Kings of sin

Тишину в кабинете нарушают стрелки медленно тикающих часов и редкий шорох бумаги. Одна за другой перелистываются страницы свежей газеты, причём одна интереснее другой. Из груди Намджуна вырывается тяжелый вздох, когда он доходит до ещё одной статьи о прошедшем приеме. Конечно, это не стало неожиданностью, все ждали этот выпуск и даже предполагали, что там будет написано. В итоге, все самые худшие предсказания сбылись, оставив позади надежды на лёгкий расклад. Устав от нескончаемых громких заголовков, Ким наконец откладывает газету, потирая уставшие глаза и оглядывая усевшегося на диване старшего Чона, а после и младшего, по-свойски закинувшего ноги на рабочий стол. — Напомните мне, почему мы собрались именно у меня? — нарушает тишину Чонгук, откидываясь на спинку кресла и недовольно складывая руки на груди. — Чимин с Тэхеном сейчас в моем доме, — лениво поясняет Намджун, вновь переводя взгляд на разложенные в ряд статистики по продажам. От одного взгляда на эту нервно скачущую полосочку у него начинает дергаться глаз. — Юнги отсыпается после вечера, — Хосок наконец отрывается от своего ноутбука, на котором открыты финансовые отчеты за месяц, и поправляет спадающие на лицо волосы. — А Юнги, я так понимаю, уже у себя спит? — выделяя предпоследнее слово, осторожно спрашивает Ким, с интересом разглядывая чуть смутившегося альфу. — У нас, — поправляет Чон, хитро улыбаясь в ответ на любопытный взгляд. Произносить это невероятно приятно, никогда мужчина ещё так не радовался таким простым словам как «наш» или «мы». Рядом с этим омегой каждая, даже самая простая фраза начинает приобретать новый смысл. Тут уж никуда не денешься, придётся научиться внимательно вслушиваться в слова Мина, чтобы ненароком не пропустить тихое «я тебя люблю». — Я в шоке, Чон Хосок с кем-то живет... — наигранно удивленно отвечает Намджун, подпирая голову рукой. — Я в шоке уже от того, что он общается с омегами ещё где-то, кроме постели и работы, — посмеивается Чонгук, выпрямляясь в кресте и отодвигая стопки бумаги в сторону, чтобы видеть своих собеседников. — Боже, я действительно так выгляжу со стороны? — тихо вздыхает Чон, потирая переносицу. — Как тебе сказать... — поджимая губы, начинает младший. — Буквально несколько месяцем назад ты кроме редких ресторанов, работы и борделей нигде не появлялся, так что... — Хосок, — неожиданно перебивает Намджун, поворачивая голову к своему другу. — Помнишь вечер, когда накрыли Хенджина? — Помню... — с опаской отвечает Хосок, уже понимая, к чему все идёт. Действительно, если учитывать все обстоятельства, не надо быть гением, чтобы начать что-то предполагать. — Куда ты потом поехал? — Намджун проворачивает в голове все воспоминания с того дня. Медленно приходит осознание, что временной промежуток между арестом Хвана и встречей с Юнги уж очень похожи. — В другой бордель. — А где ты познакомятся с Юнги? — с каждым вопросом мужчина все ближе придвигается к Чону, чуть нависая над ним. — Там же... — Он был одним из клиентов? — с надеждой спрашивает светловолосый альфа, на что Хосок отрицательно мотает головой. — Сутенером? — постепенно глаза мужчины приобретают квадратную форму. Хосок еле заметно улыбается, последний раз мотая головой. — Охуеть... — Поверьте, ещё несколько месяцев назад я бы тоже не поверил, — пытается успокоить друга Чон, мягко похлопывая его по плечу. — Я как будто в какой-то мелодраме, — из груди Чонгука вырывается удивлённый смешок, его глаза также напоминают по форме четырехугольники. — Да вы не лучше, — фыркает альфа, складывая руки на груди. — Во всяком случае, я надеюсь, это никак не повлияет на ваше мнение о Юнги. — уже серьёзнее говорит Хосок. Как бы близко и давно они не были знакомы, за своего омегу Чон готов глотки рвать, и не имеет значения, кому именно. — Нет, конечно, к нему вообще никаких претензий, — постепенно выходит из шока Намджун, потирая вспотевшие руки. — Вообще, видя, как он на тебя смотрит, его профессия теряет всякое значение, — само собой, Ким никак не ожидал, что избранник его лучшего друга окажется представителем такой профессии. Но вместе с этим, кроме удивления, он не испытывает никаких эмоций, все же это выбор каждого, и он уж тем более не смеет никого осуждать. Остаётся только порадоваться за них, а дальше эта парочка сама разберётся. — А вот с тобой мы ещё об этом поговорим, — прерывает сентиментальный момент Чонгук, хмуря брови и опираясь руками на стол. — Это о чем ещё? — мужчина полностью разворачивается к своему племяннику, отвечая на его прожигающий взгляд. — Для начала, мы все ещё обижены, что ты так поздно нам все рассказал. — Хватит и «для начала»... — Чон вздыхает и обречённо закатывает глаза, вновь расслабляясь и почти ложась на диван. — Твой допрос мы отложим, — начинает Намджун, мрачнея. — Сейчас хотелось бы обсудить, как проходит допрос Феликса. — Никак... — через несколько секунд на выдохе отвечает мужчина, глазам пиля потолок кабинета. — За все время он так ничего и не сказал. — Он там живой ещё? — осторожно интересуется Чонгук, привставая с места, чтобы оценить состояние дяди. — Конечно, думаешь, я бы допустил его смерть? — раздраженно отвечает Хосок, до боли в костяшках сжимая кулаки. Очень больно смотреть, как мучается твой подопечный, как терпит все пытки, за все время не проронив ни единого слова. Каждый день он видит эти стеклянные то ли от очередной дозы морфина, то ли от подступающих слез глаза. Раньше альфа думал, что может при надобности контролировать свои эмоции и не показывать волнения... Сейчас это становится нереальным, особенно когда после работы его встречает Юнги и так проницательно заглядывает в глаза, переворачивая вверх тормашками все мысли и чувства. Он сорвётся, ещё чуть-чуть, и у него просто не останется сил что-то скрывать от этого омеги. — В этом есть ещё смысл? — вырывает из мыслей Намджун, взволнованно оглядывая Хосока. — Он что-то знает, я вижу. — Пока оставим это, все-таки есть и положительные новости, — будто физически чувствуя всю колкость атмосферы, Намджун тактично пытается перевести тему. — У нас освободилась ещё одна лазейка в лице Хенджина. — Ты так и не поговорил с ним на вечере? — безучастно интересуется мужчина, разминая затёкшие кисти рук и пальцы. — Ты знаешь, нам никогда не было особо комфортно в компании друг друга, — вздыхает Ким, неловко потирая затылок. — И то верно, он слишком активный для тебя. — Наверное, — альфа поджимает губы, отводя ненужные сейчас мысли в сторону. — Все равно, если он как и прежде будет снабжать нас информацией и связями. — С этим сложнее, Джихан активно набирает сторонников, — Хосок вновь открывает свой ноутбук, сверяясь с недавно просмотренной статьей о слухах и новостях лидирующих компаний Кореи. — Вы слышали, что у него появился иностранный инвестор? — Я удивлен, что на него кто-то позарился, — усмехается Ким. — Может, кто со стороны помог? — Не исключаю. Этот подъем слишком внезапен и самое главное, не понятно, чем обусловлен, — Ким все ещё теряется в своих мыслях и догадках. Кто бы не стоял за всем этим транспортным переполохом, он определённо знает своё дело, а значит, имеет необходимый опыт. Если это действительно так, то положение дел явно не самое лучшее. — Поэтому он такой смелый стал, — вновь включается в разговор младший, хмуря брови и складывая руки на груди. — Чонгук, я прекрасно тебя понимаю, но сейчас нужно быть осторожнее, — мягко пытается успокоить Намджун, снисходительно заглядывая в глаза альфы. — И без тебя знаю, — раздраженно отмахивается Чон, поднимаясь со своего кресла, оперевшись руками о стол. — Я не смог, понимаешь? Когда я увидел его, у меня в голове будто что-то переклинило. — Кого «его»? — встревает Хосок, строго и проницательно смотря на своего племянника. Все прекрасно понимают, что ситуация сложная, ещё более ее осложняют непонятные чувства со стороны альфы. Хотя, кажется, в последнее время все начинает проясняться. — Тэ, — на выдохе отвечает Чонгук, помедлив пару секунд. — Я почувствовал, что ему нужна моя помощь, и все как-то само собой получилось. — Истинность? — Видимо, да, — чуть хмурится Намджун, подпирая тяжелую от мыслей голову рукой. — Насколько вы сблизились? — Настолько, что я не знаю, что со мной будет, если он уйдёт от меня, — почти сразу отвечает Чон, заранее зная ответ на ещё не заданный вопрос. Будто часами сам обдумывал это, лёжа в одной кровати с тихо посапывающим Тэхеном, не в силах оторвать от него глаз. Именно с этими мыслями он просыпается каждое утро, ловя на себе влюблённый взгляд омеги. Чонгуку страшно. Страшно от осознания того, что все это происходит. — Поверь, вам обоим будет несладко, — прямо, даже без попыток успокоить начинает Ким, невольно погружаясь в собственные воспоминания. — У меня все ещё нет шанса на его прощение? — Шанс есть у всех, просто... — Чем ближе вы сейчас, тем больнее будет потом, — заканчивает за своего друга Хосок, звонко захлопывая ноутбук.

* * *

В комнате царит умиротворяющий полумрак, изредка нарушаемый мягкими лучами полуденного солнца, что так и норовят залезть в глаза сонному омеге. Его белоснежные волосы еле заметно обдуваются легким прохладным ветерком, исходящим из приоткрытого окна спальни. Парень лежит, полностью укутавшись в тёплое одеяло, оставив неприкрытой только светлую макушку, поэтому со стороны он походит на маленький кусочек облачка. Дверь в комнату тихо открывается. Ещё через секунду из-за неё выглядывает уставший альфа, которому до этого пришлось несколько часов разбираться в бумагах и решать крайне важные проблемы компании. Правда, это утомление на лице Хосока играет недолго, оно сменяется мягкой улыбкой, как только он замечает спящего Мина. Бесшумно мужчина пробирается к кровати и аккуратно присаживается на ее край, при этом ни на секунду не отрывая взор от своего маленького комочка, что так мило хмурит брови во сне. Будить Юнги не хочется совершенно. Даже больше, желание самому завалиться в кровать и спать до самого вечера растёт в геометрической прогрессии. Но всё-таки встать нужно, хотя бы, чтобы что-то поесть, а то ещё чуть-чуть и пройдут целые сутки после последнего приема пищи омеги. Чон уже давно решил взяться за питание своего парня, ведь каким бы невероятно красивым не был Мин, ему все равно надо набрать хоть немного в весе. Иногда даже Хосоку больно смотреть на эти выпирающие рёбра, острые лопатки и бледные тонкие руки. — Солнце, вставай, — альфа аккуратно убирает спадающую на глаза Юнги прядку волос, мимолётно касаясь мягких губ омеги. В ответ же Чон получает только недовольное мычание и невнятные бормотания, отдалённо похожие на любимые проклятья Мина. — Ты спишь уже весь день... — А мне нельзя? — парень наконец отрывается от подушки, недовольно разглядывая улыбающегося до ушей Хосока. Его улыбка очень красивая, если Юнги скажет, что готов смотреть на неё вечно, то это даже не будет преувеличением, но сейчас... Сейчас омега просто хочет спать, а тут уж не до романтики. — Тебе можно все, просто... — Стой, — не даёт закончить Мин, привставая на локтях и озадаченно заглядывая в глаза мужчины. — Который сейчас час? — Где-то половина пятого, а что? — в ответ спрашивает Чон, немного наклоняя голову в бок, вопросительно выгибая бровь. — Блять... —.закрывая глаза руками, шипит Юнги, в одну секунду спрыгивая с кровати. Он начинает судорожно копаться в вещах из шкафа, перерывая все на своём пути, параллельно ещё поправляя взлохмаченные волосы, пытаясь привести облако на голове в.порядок. И все это под пристальным взглядом Хосока, который, мягко говоря, недоумевает. — Чего ты так всполошился? — всё-таки спрашивает альфа, складывая руки на груди и становясь чуть позади копающегося в одежде омеги. — Я уже опаздываю на встречу! — впопыхах пытается сформулировать мысль парень, пальцами расчесывая лохматые волосы и наспех надевая нижнее белье. К слову, до этого парень был абсолютно нагим, что, безусловно, радовало альфу. — На какую встречу? — мужчина все ещё не может до конца понять сути, но учитывая, что даже на приём к Ханам Юнги так быстро не собирался, дело должно быть чрезвычайной важности. — Ну, ещё на вечере Тэхен с Чимином предложили сходить куда-нибудь, —наконец услышав ответ, Хосок незаметно для себя выдыхает и расслабляется. — Вы быстро сдружились, — посмеивается альфа, медленно подходя к парню, что застыл у шкафа с максимально серьёзным и сосредоточенным лицом. — Не знаю насчёт дружбы, но вроде они выглядят доброжелательно, — омега тихо вздыхает, разворачиваясь лицом к Чону и утыкаясь носом в медовые ключицы. — Хо... — тихо зовёт Юнги, прикрывая шоколадные глаза. — Что такое? — руки сами собой тянутся к тонкой талии, блуждая меж рёбер, только после переходя на спину. Мужчина наклоняется, оставляя мягкий поцелуй на белой макушке, постепенно спускаясь к вискам и чуть порозовевшим щекам, что предательски выдают разнеженное состояние парня. — Кажется, у меня проблема, — Мин вновь поворачивается к шкафу с одеждой, ещё раз оглядывая все разбросанные вещи. — Что обычно надевают на такие встречи? Омега не особо придаёт значение одежде и своему внешнему виду, чаще всего это вообще последнее, что его волнует. Просто хочется выглядеть располагающе, не каждый же день кто-то хочет с тобой подружиться и узнать получше. Хотя, для некоторых это наверное повседневность, но Юнги явно не входит в число «некоторых». Когда-то у парня, конечно, были друзья и даже близкие, но прошло уже так много лет, что он и имён их не помнит, за исключением только одного человека. Да и рядом с Хосоком хочется быть красивым, таким, каким омега был на вечере. Юнги ещё не знает, что как бы он ни был одет, альфа смотрит на него всегда одинаково. Одинаково влюблено. — Солнце, не переживай, ты даже в мешке будешь выглядеть лучше всех, — мягко улыбается мужчина, обнимая со спины и кладя голову на плечо Юнги. — Ответ засчитан, но проблема не решена, — смущённо фыркает омега, складывая руки на груди и отворачивая голову в сторону. — Вы же не на светский раут идёте, можно и что-то повседневное взять. — Подойдёт? — даже не глядя, Юнги наугад вытягивает домашнюю белую футболку и чёрные брюки на выход, который к слову был последний раз где-то год назад. Довольно неплохой выбор, учитывая, что сделан абсолютно не глядя. — Тебе все подойдёт, — Чон расплывается в ленивой улыбке, нежно касаясь шеи и плеч парня своими губами. Он притягивает омегу ещё ближе к себе, вплотную прижимаясь к его спине и вдыхая лёгкий аромат орхидеи с кедром. — Только никаких следов на шее, — почти шёпотом говорит омега, вытягивая шею, подставляя ее под ласки альфы. — Свой главный след я уже оставил, — носом обводит все ещё розоватую метку, продолжая от неё дорожку легких поцелуев. — Покусал и гордишься? — посмеивается Юнги, зарываясь в темные волосы Хосока, и блаженно прикрывает глаза. — Горжусь тем, что смог завоевать такого омегу, — на секунду прерывается Чон, засматриваясь на персиковые губы, уже через секунду соединяя их со своими. — Откуда ты знаешь? А если это я завоевал такого альфу? — шепчет в поцелуй Юнги, пальцами хватаясь за плечи альфы, медленно переходя на шею. — Может, сойдёмся на том, что мы вместе друг друга покорили? — хитро улыбается мужчина, нежно поглаживая бока и бёдра омеги, вызывая мелкие мурашки по всему телу парня. — Может, и сойдёмся, — неожиданно отстраняется Юнги, аккуратно складывая выбранные вещи, и оставляет последний поцелуй на скуле Хосока. — А может, кому-то придётся покорить меня ещё раз. Наконец парень отходит от шкафа, бросая игривый взгляд на Чона и ненадолго останавливаясь в дверном проеме между ванной и спальней. Он бы с радостью продолжил этот крайне интересный разговор, вот только опаздывать на встречу с новоиспечёнными друзьями совершенно неприлично. Хотя, что уж говорить, этот обиженный взгляд мужчины не может не вызывать улыбку. — Ну, так, для закрепления результата, — напоследок бросает омега, скрываясь за дверью.

* * *

На улице вечереет, но город продолжает жить, окутанный теплой романтичной атмосферой. В конце улицы, в кафе сидят омеги, притаившись в самом углу заведения у окна. Обладатели трёх разноцветных макушек о чем-то оживлённо болтают, наслаждаясь горячим ароматным кофе и сладкими пирожными. Никто особо этой встрече не противился, наоборот, омегам не терпелось поскорее узнать нового знакомого в лице Юнги, ну а ему самому — попытаться завести друзей. Инициатором стал, безусловно, Тэхен, который даже не собирался выслушивать отговорки. Он вытащил из берлоги Намджуна Чимина и поехал за светловолосым по указанному адресу. Вопрос о деньгах даже не вставал. Как сказала Тэ, раз он всех собрал, значит, и платить ему. Мин для приличия пытался возмущаться, но для его же блага Чимин пресек всякие попытки перечить Киму, тяжело вздыхая и говоря, что это бесполезно. — Юнги, — обращается Тэхен к сидящему напротив парню, — расскажи, как вы познакомились с Хосоком. Чонгук мне рассказывал, что в отношениях он не заинтересован, а ты сияешь при любом упоминании о нем, — голубоволосый выгибает бровь и хитро смотрит на смущенного парня, задорно улыбаясь. — Тэхен, — шикает на него Чимин, — не приставай к нему, может, он не хочет говорить... — Нет-нет, все в порядке. Мне скрывать нечего, — беззвучно посмеивается омега, заражая яркой улыбкой остальных. — Мы впервые встретились в борделе, — Юнги внимательно наблюдает за реакцией собеседников и, забавляясь, видит, как расширяются из глаза, и решает добить. — Он снял меня на ночь, — занавес. Тэ и Чимин эпично роняют на стеклянный столик свои челюсти, тут же непонимающе моргая. Они с вытаращенными глазами смотрят на довольного реакцией парня и спешат скорее вернуться к еде, пытаясь пресечь неловкое молчание. Но неловким оно не кажется только Юнги. В тишине проходят следующие две минуты, пока Тэхен делает глоток напитка, смакуя пряный вкус, но: — Нет, я так не могу, — взрывается Ким, со звоном роняя чайную ложечку на блюдце. — Я требую подробностей. — Тактичность — не самая сильная из его сторон, — со вздохом замечает Чимин, тоже приготовившись слушать. — Ну, рассказывать особо нечего... Хосок просто постоянно приходил ко мне, а я не заметил, как влюбился. Но я рад, что чувства оказались взаимными. Я до сих пор помню, как мне сердце чуть грудную клетку не проломило, когда он признался, — счастливо улыбается Юнги, вспоминая самые тёплые и любимые на свете слова. — Вау, — восторженно вздыхает Тэхен, завороженно смотря на Мина, — у меня похожая ситуация, — чуть смеясь, говорит он, действительно находя некоторую схожесть в их первых встречах с альфами, — мы с ним просто переспали, а утром он вытянул из меня мое имя. — Какая романтика, — улыбается Чимин, ненароком вспоминая их знакомство с Намджуном. — А ты, — Тэ указывает на розововолосого, — сиди и молчи. У него все, никак у людей, — обращается уже к Мину. — Мне Намджун никогда не нравился. — Заметь, ты сам заставил меня с ним познакомиться, а потом пинками под зад выпроваживал из своего дома, чтобы я ехал к нему, — пряча розовеющие щеки, бормочет Пак, рассматривая Юнги. — Но я же не думал, что он тебя изнасилует! — громче, чем нужно, говорит Ким, смотря на вовсю смеющегося Мина и Чимина, шепчущего что-то вроде «Господи, пожалуйста, заткнись», замечая, как на шум обернулись люди. — Во-первых, — омега наконец отлипает от свои рук, которыми прятал лицо, и заговаривает, — никто никого не насиловал, а во-вторых, ты мой друг и должен быть рад, что я счастлив. Юнги, ты представляешь, каждый раз, когда в одном доме собираются Тэхен и мой Намджун, я боюсь, как бы они не переубивали друг друга. Приходится их растаскивать в разные комнаты. — Я не виноват, что он мудак, — обиженно бормочет Тэхен, отправляя в рот последний кусочек уже, кажется, третьего пирожного. — Тэ... — строго говорит Чимин, метая молнии в омегу. — Так, — Юнги размахивает руками, привлекая к себе внимание, чтобы эти двое наконец перестали прожигать друг друга взглядами, — давайте просто остановимся на том, что для нас наши альфы самые лучшие и обойдёмся без кровопролития. Пожалуйста...? — Нихрена, — усмехается Тэ. — Я не могу находиться рядом с Чонгуком без желания придушить его. Что ж, — немного поразмыслив, начинает парень, — раз у нас сегодня официально омежий день, то предлагаю пройтись по магазинам и потратить все деньги определенно недостойных нас альф. — Я пас, — отрицательно мотает головой Мин. — Я не любитель тратить деньги. У меня и так сердце кровью обливается каждый раз, когда Хосок мне дарит что-то дорогущее, мы с ним из-за этого не один раз ругались. А теперь он просто не говорит цену, как бы я не спрашивал, — пожимает плечами светловолосый под смешки двух омег. — А Намджун меня практически заставляет тратить деньги, — улыбается Чимин, а его глаза превращаются в узкие щелочки. — Знает, что мне неловко, и ему нравится, как я извиняюсь... — Боже, избавь нас от подробностей... За милой беседой омеги не сразу замечают, что к столику приблизился довольно симпатичный мужчина лет тридцати. Тэхён сканирует его любопытным взглядом, подмечая, что тот как раз в его вкусе, в то время как Чимин пытается сжаться до минимальных размеров, старательно игнорируя легкое покалывание внизу живота, а Юнги заметно напрягается. — Позволите угостить прекрасных омег? — с дружелюбной улыбкой интересуется незнакомец. — Тогда мой альфа угостит тебя парочкой пуль, — скалится Мин и дергается, когда чувствует тёплые пухлые пальчики, сжимающие его ладонь. Пока альфа незаметно ретируется, светловолосый омега смотрит на свою руку, словно видит ее впервые. — Хен, все в порядке, он ушел, — Чимин большим пальце поглаживает бледную кожу, заглядывая в темные глаза. Он понятия не имеет, почему у Юнги такая реакция на чужого альфу, но уверен, что это что-то личное. Поэтому он просто молча его поддержит и не будет лезть с расспросами. — Хен...? — Если тебе не нравится, я могу тебя так не называть, — сразу тушуется Пак. — Все в порядке, не переживай, — Юнги счастливо улыбается, смотря на розовеющие щеки омеги. Хен. Его впервые так кто-то называет, и это настолько непривычно и странно, но в груди разливается знакомое приятное тепло. — Ну, раз никто не хочет идти по магазинам, — прокашлившись, Тэхен прерывает воцарившуюся тишину, а заодно разрывает слишком долгий зрительный контакт нашедших друг друга омег, — тогда предлагаю выпить еще по чашечке кофе и расходиться. — Я наверно пойду, вы еще посидите, я такси вызову, — Чимин под удивлённые взгляды со всеми прощается, крепко-крепко обнимая и обязательно целуя в щёчку, на что бледные щеки Юнги непременно мило розовеют. Помахав всем, парень выбегает из заведения и вызывает машину, держа руку на отчего-то ноющем животе.

* * *

Омега на дрожащих ногах едва идет по коридору, всем богам молясь быстрее дойти до той самой двери. Чимин с ума сходит от крепкого запаха, витающего в воздухе, им тут пропахло все насквозь, и, кажется, у парня рассудок мутнеет от ударивших в голову гормонов. Загибаясь от боли внизу живота, Пак только с третьего раза поворачивает металлическую ручку и входит в слабо освещённое помещение. Альфа, чей покой потревожили, устремляет взгляд на стоящего перед ним омегу, и от одного его вида у Намджуна спирает дыхание. Чимин такой хрупкий перед ним, в его, альфы, рубашке, которая доходит ему до середины бедра, на голове словно розовое облако, щеки мокрые, а глаза покрасневшие. По бёдрам тонкими змеями стекает ароматная смазка, и Ким обращает внимание на руку в области живота, лишь когда в легкие забивается яркий клубничный запах. — Н-намджун...? — всхлипывает парень, полной грудью вдыхающий запах вмиг подошедшего альфы. — У меня все болит... Намджун с наслаждением упивается сладким ароматом. Ему долго думать не приходится, Чимин — далеко у него не первый, а распознать омежью течку у мужчины ума хватает. И это именно она. Омега на носочках тычется носиком ему в шею, и альфа улыбается, зарываясь пальцами в шёлковые пряди. Сейчас он как никогда нужен своему мальчику. — Что у тебя болит, маленький? — с некоторым волнением спрашиваем мужчина, большим пальцем стирая солёную влагу с щек. — В-все... Живот, и там, — красный от смущения парень обвивает руками сильную шею, сильнее вдыхая успокаивающий запах. Возбуждение Намджуна уже дает о себе знать, упираясь в плотную ткань брюк, но оно достигает апогея, когда Ким сквозь полупрозрачную ткань видит очертания плотно прижатого к впалому животу небольшого члена. С полурыком мужчина подхватывает парня на руки, заставляя ногами обвить свой торс, и несёт по направлению спальни. Он обнимает Чимина как самое ценное на свете сокровище, шепча ласковые слова, от которых у омеги горят уши. Принеся свою ношу в комнату, альфа укладывает ее на мягкую кровать и нависает сверху. Намджун взглядом скользит по прекрасному лицу, запоминает каждую деталь в лице Чимина в таком состоянии, таким он его видит впервые. Зажмуренные глаза-полумесяцы, влажные любимые щеки, которые хочется целовать до умопомрачения, и искусанные распухшие губы, такие нежные и сладкие. Длинные пальцы мягко скользят по скуле, спускаются по щеке и очерчивают чёткую линию челюсти. — Чимин, малыш, ты знаешь, что с тобой происходит? — Намджун прекрасно помнит, что еще в их первую встречу в этом доме омега признался, что течек у него не было, а потому не может не спросить. Он слишком сильно влюблен в этого паренька, чтобы просто воспользоваться его состоянием. Чимин должен сам попросить его об этом. — Нет, я... — Пак отрицательно качает головой и вздрагивает, когда кончик чужого языка касается чувствительного места за ушком. Пухлые короткие пальчики впиваются в крепкие плечи, и омега несдержанно комкает рубашку мужчины. — Я не знаю... Но мне так плохо, Намджун, — хнычет омега. — Тебя успокаивает мой запах? Тебе становится легче, когда ты чувствуешь меня? — альфа прокладывает дорожку влажных поцелуев на тонкой шее, не в силах сдерживать себя из-за забившегося в легкие клубничного аромата. Он сводит с ума, окутывает своей сладостью, до боли делает тесно в брюках. Намджун в открытую вылизывает сладкую кожу на шее, медленно спускаясь к ключицам, пока омегу подбрасывает на кровати, словно от ударов током. Парень смаргивает вновь накатившие слезы и быстро кивает. От запаха альфы разум мутнеет, и боли в животе сменяются сладкой, мучительной тяжестью внизу. Омеге сейчас по-настоящему страшно, он о подобном не думал, а в такой ситуации строить предположения о своем состоянии очень непросто. Поэтому он просто продолжает кивать, несдержанно потираясь возбужденным органом о мужчину. — У тебя течка, малыш, — шепчет в самые губы, дразняще целуя нижнюю, — поздравляю. Ты взрослый мальчик, должен знать, как омегам с ней надо справляться. Парень не успевает ничего ответить, когда Намджун напористо впивается в вишневые губы. Альфа кусает, поочерёдно захватывает розовые бутоны, скользя по ним языком. Омега выгибается, стонет, старается отвечать на страстные поцелуи, пальцами зарываясь в светлые пряди. Чужое дыхание словно обжигает нежную кожу, оседает на кровоточащих губах, которые Намджун старательно зализывает, языком собирая рубиновые капельки. Отстранившись, Ким слезает с Чимина и, рывком разорвав хрупкие пуговицы, стаскивает лёгкую ткань с юного тела, любуясь по-настоящему прекрасным. Руки альфы касаются всего, не оставляя ни единого участка без внимания. Мужчина наслаждается чувствительным парнем под ним, с улыбкой смотря на побежавшие по бокам мурашки, и губами прихватывает розовую бусинку соска, чуть прикусывая. — Н-намджун, я... Пожалуйста, мне нужно больше... — вновь хнычет парень, застонав от вида альфы, покрывающего мягкий животик влажными поцелуями и оставляющего небольшие красные пятнышки на коже. Ким рывком переворачивает омегу на живот, не позволяя касаться себя. Он вновь припадает к шее и короткими поцелуями спускается ниже вдоль позвоночника, останавливаясь на милых ямочках над ягодицами. Покусывая мягкие половинки, Намджун нетерпеливо раздвигает их в стороны, любуясь маленькой розовой дырочкой, сочащейся ароматной смазкой. Чимин вздрагивает и громко стонет, когда горячее дыхание ощущается над чувствительной кожей. В омеге полыхает пламя, своими горячими языками сжигая изнутри. Он мечется, разрывается в ощущениях. Никто никогда не делал ничего там, даже несмотря на то, что секс с Намджуном у него уже не в первый раз, настолько близки они впервые. Чимину хочется одеться, убежать и спрятаться, и в то же время хочется, чтобы альфа никогда не прекращал этой сладкой пытки. Хочется, чтобы он вечно касался его самых заветных мест, доводя до исступления. Ким ласкает сжатое колечко, кончиком языка проскальзывая внутрь, пока Чимин сгорает со стыда, пряча покрасневшее лицо в изгибе локтя, обнаженным животом ощущая неприятную липкость. Заметив, как омега сотрясается, Намджун отстраняется и переворачивает обратно на спину, укладывая его голову на мягкую подушку. — Ты потрясающий, малыш, — шепчет альфа в пухлые губы, зубами прихватывая нижнюю. — Такой красивый, — пальцы скользят по взмокшему лбу, убирая прилипшие розовые прядки. — И такой вкусный, — Намджун хитро улыбается, смотря на розовеющие щеки, и довольно смеется, когда парень обвивает его шею руками, утыкаясь в нее носом. Такой милый. — Чимин, ты принимаешь таблетки? Получив утвердительный кивок, Ким стаскивает с себя одежду, прижимаясь горячим телом к своему омеге. Парень снова протяжно стонет от этой близости, и всем телом льнет к мужчине, сходя с ума от охватившего тело и разум жара. — Намджу-у-аа-х, — Чимин срывается на громкий вскрик, ощущая в себе длинные пальцы, и мгновенно сжимается вокруг них, не давая свободно оглаживать чувствительные стеночки. — Я люблю тебя... — Я тоже тебя люблю, маленький, — Ким прижимается своими губами к мягким омежьим бутонам, и пока тот отвлекается на тщательное вылизывание его губ, входит в жаркую узость наполовину, тут же гортанно зарычав. Из глаз брызгают слезы, и Чимин сцепляет ноги у мужчины за спиной, не позволяя отстраниться. Он сильный, сам захотел, он вытерпит. Намджун мелкими медленными толчками двигается внутри, уткнувшись носом в чужой висок, позволяя привыкнуть к своим размерам. — Потерпи немного... Чимин, посмотри на меня, — Ким пальцами поворачивает омегу к себе лицом за подбородок и упирается лбом в его лоб, безотрывно смотря в глаза. У мужчины — до безумия счастливые, покрытые пеленой возбуждения. У Пака — красноватые и слезящиеся. — Я хочу слышать, насколько тебе хорошо. Покажи мне. Намджун покидает любимое тело и одним резким толчком наполняет, входя сразу на всю длину. Парень вскрикивает и сразу же прикрывает рот ладонью, на что альфа недовольно кусает его за шею, оставляя яркое красное пятнышко. — Убери руки, я хочу слышать твои стоны, — альфа продолжает втрахивать Чимина в постель ритмичными толчками, а рука устраивается на омежьем члене, медленно водя вверх-вниз, создавая неповторимый контраст. Намджун чуть приподнимается и под новым углом проникновения попадает точно по чувствительному комку нервов, вырывая громкие стоны-крики. Парень уже себя не сдерживает, стонет в голос, как того просил альфа, подставляясь под влажные сладострастные поцелуи. Ким выходит из разработанного прохода и приподнимает разомлевшего омегу. Мужчина укладывается на спину, взглядом подсказывает, что нужно сделать, а у парня от одной только мысли уши горят. — Чимин, в этом нет ничего сложного, — словно маленькому ребёнку объясняет Намджун. — Просто перебрось ногу через меня и сядь, давай, я тебе помогу. Чимин несмело подползает ближе и перебрасывает ногу через бедра мужчины, попой натыкаясь на крупную малиновую головку. Он опять ярко краснеет, когда альфа продолжает «обучение». — Возьми мой член в руку, — Намджун грубо шлепает парня по упругой половинке, заставляя действовать быстрее. Чимин обвивает пальчики вокруг возбуждённого органа, совершая несколько фрикций, оголяя головку. — А теперь просто приставь его к своей дырочке и опустись на него. Чимин крепко зажмуривает глаза и чуть опускается на твёрдый, колом стоящий член, чувствуя, как он сантиметр за сантиметром проникает внутрь. Омега крупно дрожит, но продолжает опускаться, несдержанно постанывая. Мужчина сгибает колени и, подхватив парня под мягкие ягодицы, быстро толкается в горячее нутро, задавая крышесносный для обоих темп. Пак падает Намджуну на грудь, пухлыми пальчиками вцепляясь в его плечи. — Н-намджун... Я сейчас... — шепчет Чимин мужчине в грудь, чувствуя, как скопившееся внизу живота возбуждение тяжестью оседает, грозясь вот-вот взорваться. — Давай, сделай это для меня, — хрипит Ким на красное ушко и крепче прижимает парня к себе, как только чувствует, как омега начинает содрагаться на нем, забрызгивая белесыми каплями его живот. Чимин кончает до звёздочек перед глазами, громко выстанывая имя своего альфы. Шепчет его, словно в бреду, крепко жмурит глаза и чувствует, как волна наслаждения разливается по телу, заставляя содрагаться каждую его клеточку. Чимин тихо скулит, когда ощущает, как что-то внутри него увеличивается, доставляя дискомфорт. — Все хорошо, малыш, потерпи, — альфа ласково целует взмокший лоб и крепко держит Чимина, не позволяя соскочить с узла и навредить себе. Альфа в экстазе закрывает глаза, с наслаждением слушая тихие высокие стоны. Сперма толчками выплескивается в омежье нутро, и Пак понемногу привыкает к новым ощущениям, позволяя семени заполнять себя. Он слушает размеренное сердцебиение Намджуна и не может себя сдержать, чтобы не закрыть глаза. Прошептав короткое «люблю», Чимин погружается в сладкий сон, совершенно не заботясь о том, что он до сих пор на узле, а тело неприятно липнет из-за пота и подсыхающей спермы. Намджун, спустя некоторое время, аккуратно снимает с себя парня и укладывает его рядом, накрывая пушистым черным одеялом. Мужчина счастливо смотрит на своего мальчика и не сдерживается, оставляет мягкий, полный любви и благодарности поцелуй на нежной щеке, ложась поближе. — Люблю тебя, — в последний раз звучит в комнате, прежде чем все звуки утихают, и спальня погружается в абсолютную тишину, разбавляемую только размеренным дыханием и тихим биением двух влюблённых сердец.