаживаясь на белом кожаном кресле напротив камина. — Что ты стоишь там, как не в своём доме? — Джихан наклоняет чуть вбок голову, опираясь на руку и с интересом разглядывая окружение и самого Тэхена. — Или ты чего-то боишься? — Нет! — омега моментом приходит в сознание и берет себя в руки. Главное правило при общении с отцом — не показывать своего страха. И при этом желательно не смотреть в холодные пронизывающие насквозь глаза. — Все хорошо, просто немного задумался. — Вот как? Не поделишься своими мыслями? — мужчина ухмыляется, смотря на растерянного и пытающегося скрыть страх сына. — Да ничего серьезного, просто... Просто мысли о ерунде, — парень все ещё стоит у стены, обвивая свою талию руками и отводя взгляд в сторону. — О ерунде, говоришь... Тогда я поделюсь своими мыслями, — саркастично выделяет последнее слово, невольно усмехаясь. — Мне уже который день не даёт покоя тот совершенно наглый альфа из ресторана. Чон Чонгук, кажется? — омега слегка вздрагивает, услышав это имя, что, конечно, не ускользает от мужчины и вызывает ещё больший интерес. — С его стороны было так нетактично забирать тебя прямо посреди разговора, — Джихан делает наигранно расстроенный тон, цокая языком. — Не хочешь мне о нем рассказать? — Это просто знакомый... Мы пару раз пересекались и все, — Тэ старается звучать как можно убедительнее, но получается плохо. — Разве? А мне показалось, что вы довольно близки, — Джихан чуть привстает с кресла, обходя его с другой стороны и садясь на край. — Во всяком случае, думаю, я смогу с ним ещё раз пересечься на приёме у Ханов через две недели. Ты, кстати, идёшь со мной. У тебя же нет планов? — Нет... — омега взволнованно кусает губы, до боли сжимая пальцы в кулак. — Вот и отлично, — мужчина встаёт и медленно подходит к сыну, становясь напротив него. — Тэ, лучше бы тебе играть по моим правилам, нужно уже выбрать, кому ты больше доверяешь. Альфа проходит мимо парня, напоследок кидая азартный взгляд. Наконец Джихан уходит оставляя Тэхена в гробовой, давящей на голову тишине. Омега медленно сползает на пол и обхватывает колени руками, пряча в них лицо. — Я уже выбрал...

* * *

Громкая музыка заглушает крики и блаженные стоны, в которых клуб утопает этой ночью. Никто не удивляется происходящему здесь, привычные для этого места наркотики, алкоголь и секс уже никого не смущают, лишь наоборот заставляют показать свою звериную сущность, отбросить все проблемы и стать частью огромного порочного организма. Яркий красный свет оставляет во мраке маленький диванчик в углу заведения, скрывая происходящие там от посторонних глаз. На черном столике покоятся бокалы из-под выпитых коктейлей, пепельница и несколько белых дорожек, дарящих блаженное чувство эйфории. Альфа, удобно расположившийся на чёрной коже, выкуривает очередную сигарету. Никотиновый дым слетает с губ, оставляя после себя чувство полнейшего умиротворения. Двое омег, имена которых Чонгук даже не посчитал нужным спросить, старательно покрывают мокрыми поцелуями шею альфы, иногда переходя на губы. Сильные руки лишь сильнее прижимают стройные тела к себе, желая забыться в очередных омегах на одну ночь. Гук сминает чужие пухлые, даже слишком, губы, заполняя легкие приторным запахом ириса, запуская пальцы в обесцвеченные волосы. Второй темноволосый парень настойчиво целует медовую шею, уделяя особое внимание выпирающей венке. Алкоголь одурманивает, заставляя хотеть друг друга все больше, и в ближайших планах Чонгука — уединиться с двумя прекрасными созданиями в комнатах, что этажом выше. Но, похоже, не в этот раз... Все трое замирают, когда перед ними вплотную встаёт голубоволосый омега, чей морской аромат отчётливо выделяется из смеси сотни различных запахов. Чон неохотно отрывается от чересчур сладких губ, и, приподняв бровь, вопросительно смотрит на Тэхена, который скептически оглядывает развернувшуюся картину. — Вставай, надо поговорить, — приказывает Тэ, жестом показывая, чтобы тот все же немного прервался и уделил ему внимание. Гук скользит затуманенным взглядом по бронзовым длинным ногам, что облегают короткие джинсовые шорты, поднимается выше, смотря на атласную широкую блузку, скрывающую под собой, вероятно, самое потрясающее тело, что альфе приходилось видеть. И, возможно, ночью Чон разложит на красных простынях кого-то получше, чем двух незнакомых омег. — Как ты меня нашел? — альфа усмехается, откидывая голову назад, подставляясь под мокрые поцелуи. — Не у тебя одного в этом городе есть связи. — Детка, я немного занят, — Чонгук отпивает немного виски, пьяно смотря на Тэхена. — Закончу и обязательно уделю тебе внимание, — парни рядом заливисто смеются, продолжая ласкать сильную шею, игнорируя присутствие незванного гостя. — Вставай в очередь, такие альфы на дороге не валяются, — бросает светловолосый, начиная громче смеяться. — Полагаю, мой ответ на твою тираду тогда на дороге тебя не интересует? — Ким, усмехнувшись, разворачивается, собираясь покинуть душное заведение, но его хватают за руку. — Пойдем поговорим, — альфа, вмиг переменившись в настроении, встаёт под недовольные выкрики омег, сильнее хватая Тэ за руку. — Шавкам своим скажи, чтобы замолчали, — голубоволосый презрительно оглядывает двух растрепанных, с распухшими губами парней, гадко ухмыляясь. — Иначе я сам скажу, но только в городе их уже завтра не будет. — Ты вообще понимаешь, с кем разговариваешь?! Ты знаешь, кто мой отец? — кричит темноволосый омега, вскакивая с дивана. — Еще большой вопрос, кого именно завтра в городе не будет, — разъяренный парень подходит к Тэхену, на губах которого играет довольная улыбка, а в глазах абсолютное спокойствие. — Закрой свой рот. Не смей так разговаривать с ним. Думай, с кем говоришь. Ты даже волоска этого омеги не стоишь, — рычит Чонгук, оставляя злых омег на диване, крепче хватая голубоволосого за руку. Истинные направились в одну из свободных комнат на втором этаже. Гук галантно открывает дверь, любезно пропуская омегу внутрь. Парень, оглядевшись, встаёт напротив пьяного альфы, окидывая того безразличным взглядом. — Я согласен, — кидает голубоволосый, вплотную подходя к Чону. — Согласен на что? — сейчас, будучи под градусом, альфа соображает немного хуже обычного. — Идиот, — омега закатывает глаза. — Согласен быть с тобой, — Ким подходит к мужчине вплотную и шепчет, опаляя кожу горячим дыханием: — Но только если хоть раз повторится то, что было сегодня, ты знаешь, что с тобой будет, — омега многозначительно смотрит на блестящий клинок полюбившегося стилета, привычно приставленного к ширинке Чонгука. — Я подобного не прощаю. — Я понял, — на выдохе говорит мужчина, пытаясь немного отстраниться от острия, что упирается в опасной близости от драгоценного паха. — Пахнешь отвратительно, — Тэ брезгливо морщится, чуть отходя назад. — Где ты вообще подобрал тех омег? Не думал, что у тебя настолько ужасный вкус. — Не нравиться запах — сделай так, чтобы я пах тобой, — играя бровями, Чон притягивает парня к себе, утыкаясь тому в шею и вдыхает свежий отрезвляющий морской аромат. Недолго думая, Ким оплетает руками крепкую шею, потираясь телом о мужчину, стараясь оставить как можно больше после себя, впиваясь поцелуем в губы. Руки Чонгука, что блуждают под свободной блузкой, грубо откидывают и прижимают к плоской деревянной поверхности. Губы спускаются к шее, засасывая ту самую венку, оставляя на ней тёмное бордовое пятнышко. Пусть все знают, что этот мужчина занят. — Тебе хватит на сегодня, — Ким отстраняется, пошло облизывая губы, заглядывая в покрытые пеленой глаза. — И я не только про поцелуи. Езжай домой, я не собираюсь встречаться в алкоголиком, — не дождавшись ответа, Тэ отпихивает альфу от двери, уходя.

* * *

В салоне синей Бугатти как всегда происходит что-то интересное. Вот и сейчас голубоволосый омега ведёт авто, длинными пальцами сжимая руль, пританцовывая в такт играющей по радио музыке. Чимин, устроившийся на соседнем сидении, нервно теребит в руках тот самый белый пакетик с чёрной бархатной коробочкой внутри. Примерить украшение омеге не хватило духу, ему рядом с подобным даже дышать страшно, что уж говорить о том, чтобы взять в руки, да еще и надеть на себя. Поэтому Пак не придумал ничего лучше, чем вернуть колье альфе, к которому они сейчас и направляются, яркой стрелой рассекая дорогу пополам. — Может, все-таки подумаешь хорошенько? Я знаю эту серию украшений, они есть в единичных экземплярах, — Тэхен всеми силами пытается отговорить друга. Все же такие подарки на дороге не валяются, и надо брать, пока дают. — Тэ, мы уже это обсуждали, я не могу это принять. Это слишком, — бурчит розововолосый, демонстративно отворачиваясь к окну, давая понять, что разговор закончен. Остаток пути до дома Намджуна, который Тэхен старательно запоминает, проходит в тишине, разбавляемой лишь высоким голосом ведущего на радио.

* * *

Попрощавшись с другом, омега двинулся к воротам, осторожно проходя внутрь. Никто из охраны на Чимина не реагирует, видимо, по приказу Намджуна, да и альфа сам сказал, что парню в этом доме будут всегда рады. Собственно, поэтому Пак и решился прийти сам, зная что у Кима выходной. Омега подходит к массивной двери, поднимая руку, чтобы постучать, как та открывается, а перед Чимином предстаёт Намджун собственной персоной. — Увидел тебя в окне, — альфа улыбается, обнажая милые ямочки на щеках, жестом приглашая омегу внутрь. — Я ждал тебя, — раздается хриплое над ухом, как только дверь закрывается, а альфа оказывается позади Пака. — Я ненадолго. Пришел вернуть, что ты прислал, я не могу это принять, — парень протягивает принесенное, пройдя в гостиную. Он чувствует на себе изучающий взгляд, опустив глаза в пол, боясь поднять их на мужчину. — Это слишком дорого, забери. — Я не могу это забрать. Помнишь про наш уговор? Ты должен принимать любой мой подарок, — тихий шепот над ухом заставляет вздрогнуть, пуская по телу табун приятных мурашек. Как бы Чимин не боялся этого человека, его к нему тянет, и любое нахождение рядом с Намджуном всегда заканчивается приятным тянущим ощущением внизу живота. Альфа берет маленькую ладошку омеги в свою и ведет того на второй этаж в одну из комнат, в которой находится большое зеркало. Поставив Пака перед ним, Ким обходит его и, опалив покрытую мурашками медовую шею горячим дыханием, оставляет легкий поцелуй. Рука тянется за той самой коробочкой, из которой мужчина бережно достает драгоценные, сплетенные воедино камни, мягко опуская их на открытую вырезом атласной рубашки грудь, заставляя Чимина рвано вздохнуть. — Ты очень красивый, — говорит альфа, покрывая тонкую шею короткими поцелуями, прижимая несопротивляющееся тело к себе за тонкую талию. — Сводишь меня с ума, — резко развернув разомлевшего омегу лицом к себе, Ким поднимает его, подхватывая под бедра, заставляя Пака сцепить ноги на пояснице, а руки на шее. — Отблагодаришь папочку за подарок? — хрипло говорит мужчина в пухлые губы, ухмыляясь. Ответом на вопрос служит короткий поцелуй. Омега впервые сам целует альфу, что становится огромным подарком для второго. Наконец он помог раскрыться этому маленькому невинному бутону, немного раскрепостить его. Плевать, что это было лишь невинное касание губами, дальше — больше и интереснее. Шершавые искусанные губы альфы вновь припадают к нежным и мягким лепесткам Чимина, жадно сминая и покусывая их. Язык нагло проникает в рот, очерчивает зубы, ласкает небо, заставляя парня несдержанно простонать в поцелуй, распаляя мужчину еще больше. Намджун несёт омегу к кровати, аккуратно укладывая на черные шёлковые простыни, не разрывая поцелуя. Губы перемещаются на тонкую шею, настойчиво лаская, оставляя свои метки, что распускаются яркими бутонами на светлой коже. Руки альфы пробираются под атласную бежевую блузу, очерчивая впалый живот, грудь, задевая соски. Руки Чимина путаются в светлых волосах Кима, прижимая ближе. Омега подставляется под поцелуи, откидывая голову, открывая больше места для Намджуна, чей язык скользит по коже, зализывая алые метки, по хрупким ключицам, оставляя в ложбинке между ними мягкий поцелуй. Мужчина захватывает губами маленькую деталь колье и, обведя ее языком, выпускает изо рта, позволяя соприкоснуться с разгоряченной кожей. Парень вздрагивает от ощущения прохладного влажного металла на теле, покрываясь мурашками. В следующее мгновение Пак уже лежит под раздетым альфой обнаженный, чужие губы нежно порхают по телу, раскидывая лёгкие короткие поцелуи. Губы припадают к одному из затвердевших сосков, слегка покусывая, вызывая тихие стоны Чимина. Язык аккуратно обводит твёрдую бусинку, пока рука ласкает вторую, немного сжимая. Мокрые поцелуи оставляют влажные следы по груди и животу, спускаясь все ниже, когда пальцы цепляют кромку чёрных трусов, сделанных из тонкого кружева. Альфа удивлённо поднимает глаза на Пака, не ожидая от него подобного. — Мой друг настоял на их покупке, сказал, что тебе понравится, — отвечает на негласный вопрос омега, замечая, как темнеет взгляд напротив. — Он омега, мой друг — омега, — Чимин спешит объясниться, чтобы вечер не закончился плачевно, и облегчённо выдыхает, когда альфа кивает головой и, раздвинув стройные ноги омеги, которые тот упорно пытается свести, принимается покрывать вляжными поцелуями внутреннюю сторону бедра, оставляя на нежной коже малиновые бутоны, сразу же зализывая. Каждый должен видеть эти отметки и понимать, что этот омега занят, что касаться этого прекрасного стройного тела может только один человек, смотреть горящими страстью глазами только один мужчина, слышать высокие стоны наслаждения только один альфа. Иначе Намджун сам это объяснит, но немного иным способом. — Твой друг оказался чертовски прав, — хрипло говорит Намджун, глядя в покрытые пеленой возбуждения глаза. — В следующий раз надень что-нибудь подобное, а это, — Ким указывает на тонкую материю в своей руке, — я оставлю себе на память. Убрав в тумбочку белье омеги, мужчина возвращается к своему занятию. Руки блуждают по телу, пока губы осторожно подбираются к полувозбужденному члену парня. Язык касается розовой головки, собирая капельку смазки. Намджун, расценив тихий стон, слетевший с пухлых губ, как зеленый свет, вбирает в рот скромный пенис омеги, с силой раздвигая чужие ноги, которые омега старательно пытается сомкнуть, чувствуя, как короткие ногти больно впиваются в плечи. Альфа с громким чмоком выпускает уже твёрдый орган, продолжая скользить языком по всей длине, уделяя внимание головке. Длинные пальцы незаметно скользят чуть ниже, собирая обильно выделяющуюся смазку из маленькой розовой дырочки, и Ким резко вводит полностью один палец, слыша негромкий вскрик и шипение сверху. — Тшш, — Ким вновь касается губами чужого члена, обводя языком головку. — Потерпи немного, мне необходимо тебя подготовить. Я добавлю еще один палец, хорошо? — легкий поцелуй на бедре. — Хорошо, — кивает Пак и вновь шипит, как только внутри оказывается второй палец, впиваясь ногтями в плечи альфы, заставляя зашипеть уже его. Намджун раздвигает пальцы на манер ножниц, разводя их в разные стороны, оглаживая гладкие тугие стеночки, пытаясь найти комок нервов. Чужой член вновь оказывается в приятной влажности рта альфы, хотя свой нещадно требует внимания. — Н-намджун, — стонет Чимин, пытаясь оттолкнуть от себя альфу. — Я сейчас... — договорить не дает громкий стон, который вырывается из груди парня, и дрожь, распространяющаяся по телу, оставляющая после себя приятную слабость. Альфа отстраняется, как только первые капельки сладковатого семени попадают на язык, и нависает над омегой. — Извини, я не специально, — Чимин смущённо смотрит на мужчину, ожидая реакции того, пытаясь провалиться сквозь землю от стыда. — Замолчи, прекрати за все извиняться, — Ким по-доброму улыбается, припадая к клубничным губам и проникая языком в рот Чимина, давая ему почувствовать собственный вкус. — Тебя необходимо почистить, — хитро ухмыльнувшись, альфа вновь опускается на уровень впалого живота, пальцем собирая белесые капли пальцами. — Открой рот, — приказывает мужчина и проникает пальцами внутрь, заставляя их облизать. — Вкусно? — Прекрати, это смущает, — омега хмурится и пытается спрятать покрасневшее лицо в подушку, на что альфа ласково улыбается. Намджун слезает с омеги и тянется к тумбочке, выуживая оттуда тюбик со смазкой. — Ты же принимаешь противозачаточные? — интересуется альфа. Кивок. — Отлично. Вернувшись к омеге, Ким устраивается меж разведенных ног и обильно выдавливает лубрикант, размазывая его по колечку мышц и своему члену. Губы вновь тянутся к омеге, целуя скулу и пробираясь к ушку, прикусывая мочку. — Готов? — спрашивает альфа, не отрывая глаз от медовых океанов напротив и вишневых искусанных губ. — Да, — выдыхает Чимин, обдавая жаром губы напротив. — Покажи, что это бывает небольно. Слова эхом отдаются в голове Намджуна. Можно подумать, он не заслужил это слышать. Нет, заслужил, он сейчас действительно удивлён, что после того случая Пак вообще захотел секса с ним, но он все же смог ему довериться. Уткнувшись в изящный изгиб шеи парня и вдыхая сладкий клубничный аромат, альфа толкается в Чимина, входя только наполовину, давая привыкнуть Паку к своим размерам, а себе к горячей приятной узости. Омега болезненно стонет, пытаясь соскочить, но сильные руки крепко держат, не позволяя уйти. Ким выходит из парня, а затем полностью входит, вырывая громкий крик. — Намджун, мне больно, — хнычет Чимин, а первые соленые капельки, собравшиеся в уголках глаз, альфа ласково ловит губами, когда те скатываются по щекам. — Тшш, тихо, — Намджун коротко целует висок, а руку укладывает на члене Пака, проходясь пальцем по головке, пытаясь отвлечь от неприятных ощущений. — Малыш, мне тоже больно, ты слишком сильно сжимаешь меня. Попробуй расслабиться. Омега пытается успокоиться, слушая прерывистое дыхание над собой и сосредотачиваясь на приятных ощущениях на члене, отвлекаясь от жуткой боли внизу. Через силу Чимин кивает головой, позволяя альфе двигаться, а сам цепляется за его плечи. Мужчина толкается аккуратно, хотя омегу хочется втрахивать в постель до потери пульса. Но надо держаться, нельзя позволить повториться их первому разу, надо доставить Чимину удовольствие, показать, что ему можно доверять. Спустя некоторое время череда болезненных стонов сменяется громким вскриком, когда Ким наконец попадает по простате, а с губ Пака слетает короткое «Еще». Чимин по-блядски стонет на ухо, прикусывая мочку, на что Намджун тепло усмехается. Когда вообще его малыш стал таким смелым? Альфа выходит из парня и рывком переворачивает его, ставя в коленно-локтевую, и резко входит. Чимин стонет, утыкаясь лбом в подушку, и тянется к собственному члену, чтобы уделить ему хоть немного внимания, но его руку осторожно откидывают. — Не сейчас, малыш, — раздаётся хриплое над ухом, которое Намджун прикусывает, вызывая новый стон. Несколько толчков спустя омега заметно дрожит, выгибается дугой и кончает со множеством звёздочек перед глазами, выстанывая имя альфы, пачкая семенем живот и подушки. Намджуна прет от такого Чимина, он такой потрясающий сейчас, так классно сжимает его, из-за чего Ким утробно рычит и лишь сильнее начинает вдалбливаться в стройное юное тело, не обращая внимание на обессиленное состояние. Мужчина поднимает Пака, прижимая за живот к себе, и произносит севшим голосом: — Малыш, ты так быстро кончаешь. Такой чувствительный... Но ты же не думаешь, что мы на этом остановимся, правда? — ответом служит высокий стон и маленькие пальцы, что вцепились в руку альфы, расположенную на мягком животе. Комната наполнилась головокружительным сочетанием из нежной клубники и яркого сочного цитруса, который забивался в лёгкие двух пытающихся насытиться друг другом людей. Звонкие шлепки кожи об кожу, пошлые звуки мокрых поцелуев, громкие крики омеги и низкие стоны альфы создавали потрясающую мелодию, разжигающую адское пламя внутри. Намджун хотел омегу без остатка, а Чимин не сопротивлялся, он доверился этому мужчине, подарив ему всего себя, свое тело, душу. После случившегося Чимин окончательно убедился в своих чувствах. Ему нравится этот альфа, он влюблен в него...

* * *

Чимин лежит на Намджуне, слушая ровное сердцебиение под ухом и рисуя пальцем незамысловатые узоры на вздымающейся смуглой груди, получая короткие поцелуи в макушку. — Я ведь просто пришел вернуть твой подарок, — хихикая, говорит омега, пряча лицо в шее альфы, отчего тот тепло улыбается. Этот омега такой милый. — Ты сам виноват. Пришел ко мне такой красивый, в блузке с этим блядским разрезом, ты вообще понимаешь, как ты шокировал меня своим бельём? Куда подевался мой скромный мальчик? — Ким отстраняется от Чимина, чтобы посмотреть на заливающееся краской лицо, которое тот старательно пытается спрятать. — Чего молчишь? — Можно подумать, если бы я пришел в свитере с горлом и спортивных штанах, этого бы не случилось, — бурчит Пак, отворачиваясь от Намджуна. — Разумеется, случилось бы. Ты меня с ума сводишь, — шепчет Ким, прикусывая кожу на медовой шее и сразу зализывая, любуясь краснеющим пятнышком. — Красота. — Намджун? Уже поздно, мне надо домой, я обещал родителям, что буду раньше. Они наверно потеряли меня. — Позвони и скажи, что будешь завтра утром. В чем проблема? — мужчина отрывается от интересного занятия с шеей омеги и недовольно смотрит на того. — Но я же обещал... — лепечет парень, щенячими глазами глядя на мужчину. — В следующий раз реши проблему с родителями, чтобы мне не пришлось подрываться ночью и везти тебя домой, ладно? — Ага, — оставив лёгкий поцелуй на щеке Кима, Пак вскакивает и начинает одеваться. Свое нижнее белье омеге получить обратно не удаётся, как он не старается. Одевшись, альфа и омега покидают дом и садятся в автомобиль. Рука Намджуна сразу опускается на бедро Чимина, слегка сжимая, как только они выезжают за пределы участка. Дорога проходит в тишине, разбавляемой лишь спокойным дыханием омеги и дыханием Кима, сразу сбивающимся, как только он чувствует свои цитрусовые нотки поверх чиминовых клубничных, и, черт, они невероятно ему идут. Омеге, мягко говоря, немного некомфортно просить альфу отвезти его, потому что тот увидит, где он живет, а этого не очень хочется. Но Намджун либо и вовсе не обращает на это внимание, либо обращает, понимающе промолчав. — Останови вон там, — просит Чимин, кивая на маленькую парковку перед домом. Ким занимает место между двумя отчаянно нуждающимися в ремонте машинами и разблокировывает пассажирскую дверь, напоследок целуя омегу. — До скорой встречи, — говорит альфа, большим пальцем поглаживая нежную щеку Пака. Кивнув, Чимин покидает салон Роллс Ройса, который тут же уезжает, и идёт к своему подъезду. Шуршание в кустах заставляет омегу обернуться, все же время суток сейчас не для прогулок, и на всякий случай лучше посмотреть. Подойдя к небольшому палисаднику, усаженному различными кустами, парень раздвигает ветки рукой, но ничего не обнаруживает, видимо, просто кошка — в этом районе бродячих животных довольно много. Когда омега разворачивается, на него в упор смотрит человек, чьё лицо наполовину прикрыто маской, а в глазах плещется настоящая агрессия. В следующее мгновение чужие руки со спины обхватывают омегу, а к лицу что-то прикладывают. Второй незнакомец перехватывает сопротивляющееся тело, придерживая, чтобы не упало, ожидая, когда омега наконец отключится. Хочется закричать, но Чимин не может, пытается вырваться, но не получается... А дальше темнота, в которую отправляется омега, шепча имя своего альфы...