Kings of sin

Вечно неугомонный полдень накрыл город волной из разных звуков. Вой полицейской сирены, разговоры и топот людей, опаздывающих на работу, проезжающие мимо машины и шелест редких деревьев наполняют все жизнью и красками. Мягкое солнце отражается на высотках, отбрасывая еле заметные лучи на улицы и дороги. Именно такое время действительно можно назвать спокойным и умиротворённым. После невыносимо тихой ночи, такой умеренной, оживленный день как никогда кстати. Сеул не выносит тишины, так же, как и хаоса. Даже этому городу необходима золотая середина. — Прошу прощения за задержку, — в кабинет главного офиса компании «Vice» почти бегом входит Намджун, поправляя пиджак и перетянутый галстук. — Ну, наконец-то, мы уже заждались, — младший Чон прожигает мужчину недовольным взглядом, приподнимаясь на кресле и выпрямляя спину. — Сам понимаешь, какая ситуация, сейчас вообще выхожу из дома только при крайней необходимости, — альфа тяжело вздыхает, все ещё стоя в дверном проёме. — Как однако вы с Чонгуком поменялись местами, — Хосок ухмыляется уголком губ, кивком приветствуя друга. — В каком смысле? — Джун снимает легкое бежевое пальто, вешая его на вешалку около рабочего стола. — Опаздывать — это больше манера Чонгука, а твоя — отчитывать его. — Подумаешь, пару раз опоздал, почему сразу «манера»... — Чон недовольно поворачивается к своему дяде, складывая руки на груди и демонстративно закатывая глаза. — Ну да, пару раз ты опоздал, а все остальное время вообще не приходил, — Ким проходит в глубь кабинета, присаживаясь на соседнее с Хосоком кресло, оглядывая лежащие на столе бумаги. — Так, мы вообще-то по делу собрались, а не мне косточки перемывать, — Гук тяжело выдыхает, старательно сдерживая поток мата в сторону хихикающих хенов. — Ладно-ладно, мы внимательно тебя слушаем, — Хосок поудобнее усаживается, готовясь наконец-то узнать, из-за чего Чонгук решил так всех собрать. — Чан пробил номер... — собирая мысли в кучу, Чон незаметно вдыхает побольше воздуха, перебирая пальцами рукава рубашки. — Узнать владельца так и не удалось, ни к одному контакту он не привязан, однако он нашёл место отправки сообщения... Главный офис компании Ким Джихана. — Этого следовало ожидать, — Намджун сердито цокает языком, хмуря брови и складывая руки на груди. — Спустя столько лет о себе напомнили. Нужно было ещё тогда давить его до конца, вместе с... — Убийство его мужа было необдуманным решением, — перебивает старшего Чонгук, метнув в его сторону колкий предупреждающий взгляд. — Все же они слишком долго сидели в тени, пока мы были заняты выводом компании на мировой рынок. Нам не следовало о них забывать, — предотвращая возможный конфликт, вставляет Хосок. — Этого уже не изменить, нам нужно сейчас действовать, и причем немедленно, — Гук кажется непривычно собранным и даже спокойным, что удивительно, учитывая сложившуюся ситуацию. — Пока я настаиваю на переговорах, — Чон прикрывает уставшие глаза, потирая переносицу и поправляя свисающие волосы. — Сейчас слишком рискованно предпринимать что-то более серьезное. — Что же... дипломатия — это не плохо. Сначала любезно поговорим, а затем пустим пулю в лоб, — Намджун приподнимается в кресле на локтях, окидывая всех холодным взглядом. — Хосок, это, блять, война, они ясно дали понять, что время разговоров прошло. — Мы не знаем, какие у них силы, и есть ли союзники. Мы кое-как загладили прошлые инциденты с поставками, если мы сейчас ответим, то уладить все тихо уже не получится... — мужчина отвечает таким же колючим взглядом, склоняя голову чуть набок. — В прошлый раз нам это не мешало, — Джун сжимает руку в кулак, сминая край пиджака и стараясь сохранять спокойствие. — Из-за прошлого раза это все и повторяется! — Хосок на мгновение повышает голос, сразу же осекаясь и делая тон более спокойным. — Я понимаю тебя... Если бы такое случилось с моим близким человеком, я бы уже стоял с автоматом у дверей их офиса, но... — Но? — Мужчина наклоняет голову, прикрывая глаза и вздыхая. — Но ты бы меня остановил, — старший Чон аккуратно кладёт руку на плечо друга, заставляя того повернуть к нему голову. — В это втянуто очень много людей, мы ставим на кон не только свои жизни, надо хотя бы попробовать все урегулировать тихо. — Я... Я тоже так думаю, — Чонгук наконец поворачивается, тяжело моргая и впиваясь ногтями в свою же кожу. — Я и так тогда натворил бед, по большей части это моя вина. — Мы все не без греха, — Ким потирает затёкшую шею, печально улыбаясь младшему. — Мы были слишком самоуверенными и амбициозными, это сыграло с нами злую шутку. — Рад, что мы пришли к единому мнению, — Хосок облокачивается на спинку кресла, закидывая ногу на ногу. — Это ещё не все, — Гук резко поднимает голову, неловко смотря на своего дядю. — Феликс. У нас есть все основания для его задержания, — несколько секунд повисает давящая тишина, лёгкая улыбка моментально сползает с лица мужчины, сменяясь слегка поджатыми губами и сжатой в кулак ладонью. — Значит, задерживаем. Везите на склады в Ахен, там с ним и переговорим, — на выдохе говорит Чон, чуть наклоняя голову. — Я буду присутствовать при допросе. — Как пожелаешь... — Намджун встаёт со своего места, поправляя одежду и окидывая всех напоследок взглядом. — Извините, но вынужден уже удалиться, сами понимаете. — Чимин же с Тэ? Думаю, тогда можно так не торопиться, — Гук чуть сползает, почти ложась в кресле и запрокидывая ногу на ногу. — Знаешь, иногда мне кажется, что твой омега уведёт у меня моего, — ухмыляясь, говорит Ким, уже стоя у дверей. — Это ещё в чей огород камень? — младший хитро улыбается, на прощание махая ручкой. — Вот же мелкий... — мужчина прикусывает язык, сдерживаясь, чтобы не плюнуть в Чона. — Пока-пока, — с невинной, почти детской улыбкой говорит Гук, подмигивая и наблюдая за моментально захлопнувшейся дверью. — Я не могу с вас, — Хосок едва сдерживает смех, поражаясь абсурдности ситуации. — Я тоже, — улыбка медленно сползает с лица Чонгука, оставляя железное послевкусие во рту от кровоточащей губы. — Дядя, есть шанс, что Тэ не узнаёт? На несколько мгновений повисает тяжёлая тишина. Слишком уж неожиданный вопрос, хотя сам Чонгук его, вероятно, хотел задать ещё с самого начала. — Ты и сам знаешь, что нет, — мужчина запрокидывает голову, смотря на потолок, обтянутый светлой тканью. — Странно, что он ещё не знает. — Хорошо, спрошу иначе... Есть ли шанс, что после этого он сможет видеть меня? — Сам же знаешь...

* * *

На втором этаже коттеджа царил романтичный полумрак, расслабляющий и настраивающий на отход ко сну. Голубоволосый омега только вышел из душа, оставляя за собой приятный шлейф из природного морского аромата и освежающего геля для душа. Стройное нагое тело окутала лёгкая прохлада, покусывая распаренную кожу, пуская табун мурашек, что паутинкой разбегались по тонкому стану. Воздушная шёлковая пижама молочного цвета нежно касается кожи, приятно лаская, и Тэхен вот-вот ляжет на кровать и погрузится в сладкий сон, забыв про все прошедшие за день события, но, похоже, его планам не суждено осуществиться... Ким с мученическим стоном отрывает голову от мягкой подушки, и тянется к мобильнику, смачно выругиваясь. Взгляд опускается на имя звонящего, и глаза загораются любопытством, а губы растягиваются в ухмылке. — С чего такая честь? — начал омега, вновь откидываясь на подушку. — Скажи, ты время видел вообще? Что у тебя в голове, что ты решил мне сейчас позвонить? — возмущается Тэ, постепенно осознавая, что так просто этот день не закончится. — Я тоже рад тебя слышать, детка, — Ким не видит, но уверен, что Чонгук закатил глаза, довольно улыбаясь. — До меня дошли слухи, что ты являешься ярым поклонником элитного французского вина, поэтому не мог бы ты составить мне компанию в этот одинокий вечер, скрасив его своим присутствием? У меня как раз завалялось несколько бутылок, и я уверен, что такого ты еще не пробовал, — самодовольно произносит Гук, уверенный, что ему удалось заинтересовать Тэхена, но голубоволосый мысленно прикидывает, стоит ли прямо послать мужчину или все же помягче. — Что скажешь? — Скажу, что найду и кастрирую тех, кто распускает эти слухи, — омега тихо хихикает, а у Чона бабочки, которых никак не должно быть, делают кульбиты из-за глубокого, чуть хриплого смеха. — Скоро буду... — как бы лениво Тэ не было, но изысканное вино он любит чуть больше, чем сон.

* * *

Альфа ухмыляется, довольный очередной выходкой и откидывает телефон в сторону. Что ж, надо бы подготовиться к приезду омеги. Чонгук лениво встаёт с дивана и направляется к бару, где хранится многообразие различных спиртных напитков, собираемых годами. Взгляд цепляется за бутылочку Romanee Conti, что своей презентабельностью выделяется на фоне остальных бутылок — идеальное дополнение к романтическому свиданию. Подобрав еще пару бутылок, которые Гук хранил для особого случая, альфа быстро разделался с закусками. Мужчина надеется, что омега думает и будет продолжать думать, что желание пригласить его к себе возникло спонтанно, но если бы это было так, на барной стойке сейчас бы не красовалось большое прозрачное блюдо, заполненное различными видами сыра, мясом кролика и изысканными трюфелями, которые Чонгук догадался заранее найти. Приглушенное освещение, тихая музыка, настраивающая на нужный лад и весь такой прекрасный альфа, готовый соблазнять строптивого Тэхена. Спустя еще где-то час, когда Гук развалился на диване в гостиной, прикрыв глаза, потому что ждать омегу уже изрядно надоело, раздался звонок в дверь, оповещая, что к нему кто-то пожаловал. Мужчина бесформенной массой стекает с чёрной кожи, открывая сонные глаза и поднимая голову к настенным часам, что показывали уже второй час ночи. Длинные пальца дважды поворачивают замок с характерным щелчком и дёргают металлическую ручку. Дверь тихо открывается, являя Чону голубоволосого омегу, что облокотился на косяк двери и любопытным взглядом рассматривает мужчину, который на глазах взбодрился, пиля Кима возмущенным взглядом. — Я позвонил тебе полтора часа назад... Как далеко ты живёшь, что тебе пришлось ехать полтора гребанных часа? — раздражённо бросает Чонгук, наблюдая, как омега вальяжно заходит в квартиру и поворачивается к нему лицом. — Я ехал минут двадцать, — Тэ пожимает плечами. — Просто не мог выбрать, что надеть. — И в итоге, остановился на... — Гук выжидающе смотрит на Тэ, пока он стягивает с себя кофейного цвета кардиган, обнажая хрупкие плечи, — пижаме...? — каждый раз, когда альфа думает, что все, дальше некуда, этот омега не сможет его больше ничем удивить, Тэхен находит куда... — Я не смог выбрать, — Ким тихо смеётся, смотря на истинного, который, похоже, находится в сильном замешательстве. — Поэтому пришлось ехать, в чем был. Чонгук взглядом скользит по омеге, чьё тело, к которому так и хочется прикоснуться, покрывает легкая шелковая материя. Тонкая майка и шорты цвета снежной розы, обрамленные по краям изящными кружевами красиво оттеняли медовую сладкую кожу Тэ. Узкие лямки прокладывали две дорожки по выпирающим ключицам, не скрывая до безумия эстетичных тонких рук, а короткие шорты подчёркивали округлую сочную задницу, которая даже не прикрыта до конца, и аппетитные бедра, заставляющие альфу давиться слюной. Сегодня кому-то будет явно не до вина... Усмехаясь, Тэхен проходит в гостиную и удобно усаживается на тот самый кожаный диван, ожидая, когда альфа принесёт ему вино, ради которого омега сюда и ехал. Несколько минут возни на кухне, и Чон выносит большой металлический поднос с двумя бокалами рубиновой жидкости и закусками. Изящные пальцы омеги обхватывают тонкую ножку из хрусталя, и Тэ ждет, когда же альфа наконец сядет. — Это вино очень сложно приобрести, и коллекционеры всего мира буквально сражаются ради пополнения своей коллекции, — Чонгук делает небольшой глоток, чувствуя невероятное фруктовое послевкусие и явные дубовые нотки. — И ты, разумеется, его достал, — омега с хитрым прищуром смотрит на альфу, поднимая бровь. — Ну, разумеется... Альфа с вопросом смотрит на Тэ, что тоже сделал глоток и в наслаждении прикрыл глаза, смакуя на языке спелую черешню и землянику, и многое другое, что не удалось прочувствовать с одного глотка. Приятное тепло разливается в груди, и голубоволосый тихо стонет от удовольствия. Все же альфа не ошибся, когда говорил, что Тэ такого еще не пробовал, это просто божественно. Тонкие пальцы Гука ловко цепляют небольшой кусочек сыра, поднося его к приоткрытым губам. Ким с удовольствием открывает рот, и чувствуя на языке приятную тяжесть кусочка, в благодарность мажет острым кончиком языка по пальцу мужчины, в ответ получая заинтересованный потемневший взгляд. Тэхен придвигается ближе к альфе, желая почувствовать тепло чужого тела, а заодно и подлить еще немного вина. — Позволишь? — прерывает его Чонгук, которому захотелось поухаживать за своим омегой, и сам тянется к тёмной бутылке. Тэ коротко кивает, наблюдая за сосредоточенным выражением лица в жалких сантиметрах от него. Язык проходится по сухим губам, смачивая, и, разумеется, этот жест не ускользнул от Чона. Засмотревшись на привлекательные черты, голубоволосый и не заметил, как на груди почувствовалось что-то влажное. Переведя взгляд вниз, омега с шоком наблюдал, как по белоснежной ткани расползается небольшое красное пятнышко. — Ужас, я такой неловкий, — Чонгук рассмеялся, наблюдая за Кимом, который смешно открывает и закрывает рот от возмущения. — Придется от нее избавиться, какая жалость... — Ты... Да как ты... — омега, вытаращив глаза, задыхается от злости на неуклюжего Чонгука. Эта пижама обошлась ему почти в две тысячи долларов на одном из показов популярного французского модельера, а сейчас ее только в мусорку выбрасывать можно! Оскорбления и проклятия тонут в поцелуе, которым Гук затыкает Тэхена, проникая языком тому в рот. Кулачки омеги больно бьют альфу в грудь, заставляя отстраниться. — Детка, я куплю тебе десять таких, только не порть момент, — Чонгук вновь припал к сладким губам с привкусом вина, но его вновь оттолкнули. — Если утром у меня не будет точно такая же пижама... — договорить не дают настырные покусывания на шее и рука, пробравшаяся под майку. — То что? — хриплый голос раздался над ухом, пуская табуны приятных мурашек. Чонгук прикусил хрящик на ушке омеги, вырывая короткий стон из приоткрытых губ. — Трахаться со своей машиной будешь, — Тэ смотрит на Гука, всем своим видом показывая, что из этой перепалки альфе победителем не выбраться, и довольный полученным результатом сам подаётся вперед, накрывая вишневые губы своими. В следующее мгновение небольшой кусок шёлковой ткани полетел куда-то в сторону, являя Чонгуку омегу во всей красе. Взгляд скользил по стройному телу, по идеальным изгибам, по темным бусинами сосков, по изящной сетке выпирающих ребер. Альфа, не стесняясь, разглядывал обнажённого Тэхена, который плавился под обжигающими прикосновениями больших ладоней, оглаживающих каждый миллиметр медовой кожи. Руки Тэ настойчиво пробирались под рубашку, желая ощутить рельеф напряжённых мышц, а сам омега попкой потирался о нарастающее возбуждение мужчины, пока бутоны губ покрывали мокрыми поцелуями сильную шею, оставляя краснеющие следы на смуглой коже, уверенно пробираясь к синеватой венке с правой стороны. Тэ зубами царапал кожу на маленькой выпуклости, борясь с желанием сомкнуть на ней челюсти. За волосы грубо схватили, но крик боли и возмущения потонул в новом диком поцелуе, в который Чон утянул омегу, тут же проникая языком в тёплую влажную полость. Альфа для удобства поворачивает голову Кима чуть в сторону, проходясь языком по кромке зубов и едва не стонет, когда омега прикусывает его губу, слизывая выступившую бусинку крови. Длинные пальцы Тэхена путались в тёмных отросших волосах мужчины, пока тот с силой сжимал упругие ягодицы сквозь гладкую ткань, притягивая ближе. Мужчина, отстранившись, снял с себя Тэ, посадив его рядом, и принялся раздеваться, стягивая с себя домашнюю чёрную футболку и легкие штаны. Безумно льстил голодный взгляд омеги, что блуждал по накаченному телу. Ким не остался в долгу, снимая с себя последний элемент одежды, который даже одеждой назвать нельзя, и откинул куда-то в сторону, оставаясь перед мужчиной полностью нагим. Чонгук обхватил хрупкие лодыжки и потянул на себя, вынуждая голубоволосого распластаться на чёрной коже. Член в чёрных боксерах болезненно дернулся от дико сексуального вида омеги, а глаза загорелись от предвкушения воплощения пришедшей в голову идеи. Альфа удобно устроился на ногах Тэхена, и вновь потянулся в сладким губам, оставляя на них один одинокий поцелуй. Несильные укусы очертили острую линию челюсти, задели мочку чувствительного ушка, спускались по шее, оставляя на ней разноцветные бутоны. Нос зарылся в изящный изгиб, вдыхая возбуждающий морской запах. Этот омега словно наркотик. Стоит попробовать один раз и уже отказаться от него ты не сможешь. Вот и Чонгук сейчас сходит с ума, наблюдая за метающимся под ним Тэ, что доверил ему свое тело и душу. Укусы-засосы спускаются ниже, лаская быстро вздымающуюся грудь, губы накрывают возбужденную тёмную бусинку, пока пальцы аккуратно потирают вторую. Острые ногти омеги вцепились в смуглые плечи мужчины, настойчиво опуская альфу ниже к самому заветному месту, к которому Гук и не думал приступать. Вместо этого Чон, дразня, касается языком нежной кожи бедра, зачарованно наблюдая, как розовая просящая дырочка истекает ароматной смазкой. — Гуки, умоляю, возьми меня уже, — Чонгук с ума сходил от такого омеги, умоляющего, просящего, доступного. От одного только его вида можно было позорно спустить в боксёры как школьник, только увидевший голого омегу. — Детка, мы не закончили с вином, — Чонгук, смеясь, слезает с Тэхена, наблюдая за сменяющимися со скоростью света эмоциями на лице омеги. — Пошел ты нахуй, Чон Чонгук, — голубоволосый вертит головой в разные стороны, глазами ища свою испорченный пижаму, и уже собирается встать, как чувствует на плечах сильные руки, притягивающие обратно к дивану. — Отпусти! — Какой же ты невнимательный, — хриплый шепот раздался над ухом, обжигая кожу. — Неужели я сказал, что сегодня у нас ничего не будет? — стоя за спиной омеги, Чонгук ласкал тонкую шею, иногда покусывая. — Я не собираюсь играть в твои игры, — на грани слышимости пролепетал Тэхен, откидывая голову назад, подставляясь под поцелуи. — А я уверен, что тебе понравится, — альфа прикусил чувствительную мочку, вырывая сдавленный всхлип из приоткрытых губ, и поспешил приступить к самой интересной, возникшей совершенно спонтанно части своего плана. Стоило чуть сильнее наклонить бокал, как по плечу омеги тонкой дорожкой потекла рубиновая струйка. Вздрогнув от неожиданности, Тэ повернулся к альфе, что агатовыми глазами голодно смотрел на омежье тело. Чуть наклонившись, Гук собрал языком скатившуюся небольшую капельку вина, прикрыв глаза от удовольствия. Обойдя диван, мужчина вновь уложил Тэхена и, игнорируя большие глаза, в которых плескались десятки вопросов, аккуратно разлил на медовую кожу прохладную жидкость, заставляя омегу простонать и выгнуться. Альфа тут же припал к юному телу, старательно слизывая алкоголь с груди, специально задевая чувствительные соски, и поднялся повыше, чтобы острым кончиком собрать небольшое количество напитка из глубокой впадинки между ключицами. Сладкие стоны омеги разливались по комнате, возбуждая альфу до предела. Ким метался по дивану, хватаясь за скользкую кожу, что-то говорил бессвязно, умоляя альфу прекратить невыносимую пытку и наконец войти в него, но Чонгук словно этого не слышал. Продолжал сводить с ума омегу своим языком, старательно разливая, а затем слизывая красное вино, смакуя на языке ягодное послевкусие. — М-можно... м-мне? — едва слышно сказал Тэ, задыхаясь от накрывшего возбуждения. На чёрной коже давно красовалось большое пятно омежьей смазки, а аккуратный вставший член болезненно ныл, требуя уделить ему внимание. — Пожалуйста... — Тогда, думаю, нам стоит пойти в спальню, там будет удобнее, — Чон легко подхватил Кима на руки, бережно прижимая к себе, пока тот обхватывал тонкими руками его шею, и понес по выученному наизусть маршруту на второй этаж, заранее отнеся туда бокал красного вина. Кромешная темнота спальни принимает молодых людей с распростёртыми объятиями, окутывая своей мрачностью и своеобразной незабываемой романтикой. Чонгук сажает омегу на холодные, освещённые лишь лунным светом, белоснежные простыни, боясь, что на ногах крепко тот пока стоять не сможет, и обходит с другой стороны, залезая на свою половину, и стягивает с себя боксёры, дабы предоставить Тэхену полную свободу действий. Тот заинтересованно оглядывает рельефное тело, сглатывая вязкую слюну, и тянется к стоящему на тумбочке бокалу. Отпив немного спиртного напитка, Тэ припадает пухлым губами к губам мужчины, что догадливо открыл рот, принимая терпкую жидкость. Языки вновь сплелись, медленно изучая друг друга, а длинные пальцы торопливо нашли колом стоящий член, заключая в тесное кольцо. Омега неторопливыми движениями доводил мужчину до безумия, оглаживая пальцами малиновую головку, ногтем легонько царапая щелочку уретры. Рука вновь потянулась к хрустальному сосуду, и Тэхен осторожно, дабы не запачкать постельное белье, разлил рубиновое вино на груди мужчины, наблюдая, как оно медленно стекает вниз, заставляя альфу дрожать. Омега соблазнительно ласкал Чонгука, собирая языком вино, покусывал выпирающие ключицы, аккуратно прикусывал темные соски, и проходился острым кончиком языка по рельефным кубикам. Опустившись ниже, Ким языком провёл вдоль больно пульсирующего члена, смачно всасывая головку, обильно смачивая. — Я не могу больше терпеть, — в самые губы шепчет Тэ, перекидывая ногу через мужчину, и медленно опускается на твёрдый орган с низким стоном. Приятная дрожь проходится по телу, а крышносное чувство заполненности дарит нереальное удовольствие. Чонгук блаженно закрывает глаза, прикусывая нижнюю губу, впиваясь пальцами в нежные бедра омеги до фиолетовых следов, что обязательно расцветут на медовой коже. Тэхен стонет в кайфе, медленно поднимаясь и опускаясь на члене Чона, что так хорошо входит в него, попадая прямо по набухшему комку нервов. Альфа с ума сходит от такого омеги. Он так классно седлает его, так красиво изгибается в падающем на него серебристом лунном свете. Руки мужчины сжимали аппетитные округлые ягодицы, быстрее насаживая на твёрдый орган. Высокие стоны Кима смешивались с хриплыми альфы, заставляя второго еще быстрее подмахивать бёдрами навстречу Тэ, лишь бы эта прекрасная мелодия не заканчивалась. Хочется Тэхена всего и без остатка, но правильно ли это? К этому ли Чонгук шёл все эти месяцы? Чтобы просто глупо влюбиться и позабыть истинную цель их отношений, о которой, к сожалению, наивный Тэ пока не догадывается... — Детка, тебе пора передохнуть, — Чонгук приподнимается и, коротко поцеловав омегу в сладкие губы, снимает его с себя, крепко прижимая дрожащее от возбуждения тело ближе. Быстро поставив Тэхена в коленно-локтевую, альфа резко толкается в проход, с нескрываемым наслаждением наблюдая, как крупная головка скрывается внутри, а узкие гладкие стеночки нехотя расходятся под напором. Ким громко стонет, выгибаясь, кажется, до хруста в позвоночнике. Изящные пальцы комкают простыни, и омега сжимает зубами угол наволочки, чтобы хоть немного заглушить себя. Он охотно подвиливает попкой навстречу Чону, на что тот довольно усмехается и смачно шлепает Кима по правой половинке, заставляя того скулить от охвативших одновременно боли и наслаждения. Мужчина за лазурные волосы притягивает к себе Тэхена, впиваясь в тонкую измученную шею, на которой и живого места утром не будет. Целует, царапает, кусает, зализывает и вновь кусает. Омега под ним мечется, с ума сходит от огня, полыхающего внутри. Кажется, еще чуть-чуть, и голубоволосый так и сгорит, ее успев вдоволь насытиться альфой, его потрясающим горячим рельефным телом. Гук за тонкую талию вжимает Тэ в себя, вбиваясь в податливое тело яростными быстрыми толчками, не давая истинному передохнуть. Головка члена под новым углом проникновения еще точнее попадает по простате, и Тэхен чуть ли не плачет от накрывших с головой чувств и ощущений. Тэхен проклинает альфу в этот момент. Проклинает за эту невыносимую пытку, на которую обрек мужчина юного омежку. Но Тэхен не желает, чтобы Чонгук заканчивал. Хочет чувствовать его внутри себя, ощущать каждой клеточкой тела, понимать, что они словно две части пазла, идеально дополняющие друг друга. Потому что только с ним так... — Ч-чонгук, я скор...М-м-хм-ах, — слова тонут в новых стонах, но альфе хватает, чтобы понять. Он внезапно выходит из омеги, позволяя тому упасть на мягкое одеяло, хныча от сильного возбуждения, подступающего оргазма и неожиданной пустоты внутри. — Перевернись, — приказным тоном сказал Чон, помогая Тэхену лечь на спину. Взору открылся вид мокрых от слез щек, которые альфа заботливо стер, и расцветающие разноцветными яркими бутонами грудь и тело, пятна на которых были видны даже в тусклом свете луны. — Я хочу видеть твое лицо, когда ты кончишь, — и, не отрывая взгляд от глаз омеги, Чонгук вновь вошёл в сочащийся смазкой анус. Сладострастные стоны вновь залили помещение, а мужчина оторваться не мог от разглядывания прекрасного лица, что было в жалких сантиметрах от него. Нахмуренные брови, дрожащие пушистые ресницы, закушенная до крови пухлая губа. Закинув ноги Тэ себе на плечи, Чонгук еще глубже вошёл в Кима, а пальцы заключили аккуратный пенис омеги в тесное кольцо, надрачивая в такт бешеным толчкам, желая быстрее довести Кима до разрядки. Мужчина готов кончить прямо сейчас только от вида лежащего под ним омеги, но нельзя — Тэхен должен кончить первым. Длинные пальцы скользили по небольшому стволу, специально задевая мега-чувствительную головку, и оттягивая по-максимуму крайнюю плоть, отчего голубоволосого подбрасывало на постели, словно от разряда тока. Последний, особенно громкий стон срывается с приоткрытых в немом крике губ, по телу проходит волна крышесносного оргазма, заставляя сильно дрожать, миллион звёздочек рассыпается перед глазами, а сперма разбрызгивается по плоском омежьему животу. Омега крепко жмурится, хватаясь за руки мужчины, не видя, что в этот сокровенный момент за ним так нагло наблюдают, все черты пытаются запомнить. Тэхен, сильно сжимающий Чонгука в себе, сейчас выглядит особенно потрясающе. Альфа, кончающий одновременно со своим омегой, глаза боялся от накатившего наслаждения закрыть. Он должен запомнить каждую мельчайшую деталь, ведь омега действительно прекрасен. Мощные струи белесого семени выплескиваются внутрь Тэхена, ведь про защиту никто и не подумал. Чон делает еще пару толчков уже по вязкой жидкости и выходит из Кима, обессиленно падая рядом. Мужчина завораженно наблюдал, как тонкая белесая ниточка вытекает из чувствительного растраханного сфинктера на белоснежные простыни, и Чонгук не смог сдержаться, чтобы не надавить пальцем на пульсирующую дырочку, вызывая у омеги новый судорожный вздох. Заботливо вытерев живот Тэ салфетками, альфа устроился рядом с голубоволосым, наслаждаясь запахом моря, в котором теперь отчётливо чувствовались яркие дубовые нотки. Мягкие губы скользили по телу, желая поцеловать каждый миллиметр, а Гук все никак не мог остановиться. — Господи, Тэхен, ты не представляешь, насколько ты красив, — губы касались нежной кожи на запястьях, что была изуродована узкими линиями шрамов. — Насколько они красивы... — Они уродливые, не пытайся переубедить меня, — бурчит Тэхен, пряча взгляд, отворачиваясь и утыкаясь лицом в подушку. — Еще хоть раз, — обсидиановые глаза грозятся прожечь в омеге дыру, а поцелуи вновь рассыпаются на переплетении вен, ласково целуя каждый, даже самый маленький шрамик. — Я услышу из твоего прекрасного ротика такие глупости, неделю сидеть не сможешь, понял меня? — наигранно-серьезно спрашивает альфа и, получив утвердительный кивок, ложится рядом с голубоволосым, укладывая его на себя. — Я люблю тебя, Гук-и, — тихо прошептал Тэхен, носом утыкаясь в смуглую шею, вдыхая успокаивающий запах дуба. Он долго думал, стоит ли вообще говорить эти слова, но Тэ больше не может. Его разрывает от чувств к этому мужчине, Ким хочет, чтобы он знал... — И я тебя, Тэ, — слышится в ответ, но действительно ли это так...?

* * *

Приятная расслабляющая атмосфера царила в просторной ванной, наполненной нежностью, любовью и заботой. Кажется, время остановилось. Оно понимающе обходило двух влюблённых, что грелись в теплой воде джакузи в объятиях друг друга. Тихая мелодичная музыка разливалась по помещению, вселяя чувство спокойствия и умиротворения, на бортиках стояли бокалы с белым сухим вином, по которым медленно стекали вниз прозрачные холодные капельки. Юнги расположился на альфе, постоянно бурча что-то о том, что он тяжёлый и может полежать на другом краю джакузи, на что Хосок тихо посмеивался, ближе прижимая к себе свое сокровище, и говорил, что Юнги надо поправиться раза в три, чтобы Чону стало капельку тяжелее. Мин лишь закатывал глаза и тянулся к хрусталю, делая небольшой глоток прохладного напитка. — Хосок? — Юнги повернул голову, смотря на расслабленного Хосока, что выводил незамысловатые узоры на теле омеги, щекоча кожу лёгкими движениями. — Отвезешь меня завтра домой? Я здесь слишком засиделся, да и в квартире сейчас наверняка бардак, арендодателю это не понравится... — Что ты думаешь насчёт того, чтобы жить у меня? — вместо ответа выпаливает альфа, забавляясь округлившимися глазами своего омеги. — Почему ты так смотришь? Что я такого сказал? — Я и так живу у тебя, — омега пожимает плечами. — Хорошего понемногу, мне надо вернуться к себе, а то как-то неудобно... — Нет, я не про это, — Чон внимательно смотрит на Юнги, наматывая светлые влажные пряди на палец. — Я хочу, чтобы ты переехал ко мне, — полным уверенности голосом говорит альфа, совсем не желая дальнейших пререканий, которые обязательно будут с его капризным омегой... — Ты сейчас серьезно предлагаешь? — Мин корпусом разворачивается к Хосоку, одной рукой держась за плечо, а другой опираясь на оголенный торс. — Прям переехать-переехать? — Прям переехать-переехать, — альфа утвердительно кивает, умиляясь удивленным глазам омеги и слегка приоткрытым вишневым губам. — Как-то очень внезапно... — Юнги полностью садится напротив Чона, переплетая с ним пальцы и задумчиво отводя взгляд. — Это, знаешь ли, серьёзнее, чем просто приезжать на несколько дней, — выдерживает небольшую паузу, явно обдумывая, что хочет сказать. — Да и со мной довольно-таки трудно ужиться. — Ерунда, — почти по слогам произносит Чон, утыкаясь в тонкую шею Мина и оставляя невесомый поцелуй на ключице. — Сомневаюсь, что найдётся хоть одна причина, по которой мы не сможем ужиться. — Ну... Например, я не застилаю за собой постель, — омега кладёт голову на плечо мужчины, перебирая его переливающиеся на свету волосы бледными пальцами. — Это могу делать я или прислуга, — почти на ухо шепчет альфа, руками обхватывая тонкую талию Юнги. — Я могу случайно спалить кухню, — уже не так уверенно продолжает Мин, прикрывая глаза и ещё ближе прижимаясь к мужчине. — Да и в целом, я не силён в готовке... — Даже если ты спалишь целый дом, я куплю новый. А еду мы уж как-нибудь готовить научимся, — медовые руки бродят по спине омеги, поглаживая позвоночник и слегка выступающие рёбра. — Иногда я могу быть слишком резким или грубым, — тело Юнги покрывается мелкими мурашками лишь от невесомого касания Чона и легкого поцелуя в висок. — За это я тебя и люблю, — альфа аккуратно касается губами шеи и плеч Мина, при этом крепко обнимая и поглаживая расслабленное тело. — Солнце, что бы ты не сказал, для меня это не проблема. Я хочу жить с тобой и со всеми твоими «минусами». Омега тяжело вздыхает, разворачивая к себе лицо Хосока. На одну секунду его взгляд задерживается на губах мужчины, а в следующую он уже легонько касается их своими, будто пробуя на вкус. Ещё какое-то время они терзают друг друга мимолетными касаниями, пока Юнги не углубляет поцелуй, чуть оттягивая нижнюю губу альфы и ещё сильнее прижимаясь к разгоряченному телу. — Я могу считать это за ответ? — Мин первым прерывает поцелуй, тяжело дыша в шею альфы то ли от слишком высокой температуры в комнате, то ли от слишком высокой температуры в нем самом. — Мне потребуется время, чтобы собрать сумки и поговорить с арендодателем, — омега окончательно ложится на торс Хосока, обнимая его за талию и вслушиваясь в звук с каждой секундой учащающегося сердцебиения. — Я тебе помогу, сам ты сумки тащить не будешь, — Чон поудобнее усаживается в джакузи, одной рукой придерживая Юнги за плечи, а другой перебирая светлые пряди волос Мина. — Как будто мне есть что тащить, — особенно выделяет последнее слово, невольно улыбаясь и посмеиваясь. — Значит, надо будет прикупить вещей, чтобы было. — Ничего мне не надо, у меня все есть! — омега резко отстраняется, заглядывая в карие омуты глаз напротив. — Мне правда всего хватает, не волнуйся об этом. — Все равно куплю, — вновь притягивает Юнги к себе, мимолетно целуя в лохматую макушку. Ну, а что остаётся Мину? С этим альфой спорить просто невозможно, хоть и кажется, что омега готов всегда ему добровольно проигрывать. — Ты такой безнадёжный... — Кто бы говорил, — Хосок обхватывает обеими руками талию Юнги, заставляя того невольно вздрогнуть от неожиданности. Легкий поцелуй в мочку уха постепенно перерастает в целую дорожку из поцелуев, доходящую до самых кончиков пальцев омеги. Каждое касание как разряд тока бьет по Мину, заставляя уже размякшее тело слегка подрагивать. В один момент оба погружаются в тёплую воду, задыхаясь от накрывших в один момент эмоций. Как бы глубоко и безнадежно они не утопали в омутах глаз друг друга, им всегда будет мало просто утонуть...

* * *

Вечерняя прохлада обволакивает все тело, будто прилипая к нему. Тёмные облака быстро проносятся по ночному небу, растворяясь в нем и закрывая сияющие над городом звёзды. Изредка проезжающие машины и толпа зевак около гостиницы нарушают приятную тишину, наполняя ее шумом мотора и похабными словечками. Омега в темно-синем пальто стоит как и раньше, облокотившись на перила и выжидая кого-то. Холодный воздух наполняет лёгкие, обжигая все тело изнутри. Ужасно паршивое состояние и внутри, и снаружи... Кажется, попытки скрыть мешки под глазами оказались тщетными, даже сквозь тонну тонального крема и солнечные очки, которые парень так и не надел, они были прекрасно видны. Последние несколько дней спать вообще было невозможно — те крики, стоны и всхлипы до сих пор звоном отдаются в ушах, не покидая даже во сне. Ещё одна вещь, которую он никогда не сможет себе простить и о которой вряд ли забудет. — У тебя уже привычка опаздывать? — не поворачивая головы, говорит омега, чувствуя приближение своего знакомого. — С каждым днём все труднее сохранять анонимность, сам понимаешь, — альфа расслаблено ухмыляется, оценивая внешний вид собеседника, который с момента их последней встречи стал значительно хуже. — Он же уже здесь? — Само собой, — омега наконец поворачивается, потирая сонные глаза и складывая руки на груди. — Мне кажется, что он слишком мутный даже для нас, о чем ты думал, договариваясь именно с ним? — О его возможностях и общей неприязни, — мужчина становится напротив, поправляя наручные часы и темно-серое пальто. — Не находишь, как у нас много общего? — Лучше бы не находил, — рука как-то рефлекторного сжимается в кулак, почти протыкая тонкую кожу ногтями до крови. — Вижу, кто-то последние дни сам не свой, — с наигранной жалостью говорит альфа. Он прекрасно знает, за какие струны нужно дёргать, чтобы было опять больно. — Так жалко того мальчишку? — Не хочу об этом говорить, идём уже, — омега резко разворачивается, почти срываясь с места к двери в номер. — Какие мы обидчивые, — мужчина тяжело вздыхает, медленно плетясь за своим пусть и временным, но партнером. На секунду омега останавливается прямо перед дверью, набирая в лёгкие побольше воздуха и готовясь к жуткому, пронизывающему насквозь взгляду Ким Джихана. В одну секунду он оказывается в номере, многозначительно кивая головой по-собственнически рассевшемуся на диване альфе. — Мистер Ким, как приятно вас снова видеть! — с идеально отыгранной улыбкой говорит мужчина, стремительно входя в номер, чуть отталкивая в сторону омегу, мешающего пройти. — Хм, кажется, уже несколько месяцев прошло с нашего последнего разговора вживую. — Взаимно, — Джихан отвечает неторопливо, хотя скорее лениво, не считая нужным даже привстать или кивнуть головой для приличия. — Да, время действительно быстро летит... — Надеюсь, все оставшиеся пункты мы провернём так же удачно и скоро, — альфа проходит вглубь комнаты, не глядя бросая на тумбочку чёрную кожаную куртку и с грохотом усаживаясь на соседнее от дивана кресло. — К слову, надеюсь, вы уже познакомились с нашим информатором? — кивает в сторону омеги, все ещё стоящего у стены и старающегося держаться как можно более уверенно. — Конечно, было очень неожиданно и приятно увидеть здесь такое красивое лицо, — мужчина незаметно ухмыляется, в открытую разглядывая и оценивая слегка опешившего парня. — Скажите мне, когда найдёте такое, я тоже порадуюсь, — чуть склонив голову набок, отвечает омега, при этом сглатывая подступающий ком в горле. — Что ж, занятно, — Джихан хрипло усмехнулся, потирая подбородок и все же отводя взгляд. — Ну, раз все друг друга знают, предлагаю перейти непосредственно к делу, — мужчина кинул мимолетный предупреждающий взгляд в сторону омеги, сразу же отворачиваясь обратно к Киму. — Конечно, — альфа чуть приподнимается, кладя ногу на ногу и поправляя рукава рубашки. — Кстати, вы хорошо постарались, это был отличный ход. Кто же знал, что это так их расшевелит. — Неужели они уже с вами связались? — мужчина чуть поднимает брови, мысленно поражаясь самому себе и восхваляя свой гениальный (также по его мнению) мозг. — Буквально несколько часов назад. — Благодарите нашу певчую птичку, — альфа наклоняет голову в сторону зажавшегося возле комода омеги, хитро, даже с издевкой ухмыляясь. — Информация о поставках — тоже его заслуга. — Прекрати, — омега прикусывает нижнюю губу, чувствуя металлический вкус алой жидкости на языке. Исхудавшие за последние месяцы руки цепляются за пальто, почти разрывая нитки на нем. — Ты преувеличиваешь, я просто делал свою работу, — поправляет себя, неумело натягивая улыбку. Тошно от себя и своей никчёмности, хочется просто развернуться и уйти, но нельзя, он уже слишком много знает... — Не скромничай, тот мальчишка стал отличной спичкой, — добавляет уже Джихан, внимательно вглядываясь в своего собеседника. — Настолько, что можно его ещё как-то использовать. — Отличная мысль, только думаю, в следующий раз нужно что-то посерьёзнее, — тело омеги моментально пронизывает холод, сопровождаемый мелкой дрожью и учащённым дыханием. — Что думаешь? Кажется, ноги вот-вот подкосятся и омега просто рухнет на пол как безжизненная марионетка с запутавшимися ниточками. Стремительно подступающая тошнота мешает дышать, не то что говорить. Нужно держаться, нельзя показывать своей слабости перед этими двумя, иначе как только они почуют страх, сразу же как акулы накинутся на свежую плоть. Необходимо ответить, сказать хоть слово, но язык просто не поворачивается, хочется прямо здесь его вырвать, чтобы не произносить эти простые две буквы. Какой же жалкий... — Да, — ещё спустя пару секунд отвечает парень, мысленно проклиная себя и свою слабость. — Это... Это неплохая мысль. — Я знал, что ты оценишь, — мужчина расплывается в хитрой улыбке, откидывая голову на спинку кресла, лишь одним взглядом показывая своё превосходство. — Мне уже пора, я и так задержался, — почти шепотом говорит омега, поспешно идя к двери, завесив лицо волосами. — Так рано? Мы же ещё ничего не обсудили, — наигранно разочарованно говорит Ким вслед удаляющейся спине в темно-синем пальто. — В случае чего, я отправлю вам нужную информацию, — уже в дверях сухо бросает омега, кивая на прощание. — Ещё увидимся... — альфа чуть привстает с кресла, встречаясь взглядами со своим партнером, ехидно улыбаясь и подпирая голову рукой. — ...Птичка Дверь моментально захлопывается, оставляя омегу позади темной комнаты, наедине с ночной прохладой, пронизывающей до костей. Северный ветер как отрезвляющая пощёчина возвращает в действительность, даря как бонус легкое чувство удушья. — Я не смогу... — только и успевает сказать омега, перед тем как рухнуть на край лестницы, лбом прижимаясь к холодным железным перилам и наконец выпуская наружу все накопившиеся слёзы.