Kings of sin

Ярко-синий гиперкар несётся по ночной трассе, разделяя ее на две равные части. Автомобиль уносит за собой едкий запах бензина вперемешку с сыростью недавнего дождя. Под нежным лунным светом машина стрелой проносится вперёд, не обращая внимания на окружающий мир. Собственно, как и сам водитель сейчас ничего не замечает, судорожно набирая номер друга уже, кажется, сотый раз. — Ну же, Чимин, возьми ебанную трубку... — несмотря на все волнение, рука, держащая руль, сжата крепко и уверенно, дрожит только голос. Тихие гудки и ненавистное «Абонент временно недоступен, перезвоните позже» вновь жестоко возвращают в реальность. В следующую секунду телефон с грохотом летит на соседнее пассажирское сидение, а сам омега вжимает ещё сильнее педаль газа. Никогда, ещё никогда за все годы дружбы Чимин так долго не брал трубку и не выходил на связь. Прошло всего чуть больше суток, как Пак молчит, а нервы Тэхена уже на пределе. Чимин как будто испарился, на звонки не отвечает, родители омеги сами не знают, где он, на работе и в школе его тоже нет, очевидно, что что-то случилось. Единственная зацепка — это тот самый Намджун, после визита к которому омега и перестал отвечать. Объездив полгорода, Тэ ничего другого и не остаётся, как наведаться к этому таинственному и не внушающему доверия альфе. Может, интуиция или просто предусмотрительность подсказали Киму в прошлый раз хорошо запомнить дорогу до дома Намджуна. Правда, омега надеялся, что это ему пригодится не при таких обстоятельствах. Во всяком случае, уж лучше этому альфе сотрудничать, иначе Тэхен разнесёт весь город. Омеге может быть все равно на себя, свою жизнь и то, как о нем говорят, но вот если кто-то хоть пальцем посмеет тронуть его друга... Тэ сделает все, чтобы стереть этого человека с лица земли. Через какое-то время машина подъезжает к огромному особняку, около которого омега в прошлый раз высадил Чимина. Автомобиль резко тормозит около ворот, оставляя чёрные следы от шин, а сам омега почти бегом вылетает из Бугатти, захлопывая дверь. В одну секунду он оказывается около массивных ворот, переводя дыхание и собираясь с мыслями. Уняв мелкую дрожь в руках, голубоволосый нажимает на звонок, терпеливо ожидая ответа. — Если это не что-то важное, то лучше уезжайте, господин Ким сейчас отдыхает и не настроен на ночные визиты, — хриплый усталый голос по ту сторону наконец прерывает тишину. — Это важно! Откройте, мне нужно срочно поговорить с вашим хозяином! — парень почти вплотную подходит к воротам, готовясь в случае отказа таранить их. — Молодой человек, для начала назовите ваше имя и цель визита, а потом, может, мы и поговорим. — Имя Ким Тэхен вам о чём-нибудь говорит? — Тэ пытался вести себя спокойно и не показывать агрессии, но нервы явно дают о себе знать. — Не думаю. Цель визита? — Раз так, полагаю, имя Пак Чимин Вам точно о чём-то скажет, — выделяя имя, Тэхен невольно ухмыляется, вслушиваясь в голос за оградой. На какое-то время повисает напряженная тишина, после чего ворота начинают медленно открываться, пропуская омегу на участок. — Проходите, господин Ким будет ожидать Вас в гостиной на первом этаже, — пожилой бета обходительно уступает дорогу голубоволосому, кажется, даже его тон стал менее пренебрежительным. Ничего не ответив, парень почти бегом подлетает к дверям дома, бесцеремонно входя внутрь и оглядываясь вокруг. Даже не снимая верхней одежды, он вбегает в гостиную, которая, благо, находится совсем рядом, напротив коридора. — Ким Тэхен, я полагаю? Наслышан о тебе, — Намджун сидит на черном кожаном диване со стопкой каких-то документов рядом и виски в руках. Привычный строгий костюм теперь заменяет помятая серая толстовка и спортивные шорты. — Где Чимин?! — не дав альфе закончить, омега в одну секунду оказывается перед ним, встревоженно и сердито смотря в глаза. — Что? Почему ты это у меня спрашиваешь? — недоумение проскакивает на лице мужчины, заполняя собой голову. Оно и понятно, буквально посреди ночи к нему в дом врывается тот самый Ким Тэхен с какими-то вопросами и криками. — А у кого мне ещё спрашивать?! Судя по всему, ты последний, кто его видел, — омега опирается обеими руками о спинку кресла, все ещё в упор глядя на Намджуна. — В каком смысле? Объясни нормально, что случились, — мужчина откладывает подальше все бумаги, отпивая глоток виски и готовясь к длинному разговору. — Чимин, он... Он пропал. На звонки не отвечает, там, где он мог бы находится, его нет. Родители тоже не знаю, где он, точнее они сами мне позвонили с вопросом о нем, — Тэхен переводит дыхание, стараясь сделать голос увереннее и спокойнее. — Вчера он так и не пришёл домой... — С этого момента поподробнее. Я сам лично подвозил его до дома, ты уверен? — Намджун скрещивает руки на груди, слегка наклоняя голову вбок. — Не думаю, что его родители могли не заметить присутствия сына. Я решил им сказать, что Чимин у меня, просто заработался и забыл их предупредить, — голубоволосый наконец садится на кресло напротив, тяжело вздыхая. — Им сейчас лучше лишний раз не волноваться. — Может, ему просто захотелось побыть одному или телефон потерял? — кажется, волнение Тэхена постепенно передаётся и самому альфе. В голове крутятся самые ужасные мысли, которые с каждой секундой все сложнее заглушить. — Нет. Я уверен, что что-то случилось, — Тэ потирает затёкшую шею, устало смотря в пол. — За все годы нашей дружбы такого ещё никогда не было. Я не думаю, что он мог так просто куда-то уехать и отключить телефон. — Я верю тебе, — Ким медленно встает с дивана, поправляя волосы и одежду. — Считай, что его уже ищет весь город. Дай мне время, чтобы собраться, мы выдвигаемся в мой офис. — Постой, — омега тоже встаёт с кресла, опираясь руками о его спинку. — Скажи прямо, мне кажется, что это как-то связано с тобой. Что будешь делать, если это действительно так? На несколько секунд повисает звенящая тишина, такого вопроса альфа явно не ожидал и, честно, даже не успел подумать об этом. В голове проносится ужасное, но тем не менее реальное: «А ведь этот омега в чём-то прав». Да, может Намджун знаком с Чимином не так давно, но за это время он стал для альфы таким... Таким близким и дорогим? Навредить - это последнее, чего он хотел бы по отношению к этому невероятному омеге с нежно-розовыми волосами, солнечной улыбкой и сияющими ярче, чем звёзды глазами. — Ничего, что может быть для него опасно. Я понимаю, к чему ты клонишь... — мужчина медленно подходит ближе к Тэхену, нависая над ним. — Я не оставлю его. — Как знаешь, но если что, тебе придётся иметь дело лично со мной, — Тэхен обходит альфу, кидая недоверчивый взгляд и останавливаясь в дверном проеме. — Жду тебя на улице, лучше поторапливайся. — Обязательно, — цедит сквозь зубы альфа, растворяясь в полумраке коридора. Омега откидывает назад голову, вдыхая холодный вечерний воздух. Руки невольно тянутся к лицу, закрывая его. Последнее время столько всего происходит... Тэхен просто теряется в этом урагане событий, кажется, ещё чуть-чуть, и все выйдет из-под контроля. Кому верить? Что делать со своими чувствами? Как правильнее поступить? Почему именно ему нужно отвечать на эти вопросы? Раньше все было не так сложно, хотя... Раньше все было просто никак. — Просто не заставляй меня обращаться к нему за помощью... — неизвестно кому говорит Тэ, опуская руки вниз вместе с головой. — Чимин, просто будь в порядке, прошу...

* * *

Прохладный ветер противно царапает острыми когтями обнаженную нежную кожу, заставляя покрываться колючими мурашками. Голова тяжелая и безумно болит, будто ударили чем-то тяжелым, хотя затуманенное сознание никаких картинок произошедшего не подбрасывает. Руки и ноги ужасно затекли, но возможности пошевелиться нет — все туго связано верёвкой, что больно врезается в запястья. Чимин может только с трудом перекатиться на другой бок и немного приоткрыть глаза, лихорадочно рассматривая помещение, где он находится. Паника понемногу накрывает, а к горлу подступает неприятный ком вместе с солёными каплями, скопившимися в уголках глаз. Это похоже на заброшенный склад или что-то вроде этого. Серые бетонные стены, ледяной пол, заставленный коробками, одиноко болтающаяся на потолке мигающая лампочка, куча мусора и обломков — омега крутит головой, пока взгляд не натыкается на человека, также присутствующего в этой комнате. На Пака сквозь маску, скрывающую большую часть лица, смотрят агатовые глаза, в которых любой смог бы прочитать ненависть и презрение. Мужчина сидит на деревянном стуле, одиноко стоящем в помещении. Нога закинута на ногу, а пальцы неспешно перебирают небольшой нож, опасно сверкающий лезвием во мраке. Тело сковывает мерзкий липкий страх, заставляя дрожать еще сильнее. В голове все путается, пока омега отчаянно пытается вспомнить все события прошедшего дня. — Очнулся наконец-то, — хмыкает мужчина, склонив голову к плечу и с прищуром глядя на парня. Гадкую ухмылку скрывает плотная материя маски. — Я уж думал, что с дозой переборщил. Ты сутки здесь уже валяешься. — К-кто вы т-такой...? Г-где я? — едва слышно говорит омега, бегая по помещению глазами, что уже наполнились слезами, готовыми вот-вот сорваться и расчертить влажные дорожки на бледных щеках. — Достаточно далеко, детка, чтобы Намджун тебя поискал, пока мы будем развлекаться, — от противного прозвища внутри все сжимается, а от упоминания полюбившегося имени ухает вниз, а сердце, пропускающее удары, грозится и вовсе остановиться. — Видишь ли, Чимин, — альфа встаёт со стула и подходит ко вмиг сжавшемуся омеге, присев перед ним на корточки, — за все в этой жизни нужно платить. Кто-то платит по счетам сам, а из-за кого-то страдают такие невинные овечки вроде тебя, но от этого только интереснее, не так ли? — хриплый смех раздается в помещении, отскакивая от бетонных стен, неприятно врезаясь в слух. Пак может только всхлипывать. Слова застревают в горле, да и омега не знает, что именно хочет сказать. Он словно разучился говорить. Хрустальные капли бесконтрольно скатываются по щекам, оставляя после себя соленые следы, а затем стекают на обнажённые ключицы и грудь, покрытую разноцветными пятнышками — следами тех счастливых часов, проведённых с Намджуном. Омега даже не сразу замечает, что раздет, лишь вздрагивает, когда колючая прохлада касается влажной кожи, неприятно стягивая. Дрожа от подкатывающей истерики, парень поднимает щенячьи, полные непонимания глаза на мужчину. — Ребята настояли, — отвечает на немой вопрос, кивая на мужчин, что стоят у входа. От раздевающих голодных взглядов, скользящих по хрупкому телу, становится не по себе. Хочется закрыться, скрыть наготу, тело, на которое может смотреть только один мужчина, спрятаться от этих глаз, но Чимин даже сдвинуться с места не может. — Но я уже и сам понял, что так даже занятнее, — кивает себе альфа, разглядывая яркие бутоны на медовой коже. — Неужели тебе самому от себя не противно? — после недолгой паузы спрашивает он. — Посмотри на себя, ты трахаешься с альфой вдвое старше тебя. Вы же даже не истинные. На деньги потянуло? Красивой жизни захотелось? Поверь, я знаю о тебе гораздо больше, чем ты думаешь, поэтому мне нетрудно понять твой поступок, — он очерчивает глазами космос на теле и брезгливо морщится, но за маской этого, разумеется, не разглядеть. — Я л-люблю его, — неуверенно мямлит Чимин, зажмуриваясь и позволяя слезам скатиться по коже. Омега вздрагивает и инстинктивно пытается отшатнуться от рассмеявшегося альфы, что едва не падает со смеху. — Вы ужасный человек, — едва слышно хрипит Пак, но этого хватает, чтобы мужчина прекратил смеяться и зло уставился на розововолосого, которому хватает смелости поднять голову и посмотреть в глаза человеку, откровенно насмехающемуся над его чувствами. Увесистая пощечина обжигает лицо, заставляя омегу вскрикнуть от неожиданности и медленно подступающей боли. Слезы капают из глаз, а нижняя губа дрожит. На месте удара быстро расцветает яркий красный след, который мужчина оглаживает большим пальцем, смахивая солёную влагу. — О, нет, детка, ты ошибаешься. По сравнению с Намджуном я белый и пушистый. Спроси как-нибудь о тёмных пятнах в его прошлом, и ты сам сбежишь от него, если, конечно, сможешь выбраться отсюда, — усмехнувшись, альфа тянется к позабытому ножу и легким движением руки перерезает верёвку сначала на запястьях, а затем на лодыжках, заставляя омегу болезненно зашипеть. — Знаешь, я долго думал и решил сделать Джуну подарок, — опасно сверкнув обсидиановыми глазами, альфа приближается к Паку на опасно близкое расстояние и, склонившись к уху, шепчет: — Насколько сильно он обрадуется, когда узнает, что мы сломали его игрушку? Омега резко разворачивается и смотрит на мужчину покрасневшими заплаканными глазами. Что альфа подразумевает под этими словами, парень не особо понимает, и от этого становится только страшнее. Что с ним сделают? Убьют? Изнасилуют? Изуродуют? Самые ужасные мысли проносятся в голове розововолосого, так отчаянно жавшегося в углу, прижимая тонкие руки к обнажённой груди. Плечи сотрясаются от плача, голова уткнулась в тонкие колени. Рядом слышатся смешки и чужие голоса, мерзко обволакивающие слух. Чьи-то руки грубо поднимают Чимина с земли, вытаскивая на освещенный центр помещения. Омега в панике крутит головой, но видит только незнакомых мужчин, что своими прикосновениями марают юное тело. Сколько их? Три? Пять? Лица постоянно меняются, кто-то стягивает брюки омеги, трогая самое сокровенное. Различные запахи забиваются в ноздри, вызывая только тошноту. Чимин кричит, вырывается, плачет, но лишь раззадоривает громко смеющихся мужчин. Грубые пальцы врываются в нежный задний проход омеги, наспех подготавливая хрупкое тело для себя. Ничего, кроме отвращения к себе и этим людям, Чимин не испытывает. Ни капли не похоже на то, что было с его Намджуном... Пронзительный крик вырывается из груди парня, когда тело пронзает острая боль, разрывающая надвое, слезы брызгают из глаз, а осознание происходящего наступает на горло, перекрывая кислород. Внизу все горит, чужие руки трогают везде, хватают пенис, сжимают мягкие ягодицы, пальцы зарываются в мягкие розовые пряди, сильно сжимая и дергая голову назад. — Таких милых куколок у нас еще не было, — альфа, раза в три больше Чимина, смотрит на омегу с животной похотью, рассматривает каждый миллиметр тела, трогает, щипает, бьет... Один из мужчин грубыми толчками врывается в тело Чимина, пока второй настырно трахает омежий рот, заставляя того давиться и задыхаться. Слезы водопадом текут из глаз, слюна грязно стекает по подбородку, а на спине чувствуется нечто отвратительное и тёплое, как только мужчина покидает тело омеги. Мимолётное чувство облегчения сходит на нет, когда другой мужчина входит в Пака, продолжая мерзкую пытку.

* * *

Темноволосый омега, все это время наблюдавший за развернувшимся представлением с первых мест, давится отвращением к себе, стирая слезы и пытаясь проглотить ком в горле. Никто не заслуживает подобного. Он видел, как пытался вырваться розововолосый омега, слышал, как кричал, чувствовал всю ту боль. Омега никогда не сможет себе этого простить. Он собственными руками кинул маленького, ни в чем неповинного омежку в лапы четырёх амбалов, которые до синяков терзали хрупкое тело. Ему было мерзко от самого себя. Только монстр мог так поступить. — Ты хорошо постарался, мы сэкономили кучу времени на его поисках, — подошедший альфа, все так же одетый в черное, заглядывает в красные, полные слез глаза. На лице же его играло нерушимое равнодушие. — Я ненавижу тебя, — шипит омега, отворачиваясь. Он не может больше видеть беззащитного Чимина, лежащего на ледяном полу. Сердце кровью обливается от осознания того, что все это сделал он сам. Из-за него достоинство омеги теперь растоптано, из-за него он избитый валяется на бетоне, словно сломанная кукла, из-за него парня использовали. — Ты чудовище. — Дорогой, поверь, что теперь ты ничем не лучше меня, — хриплым голосом говорит альфа, подойдя ближе к омеге. — Пошли, машина уже приехала, — мужчина хватает темноволосого за руку и тащит на выход. — Отпусти! Я сам пойду, — вырвав руку, омега оборачивается и в последний раз смотрит на Чимина, что свернулся клубочком на грязном полу...

* * *

Чимин упустил момент, когда все ушли, когда его перестали трогать, оставили в покое, сломали и бросили. Мыслей больше никаких не осталось, да и думать ни о чем не хотелось. Испачканное, избитое тело нещадно ныло, дышать было тяжело, шевелиться тем более. Слезы давно кончились, перестав течь бесконечным потоком из глаз, неприятно стягивая кожу. Сорванные от криков связки саднили, а искусанные в кровь губы щипали. Вот он — использованный омега, грязный, опороченный лежит на этом чертовом бетоне, совершенно не обращая внимание на пробирающий до костей холод. Сейчас на все абсолютно все равно. Хочется только умереть, провалиться сквозь землю от стыда, исчезнуть из этого мира, спрятаться, чтобы никто никогда больше не видел. Чимин не смог себя уберечь... Он должен был оставаться нетронутым, должен принадлежать только одному альфе, а теперь он даже не прикоснется к нему. Не захочет. Зачем ему нечистый омега? Парню хотелось выть от обиды и омерзения к самому себе, но сил даже на это не осталось. Сглотнув вставший в горле ком, омега подложил дрожащие ладони под голову и прикрыл слезящиеся опухшие глаза, проваливаясь в беспроглядную темноту, спасением из которой может стать лишь один человек...

* * *

— Знаешь, у меня какое-то плохое предчувствие последнее время... Двое альф сидят в дальнем углу ресторана, как раз напротив больших панорамных окон. Тихая музыка разливается по всему помещению, слегка нагоняя сон и успокаивая. Людей немного, только несколько богатеньких омег, да семейные пары в возрасте. Конечно, кого ещё можно встретить в таком месте, так ещё и в разгар рабочего дня. Сами мужчины не ожидали, что соберутся именно здесь и именно сейчас, можно сказать, интуиция подсказала так сделать. — То есть, мы здесь только из-за твоего плохого предчувствия? — Чонгук удивлённо вскидывает бровь, складывая руки на груди и недовольно пиля Хосока взглядом. — Конечно, нет, кто я, чтобы доверять только чувствам, — мужчина про себя усмехается, отпивая немного вина из бокала. — Я насчёт всего этого переполоха с поставками. — Вот как... Как по мне, все вполне улеглось, — Чонгук тяжело вздыхает, ожидая долгий и, вероятно, нудный разговор, от которого уже хочется убежать. — Кто бы за этим не стоял, думаю, это просто была неудавшаяся провокация. — И тебе это не напоминает затишье перед бурей? — старший Чон как никогда серьезно смотрит в глаза племяннику, ожидая хоть какой-то заинтересованности. — Согласись, странно, что они немного с нами поигрались и отстали. Да и... Ты слышал, чем сейчас занимается компания Ким Джихана? — То, что я косвенно с ним связан, ещё не значит, что я что-то знаю, — Чонгук обречённо вздыхает, закатывая глаза. — Думаешь на него? — Я оцениваю все варианты, — Хосок, слегка помедлив, выпрямляется на стуле, все ещё прожигая младшего взглядом. — Знаешь, вот сейчас твой Тэхен действительно мог бы пригодиться. — Нет, — альфа не даёт закончить мужчине, незаметно для себя дергаясь с места. — Мы ещё недостаточно сблизились... — выдержав небольшую паузу, уже более спокойно поправляет себя. — Я почему-то другого ответа и не ожидал, — старший Чон улыбается краешком губ, меняя взгляд на более снисходительный. — Иногда ты такой ребёнок. — Кто бы, блять, говорил, — Чонгук собирается добавить очередную колкость, но внезапно разговор прерывает телефонный звонок. — Ну и кому там делать нечего? — Это Намджун. Честно, такие звонки уже начинают меня пугать, — Хосок берет трубку, поднося телефон ближе к уху. — Слушаю. — Хосок, дело срочное! Поднимай всех знакомых и людей, которые остались, — Ким буквально кричит в трубку, тяжело дыша, складывается ощущение, что он бежит куда-то. — Спокойнее, что случилось? — альфа моментально выпрямляется, стараясь не упускать ни одного слова. — Чимин... Он пропал, мы искали его всю ночь по всему городу, его нигде нет, — Намджун делает небольшую паузу, переводя дыхание. — Ким Тэхен вчера вломился ко мне в дом и рассказал об этом. — Так, а Ким здесь откуда? — на лице Хосока так и читается недоумение, а в голове крутится миллион вопросов. — Он близкий друг Чимина, но сейчас вообще не об этом. — Как тесен мир... Да, немного отвлеклись, — Чон тяжело вздыхает, собирая мысли в кучу. — Так, мы с Чонгуком уже выезжаем к тебе, по дороге свяжемся со всеми, кто мог бы помочь. — Я сейчас скину адрес, спасибо тебе, — альфа будто стал немного мягче и спокойнее, однако даже через телефон его волнение прекрасно слышится. — За такое не благодарят, — Хосок бросает трубку, поворачиваясь к Чонгуку, выдерживая небольшую паузу. — Слышал? — Естественно, — альфа резко встаёт с места, поправляя тёмную рубашку и часы. — Кажется, твоё предчувствие тебя не обмануло. — Жалею об этом... — старший Чон также встаёт, расплачиваясь и надевая темно-серый пиджак. — Сейчас же выдвигаемся.