Kings of sin

Багровый рассвет тяжело опускается на ещё сонный город. Алые облака растворяются в ярко-красном утреннем небе, оставляя за собой оранжевую дымку. На улице царит абсолютная тишина и спокойствие, ведь на часах только пять утра. Все дома и переулки утопают в этом звенящем безмолвии, нарушаемом только изредка проезжающими машинами. Но внезапно из полупрозрачного тумана, закрывающего обзор на всю дорогу, слышится пока ещё тихий грохот и визг шин. Ещё через несколько секунд дорогу делит на две части черный Роллс Ройс, пулей проносясь мимо красного светофора. Намджун едет так быстро, как никогда ещё не ехал, все из-за одного маленького сообщения, поднявшего на ноги всех. — Чонгук, прочитай ещё раз, — Тэхен нервно переводит взгляд с дороги на наручные часы, то и дело проверяя время и считая секунды. — Как будто мы там что-то новое увидим, — Чонгук на заднем сидении тяжело вздыхает, откидывая голову на спинку. — Просто прочитай, я хочу быть спокойным! — омега резко оборачивается назад, прожигая взглядом Чона. — Заткнитесь оба и не мешайте мне! — Намджун буквально рычит от злости и волнения, накопившегося в нем за эти два дня постоянных поисков. На минуту в салоне повисает гробовая тишина, которую никто не смеет нарушить. — Ладно, Чонгук, прочти ещё раз... — уже более спокойно говорит альфа, тяжело выдыхая. — Хорошо, — Гук достаёт телефон из кармана брюк, открывая то самое сообщение, пересланное ему с телефона Намджуна. «Надеюсь вы не будете и дальше игнорировать эту игру. Следующий ход ваш. Район Каннам, склады у моста Ханган.» — Думаете, этому можно верить? — Хосок, до этого отстранённо смотрящий в окно и запоминающий дорогу, наконец поворачивается к остальным. — А у нас есть выбор? Я не собираюсь сидеть и ждать, если Чимину угрожает опасность, — Тэхен метнул на старшего Чона укоризненный взгляд, от которого почему-то сразу стало не по себе. Пожалуй, даже Чонгук не знал о такой пугающей стороне Ким Тэхена. Невольно хочется узнать, сколько ещё скрывает в себе этот голубоволосый омега с блестящими кофейными глазами, мягкими губами с привкусом французского вина и самыми красивыми в мире руками. — Не думал, что хоть в чём-то буду согласен с тобой, — Намджун на секунду даже ослабляет хватку на руле, почему-то становится немного спокойнее и легче. — Рад, что мы в чём-то сошлись. Во всяком случае, мы хотя бы едем туда небезоружными, — омега кидает мимолётный взгляд на свой пистолет, спрятанный за пазухой. — Если бы тебе это ещё как-то помогло, — Гук ехидно ухмыляется, смотря на злого и прожигающего его взглядом через зеркало заднего вида Тэ. — Не волнуйся, чтобы засунуть его тебе в задницу много сил не понадобится, — омега наигранно мило улыбается, гордо отворачиваясь. Хосок, в свою очередь, предпочитает не влезать в дела этой парочки, сосредотачиваясь на их основной цели. — А сейчас оба успокоились, мы почти на месте, — Намджун взволнованно оглядывается по сторонам, осматривая местность. — Тогда останавливайся под мостом, думаю, если и искать, то тут, — Тэ с прищуром смотрит вокруг, выглядывая подходящее и как можно более незаметное место для остановки. Через несколько минут поисков автомобиль аккуратно и почти бесшумно останавливается около бетонных блоков. — Не расходимся и далеко друг от друга не отходим, если что, стреляем на поражение, — светловолосый альфа первым выходит из машины, оглядываясь и медленно двигаясь к старому серому зданию, где когда-то был склад. Следом выходит и Хосок, перезаряжая пистолет. — Ты идёшь? — перед тем, как открыть дверь, Чонгук бросает взгляд на Тэ, а затем и на подрагивающие руки омеги с пистолетом в холодных ладонях. — Раньше мы такие смелые были, — гаденько ухмыляется. — Держись рядом, и все будет хорошо. — И без тебя справлюсь, — парень резко выходит из машины, захлопывая дверь и обходя Роллс Ройс с другой стороны, осматривая мрачное строение напротив. — Тогда для начала хотя бы оружие научись крепко держать, — альфа подходит к Тэхену со спины, взяв бледную ладонь, сжимающую до дрожи пистолет, в свою руку. Чонгук чуть наклоняет голову к макушке омеги, вдыхая усилившийся от волнения запах бушующего моря. — Не волнуйся, не думаю, что он тебе пригодится. — Я не за себя волнуюсь, — Тэ отстраняется, на секунду заглядывая в тёмные глаза напротив. — Не будем тут больше задерживаться, пойдём, — омега берет пистолет в обе руки, медленными бесшумными шагами направляясь внутрь здания. Чон устало улыбается, двигаясь за ним и поглядывая по сторонам. — Чувствую, намучаюсь я с тобой, Ким Тэхен, — почти шёпотом говорит Гук, когда Ким скрывается за массивными чёрными дверями заброшенного здания.

* * *

— Так, ты прямо иди, а я проверю первые комнаты, — Хосок почти бесшумно движется по темному коридору, на стены которого падает ярко-оранжевый солнечный свет, немного освещая дорогу. — Мы вообще-то договаривались не разделяться, — Намджун аккуратно открывает одну за другой двери, осматривая помещение. — Тут довольно тихо, но не слишком. Не думаю, что кто-то может поджидать, — мужчина на секунду останавливается, серьезно вслушиваясь в окружающие их звуки. — Больше смахивает на обычную интуицию, — Намджун становится спиной к другу, вглядываясь в дверь в другой части комнаты. — Останься пока здесь и подожди Чонгука с Тэхеном, я посмотрю там. — Тебе она тоже показалась подозрительной? Ощущение, будто следы от обуви там более свежие. — Тогда точно нужно посмотреть, — альфа медленно подходит к двери, осматривая ее. Внезапно взгляд цепляется за пару светло-розовых волосков на ручке, а нос улавливает лёгкий аромат клубники. Намджун вмиг срывается с места, выбегая на лестничную площадку и стремительно сбегая вниз, не смотря по сторонам. С каждой секундой запах становится все сильнее и ярче, а сам мужчина, кажется, медленно начинает сходить с ума от волнения и животного страха. Наконец Ким забегает в просторное серое помещение, почти полностью погружённое во тьму, за исключением маленького участка у большой бетонной колонны. На мгновение альфа останавливается, переводя дыхание и оглядываясь, лишь только сладкий аромат указывает ему примерное направление. Медленно проходя вперёд, Намджун замечает в углу комнаты что-то, что очертаниями напоминает силуэт свернувшегося в клубочек человека. Он окончательно убеждается в этом, когда замечает голую ступню, слегка освещенную солнцем. — Чимин! — Ким подлетает к нему, беря бледное безжизненное лицо в свои руки и крепко прижимая к себе голое тело. — Чимин, открой глазки, это я... Я тут, я с тобой... — голос дрожит, чуть ли не срываясь на крик, по всему телу пробегает судорога, в глазах мутнеет, страх заполняет собой каждую клеточку тела. Намджун прижимает ухо к груди омеги, а рукой пытается нащупать пульс. — Слава богу... — мужчина тяжело вздыхает, услышав наконец заветный стук сердца и тихое дыхание. На глаза наворачиваются слёзы, когда он начинает лучше разглядывать Чимина. Белая и ледяная как снег кожа покрыта синяками и гематомами, губы омеги искусаны в кровь до неузнаваемости, некогда ровные и красивые пальцы стёрты вместе с ногтями в кровь, а на нижнюю часть тела Пака смотреть особенно больно. Альфа снимает с себя пиджак, накрывая омегу им, и поднимает на руки, прижимая как можно ближе к себе. — Чимин-а! — Тэхен вылетает из-за угла, со слезами на глазах подбегая к мужчине, цепляясь, обнимая тело и ноги друга. — Скажи, что он жив, он же живой?! — Тэ бегает взглядом по розововолосому, уже не сдерживая слез, берет его маленькие ладошки в свои, пытаясь их согреть. — Да, но нужно срочно в больницу! — Намджун даёт Киму отстраниться и вместе с ним бежит по лестнице обратно к машине. Параллельно Тэхен пытается снять свой кардиган, чтобы накинуть на холодные ноги омеги. Через несколько секунд они уже оказываются наверху, где их ждали шокированные Чонгук с Хосоком. — Все быстро в машину! — рычит голубоволосый, первым выбегая на улицу и открывая дверь для Намджуна, параллельно вытирая слёзы с глаз. — Я останусь тут и вызову всех людей. Пока есть возможность, нужно как можно лучше осмотреть место, — Хосок остаётся в дверях, с болью наблюдая за происходящим. — Хорошо, так и поступим, — Чонгук кивает на прощанье, уносясь за Тэхеном. — Ты собираешься вести в таком состоянии?! — он подлетает к омеге, ошарашенно глядя на того. — Ты знаешь, я и не в таком состоянии ездил, — также Ким открывает заднюю дверь автомобиля, помогая Намджуну положить туда Чимина и как следует укутать его. Ещё через секунду он вместе с остальными садится в машину, заводя мотор. — Лучше пристегните ремни. Машина на бешеной скорости срывается с места, поднимая за собой огромное количество пыли. Тэ выжимает все соки из чужого авто, за несколько минут превышая сто восемьдесят. — Боже, Чимин... — светловолосый альфа носом утыкается в белоснежную шею, надеясь задохнуться в родном аромате, от которого осталось не так и много. Омегу хочется обнимать и никогда больше не отпускать, хочется целовать опухшие от слез глаза и истерзанные губы, хочется согревать его своим теплом, хочется, чтобы он просто открыл глаза и вновь посмотрел так чувственно и нежно, как делал это раньше. — Прости меня, прости, я не смог... На одно мгновение глаза Чимина приоткрываются, прерывисто моргая, не в силах сдержать вырывающуюся влагу. Хрупкие пальцы дрожат в руках альфы, а по телу пробегает судорога. Мужчина ещё сильнее прижимает Пака к себе, зарываясь в нежно-розовые волосы и пряча мокрые от солёных капель глаза. Тэхен же, кажется, совсем не смотрит на дорогу, его взгляд почти постоянно на Чимине, из-за чего сдерживать ком в горле ещё труднее, хоть это и не мешает выжимать максимум и пулей мчаться по дороге, рассекая ещё не рассеявшийся утренний туман. Уже рядом, скоро они будут на месте, и все будет хорошо... Остаётся только надеяться.

* * *

Машина с визгом останавливается около больницы, оставляя чёрный след от шин. В одну секунду Тэ выходит из автомобиля, помогая вынести Чимина, постепенно приходящего в сознание. Дверь с грохотом открывается, и едва не слетает с петель, когда Намджун пинает ее ногой. Весь медицинский персонал моментально поворачивается в сторону взъерошенного Тэхена и едва держащего себя в руках альфы. — Чего застыли?! Не видите, помощь нужна?! — омега подбегает к стойке ресепшена, взглядом прожигая дыру в медбрате. — Д-да, сейчас! Несите в палату номер девять в конце коридора, — испуганный бета тараторит и боится сказать лишнего, не удивительно, учитывая, как зло и угрожающе на него смотрит Ким. — Тэ, иди сейчас с Намджуном, я тут разберусь, — Чонгук аккуратно касается плеча омеги, отводя его в сторону. Голубоволосый приходит в себя, потерянно смотря в глаза альфе, будто забыв как говорить, вместо этого наконец выпуская слёзы наружу. — Спасибо... — Тэ медленно отходит, оглядываясь по сторонам и ища взглядом светловолосого альфу. Он вмиг перестал ориентироваться в пространстве и, кажется, вообще понимать, где он. Руки дрожат, а глаза бегают из стороны в сторону, не зная, за что зацепиться. Дыхание учащается как и сердцебиение, постепенно сбиваясь с ритма. Земля будто уходит из-под ног, а воздух совсем перестаёт поступать в легкие, в глазах темнеет, кажется, омега прямо сейчас бы упал на пол, если бы вовремя подлетевший Чон не поймал его и не оттащил на скамейку. — Тихо, тихо, спокойно, — Гук прижимает к себе Кима, поглаживая по спине и волосам, пытаясь немного привести его в чувства. — Все хорошо, видишь? — альфа с нежностью берет лицо парня в свои руки, заглядывая в кофейные глаза, полные слез. Тот почти ложится на грудь мужчины, зарываясь в неё и вдыхая успокаивающий аромат дуба, только он является для него чем-то вроде успокоительного. Руки Чонгука скользят по спине от лопаток до поясницы, перебирая позвонки и поглаживая их. — Лучше? — Тэхен утвердительно кивает, чуть отстраняясь и отводя взгляд. — Посиди немного тут, мне надо разобраться с персоналом, я скоро вернусь, — Чон снимает с себя голубоволосого, до последнего не отпуская его руку. Такое состояние он видит уже не первый раз, страшно оставлять омегу сейчас одного. — Здравствуйте, я насчёт того пациента из девятой палаты, — Гук опирается о стойку, скептически оглядывая вжавшегося в кресло бету. — Я так и понял... — почти шёпотом тараторит он, смотря в пол. — Значит, перейдём сразу к делу, — альфа слегка наклоняет голову вбок, оглядываясь по сторонам и доставая из-за пазухи кошелёк. — За определенную сумму вы нам предоставляете лучшего лечащего врача, самое новое и качественное оборудование, абсолютную конфиденциальность нашего визита, а самое главное, записываете Ким Намджуна как опекуна того парня. Вам ясно? — Чон вскидывает бровь, пиля растерянного медбрата взглядом. — Да... Всё предельно ясно... — Вот и отлично, передавайте привет главврачу, — мужчина кладёт более десятка купюр под один из блокнотов беты, жестом прижимая палец к губам. Наконец он возвращается обратно к скамейкам, оглядывая всхлипывающего и подрагивающего Тэхена. — Можешь ходить? — Чонгук садится на корточки перед опустившим голову омегой, заглядывая ему в глаза. — Я ещё не настолько беспомощный, — Ким медленно привстает, опираясь на плечо альфы, а после, хватая его за руку. — Конечно, не беспомощный, ты хорошо держался, — Гук придерживает Тэ за талию, не отводя взгляд, боясь, что он опять не устоит на ногах. — Намджун уже передал Чимина врачам, нам остаётся только ждать. — Чимин, он... Господи, почему это именно с ним... — Тэхен начинает ещё сильнее всхлипывать. Думать о том, что с его другом могли делать уже страшно и мучительно больно. Его Чимин, самый светлый человек на этой проклятой земле, единственный в этом мире, в ком ещё осталось немного той самой искренней веры и любви к людям. Такого никто не заслуживает, тем более он... Слёзы одна за другой опять начинают катиться по щекам, прокладывая мокрые дорожки. Омега уже их не вытирает, знает, что бесполезно. — Давай лучше присядем, — Чонгук сажает Тэ на диван как раз напротив палаты его друга, поглаживая по спине и плечам, пальцем стирая хрустальные слезы. — С ним все будет хорошо, он справится. — Конечно, я его вытяну, как бы тяжело не было, — дрожащим голосом, почти шепча, обещает омега, утыкаясь в плечо Чону. Тот обнимает его за талию, притягивая ближе и целуя в мочку уха. — Тэхен, я могу сейчас кое-что спросить? — Гук заглядывает в глаза парня, пытаясь прочитать чувства и эмоции, чтобы хоть на грамм понять его. Получив тихий кивок, Чонгук собирает в кучу мысли, вдыхая побольше воздуха. — Я уже второй раз застаю тебя в подобном состоянии, когда ты задыхаешься и будто теряешься в пространстве... Как ты себя чувствуешь? — Это бывает нечасто, только после сильных потрясений или нервного срыва, — омега все ещё лежит на плече мужчины, разглядывая его смуглые руки, считает выступающие вены и родинки, так успокаивая себя. — Не думай об этом, сейчас все немного лучше. — Тэ, ты иногда такой глупый, — альфа невольно улыбается, разворачиваясь полностью к Тэхену, прижимая его к своей груди, и легко целует в макушку, только это почему-то вызывает ещё большую порцию слез со стороны омеги. Ким Тэхен... Он же ещё просто задание, верно? Почему тогда он вызывает такую бурю эмоций, которую до этого Чон ещё ни с кем и никогда не испытывал? Почему при виде его слез самому становится больно? Почему хочется постоянно на него смотреть и не отводить глаз? Почему... Почему Чонгук не хочет это заканчивать?

* * *

Удушающие мучительные минуты тянутся до безобразия медленно, острыми шипами вонзаясь в обливающееся кровью сердце. Дыхание нещадно сбивается, слезы, которые Ким всеми силами старается скрыть, бесконтрольно текут по побелевшим щекам, пропадая под подушечками пальцев. Намджун вспоминать боится те страшные часы, когда они на полной скорости мчались к тому проклятому складу, когда он нашел своего омегу без сознания, голого и всего грязного. Раненым зверем хотелось выть, а орган, упрямо качающий кровь, грозился вот-вот остановиться, не выдержав. Альфа в сотый раз меряет широкими шагами длинный больничный коридор, раздражённо сверля взглядом дверь в палату Чимина, за которой часа полтора назад скрылся врач и пара медбратьев. Голубоволосый омега, рыдающий у Чонгука на плече, успокаиваемый мягкими поглаживаниями, ни капли не помогает, только нагнетает и начинает немного подбешивать. Хотя Намджун сейчас как никто другой может понять его состояние. Внутри все неприятно сжимается лишь от мысли, что делали с его омегой, с его Чимином... Белые двери распахиваются, и из палаты выходит высокий коренастый альфа, дежурно оглядывая ожидающих. Намджун, в три шага оказывающийся перед врачом, чуть ли не в стену того впечатывает, пронизывая наполненным отчаянием взглядом. — Доктор, что с ним?! — первым подает голос Тэхен, тут же вскочивший со своего места. — С ним все в порядке. Критических травм нет, омега отделался синяками и ушибами. Он слаб, поэтому к нему можно только по одному и ненадолго, чтобы сильно не переутомлять, — сообщает альфа, внимательно рассматривая каждого посетителя. — Здесь присутствует его альфа? — Да. Да, это я, — взволнованно говорит Ким, и его уводят от остальных чуть дальше. — У него травма, характерная для типичного изнасилования, если вы понимаете, о чем я, — слова больно полоснули по сердцу. Мужчина сразу все понял, как только увидел, в каком виде был Чимин. Стало так больно, его маленькому мальчику, такому беззащитному омежке столько всего пришлось пережить... — Поэтому в ближайшее время я настоятельно рекомендую воздержаться от половых актов, это может навредить ему и физически, и психологически. Такое быстро не забывается. — Я понял, — словно самому себе кивает Ким, снова и снова прокручивая в голове слова мужчины. — Иди к нему, — вмешивается в разговор голубоволосый, шмыгая покрасневшим носом. — Ты ему сейчас нужнее. Спорить нет сил, да и желания тоже, безумно хочется увидеть омегу, и раз Тэ настаивает, чтобы первым пошел именно Намджун, то пусть так и будет. Выдохнув и собравшись духом, альфа осторожно открывает дверь в палату. От увиденного сердце готово выскочить из груди. Чимин, такой маленький комочек, лежит спиной к мужчине, прижав к груди колени. Плечи сотрясаются от беззвучного плача, а побледневшая кожа сливается с белой больничной рубашкой. Альфа подходит и аккуратно усаживается на кровать, раздумывая над дальнейшими действиями. Главное, не напугать Пака. — Чимин? — подаёт севший голос Ким и с замиранием сердца наблюдает, как парень разворачивается к нему. Полминуты напряжённого зрительного контакта длятся, кажется, вечность, когда Чимин подскакивает на скрипучей кровати и кидается на Намджуна, обхватывая шею тонкими руками и крепко-крепко прижимаясь к нему. Омега лбом утыкается в светло-серый пиджак в районе ключиц, оставляя на нем темные солёные пятнышки. — Все хорошо, маленький, я с тобой, — успокаивает альфа, путаясь пальцами в мягких розовых локонах и поглаживая омегу по спине. — Намджун, я так испугался, — уже в голос рыдает Чимин, сильнее прижимаясь к мужчине. — Я звал тебя, хотел, чтобы ты пришел, но тебя не было! — маленькие кулачки обессиленно, совсем слабо бьют альфу в грудь, но омега все равно прижимает его к себе, не позволяя отстраниться. Губами и носом прижимается к сильной шее, вдыхая успокаивающий и уже такой родной цитрусовый запах. — Я знаю, малыш, это моя вина, — Ким утыкается носом в макушку Чимина, вдыхая сладкий клубничный аромат, в котором заметно прослеживается целая гамма из чужих мерзких запахов, которые так и хочется смыть с этого юного тела. — Я должен был тогда проводить тебя, прости. — Они... Они делали мне больно, — Пак крепко жмурится, позволяя очередным прозрачным капелькам впитаться в пиджак, и громко всхлипывает. — Я думал, что с ума сойду... — Я во всем виноват, я не уберег тебя, — одинокая слеза скатывается по щеке, утопая в розовом океане. Намджун укладывает подбородок на чужую макушку и крепко зажмуривается, пытаясь заглушить плескающуюся внутри боль от чрезмерного чувства вины, от осознания собственной ничтожности. — Просто не уходи больше. Не бросай меня, — Чимин наконец поднимает голову, смотря на мужчину красным слезящимися глазами побитого щенка, и альфа будто без слов его понимает — тянется к искусанным до крови пухлым губам, накрывая их своими, и утягивает Чимина в мягкий, нежный поцелуй, наполненный отчаянием и болью. Намджун аккуратно сминает сладкие бутоны, слегка покусывая, боясь переступить черту. Сейчас налегать на омегу не стоит, он еще слишком слаб, да и первое время надо держаться от него подальше — нужно дать ему прийти в себя. Громкий стук в дверь нарушает идиллию, заставляя оторваться друг от друга. Альфа ласково оглаживает большую ссадину на нежной коже щеки и ободряюще заглядывает в глаза омеги. — Тэхен к тебе ломится, — мужчина тихо смеется, заражая улыбкой и Пака. — Уже всю больницу на уши поставил. Охрана его выводить хотела, он им чуть глаза не выцарапал, Чонгук еле оттащил. То еще представление было. — Позови. Я хочу его увидеть. — Я буду поблизости, — Ким дверь открыть не успевает, как его этой же дверью припечатывает к стене, а в палату врывается покрасневший Тэхен, бегая глазами по помещению. Взгляд останавливается на растерянном омеге, а ноги сами собой несут к нему. Мгновение, и розововолосый омега уже задыхается в тесном кольце рук, в которое его заключает Ким. Слезы хлынули из глаз обоих, а руки цеплялись друг за друга, словно за спасательный круг. — Я так испугался за тебя! — омега кричит, отталкивая от себя Пака, что уставился на него опухшими глазами, и тут же вновь притягивает к себе, утыкаясь носом в плавный изгиб шеи. — Еще хоть раз, сукин ты сын, так пропадешь, я тебя из-под земли достану. Ты понял меня? — П-понял, — сквозь удушающий поток слез говорит Чимин, сильнее прижимаясь к парню, вдыхая родной морской аромат. — Прости меня, я заставил тебя волноваться. — Какой же ты глупый, Чимин-а. Тебе не за что извиняться, — голубоволосый омега ласково целует Пака в макушку. Тэ залезает на больничную кровать, укладывая его рядом с собой лицом к лицу. — Знаешь, я иногда не понимаю, за что мне достался такой прекрасный друг, как ты. Ты самый прекрасный человек, которого я когда-либо встречал. Только попробуй меня оставить, я не переживу, — омега всхлипывает, пряча слезы в белой подушке. С годами Ким научился скрывать эмоции за маской безразличия, но сейчас эта маска стремительно трескается, показывая настоящего Тэхена, такого уязвимого и ранимого. Перспектива лишиться еще одного близкого человека слишком больно полоснула по сердцу. Маленькие пальцы Чимина аккуратно прошлись по чужим щекам, стирая влажные дорожки. Розововолосый сползает чуть ниже и утыкается в чужую грудь, прижимаясь ближе. — Никуда я от тебя не денусь, — Чимин поднимает заплаканные глаза на Кима. — Ты же меня из-под земли пообещал достать, так что... — тихий смех разносится по палате, разбавляя бесконечные всхлипы и шмыганья. Омеги оплетают друг друга всеми конечностями, будто боясь, что еще мгновение, и кто-то обязательно исчезнет, просто испарится, и ни один не может этого допустить. Парни не заметили, как уснули, а альфы, все это время наблюдавшие за трогательной картиной сквозь жалюзи, решили не тревожить их и тихонечко покинули больницу, решив, что заберут их позже.

* * *

Мягкие солнечные лучи переливаются на пушистых волосах омег, отбрасывая голубой и персиковый отсвет. Легкий тёплый ветер щекочет все ещё мокрые от слез ресницы и красные щеки. Тишину нарушают шаги проходящих мимо палаты врачей и звук капельницы. Как-то слишком спокойно, настолько, что становится тревожно. — Чимин-а, — Тэхен открывает сонные заплаканные глаза, сразу же оглядывая друга. — Как ты себя чувствуешь? — вместо ответа омега переворачивается на другой бок, лицом к Тэ, прижимаясь к нему и зарываясь в помявшуюся блузу. Маленькие пальчики цепляются за пуговицы, а сам Тэхен аккуратно обнимает Чимина за плечи, другой рукой поглаживая по лохматым волосам. — Не отвечай, — омега прикрывает глаза, вдыхая запах клубники вперемешку с другими омерзительными запахами. Хочется смыть их, хочется, чтобы Пак забыл это как страшный сон, хочется, чтобы он как раньше был счастлив. Тэ ещё несколько часов назад пообещал себе и Чимину, что найдёт ублюдков и прикончит, закопав где-нибудь в лесу. И то, этого будет мало, Тэхен доберётся до истины, доберётся до того, кто виновен в этом. — Тэ... — омега поднимает голову, заглядывая в глаза напротив. — Мои родители... Они знают? — Нет, пока ещё нет... — голубоволосый тяжело вздыхает, понимая, что рано или поздно придётся все рассказать родителям парня. — Ты хочешь рассказать? — Я не знаю... Они наверное очень волнуются сейчас. Я должен был позвонить раньше, сказать им, что я в порядке, чтобы они не переживали, — на глазах Чимина вновь наворачиваются слёзы, а по всему телу проходит легкая дрожь. Хочется просто исчезнуть от осознания своей слабости. — Тише, — Ким почти невесомо касается щеки омеги, собирая маленькую слезинку и пряча свисающую прядь волос за ухо. — Ты ни в чем не виноват, слышишь? Прошу, только не волнуйся, мы со всем справимся, — Тэхен притягивает омегу ближе к себе, целуя в макушку, мягко гладя по спине. — Я... Я хочу им позвонить, — Чимин вдыхает запах моря, понемногу успокаиваясь и собираясь с мыслями. — Прямо сейчас? — получив легкий кивок в ответ, омега тяжело вздыхает, чуть привставая с постели. — Если тебе станет легче, то конечно. Я буду рядом. — Спасибо, — парень приподнимается на локтях, одной рукой держась за плечо Тэхена, а потом и вовсе ложась на него. Ким берет маленькую ручку Чимина в свою, нежно поглаживая ее большим пальцем. Без слов Тэ протягивает другу свой телефон, набирая номер родителей Пака, который, к слову, уже очень давно выучил наизусть. Чимин тяжело дышит, обдумывая, что скажет и как не расплакаться прямо во время разговора. Все же он безумно любит своих родителей. Меньше всего он хочет, чтобы они волновались и переживали, на них и так очень много навалилось, думать страшно, что с ними будет, если они все узнают. Хотя бы они не должны испытывать этой боли, хотя бы они будут спокойны... Ждать ответа долго не приходится, трубку берут почти сразу же. На секунду захотелось сбросить звонок и убежать подальше, но нельзя, нужно собраться и ради них быть сильным. — Пап, это я, Чимин, — голос слегка дрожит, даже несмотря на то, что омега старается звучать как можно более уверенно и спокойно. — Чимин-а, ну слава богу! Мы с отцом уже третий день от тебя ничего не слышали, благо хоть Тэхен рассказал, что ты у него, — голос папы звучит как никогда взволнованно, и, что удивительно, без грамма злости или обиды, только с щепоткой грусти. — Почему ты так долго не звонил, сынок, что-то случилось? — Нет, все хорошо, просто... — мысли мотыльками заполняют голову, хочется все рассказать, поделиться своей болью, показать как плохо и ужасно, хочется, не скрывая, плакать в трубку, чтобы папа знал, как сейчас страшно и невыносимо. Хочется всем поделиться, но... — Я заработался в последнее время. — Чимин-а, отдыхай, пожалуйста, чаще, нельзя так с головой уходить в работу, ты даже нам ничего не сказал... — Спасибо, пап, — голос предательски дрожит, кажется, вот-вот и омега просто расплачется, выдав себя с потрохами, но нельзя, надо держаться, надо быть сильным. — Простите меня, пожалуйста, я вас очень люблю... Простите... — Сынок, не переживай так, главное, что у тебя все хорошо. Просто приезжай домой поскорее, мы же с отцом скучаем, — даже на расстоянии Чимин будто чувствует эту нежную улыбку, он словно совсем рядом, и папа коснётся щеки и нежно погладит по волосам, а потом крепко-крепко обнимет, укладывая спать. Как же его не хватает, сейчас как никогда Чимин хочет прижаться к родителям и не отпускать. — Мы тебя очень любим, как только освободишься, приезжай. — Обязательно... — хрустальная капелька стекает по щеке, падая на тонкую ключицу. Не в силах больше сдерживаться, Чимин кладёт трубку, лицом прижимаясь к груди Тэхена. Слёзы одна за другой начинают душить, комом застревая в горле. Так больно, противно от самого себя, хочется раствориться, утонуть в море из соленых слез. — Все хорошо, ты молодец, — Тэ усаживает парня на колени, гладя дрожащую спину, пытаясь немного его согреть. Пока розововолосый не видит, омега сам пускает слезу, сразу же стирая ее и поглаживая мягкие персиковые волосы. — Ты справился... Омега не в силах что-либо ответить, он постепенно засыпает на груди Кима, сопя и вздрагивая во сне, как это делают маленькие дети. — Спи спокойно, — Ким укладывает Чимина на кровать, накрывая одеялом, и ложится рядом, охраняя его сон.

* * *

Иссиня-черный Роллс Ройс подъезжает к самой обычной кирпичной пятиэтажке, останавливаясь у нужного подъезда, моментально приковывая к себе взгляды окружающих — все же не каждый день можно увидеть подобный автомобиль в этом районе. Что уж говорить, если самая обычная иномарка здесь появляется крайне редко и то проездом. Водительская дверь распахивается, являя сидящим на скамейке у подъезда высокого светловолосого альфу, что обходит машину и любезно открывает дверь с пассажирской стороны, выводя под руку омегу, в котором местные жители узнают Чимина. Кажется, становится понятно, кто станет объектом обсуждений и всевозможных слухов в ближайшее время. — Можешь сам идти? Или мне лучше тебя понести? — обеспокоенно спрашивает Намджун, чуть наклоняясь к омеге, что понуро опустил глаза. — Не переживай, я сам дойду... Намджун, можешь меня здесь подождать? Я сам вынесу все необходимое... — невнятно мямлит Чимин, боясь встретиться взглядом с мужчиной. Прошло пару дней с тех пор, как Пак нашелся, и после выписки, разумеется, за ним нужно было приглядывать. С родителями парень сам не захотел остаться — слишком много вопросов возникло бы, на которые омега не имеет никакого желания отвечать, даже вспоминать про произошедшее страшно... А с Тэхеном сам Намджун побоялся оставлять Чимина, все же это двое омег, а в надёжности охранной системы голубоволосого альфа совсем не уверен. Таким образом встал вопрос о переезде Пака к альфе, и этот вариант очень даже устраивал обе стороны до определённого момента. Как бы Чимину не нравился Ким, показывать свое материальное положение не хотелось от слова совсем. Было стыдно от места, где он живет, от маленькой квартирки, что совсем не походила на огромный особняк альфы, и, возможно, даже чуть-чуть за родителей... Нет, Чимин их безумно любит, но ему становится некомфортно только от мысли, что Намджун и родители омеги когда-нибудь встретятся. Несмотря на всю таящуюся в сердце любовь к этому мужчине, в глубине души Пак надеется, что их отношения закончатся раньше, чем дело дойдёт до знакомства. — Что за глупости ты говоришь? Чимин, посмотри на меня, — Ким нежно оглаживает большим пальцем щеку омеги, спускаясь к подбородку и, подцепив его, приподнимает. — Ты стесняешься...? — Намджун предполагает самый глупый из вариантов и, честно, хочется громко рассмеяться, когда он видит вновь опущенные глаза и понимает, что попал в яблочко. — Нет... Вовсе нет... — Малыш, я открою тебе одну тайну, — альфа тихо смеется, замечая милый румянец на омежьих щеках. — Я ведь тоже не родился главой компании и прекрасно понимаю, какого жить в подобном месте, поэтому не забивай свою очаровательную голову такой ерундой, — пухлые губы мужчины мягко касаются розовой щеки. — И потом, за тобой сейчас нужно приглядывать, — альфа неожиданно подхватывает Чимина на руки, заставляя того вскрикнуть. — Ты с ума сошёл? Люди же смотрят! — бурчит Пак, уставившись на Кима, и все же обхватывает тонкими руками сильную шею. — Плевать, пусть смотрят. С этими словами Намджун огибает машину, шагая прямо к подъезду, совершенно не обращая внимание на удивлённые лица местных жителей, чего не скажешь о Чимине, который пытается спрятать покрасневшее от смущения лицо на груди альфы. Ким преодолевает три этажа по ступенькам, бережно прижимая к себе столь ценный груз, когда Чимин его останавливает, указав на дверь, отделанную коричневой, местами уже потертой, кожей. Пак специально подгадал момент, когда в квартире никого не будет, потому что уходить из дома, пускай, и не навсегда, смотря в глаза родителям слишком больно, а парень очень надеется, что до дома альфы ему удастся доехать, не впав в новую истерику. Омега входит внутрь, вдыхая родные домашние запахи. Старая досочка на полу приветливо скрипит, принимая Намджуна и Чимина в свою уютную простоту. Альфа этого не признает, но у него перехватывает дыхание, когда он переступает порог квартирки. Здесь все такое домашнее, напоминающее о беспечном детстве, что Ким бы не задумываясь променял свой дом, статус и деньги на спокойную и размеренную жизнь в подобном месте. Оставив альфу одного, Пак спешит в свою комнату. Схватив школьный потрёпанный рюкзак, омега небрежно закидывает туда вещи и все необходимое. В какое-то мгновение даже становится тошно от себя. Он вот так просто сбегает, держит в неведении самых дорогих людей, которые думают, что с их сыном все в порядке. Хотя Чимин уверен, что папа точно понял, что с омегой что-то не так. У них всю жизнь была какая-то особая связь, родитель мог понять настроение сына, просто взглянув на него, всегда выслушивал, что терзает розововолосого, всегда помогал, поддерживал. И вот благодарность Чимина... В последний раз окинув комнатку взглядом, Чимин выходит в коридор, где его все так же ожидает Намджун. Тот принимает рюкзак, удивлённо глядя на омегу. — Это все...? — У меня не так много вещей, а этого на первое время должно хватить, — лепечет парень, кладя на обувную тумбочку небольшую записку. — Значит, уехал к Тэхену? — написанное заставляет что-то неприятно сжаться внутри, но ведь обижаться глупо, да? Ким должен сейчас понять омегу, ему сейчас особенно нелегко... — Ты не рассказал про меня родителям? — Рассказал, но... Они тебя совсем не знают, и им будет спокойнее, если я скажу, что буду рядом с Тэ... — пытается оправдаться Чимин, в сотый раз опуская глаза в пол. — Я тебя расстроил? — чуть покрасневшие глазки смотрят на альфу, а Намджун в сотый раз мысленно называет себя идиотом. Он взрослый человек, но ведёт себя, словно ребенок, когда его омеге так нужна поддержка. — Что ты, малыш, нет, конечно, — длинные пальцы ласково зарываются в розовые прядки, массируя. — Пошли, если это все. Омега согласно кивает и плетется следом, в, вероятно, последний раз взглянув на родной дом.

* * *

Огромный особняк принимает молодых людей в свои ледяные объятия, холодом и мрачностью пробирая до костей. Чимин всегда был уверен, что дом — это отражение его хозяина, но этот случай является исключением. Да, возможно, Намджун на первый взгляд кажется слишком холодным и отстраненным, но если узнать его поближе, то наверно это самый милый и заботливый альфа из тех, кого он встречал, несмотря на его промахи. Пара хлопков, и гостиную заливает тусклый свет, что смешивается с яркими солнечными лучами, бьющими из панорамных окон. Намджун переплетает пальцы с Чимином и ведёт его вверх по лестнице, проходя через уже знакомые омеге коридоры. Альфа останавливается у двери, толкая ее, заводя Пака в одну из гостевых комнат. — Располагайся, это твоя комната. Я чаще всего нахожусь в кабинете, поэтому если захочешь меня найти, пройдёшь прямо и направо, там только одна дверь, не ошибешься. Все понял? — А можно я буду в твоей спальне? Мне одному страшно... — чуть слышно спрашивает парень, заливаясь краской. Ким только умиляется с такого наивного омеги, которого хочется спрятать ото всех и никому не показывать. — Конечно, — поцеловав Пака в макушку, альфа вновь берет его ладошку в свою и ведёт дальше, заходя в уже знакомую комнату, которая хранит так много тёплых воспоминаний. — Я буду в соседней, так что если тебе что-то понадобится... — Нет! — прерывает омега, не давая договорить. — Я не хочу, чтобы ты уходил, побудь со мной немного... — просит Чимин уже тише. Пак осторожно ложится на кровать, сворачиваясь клубочком, вдыхая полюбившийся цитрусовый аромат, с замиранием сердца ожидая, когда альфа ляжет рядом. Немного поколебавшись, Намджун все же устраивается рядом, ближе притягивая к себе омегу. Носом зарывается в розовые волосы, вдыхая родной клубничный аромат. Пухлые пальчики Пака скользят по устроившейся на его животе руке альфы, накрывая ее сверху. Сейчас все так хорошо, Чимин не хочет, чтобы эти минуты заканчивались, не хочет, чтобы альфа уходил, не хочет возвращаться в реальность... — Намджун? — омега поворачивается лицом к альфе, оказываясь с ним нос к носу, но почему-то ни капли этого не смущаясь, как бывает обычно. — Ты можешь спать здесь, рядом со мной...? — становится немного стыдно от своей просьбы, но Чимин все равно не отводит взгляд от глаз мужчины, утопая в кофейных океанах. От тёплой улыбки на чужих губах все внутри трепещет, и Пак признается, что он бы очень огорчился, если Намджун не удовлетворил бы его просьбу. Цитрусовые губы мягко касаются персиковых губ омеги, оставляя на них легкий поцелуй, от которого по телу разливается блаженное тепло. — Я хочу, чтобы ты забыл все, что было. Это будет сложно, но, пожалуйста, попробуй... — Ким большим пальцем проходит по виску омеги, спускаясь к щеке, а затем оглаживает линию челюсти, не отрываясь от медовых глаз. — Ради меня, — едва слышно. Пак первым подаётся вперед, впиваясь в губы Намджуна поцелуем, от которого у обоих мурашки по телу бегут. Чимин прикусывает пухлую нижнюю губу мужчины, чувствуя на языке металлический привкус, но ни капли не испортив поцелуй. — Заставь меня это забыть... — шепчет омега, загнанно дыша, смотря на припухшие губы напротив. Чимин устраивает голову на груди Кима, прислушиваясь к ровному сердцебиению, прикрывая глаза. — Все будет хорошо... Я обещаю тебе, — говорит альфа, прежде чем оставить очередной поцелуй на розовой макушке и обнять Пака, сильнее прижимая к себе. За все это время Намджун понял одно — он пропадёт без этого омеги. Чимин в его жизни стал таким редким лучиком света, той капелькой радости, что альфе так не хватало. Он понял, что весь мир с лица земли сотрет, но этого солнечного омегу он убережёт, не позволит больше никому к нему прикоснуться, ему больше никто не навредит.