Kings of sin

Серый смог пыли возвышается над городом, закрывая его от солнца огромной тенью. Хотя, может это просто небо, плотно закрытое темными облаками, все же грязи тут и без того хватает. Северный ветер гонит тучи, которым, кажется, нет конца. Обычных людей он лишь чуть-чуть заставляет поёжиться, напоминая, что время идёт, и совсем скоро холода. Над Сеулом висит звенящая тишина осознания, и только если прислушаться, можно услышать легкое копошение, похожее на пчелиный рой. Наверное, если бы у мест была своя память и чувства, то склады у реки Ханган хотели бы лишиться их. Даже сейчас, когда самые ужасные события, казалось бы, позади, люди все ещё продолжают ворошить события прошедших дней в поисках зацепок и следов. — Господин Чон, мы осмотрели весь первый этаж, — альфа среднего роста с медными волосами вырывает Хосока из мыслей, заставляя резко провернуться. — Нашли хоть что-то полезное? — мужчина устало потирает переносицу, окидывая взглядом серое помещение и людей, разбирающих его по кусочкам. — Кроме отпечатков обуви и инородных частиц с подошвы, ничего. Есть следы волочения, видимо, несли тяжелый предмет... — Или человека, — заканчивает за альфу Хосок, хмуря брови и складывая руки на груди. — Хорошо, во всяком случае, на экспертизу уйдёт день. Нужно спускаться в подвал, там должно быть больше следов. — Сейчас же выполняем, — медноволосый альфа стремительно удаляется, аккуратно обходя огороженные места с явными следами. — Хитрые твари, — мужчина облокачивается на бетонную стену, поправляя волосы и потирая уставшие глаза. — Даже одна модель обуви, только размеры разные... — почти про себя шепчет альфа, все ещё закрывая глаза руками. Минимум следов, минимум отпечатков, минимум всего... Кто бы это не организовывал, уже понятно, что у него есть опыт. В данной ситуации это как никогда прискорбно, однако значительно уменьшает количество подозреваемых, что... Что лично Хосока тоже не радует. А если это действительно он? Чон лично учил Феликса убирать за собой все следы, но не полностью, чтобы не было слишком чисто. Даже если и так, то встаёт другой вопрос — кто в содействии? Ясно же, что такое не проворачивают в одиночку, да и чтобы идти против целой компании, силы нужны не меньшие. Тогда вариантов тоже немного: кто-то опытный, кто уже давно на рынке, кто-то, с кем имеются старые разногласия, кто-то, кто мог бы иметь достаточное влияние в подпольных кругах, кто-то... Из мыслей вырывает внезапный телефонный звонок. Хосок моментально берет трубку, мельком увидев греющую душу надпись «Солнце» на экране. — Да? — альфа устало улыбается, представляя, как скоро приедет домой и наконец-то ляжет спать в обнимку с Юнги, спустя почти 40 часов без отдыха. — Хо, я передал расчёт Минхо, уже еду домой, — голос омеги как бальзам на душу. Кто бы мог подумать, что Хосок будет по кому-то настолько сильно скучать. — Когда нам с Дэ тебя ждать? — Я постараюсь тут все закончить до вечера и сразу к вам, — альфа прикрывает глаза, тяжело вздыхая, почему-то плохие мысли начинают закрадываться в голову, хочется их отогнать, однако это не так просто, учитывая последние события. — Будь осторожен по дороге, хорошо? Как приедешь, ложись отдыхать, меня можешь не ждать. — Ну, ты же знаешь, что я так не смогу, — слегка раздражённый, и в тоже время грустный тон омеги будто в сердце колит. — Просто приезжай пораньше, я скучаю... — Солнце, я тоже, безумно... — даже сейчас говорить такое очень непривычно. Что же этот Юнги делает с ним? Ещё недавно хотелось порвать на части, терзать хрупкое тело, выбивая из него душу, а сейчас... Сейчас хочется поскорее домой, чтобы просто лечь рядом и смотреть, как омега тихо сопит, зарываясь в подушку. — Как там наш белый комочек? — Ты пропустил его первые шаги по лестнице, горе-папаша, — Мин тихо хихикает, явно улыбаясь своим хитрым взглядом. — Если серьезно, то все хорошо, сегодня весь день спал со мной в кровати. — Не думал, что буду завидовать коту, — мужчина чуть наклоняет голову вбок, незаметно для себя улыбаясь. — Сильно устал? Знаешь же, что надо больше отдыхать, — выдержав небольшую паузу, омега тяжело вздыхает, видно, что волнуется. — Береги себя, хотя бы для меня. — Конечно, главное ты не переживай, — даже простая забота раньше казалась чём-то необычным, и может, даже непонятным. А ещё раньше не было такого страха потерять кого-то... — Юнги, пожалуйста, будь очень осторожен, у тебя же есть средства самообороны? — Если перцовый баллончик мне как-то поможет, то да. — Так, значит, надо будет тебе достать кое-что помощнее, — Хосок боится, безумно боится оказаться на месте Намджуна, боится так же в один день найти своего омегу избитым и использованным на каком-то складе. — Знаешь, это немного пугает... Мне нужно чего-то опасаться? — в голосе Мина мелькает уже не просто беспокойство, скорее опаска, причем не только за себя. — Просто будь осторожен, если тебе действительно будет что-то угрожать, я сделаю все, чтобы ничего плохого не случилось, — резко стало не хватать янтарных глаз напротив, хочется взглянуть в них, показать, что все будет хорошо, да и самого себя убедить в этом. — А ты будешь в порядке...? На несколько секунд повисает тишина, Чон действительно не знает, что ответить. Он сам не знает, как в итоге все обернётся для него, точнее, для них. — Да, — на выдохе говорит мужчина, надеясь, что получилось убедительно. — Я так хочу тебе поверить, но... — Значит, верь, — альфа не хочет слышать, что идёт после «но», это было бы слишком больно, даже для него. — Верь, и я обещаю, что все будет хорошо. — Хорошо... — выдержав небольшую паузу, почти шепотом сказал Мин, тяжело вздыхая. — Я уже почти доехал, и ты возвращайся поскорее. — Я постараюсь, — заканчивать разговор не хотелось, даже несмотря на молчание с другой стороны. Оба просто молчали в трубку, боясь ее бросить. — Солнце, знаешь, я... — Люблю тебя, — Юнги не даёт мужчине закончить, он и так знает, что Хосок собирался сказать то же самое. Почему-то захотелось сказать это первым, возможно, из-за странного чувства, резко кольнувшего до боли в груди. — Очень сильно, — незаметно для самого себя, альфа начинает улыбаться, даже забыв, где он сейчас и что надо уже идти к криминалистам. — И я... — спустя еще пару секунд молчания, Хосок наконец кладёт трубку, улыбаясь как ребёнок и в мыслях поражаясь, каким сентиментальным он стал. Достав сигарету из портсигара, мужчина медленно направляется в сторону лестницы в подвал, стараясь ничего случайно не задеть. Надо бы уже взять себя в руки и настроиться на работу, а то ходить с такой глупой улыбкой на лице не презентабельно, тем более перед своими же людьми. Мрачную тишину нарушают голоса и звуки копошения внизу, и чем ближе, тем сильнее и отчетливее слышны разговоры. Сигарета тлеет в тонких пальцах, пеплом осыпаясь на бетонный пол, усыпанный стеклом и пылью. Хосок проходит в подвальное помещение, оглядывая все вокруг и взглядом подзывая все того же альфу. — Много наследили? — Хосок облокачивается о бетонную колонну в центре комнаты, взглядом изучая помещение. — Больше, чем на первом этаже. Думаю, получилось собрать достаточно отпечатков, здесь потожировые сохранились лучше. — Что-то ещё есть? — Чон складывает руки на груди, окидывая собеседника серьёзным холодным взглядом. — Есть... — он слегка сутулится, хмуря брови и тяжело вздыхая. — Следы биологического вещества с частицами крови, волосы, предположительно лобковые, также есть маленькие частицы содранной кожи, но это, вероятно, жертвы. — Блять... Животные, — Хосок презрительно оглядывает огороженные места, на которых лежат все улики. Конечно, он тоже не святой, вспоминать первые встречи с Юнги вообще стыдно, но чтобы так... — Согласен, — из-за угла выходит не менее серьезный Чонгук с омегой лет пятидесяти за спиной, который, видимо, и есть те самые «связи» в лаборатории. — Ты вовремя, мы уже как раз тут все обыскали, — Чон пожимает руку племяннику, не забыв так же поздороваться с дактилоскопистом. — Большая часть вещдоков на том столе, снимки следов мы уже сделали. — Оперативно, — мужчины отходят за угол, в более тихое место, облокачиваясь на стену. — По-другому не можем, — Хосок достаёт сигарету для младшего, поджигая ее и передавая в руки. — Феромоны уже не удастся проявить? — Чонгук подносит сигарету к губам, делая первую затяжку, будто впитывая в себя никотиновый дым. — К сожалению, но думаю волос и отпечатков хватит, — мужчина тушит сигарету о стену, откидывая окурок в сторону. — Ты уже связался с Чаном? Он пробьёт сообщение? — Конечно, сказал, что вечером уже будет результат, — облако дыма молочной пеленой застилает все на несколько метров, будто скрывая их. — Хоть какие-то хорошие новости, — Хосок складывает руки на груди, собираясь с мыслями и анализируя все имеющиеся данные. — Ты же уже понимаешь, к кому это все ведёт? — А ты? — Чонгук поворачивает голову к дяде, смотря на него предельно серьёзным взглядом. — Мы оба не умеем выбирать союзников... — альфа тяжело вздыхает, вспоминая о Феликсе, и о том, что его, вероятно, ждёт в ближайшее время. — Что тогда будешь с ним делать? — Он к этому не причастен. Ты не видел его в больнице, он... — Чон осекается, вновь отворачиваясь и делая новую затяжку. — Он в стороне от дел, не думаю, что он что-то знает. — Тогда зачем он тебе? — мужчина, почти не моргая, смотрит на Гука, прожигая его взглядом. — Сам не знаю, — альфа закрывает глаза рукой, потирая переносицу. Чувство неопределённости сжигает изнутри. Чонгук совсем не понимает, что дальше делать и что он хочет от Тэхена. Если компания его отца действительно в этом замешана, то можно с уверенностью сказать, что на рынке начнётся целая война. Но... Тэ же к этому непричастен... — Думай, у тебя ещё есть время, — Хосок бьет племянника по плечу, отходя чуть в сторону. — Я надеюсь на это, — альфа достаёт из кармана брюк ключи от автомобиля, крутя их на пальцах. Окинув все помещение взглядом, он на секунду остановился у прохода, смотря на тот самый угол комнаты. — Сейчас едешь к нему? — старший Чон хитро улыбается, заглядывая в глаза. Кажется, ответ не нужен, это было слишком очевидно. — Тэ все время сидит с Чимином, его нужно вытащить хоть на немного проветриться и отвлечься, — Чонгук потирает затёкшую шею, на прощание кивая всем присутствующим в комнате. — Тяжело вам придётся, — почти шёпотом говорит Хосок, вздыхая и прикрывая глаза. — Знаю, — альфа выходит из помещения, оставляя за собой едкий запах сигарет, вперемешку с дубовым ароматом.

* * *

Непривычная для этого дома атмосфера уюта окутала омег, что наконец смогли расслабиться после всего пройденного. Чимин лежит, обвивая руками талию Тэхена, а тот, в свою очередь, длинными изящными пальцами перебирает розовые прядки, незаметно вдыхая родной аромат. В последние дни Тэ буквально поселился в доме Намджуна, так как просто не может оставить омегу одного. Он сидит в комнате с Паком с утра до ночи, не обращая внимание на недовольное ворчание хозяина особняка, а потом его, Тэхена, забирает Чонгук, пытающийся объяснить своему омеге, что ему тоже надо отдыхать и нет необходимости не доверять Намджуну, на что омега лишь фыркает и на следующий день все равно едет к розововолосому. В комнате витает сладкий запах какао, смешавшийся с природными ароматами омег, создавая неповторимую гамму. Это запах тепла и уюта. Запах дома. По ноутбуку, который голубоволосый предусмотрительно принес с собой, шла довольно занимательная дорама, но на сюжет никто из них внимания не обращал. Каждый наслаждался теплом тела родного человека. Тэхен заерзал, пытаясь вырваться из крепкий объятий Пака, на что второй недовольно замычал и крепче сжал тонкую талию, всем своим видом показывая, что никто никуда не пойдет. — Чимин-а, я хочу еще какао! Пусти, — недовольно протянул Тэ, с умилением смотря на насупившегося и надувшего губы омегу. — Если не отпустишь, я выпью твое! — Пей, — Мин протягивает свою кружку с дымящимся сладким напитком, на что голубоволосый закатывает глаза и страдальчески стонет. — Ну, Чимин-а, — чуть ли не кричит Ким, пытаясь вырваться, но розововолосый омега к нему будто приклеился, повиснув коалой. — Я недолго, обещаю. — Точно? — Пак с недоверием смотрит на друга, заметно ослабляя хватку. — Точно, я только до кухни и обратно, — говорит Ким и с лёгкостью выскальзывает из кровати, хватая с тумбочки свою кружку, и уносится в коридор. — Учти, я знаю, сколько готовится какао! Если опоздаешь хоть на минуту, я с тобой разговаривать перестану! — доносится до Тэ, на что он тихо посмеивается. Все-таки его тихий и спокойный Чимин иногда может быть тем еще ребенком. Тэхен спускается по лестнице, держась рукой за перила, и направляется на кухню, местоположение которой запомнил уже достаточно хорошо. — Не дом, а проходной двор, — прилетает в спину, когда омега проходит мимо гостиной, где тихо притаился Намджун. — Должен же хоть кто-то заботиться о Чимине, — Ким победно ухмыляется, слыша тяжёлые шаги позади, и, как ни в чем не бывало, достатает из холодильника пакет молока, переливает содержимое в небольшой сотейник и ставит на плиту. — Не смей так говорить, — чуть ли не рыча, говорит альфа. — Ты ничего обо мне не знаешь, — мужчина наступает на омегу, ожидая, что тот начнет пятиться назад, но голубоволосый словно врос в пол и смотрит в кофейные глаза напротив с вызовом. — Я знаю про тебя абсолютно все, Ким Намджун, в том числе и то, что причиной расставания с твоим бывшем омегой послужила измена с твоей стороны, — Тэхен не без удовольствия смотрит, как удивление плещется в тёмных глазах, ведь об этой информации знали лишь единицы, но что сейчас не решают деньги? — Поэтому я могу не доверять тебе хотя бы из-за этого. А еще послушай внимательно, — голос опасно понижается, Тэхен вплотную подходит к альфе, заглядывая в потемневшие глаза. — Я не знаю, кто стоит за тем, что сделали с Чимином, но я с полной уверенностью могу сказать, что это связано с тобой, — омега разглядывает привлекательные черты лица, явно намереваясь прожечь в мужчине дыру. Намджун это чувствует, но сдаваться в этой маленькой перепалке не собирается. Каждый должен знать свое место. — Я просто хочу, чтобы ты знал, что за него я глотку перегрызу любому, и мне все равно, кто это будет. — Ты мне угрожаешь? — на пухлых губах альфа расползается дерзкая ухмылка, а брови поднимаются вверх от удивления. — Пока только предупреждаю, — Тэ натягивает на губы самую мерзкую из знакомых ему улыбок. — Просто хочу напомнить, что денег и связей у меня не меньше, чем у тебя. Ты должен понимать, с кем имеешь дело. Учти, я не Чимин, не буду так просто все проглатывать, — в голосе голубоволосого послышалась явная нотка упрёка. Тэхен отошёл от Джуна на приличное расстояние и доделал свое какао. Напоследок смерив альфу оценивающим взглядом сверху вниз, нахально ухмыльнулся, и поспешил удалиться на второй этаж, в комнату, где его ожидает Мин. — Сучонок малолетний, — бросает мужчина в спину удаляющегося омеги и устало прикрывает глаза, понимая, что с другом Чимина ему придётся явно нелегко. Тэхен поднимается на второй этаж, прижимая к себе горячую кружку, и как можно быстрее идет в комнату Пака, где тот уже наверняка насупился, потому что Тэ чуть-чуть, но все же опоздал. — Чимин-а, — Ким заходит в комнату и наблюдает наимилейшую картину: Чимин спал, смешно надув губы и закутавшись по уши в тёплое одеяло, прижимая к себе подушку Тэ, что приятно пахла морской свежестью. Омега тихо рассмеялся и, подойдя к большой двуспальной кровати, поставил на тумбочку уже третью или четвёртую порцию горячего напитка, лег рядом с розововолосым. Омега поставил ноутбук себе на колени и, взяв наушники, подключил их, чтобы продолжить сопереживать главным героям, не мешая при этом сладкому сну Чимина.

* * *

Черное авто аккуратно тормозит возле величественного особняка, а его владелец вальяжно выходит наружу, захлопывая дверь БМВ. Ноги сами несут к воротам, а бета средних лет, издалека завидев машину альфы, незамедлительно пропускает того внутрь. Как же давно Чонгук здесь не был. Последний раз, кажется, когда директора «Vice» отмечали удачно заключённый контракт и решили поехать праздновать к Намджуну, так как его дом ближе всех к главному офису. После того вечера светловолосый альфа поклялся, что никогда больше не пустит мужчин к себе домой... Чон уже успел предупредить альфу о своём визите, а тот его только поблагодарил, сказав, что больше нахождение в своем доме несносного голубоволосого омеги не выдержит, на что Гук от души посмеялся. Да, его Тэхен кого угодно из себя выведет. Холодный мрак принимает молодого альфу в свои объятья, а в коридоре уже стоит, оперевшись о дверной косяк, Намджун, протягивая руку для рукопожатия. — Как обстановка? — с ухмылкой интересуется Чонгук, пытаясь угадать настроение светловолосого альфы. И что-то ему подсказывает, что оно колеблется между «раздражен» и «взбешен». Смесь довольно опасная, уж Гук-то знает, не один раз под горячую руку попадал... — Забирай его к чёртовой матери, у меня от его яркой головы уже глаза болят, — Ким проходит в гостиную и плюхается на диван, откидывая голову назад и устало потирая глаза. — Они с Чимином сегодня весь день из комнаты не вылазят, только Тэхен все время спускается делать какао. Кстати, интересно, откуда оно у меня взялось, — Джун кидает задумчивый взгляд на полупустую пачку шоколадного порошка. — Еще немного, и твой омега ко мне жить переедет. Нет, сначала выселит меня, а потом переедет, — возмущается альфа и смотрит на притихшего Гука, который изо всех сил прикусывает губу, стараясь не рассмеяться. — Ну, а с другой стороны, не все же тебе с Чимином в комнате запираться, — на грани истерики произносит Чон, улавливая каждое изменение на лице мужчины, и своим красивым задом чувствует, что здесь его жизнь и закончится... — Беги, блять, — Чонгук сорвался с места уже на букве «б» и с первобытным ржачем со всех ног побежал вверх по лестнице, слыша прилетающие в спину ругательства и угрозы. Очень сильно заносит на поворотах на скользком паркете, и в него только что кинули, кажется, вазу, потому что звук разбитого фарфора был чертовски близко. Жаль, Чону так нравилась эта ваза... Альфа ускоряется и в лёгкой панике, слыша звук чужих шагов позади, залетает в первую попавшуюся комнату, все так же громко смеясь и всем телом придерживая дверь, чтобы Намджун не смог открыть ее с другой стороны. Чонгук поворачивается и осматривает комнату, натыкаясь на две пары шокированных глаз. Омеги с разноцветными макушками смешно, как кажется сейчас развеселившемуся альфе, переглядываются. В глазах одного читается непонимание и удивление, а другой молнии метает взглядом, которые альфа старательно игнорирует. В комнате раздаётся грохот от последнего, особенно сильного удара по двери и грозное «Только попробуй оттуда выйти». Гук шумно выдыхает, ведь опасность миновала, и проходит вглубь комнаты, смахивая со лба упавшую чёлку. — Где же мои манеры... — альфа любезно протягивает Чимину ладонь. — Чон Чонгук, близкий друг Намджуна, пока что, и альфа Тэхена. — Чимин, — омега в ответ протягивает маленькую ладошку, которая оказывается в плену большой чонгуковой, и чувствует лёгкое касание тёплых мягких губ. — Очень приятно, — альфа улыбается, незаметно скользя любопытным взглядом по лицу и телу омеги, отмечая довольно специфичные вкусы своего товарища. — Тэ, нам пора домой, уже довольно поздно, — Чонгук переключается на своего истинного, что скучающим взглядом смотрит на него и, кажется, вовсе не собирается никуда идти. — Да, мы действительно засиделись, — Тэхен глядит на электронные часы на прикроватной тумбочке и притягивает Пака ближе к себе, заключая того в крепкие объятия, на что омега охотно отвечает, носом утыкаясь в изящную шею, от которой исходит приятный запах моря. — До завтра. — Никаких завтра. Тэ, детка, дай им побыть немного вдвоём, — альфа пошло улыбается и нескромно толкает язык за щеку, заставляя покраснеть Пака и отвести взгляд, за что Чон получает несильный удар кулаком по груди. — Не слушай его, — Тэ тихо смеётся, смотря на смущенного друга, и в последний раз обнимает Мина. — Пока. — Пока, — Чимин машет на прощание и ждет, пока парочка соизволит покинуть комнату, заваливаясь на кровать и пытаясь отыскать в телефоне недосмотренную дораму.

* * *

Машина неспешно едет по полупустой трассе, изредка обгоняя другие автомобили. Тихая расслабляющая музыка разливается по небольшому пространству, принося чувство спокойствия, легкий вечерний ветерок попадает в салон сквозь приоткрытые окна, навстречу которому Тэхен с удовольствием подставляется, а Чонгук изредка поглядывает на омегу, что блаженно прикрывает глаза, вдыхая свежий воздух. Рука мужчины устраивается на своем любимом месте — аппетитном бедре Кима, чуть сжимая. Чонгук довольно ухмыляется, когда тонкие пальцы Тэ находят его и переплетаются. Альфа подносит их руки к своим губам и оставляет легкий поцелуй на омежьей, едва касаясь кожи языком, и смотрит на омегу, что выглядывает, хитро прищурившись, из-под лазурной взлохмаченной чёлки. — Сильно устал за сегодня? — Гук продолжает вести авто, не отрываясь от дороги, но все же изредка кидая на омегу мимолётные взгляды. — С Чимином невозможно устать, да и я ему сейчас очень нужен, — отвечает Тэ, проводя пальцем по незамысловатым узорам вен на руках альфы. — И все же тебе надо отдыхать, ты о себе совсем не думаешь... — Неужели ты обо мне заботишься? — Тэхен наигранно вытараскивает глаза, уставившись на Чонгука. — Представляешь, я тоже способен на банальные человеческие чувства, — обиженно бурчит Чон, отворачиваясь от омеги, что тихо хихикает. — Ну, Гук-и, я же пошутил, — оправдывается Ким, по-детски тряся руку альфы, а Чона будто током ударило от такого ласкового «Гук-и». — Назови меня так еще, — просит альфа, быстро взглянув на Тэхена, что довольно улыбается, поняв, что Гук вовсе не обиделся на его шутку. Тэхен ерзает на сидении, отстегивая ремень безопасности, и подползает ближе к мужчине, который удивлённо смотрит на голубоволосое чудо с немым вопросом в глазах, а Тэ, будто не замечая этого, седлает мощные бедра Чона, руками упираясь в плечи. — Я могу теперь всегда тебя так называть, если тебе это нравится, Гук-и, — кокетливо шепчет омега, прикусывая мочку альфы, и утыкается носом в сильную шею, вдыхая крепкий дубовый аромат. Порой Чонгук поражается моментальным изменениям в поведении этого омеги... — Тэ, если ты не хочешь, чтобы мы разбились, то слезай, от греха подальше, — чуть ли не рычит Чон, изо всех сил пытаясь сосредоточиться на дороге и не обращать внимания на омегу, что так бесстыдно ерзает своей аппетитной пятой точкой на его бёдрах. — Я уверен, что ты не подведешь, — мурлычет Ким, покрывая смуглую шею поцелуями, особое внимание уделяя выступающей венке, царапая ее зубами. Пока БМВ чёрной стрелой рассекает едва освещаемую дорогу, двое молодых людей едут домой, только одного все никак не покидают мысли, что они все-таки куда-нибудь врежутся, а второй пытается обратить все внимание альфы на себя, забираясь руками под свободную чёрную футболку и шепча пошлости на ухо.

* * *

После ухода Тэхена в комнате стало необычайно пусто, а все былое веселье куда-то испарилось. Стало тоскливо, хотелось с кем-то поговорить, и хоть и Намджун все время был в доме, был рядом, омеге пока не хотелось его видеть. Чимин сам не знает, почему... Он винит альфу в произошедшем? Нет... Наверное нет... Пак помнит, как Ким нашел его, помнит дрожащие руки и ласковые прикосновения, помнит хриплый голос и прозрачные капельки, что попадали Мину на щеку, помнит успокаивающие слова. Но все равно что-то было не так. Хотелось спрятаться ото всех, омега не желал никого больше видеть. Очень похоже на депрессию? Возможно... Чимин никогда с подобным не сталкивался, но он не думал, что это настолько ужасно. Звук шагов босых ног нарушает неутешительные раздумья Пака, возвращая в не менее суровую реальность. Яркий цитрусовый запах ударяет в нос, забиваясь в легкие, и на мгновение появляется лёгкое чувство умиротворения. Намджун ложится рядом, прижимаясь грудью к спине Чимина, и притягивая того за живот еще ближе. Омега и не сопротивляется, он хочет этого альфу всего сразу, хочет чувствовать его рядом, хочет дышать им... — Как ты себя чувствуешь? — аккуратно спрашивает Джун, носом зарываясь в чуть отросших клубничных волосах. — Как, ты думаешь, я могу чувствовать себя после группового изнасилования? — Пак поворачивается лицом к альфе, демонстрируя не характерную ему издевательскую ухмылку, и отворачивается, тут же стирая ее с лица. — Прости... Я не подумал... — виновато шепчет мужчина, опуская взгляд. Цитрусовые губы слегка касаются шеи омеги и, не находя сопротивления, продолжают прокладывать дорожку из влажных поцелуев до ушка — одной, как альфе удалось выяснить, из эрогенных зон омеги. Розовые бутоны мягко касаются мочки, слегка прикусывая, вырывая тихий стон из приоткрытых омежьих губ, послуживший зеленым светом для мужчины. Ким рывком переворачивает Чимина, нависая над ним, и впивается в пухлые губы, накрытый пеленой возбуждения. Он то сминает верхнюю губу, то покусывает нижнюю, и только когда отстраняется от Пака, видит большие, наполненные слезами глаза и подрагивающие плечи, и отлетает от него, словно от огня. Господи, ну какой же идиот! О чем он думал вообще? — Боже, Чимин, я... Я не должен был... Прости меня... — дрожащим голосом говорит Намджун, не зная, куда себя деть. Хочется подойти и обнять этого маленького беззащитного омегу, показать всю свою любовь и заботу, и в то же время хочется убежать от него подальше, держаться на безопасном расстоянии, ведь он только что чуть не совершил непоправимую ошибку... — Я... Мне наверно лучше уйти, — альфа собирается встать с кровати, но его руку ловят, окальцовывая запястье маленькими пальцами. — Нет, это необязательно... Просто побудь со мной еще... — омега всхлипывает, наблюдая, как Намджун укладывается на подушку, раскрывая руки в приглашающем жесте, и укладывается ему на грудь. На некоторое время в комнате повисает тишина. Джун зарылся пальцами в розовые пряди, вдыхая ненасыщенный клубничный запах. Пухлые пальчики омеги цепляются за белую футболку мужчины, словно за спасательный круг, который сможет вытянуть его из этой беспроглядной грязной бездны. — Намджун? — не поднимая глаз, Чимин продолжает выводить невидимые узоры на футболке, носом утыкаясь в сильную грудь. — А что будет дальше? — Я найду тех, кто это с тобой сделал, и закопаю, — как ни в чем не бывало, говорит Джун, пожимая плечами. Пак, видимо, не удовлетворенный таким ответом, отрывается от груди Кима и смотрит ему в глаза. — Я не об этом. Что будет с нами? Скажем, через год. Будем ли мы вместе или расстанемся? Будем ли мы счастливы? Будут ли у нас дети...? — последнее предложение Мин произносит на грани слышимости, однако и это не ускользнуло от острого слуха альфы. Слова мгновенно разрушили витающую иллюзию спокойствия и заставили напрячься. Поджав губы, Намджун медленно прокручивал слова слова омеги и понимал, что никогда об этом и не думал... — Малыш, о последнем забудь, ты знаешь мое отношение к этому, а что с тобой будет, если это все же произойдёт, я тебе сказал еще в нашу первую встречу в этом доме, — говорит альфа пропитанным сталью голосом, заставляя омегу крепко зажмурится и спрятаться в изгибе шеи мужчины, глотая слезы. Он будет счастлив с этим мужчиной, Пак уверен, но... Ничего хорошего в итоге все равно не получится. Будет больно, и Чимин понимает это, он понимает, что у него не будет такого будущего, о котором он с детства грезил, слушая рассказы папы о важности семьи и присутствии в жизни маленькой частички себя и своего любимого человека... — Никуда от себя не отпущу, ты мой, запомни это. Но я сделаю тебя счастливым, будь уверен. — шепчет Ким. — Потому что люблю, — остаётся несказанным. А Мин глотает слезы обиды и вставший в горле ком. А чего он ожидал? Что альфа вдруг воспылает к нему чувствами, что скажет, как сильно любит? Пак видит, что Намджун заботится о нем, старается обеспечить всем, чем надо, но Мину этого мало. Ему не нужны все эти деньги, эта роскошь, известность... Ему нужно простое «Я тебя люблю», которое не сравниться ни с одной ценностью в мире. Такие простые слова, таящие в себе так много счастья. Видимо, о таких слова Чимину остаётся только мечтать...

* * *

Мрачный кабинет освещался только жёлтым светом настольной лампы, добавляя помещению еще большую загадочность. На массивном столе из темного дуба покоилась стопка нескончаемых бумаг, приятно гудящий ноутбук цвета графита, а в бокале красиво переливалась рубиновая жидкость, что сладкой черешней оседала на губах при каждом новом глотке. Намджун снимает очки и откладывает их на стол, устало потирая переносицу. Глаза болят от мелких букв и светящегося экрана, и хочется поскорее все закончить или хотя бы просто оставить на потом, но сроки поджимают, и сделать все нужно как можно быстрее, но голова забита совсем не адресами складов и новыми партиями оружия. Все мысли занимает Пак, заставляя думать о себе каждую минуту. Такой маленький омега, раз и навсегда поселившийся в жизни альфы. Джун давно понял, что у них разные интересы, разные взгляды на жизнь, разные планы на будущее, но он очень хочет верить, что Чимин в своём будущем видит его рядом так же, как и альфа видит рядом омегу. Ким многое не может ему дать, но и отпустить его от себя тоже не сможет, он без него просто пропадёт... В тот день, когда Тэхен вломился в его дом, известив о пропаже Мина, Намджун впервые допустил мысль, что ему и жить-то больше незачем. В отношениях с Сокджином все было иначе. Омега грезил о семье, о детях, которые альфе совершенно не нужны. Со временем чувства поугасли, Джун понимал, что не даст Джину того будущего, к которому тот стремится, а значит и сохранять эти отношения Ким не видел смысла. Он рад, что омега тогда обо всем узнал, так лучше для них обоих. Но альфа искренне надеется, что розововолосое чудо он сможет удержать рядом, он постарается сделать его счастливым, но... Альфа не уверен, что сможет поступиться со своими принципами ради Чимина. Настолько ли он сильно любит его, чтобы переступить через себя...? Намджун подходит к окну, взяв из ящика в столе пачку сигарет. Обычно альфа не курит, но сейчас это необходимо так же, как кислород, учитывая, насколько сложными выдавались последние дни, и наконец пригодилась эта пачка, которую Ким когда-то отнял у Чонгука, пытаясь отучить от вредной привычки. Сейчас же едкий дым приятно расслабляет, забиваясь в лёгкие, и дарит такое нужное сейчас наслаждение. Из мыслей вырывают громкие крики и стоны, доносящиеся из соседней комнаты — спальни альфы. Намджун, потушив сигарету, срывается с места, не обращая внимания на задетые и упавшие на пол документы. Едва вписавшись в дверной проем, Ким подбегает к постели, в которой мечется розововолосый омега. Его волосы растрепаны, лоб покрылся испариной, а по щекам бегут слезы, прокладывая прозрачные дорожки. Мин что-то бессвязно стонал, иногда вскрикивал, пугая мужчину все больше. — Чимин, проснись, — Джун залезает на кровать и берет лицо Чимина в свои ладони, наблюдая за пушистыми дрожащими ресницами, что слиплись от солёной влаги. — Чимин, ты слышишь меня? — в голосе явно прослеживалось нескрываемое волнение, а руки начинали дрожать. Еще немного поворочавшись, Пак открывает заплаканные глаза, с непониманием смотря на мужчину напротив. — Намджун? — омега подаёт севший и чуть хрипловатый голос, глазами бегая по лицу, с которым его разделяют жалкие сантиметры, и кидается мужчине на шею, крепко прижимая к себе. — Ты кричал во сне... Тебе снились кошмары? — альфа садится удобнее, ближе прижимая к себе омегу. — Это был очень плохой сон, — сквозь всхлипы говорит розововолосый, цепляясь пальцами за домашнюю футболку Джуна, задыхаясь от подступивших слез. — Тшш, сейчас все хорошо, — Намджун мягко гладит омегу по волосам, свободной рукой обнимая за тонкую талию. — Я с тобой... Расскажешь, что тебе приснилось...? — Я не хочу об этом говорить. Просто... — омега запинается. — Можешь остаться со мной...? Мне страшно одному, — Чимин опускает голову, стерая еще не высохшую влагу на щеке, и всхлипывает. Ким ничего не отвечает, лишь раздевается под пристальным взглядом медовых глаз и ложиться на соседнюю подушку, укладывая Пака рядом, с наслаждением вдыхая усилившийся от волнения омежий запах, пока Мин ближе прижимается к тёплому телу, оплетая его всеми конечностями, а Намджун и не против, если это поможет Чимину заснуть. Пак млеет от приятной близости, несмотря на все еще не отпустившие страшные сны, и утыкается носом в грудь альфы, вдыхая успокаивающий яркий запах. Ким обнимает Мина, мягко целуя в розовую макушку, и понимает, что как же больно видеть слезы этого омеги. И пусть это был лишь глупый сон, напугавший впечатлительного Чимина, альфа из кожи вон вылезет, только бы видеть лучезарную улыбку, не сходящую с прекрасного лица...

* * *

Вязкая вечерняя прохлада заполняет собой все улицы и переулки ночного города. Тяжелые серые тучи нависли над городом, скрывая звёздное небо и погружая Сеул в кромешную тьму. Редкие автомобили разгоняют звенящую тишину на дорогах и улицах, на секунду наполняя их звуком скрипящих шин и лёгким запахом бензина, остальное время все кажется абсолютно пустынным и безжизненным. Складывается впечатление, будто люди специально решили остаться дома и никуда не выходить, чтобы не нарушать мрачной тишины, так редко снисходящей до города. Чонгук сидит в своём кабинете, освещённом только одной лампой в углу комнаты. Мужчина удобно расположился на кожаном кресле чёрного цвета, в одной руке держа бокал с коньяком Remy Martin, а в другой небольшую стопку документов о предстоящих грузоперевозках. Да, все же заниматься подпольной частью бизнеса гораздо интереснее, хоть и опаснее. Насыщенный вкус алкогольного напитка помогает расслабиться, немного забыть о возможности стремительного упадка акций и других преследующих компанию проблемах. Тишину нарушает внезапный телефонный звонок, от которого так и хочется сбежать в другую комнату, однако в сложившейся ситуации любой такой звонок может оказаться предельно важным. Тяжело вздохнув Чон берет трубку, мученически закатывая глаза. — Чан, если это не что-то касаемо работы, то я вещаю трубку, — альфа облокачивается на спинку кресла, запрокидывая голову и рассматривая потолок. — Кроме работы я тебе больше ни за чем и не звоню, — слегка раздражённый тон Бан Чана невольно вызывает злорадную улыбку, однако от слов становится немного обидно. — Тогда говори быстрее, ты же по поводу сообщения? — вглубине души Гук надеялся, что Чан так и не позвонит, просто не сможет пробить номер или сам забудет. — Ну, что же... — на пару секунд повисает неловкая тишина, даже обычно спокойному и рассудительному Чану нужно время чтобы собраться с мыслями. — У меня для тебя плохие новости...