Kings of sin

Всю дорогу до дома Чимин вёл себя странно — жался к дверце автомобиля, не смотрел на альфу, избегал его прикосновений, на все расспросы и обеспокоенные взгляды говорил, что все нормально, и снова отворачивался, уходя в себя. А у Намджуна паника к горлу подступала из-за незнания, что он мог сделать не так. Он впервые чувствовал себя таким беспомощным. И сейчас, когда омега укладывается спать, Ким места себе не находит, только ложится рядом на кровати, обнимая парня поперёк живота, и притягивает ближе к себе. Намджун чувствует, как парень дёргается и пытается отползти обратно, но хватка альфы ему не позволяет. Поняв, что бежать от всего уже бессмысленно, Чимин поворачивается к мужчине, оказываясь с ним нос к носу. В глазах напротив читается вопрос и негодование, губы плотно сжаты, и Паку становится немного страшно. Он перегнул палку? Намджун на него злится? Или он все понял, и просто пытается поговорить? Тогда почему не поговорил раньше? Чимин спускается ниже, укладывая голову на плечо мужчины, и утыкается носом в сильную шею, вдыхая сочный цитрусовый запах. — Чимин, что происходит? — Намджун поднимается на локтях, вынуждая омегу тоже подняться, и смотрит неподдельно серьезно. — Я укладываюсь спать, не видно? — бросает парень и снова ложится, поворачиваясь к мужчине спиной. — Почему ты так разговариваешь со мной? — Ким рывком грубо переворачивает Чимина к себе, зло смотря в медовые глаза, в которых от испуга не осталось и следа. Только раздражение и злость. — Забыл, кто перед тобой? — А ты хочешь мне напомнить? — хмыкает омега и включает свет, усаживаясь на кровати поудобнее. Разговор обещает быть длинным и не особо приятным. — Как еще я должен говорить с незнакомым человеком? — Что...? Чимин, о чем ты говоришь? — Намджун непонимающе хлопает глазами, отстраняясь от омеги. — Тебя никогда не смущал тот факт, что ты знаешь обо мне все? Буквально все. А я только то, что ты баснословно богат и... Да я даже не знаю, чем ты занимаешься на самом деле! Ты же рассказал о себе только для того, чтобы я от тебя отстал... Пока мы ехали, я думал, какая часть из тобой сказанного является правдой, и насколько эта часть мала! — Чимин поднимается с постели и начинает расхаживать по комнате, при этом не переставая кричать на альфу. Все это слишком долго копилось, но сегодняшнее происшествие стало последней каплей. — Почему каждый, кто узнает о наших отношениях, говорит, что я должен тебя опасаться? Кто ты такой, черт тебя дери?! — Пак останавливается посреди комнаты, пытаясь восстановить дыхание и унять обжигающие щеки слезы. — Я совсем ничего о тебе не знаю... — первый всхлип срывается с губ, и альфа подлетает к парню, пытаясь обнять, но тот не подпускает его к себе, делая шаги назад. — Чимин, пожалуйста... — Нет, Намджун. Ты не подойдёшь ко мне, пока не расскажешь все. — Что именно ты хочешь знать? — альфа понимает, в каком русле пойдет разговор, поэтому смиренно садится на край кровати, скрещивая руки на груди. — Спрашивай, я отвечу. Но только на три вопроса. Омега прерывисто вздыхает, глотая ком в горле, и присаживается рядом с альфой. Пальцы беспорядочно перебирают край пижамной футболки, а плечи немного подрагивают. — Я даже не знаю, с чего начать... — опустив голову вниз, говорит Чимин. Неизвестно, сколько проходит времени, прежде чем парень осмеливается поднять красные глаза на Намджуна, а у альфы от этого взгляда сердце ухает куда-то вниз. — Чем вы занимаетесь на самом деле? Сокджин никогда важные бумаги мне не доверял, но ведь это не потому, что я не справился бы, да...? — Да, — Ким кивает. — Мы занимаемся нелегальной перевозкой и продажей оружия, прикрываясь обычными транспортировками бытовых товаров. В этом участвует ограниченный круг людей, из всех корпорации об этом знают лишь человек десять. Не говорить тебе об этом — мое требование. Джин не мог меня ослушаться. Чимин обнимает себя руками, не зная, что сказать. Наверно, это не самое худшее из того, что он ожидал услышать. Мысли про наркотики и заказные убийства омега отметал сразу, но этого он больше всего и боялся. И, пожалуй, сейчас Пак облегчённо выдыхает, а не разочаровывается еще больше. — Мне все в один голос говорят, что ты не тот, за кого себя выдаешь, что ты опасен... Мне следует тебя бояться...? — Нет, Чимин, — Намджун придвигается ближе и берет плотно сжатые кулачки омеги в свои руки, — тебе я больно никогда не сделаю. Больше нет... — Тогда почему все так говорят?! Ты преступник? Убийца? Наркоман? — истерика вновь накрывает, и Чимин отталкивает мужчину, вскакивая на ноги. Намджун устало закрывает глаза, запуская пальцы в волосы, и с силой сжимает, чтобы хоть немного привести мысли в порядок отрезвляющей болью. — Я просто хочу знать, с кем связался. Я хочу знать, кто тот человек, из-за которого мне постоянно больно! — слова эхом отдаются в голове альфы, а во взгляде, поднятом на Чимина, читаются неподдельные сожаление и грусть. Он молчал и своим молчанием делал больно Чимину, своему драгоценному мальчику, ради которого горы свернуть готов. Делал и будет продолжать делать, потому что сказать не может... — Чимин, — мужчина встает и, глубоко вздохнув, вплотную подходит к омеге. Несмотря на все его попытки вырваться и крики, чтобы Намджун к нему не подходил, тот все равно приближается, заключая в объятия. Парень бьёт, кусается, но Ким ни на шаг не сдвигается, лишь крепче прижимает к себе свое сокровище. — Я не могу тебе всего рассказать сейчас, это не моя тайна. В этом замешано много людей, я один из них. Я ни в коем случае этим не горжусь, но если об этом кто-то узнает, сломаются сразу две жизни. Чимин молча обвивает руками торс Намджуна, понемногу успокаиваясь, хоть альфа и чувствует, как его футболка пропитывается влагой. Он утыкается носом в розовую макушку, вдыхая родную клубнику, и поглаживает спину парня, продолжая сжимать в объятиях. — У тебя остался последний вопрос. — Что у тебя было с Сокджином? — вопрос, которого альфа боялся больше всего, и который Чимин больше всего хотел задать. Он поднимает глаза на Намджуна, смотря на того с отчаянием и надеждой одновременно. — Мы были вместе, — начинает мужчина, хрипло говоря это в макушку. — Пять лет. Я безумно его любил. Он делал меня самым счастливым человеком на планете, а я пытался отвечать ему тем же, — слова даются с трудом. Неутешительные, приносящие боль воспоминания вспарывают старые раны, заставляя сшитое по кусочкам сердце кровоточить. — Потом он стал одержим идеей пожениться, завести детей, чего я, как ты знаешь, не приемлю. Я просто стал от него уставать, хотелось сбежать. Я начал находить развлечение на стороне. Их было много. Очень много... Однажды он это увидел. Просто вернулся пораньше домой и застал меня в кровати с омегой, имени которого я даже не спросил, — Намджун грустно улыбается, и, кажется, до него только сейчас начинает доходить, насколько ужасно он поступил с человеком, который его любил больше жизни. От этого становится еще противнее от себя самого. — Все те унижения и оскорбления в твою сторону — просто способ отомстить мне. Ему больно, я это понимаю, но уже ничего изменить не могу. Не хочу. Я хотел бы разойтись с ним нормально, без скандалов и истерик, но сейчас у меня есть ты, и это делает меня счастливым. Чимин какое-то время молчит, не зная, что сказать. Альфа впервые с ним настолько откровенен. Мысли путаются, омега даже не знает, как реагировать на то, что вывалил на него Намджун, но ведь сам попросил. Пусть теперь живет с этой информацией. Немного подумав, омега встает на носочки и обвивает руками шею мужчины. — Ты ужасный человек, Намджун... — Я знаю, это не новость для меня, — альфа в ответ обвивает руками тонкую талию омеги, будто он может исчезнуть, просто испариться из его рук, и от этой мысли становится действительно страшно. — Спасибо, что открылся мне...

* * *

Хосок, закинув Юнги себе на плечо, несет безвольную родную тушку вверх по лестнице в спальню. В таком состоянии отпускать омегу одного, да еще и на лестницу... Хосок определенно не готов носить ему передачки, пока тот будет валяться в больнице со сломанной шеей. Поэтому ради своего же спокойствия и безопасности Мина, альфа тащит его, получая слабые удары в спину. — Будешь драться, сам пойдешь, — Чон несильно встряхивает парня, но этого достаточно, чтобы Юнги недовольно замычал и замотал ногами, а мужчина идет и думает, когда же чужая пятка прилетит ему в нос. Наконец открыв заветную дверь, Хосок укладывает полусонного омегу на кровать и начинает снимать с него вещи. — Юнги, я запрещаю тебе пить, — Чон вздыхает, стаскивая с парня футболку, и дольше положенного задерживает взгляд на заклееной пластырями метке. Немного поразмыслив, альфа все же их срывает и на корточках присаживается перед Юнги, все еще надеясь на конструктивный диалог. — Метка больше не беспокоит? — Не беспокоит, — бурчит омега и из вредности и ударившего в голову шампанского не дает снять с себя рубашку. — И вообще, у меня стресс — сегодня столько всего случилось. — С чего у тебя стресс? Он должен быть у меня. Не ты же с алкоголиком жизнь связал. — Чон Хосок, если я не могу быстро двигаться, это не значит, что я глухой или ничего не соображаю, — шипит Юнги, вмиг взбодрившись, и продолжает раздеваться самостоятельно под удивлённый взгляд мужчины, который явно не ожидал, что омега, который полчаса назад еле стоял на ногах, ведёт себя и выглядит довольно трезво. — Я сейчас соберу всю свою пьяную волю в кулак и врежу тебе. — Вот это уже мое Солнце, — Хосок ярко улыбается и быстро чмокает омегу в губы, на что тот охотно отвечает. Злиться на альфу у Юнги все равно долго не получается, тогда зачем вообще пытаться? Парень охотно отдаётся в сильные руки, которые его быстро оставляют полностью обнаженным, и Чон укладывает омегу под одеяло, раздевается и ложится рядом, двигаясь ближе к любимому. Мин тут же укладывается мужчине на грудь и легонько царапает ее чуть отросшими ногтями. — Хосок...? — омега оставляет легкий поцелуй на смуглой коже и поднимает глаза на мужчину. — Что, Солнце? — Подобные вечера всегда проходят так... ну, пафосно и скучно? — В большинстве случаев, Юнги, — альфа ненадолго замолкает и утыкается носом в светлую макушку, вдыхая запах орхидеи. Хосок довольно улыбается от осознания, что он наконец-то может чувствовать аромат своего омеги, Юнги перестал его скрывать. И безмерная волна счастья накрывает с головой, когда мужчина понимает, как прекрасно сочетается нежная орхидея, такая же белая, как и волосы парня, и пряный кедр. — Чудесно пахнешь, Солнце. — Ты чувствуешь? Ты правда его чувствуешь? Мой запах? — омега ошарашенно смотрит на Хосока, не веря своему счастью. Неужели запах и правда вернулся...? — Да, Юнги, — Чон ласково улыбается и целует омегу в мягкие губы, смакуя приятную сладость. Хосок только не понимает, почему Мин так удивляется, ведь он просто перестал глотать свои таблетки, скрывающие запах. А омега, кажется, мгновенно трезвеет и снова ложится на альфу, пряча в его груди широкую улыбку. Словно вечность прошла с тех пор, как кто-то мог чувствовать его запах, а теперь его родная орхидея снова с ним. — Хосок? — набираясь смелости, Юнги наконец озвучивает вопрос, который его волнует весь вечер. — А тот человек, Хенджин, кажется... — И что с ним? — Он правда никак не может меня узнать? Иначе могут пойти слухи о том, кто твой омега на самом деле, — парень грустно улыбается, наслаждаясь крепким кедром. Он давно смирился с тем, что от этой грязи ему уже не отмыться, но Юнги не позволит, чтобы из-за его аморального образа жизни страдал самый близкий человек. — Твоя репутация может серьезно пострадать из-за меня... — Ты что несёшь? — Чон устало вздыхает и присаживается на кровати, вынуждая подняться и омегу. Альфа пальцами цепляет подбородок парня и приближает его к своему лицу настолько близко, что разделяют их лишь жалкие сантиметры, а дыхание оседает на губах друг друга. — Юнги, я говорю тебе это в последний раз. Я тебя люблю, как не любил никого прежде. Ты самое дорогое, что у меня есть. И неужели ты думаешь, что я позволю твоей бывшей работе, слухам и моей репутации встать между нами? Мне плевать, что будут думать обо мне, но я никогда не позволю оскорблять тебя, — они смотрят глаза в глаза, боясь моргнуть, упустить какой-то важный момент. Мин, кажется, и вовсе не дышит, он готов разрыдаться как сопливая омежка из-за обычных слов. Обычных, но несущих в себе очень... очень многое. — Понял меня? — в губы шепчет мужчина, касаясь своими нежных розовых бутонов, и отстраняется, ожидая ответа. Юнги коротко кивает и сам припадает к столь желанным губам, а одиноко скатившаяся по щеке прозрачная слезинка тонет в сладком пламенном поцелуе...

* * *

Холодный вечерний воздух неприятно царапает песочную кожу Тэхена, стоит омеге только выйти из машины. Ещё несколько секунд ему требуется, чтобы раскрыть слезящиеся от внезапного порыва ветра глаза и поправить взъерошенные волосы. Взору Кима предстаёт окропленное редкими звёздами небо, которое до этого было закрыто тягучими тучами. Пожалуй, он бы постоял так ещё немного, вот только легкие покалывания мороза дают о себе знать, а выходящий из автомобиля Чонгук сбивает с мыслей. Устало опустив голову, Тэхен открывает дверь в дом Чона, по-хозяйски снимая обувь и верхнюю одежду. Собственно, в этом ничего такого и нет, учитывая, что все свободное время омега только тут и проводит, иногда, конечно же, заезжая к Чимину. Чонгук и не против, он счастлив видеть своего омегу у себя дома на постоянной основе. Следом заходит и сам хозяин дома, поднимая упавший на пол пиджак Тэхена, и только после этого снимает свой. Чон не любит убираться и тем более убирать за кем-то, но этот парень определенно исключение во всех аспектах его жизни. — Чай? — Чонгук наконец-то нарушает уже устоявшуюся за время поездки тишину, проходя следом за омегой в гостиную. — После всего произошедшего ты на полном серьезе спрашиваешь, не хочу ли я чай? — усмехаясь, спрашивает Ким, стараясь выглядить непринуждённо и спокойно. Хотя, учитывая недавнюю встречу, это не так уж и просто. — Кажется, я резко вспомнил, что в этом доме нет чая, — фыркает мужчина, складывая руки на груди. — Так что, можешь не отвечать, — альфа решает опустить свою неудачную попытку позаботиться и поухаживать. Понятное дело, никакой чай он бы пить не стал, а с разнообразием алкоголя у него дома, Чонгук вообще сомневается, что таковой у него действительно есть. Поэтому он просто приближается к Тэхену и кладёт руки ему на плечи, слегка массируя, мимолётно целуя макушку. — Гук-и, ты иногда такой дурак, — устало вздыхает Ким, разворачиваясь к альфе, и берет его под локоть, чтобы потом потащить за собой. — У нас есть ещё несколько бутылок вина с того раза. — С того, о котором я подумал? — довольно ухмыляется Чонгук, послушно следуя за тянущим его омегой. — Сегодня даже не мечтай, — сразу отсекает Тэхен, останавливаясь у барной стойки в поисках любимого напитка. — И в мыслях не было, — тихо хихикает Чон, параллельно доставая с полки два округлых бокала. Когда же Тэ наконец-то находит понравившуюся ему бутылку с красующейся на ней цифрой «1924», он без слов протягивает ее альфе, с интересом наблюдая, как он открывает ее зубами. — Дикарь, — цокает Ким, пододвигая к Чонгуку свой бокал. «Очень сексуальный дикарь» — так и остаётся неозвученным. — А мне казалось, что тебе нравится, — хитро улыбается мужчина, до краев наполняя бокалы багровым напитком. — Заметь, я этого не говорил, — отвечает на улыбку Тэхен, но более устало и вымученно. Наверное, кто-то другой бы не заметил или просто не придал значения, вот только Чон прекрасно знает, когда омега устал, когда полон сил, а когда требует безмолвной поддержки. К тому же, он как никто понимает, что парень не любит, когда кто-то это замечает, конечно же, кроме Чонгука. — Я хочу проветриться, — внезапно озвучивает омега, потирая сонные глаза. — А ещё, видимо, заболеть, — недовольно отвечает альфа, медленно отпивая немного вина из бокала. — Там сейчас холодно, — уже более мягко поправляет себя. — А ты мне на что? — вскидывает бровь Тэхен, складывая руки на груди. — Или тебя не хватит, чтобы согреть одного омегу? — Только, если это ты, — даже толком не договорив, Чон опять послушно следует за Кимом, все же прихватив плед. Одним резким движением Тэ открывает дверь на террасу, на несколько секунд останавливаясь, чтобы вдохнуть холодный отрезвляющий воздух. Ещё через мгновение, он чувствует прикосновение мягкого пледа к своим плечам и горячее дыхание Чонгука над ухом. Альфа ничего не говорит, просто оставляет лёгкий поцелуй на виске и аккуратно обнимает плечи парня, отводя его к небольшому диванчику около балкона. Поудобнее усевшись спиной к мужчине, Тэхен прикрывает глаза, чувствуя, как медленно вздымается грудь Чона. Гук носом зарывается в пушистую голубую макушку, складывая руки на тонкой талии Кима. Видеть спокойного омегу уже дорогого стоит. Тэ всегда переполняет ураган эмоций, от самых ужасных до самых радостных. Даже сейчас мужчина уверен, что в голове Тэхена буря из разных мыслей. Этот вечер был сложным для обоих, одному пришлось вновь встретиться со старым страхом, а другому приобрести новый. — Говори, — внезапно вырывает из мыслей омега, поворачивая голову Чонгуку. — Я же вижу, что хочешь. — Ты буквально лежишь ко мне спиной, — тихо посмеивается альфа, ещё ближе притягивая к себе парня. — Не забывай, что я чувствую тебя лучше, чем кто-либо. — Во всех смыслах, — ухмыляется Чон, соприкасаясь носами с омегой, и коротко целует в губы. — Пошляк, — наигранно сердито хмурит бровки Тэхен, недовольно отворачиваясь. — Тэ, каждый думает в меру своей испорченности, — мужчина утыкается губами в щеку омеги, вдыхая мягкий аромат моря. — Не переводи тему, — фыркает Ким, вновь поворачивая голову к мужчине, и устало кладёт ее ему на плечо. — Считай, что сегодня я готов ответить на любой твой вопрос. — Абсолютно на любой? — Ага, — Тэхен уже явно успел пожалеть о своих словах. Хоть они и чувствуют друг друга, благодаря их истинности, лучше других, мысли этого альфы все равно чересчур непредсказуемы... — Зачем ты при мне притворяешься? — спустя несколько секунд, все же спрашивает Чонгук, аккуратно заглядывая в растерянные глаза напротив. — В каком смысле...? — сказать, что парень удивлён — ничего не сказать. Он глупо хлопает глазами, стараясь уменьшить зрительный контакт. — Тэ, я видел тебя в таком состоянии... — грустно начинает Чон, осекаясь на последних словах. Именно, что видел и знает, каким может быть омега, когда теряет контроль над эмоциями, а ещё не хуже понимает, как его трудно из этого омута вывести. — Со мной ты можешь не делать вид, что все нормально. Детка...? — Чонгук за подбородок разворачивает омегу к себе лицом, заставляя смотреть в глаза. — Ты слишком хорошо меня знаешь, — грустно улыбается Тэхен, прижимаясь лбом ко лбу альфы, и прикрывает глаза. — Прости, это привычка. — Привычка? — с опаской переспрашивает Чонгук, мимолётно заправляя свисающую прядь волос Кима за ухо. — Когда ты душа компании, тот самый человек, который всегда с улыбкой на лице... — почти шёпотом начинает омега, кусая изнутри губы и быстро-быстро моргая, чтобы скрыть непрошенные слезы. — Со временем понимаешь, что без неё ты никому нужен. — Детка, почему ты так решил? — мужчина мягко касается щеки Тэхена, нежно поглаживая покрасневшую на холоде кожу. — Просто в один момент, я позволил себе слабость... — прерывисто вздыхая, отвечает Тэ, кладя голову на руку мужчины. — Я тосковал по папе, а отец явно не хотел видеть и без того раздражающее лицо, так ещё и со слезами... — Он всегда был таким? — все ещё опасаясь, спрашивает Чонгук, боясь наступить на больную рану. — Ну... Раньше я думал, что он был хорошим человеком... Возможно, даже не самым плохим отцом, — грустно усмехается своей былой наивности Ким, вдыхая успокаивающий аромат дуба. — Оправдывал его, думая, что все из-за смерти папы. И в какой-то момент... Мне даже показалось, что я и есть корень всех проблем. — Тэ... — альфа обеими руками обхватывает лицо омеги, поглаживая мягкую кожу и мимолётно касаясь бледных, подрагивающих то ли от холода, то ли от волнения губ. — Сейчас я думаю, что единственное, что в нем изменилось — это наличие рядом человека, способного его контролировать, — еле слышно всхлипывает парень, тщетно пытаясь унять подступающие слёзы. — Не думаю, что он вообще любил меня. Знаешь, я был как некая формальность, галочка о наличии наследника. Но я даже тут не удался... — Не говори так... — не даёт закончить Чон, поднимая на себя стеклянные глаза Тэ. — Ты в любом случае не заслуживает такого отношения к себе. — Конечно, это было понятно с момента моего рождения... Наследник-омега... Как будто мой пол заранее определяет мои способности, — обиженно хмыкает Ким, даже не понимая, на кого он больше сердится: на отца или на судьбу. — Не удивительно, что я перестал быть нужным сразу после появления на свет. — Но ты нужен мне сейчас... — Гук-и, я знаю, ты мне не меньше, — мягко улыбается омега, целуя кончик носа Чонгука. Он смотрит в глубокие чёрные глаза и видит в них звезды, касается мягкой, чуть колючей щеки и благодарит судьбу за все пройденный испытания, ведь благодаря ним он встретил самого родного и дорого человека. — Он не понимает, как много потерял, поступая так с тобой, — в ответ целует мужчина, начиная с щёк и заканчивая мокрыми глазами Тэхена. — У него ничего и не было. Единственное, чем он дорожил, отняла дурацкая авария... — Мне жаль... — тяжело вздыхает Чон, заново прокручивая то время в голове. От одного осознания, что если бы не он... Если бы не он, его любимый человек сейчас бы не сидел перед ним, сдерживая слёзы, возможно, у Тэ были бы идеальные мягкие руки без намёка на шрамы и, скорее всего, он бы не вздрагивал лишь при одном упоминании своего отца. — Прошу, прости меня... — Тебе не за что извиняться, — прерывисто вздыхает парень, чувствуя, как одна слезинка все-таки стекает по щеке, оставляя за собой холодный влажный след. — После стольких лет страх и шрамы — это единственное, что осталось. — Я зря поднял эту тему? — нерешительно спрашивает Гук, целуя место, где проходила солёная капелька, будто пытаясь залечить вновь кровоточащую рану. — Я сам разрешил задать любой вопрос. — Спасибо, — альфа аккуратно берет тонкие пальцы омеги в свои руки, касаясь губами костяшек и медленно спускаясь к самому любимому месту на запястьях. — У тебя ещё их много? — устало спрашивает Тэхен, вновь кладя голову на плечо своего мужчины. — Я хочу знать о тебе все, — совсем не задумываясь, отвечает Чон. — Сегодня я позволю себе эту маленькую слабость, — скользя взглядом по любимым чертам, омега не может не вспомнить той мягкой влюблённой улыбки, которую дарил ему Чонгук весь вечер. Невольно парень тоже начинает улыбаться, пальцами вытирая влажные щеки. — А завтра? — не без любопытства интересуется мужчина, не в силах отвести взгляд от шоколадных глаз напротив. — А завтра это будет уже не нужно...

* * *

Тусклый свет торшера освещает темно-синюю комнату, в углу которой свернулся калачиком темноволосый омега. Его мягкие волосы аккуратно спадают на лицо и глаза, будто пытаясь спрятать от всего внешнего мира. На фоне все ещё работает телевизор, но до него доходят только обрывки фраз, за которые он и не пытается цепляться, пуская мысли на самотёк. Завтра пятница. Каждое утро этого дня недели как тяжёлое моральное испытание, к которому нельзя подготовиться. Омега и не пытается. За последнее время произошло столько всего, что он удивлён, как вообще может находиться в сознании. Он бы предпочёл, чтобы все это был сон, безумно страшный и мучительный сон. Он все ещё не готов принять такую реальность, реальность в которой нет ни единой души, которой он мог бы открыться и все рассказать. Эти мысли затягивают, уносят тяжелым грузом на дно, в самую пучину неопределённости и печали. Даже некогда счастливые воспоминания, сейчас кажутся темно-синими, лишь в некоторых местах выцветшими до серого. Цепляться больше не за что, с каждым днём надежда на счастливый исход становится все меньше и меньше, будто мелкими песчинками уходя из-под пальцев. Внезапно, до глубин разума омеги доходят весьма интригующие обрывки из монолога телеведущего. Конечно, как он мог забыть... Сегодня же был вечер у Ханов. Ещё одно не самое интересное мероприятие, на котором он впервые отсутствовал, спустя много лет. «На сегодняшнем светском рауте, ежегодно устраиваемом семейством Хан, присутствовали руководители двух главных конкурирующий компаний по грузоперевозкам: Vice и Trinity-J. Достоверно не известно, как прошла их встреча, но по словам немногочисленных очевидцев, между одним из директоров компании Vice и небезызвестным Ким Джиханом произошёл конфликт, вытекший в драку.» Драка? Омега тяжело вздыхает, закрывая глаза рукой и потирая переносицу. Какое неудачное время они выбрали для конфликтов. Именно сейчас, когда компания Кима вновь набирает популярность на рынке, когда к ним активно присоединяются другие компании и иностранные инвесторы. Как глупо, пойти на поводу у своего слепого эгоизма... Но парню ли судить? Внезапно на телефон приходит уведомление, заставляя омегу поёжиться от слишком яркого экрана. Он даже не задумывается над тем, кто ему пишет, сейчас писать может только один человек и только с одной целью. Неизвестный: Не спишь? Неизвестный: Уже видел новости? Безумно хочется соврать и лечь спать. Хоть темноволосый и понимает, что сейчас он точно не уснёт из-за огромного количества мыслей, заполонивших голову.

Вы: Их было трудно пропустить мимо ушей.

Неизвестный: Значит, будь наготове. В ближайшее время нужна будет информация.

Вы: Это точно в последний раз?

Неизвестный: Не могу ничего гарантировать.

Вы: От тебя я другого и не ожидал.

Неизвестный: Жду файлы не позже, чем через десять дней.

Вы: С каждым разом все труднее оставаться незамеченным, это может занять время.

Неизвестный: Если что, у тебя будет с собой подстраховка.

Вы: Будто она мне чём-то поможет.

Неизвестный: Все зависит от тебя и твоей меткости.

Вы: Могу потренироваться на тебе?

Неизвестный: А ручки не дрогнут?

Вы: С тобой — нет.

Неизвестный: Значит, и с ним тоже. Жду отчёт о работе.

Вы: Всего плохого

Телефон с грохотом летит на тумбочку около дивана, кажется, всё-таки падая на пол. Омега прерывисто дышит, обеими руками хватаясь за голову, будто пытаясь вырвать все волосы с корнем. Почему его заставляют делать вещи, которые он априори не сможет сделать? Зачем вообще все это? Парень наигрался, уже давно получил что хотел, а сейчас просто теряется, всеми силами пытаясь выйти из некогда веселой, но с каждым разом все более пугающей игры. Все начиналось так просто. Как один из вариантов мести, не более. А вот, как все это закончится... Он не знает, что будет через несколько дней, что уж говорить о более далёком будущем. Его он просто у себя не видит... За эти пару месяцев омега будто разучился жить. Хотя... Было ли жизнью все до этого?