Чудеса должны случаться
4 февраля 2021 г., 10:12
Примечания:
Песня Юнги и Ена
I Found - Amber Run
Два года назад
В канун Нового Года должны случаться чудеса, не так ли? К сожалению, Тэхен, у которого сегодня по печальной случайности день рождения, давно перестал в них верить. В его жизни есть только одно чудо, своей улыбкой способное сделать парня счастливым, и это чудо зовут Чимин. Ким искренне не понимает, за что ему достался такой прекрасный друг, но безумно рад, что в один злосчастный день нашел этого мальчика в школьном туалете. Праздновать этот день омега по понятным причинам не хотел, да и не с кем особо. Любимый папа, в самый важный праздник даривший улыбку, тепло и самый вкусный на свете торт, его уже как три года покинул, оставив на произвол судьбы. Единственным подарком от отца стало его отсутствие дома, за что омега ему благодарен, ведь хотелось хотя бы раз убраться из дома без скандалов и упрёков. Ну, а Чимин-и, единственный поздравивший с праздником, пригласил его на семейный ужин, куда Тэхен сейчас и направляется, пытаясь не утонуть в глубоких сугробах. Мороз щиплет щеки, нос красный, и такое ощущение, что сейчас отвалится, к тому же парень явно не рассчитал с обувью, отдав предпочтение любимым белым кроссовкам, и это было чертовски глупое решение, потому что Ким, кажется, уже ног не чувствует. Семейный... Как давно он не ощущал всю прелесть этого слова, такую уютную и домашнюю. Семейный ужин... Время, когда семья собирается за столом, наслаждаясь ароматом вкусных блюд, которые не сравнятся ни с одним ресторанным, обсуждает все произошедшее за день, радуясь и сопереживая друг другу, и родители обязательно интересуются успехами своего ребёнка. А Тэхен... Тэхен довольствуется лишь фикцией, когда отцу срочно надо заключить очередную сделку за «семейным» застольем, откуда омега мечтает сбежать, не оглядываясь. Это далеко не то, о чем мечтает парень...* * *
— Ёнсу, дорогой, разложи вилки, а то скоро придет Тэхен, а у нас еще ничего не готово, — Дин, папа Чимина, вовсю хлопочет на кухне, стараясь успеть накрыть на стол как можно быстрее. На столе уже красуются разноцветные салаты, закуски, и вот-вот появится ароматная запечённая курица, томящаяся в духовке. Наверно, Дин и Ёнсу самые добрые люди на земле, иначе Чимин не может объяснить, как за столь короткое время его дружбы с голубоволосым парнем, Тэхен успел стать полноправным членом скромной, но дружной семьи Пак, где его принимают, как сына. Ким, если честно, сам этого немного не понимает, но он на коленях готов благодарить судьбу за то, что свела его с такими прекрасными людьми. — Чимин! Вешай ровнее, левый край ниже правого, — младший Пак вздыхает, но аккуратно поправляет цветную растяжку «С Днем Рождения», пытаясь не накосячить окончательно. Собственно, омега и стал инициатором этого ужина, ведь тратиться на подарок семья позволить себе не может, а дарить что-то дешевое Чимин не захотел из принципа, все же они из разных социальных слоев, и Тэхену нужны подарки соответствующего уровня. А за идею с семейным ужином Ёнсу и Дин были руками и ногами «за», да и Тэ им как родной, и повидаться с ним им только в удовольствие. Звонок в дверь на мгновение останавливает бегающего от стола до плиты Дина, заставляет замереть Чимина, у которого руки уже десять раз затекли, и обернуться Ёнсу, выбирающего у зеркала галстук «по-приличнее».* * *
Набрав полную грудь воздуха, Тэ неуверенно тянет руку к чёрной кнопке дверного звонка и, зажмурившись, нажимает. Проходит минуты две, прежде чем омега слышит топот и щелканье дверного замка. Парень дёргает потертую от времени ручку и переступает порог, едва не плача — в нос сразу ударяет любимый и такой родной запах праздника. Тэхену всегда нравилась эта маленькая потрепанная квартирка. Она пусть и небольшая, но концентрация любви и поддержки здесь огромная, и парень с удовольствием променял бы свой коттедж, деньги и статус, чтобы жить именно так. Тэхен идет по знакомому коридору в темноте, боясь обо что-нибудь удариться или споткнуться. Омега сходит с ума от вкусного запаха, витающего в квартире, желудок сжимается, а слюна обильно выделяется. Он проходит на кухню, совершенно не понимая, что происходит. Про ужин забыли? Но тогда почему ему открыли? Щелчок. Свет зажигается, заставляя зажмуриться. — С Днем Рождения! — кричат все трое хором, и Тэ, застывший от шока, глупо хлопает глазами, с открытым ртом смотря на цветные буквы на стене, на праздничный стол, на небольшой тортик в руках Чимина, на котором красуются восемнадцать ярких свечей. Слезы нещадно начинают щипать глаза, а к горлу подступает ком, который голубоволосый не в силах проглотить. Первые солёные капельки срываются с пушистых ресниц, и Дин, как заботливый папочка, подбегает к парню и крепко-крепко обнимает, мягко и по-родительски гладя по спине. Тэхен обнимает его в ответ, носом утыкаясь куда-то в шею, вдыхая вкусный запах домашней еды, не испорченный парфюмом. — Задувай свечи, дорогой, — отстранившись, говорит старший омега, гладя по голубым волосам. Ким, всхлипнув, разворачивается к Чимину и глядит на него полными благодарности глазами. Парень смотрит на десерт в его руках и, закрыв глаза, закладывает самое заветное на свете желание. Тэхен загадывает семью. Когда все до единого огоньки погасли, Тэ, крепко обнимает друга, целуя в щечку, шепча, как же сильно ему повезло с другом. А потом присаживается на корточки и обнимает Ёнсу, чувствуя сильные мужские руки на спине. Вот о таких отцовских объятиях всю жизнь и мечтает Тэхен, а не о холодном взгляде, брошенном в качестве очередного упрёка. — Спасибо вам, — совершенно искренне говорит омега, смотря на каждого. — У меня давно такого праздника не было... Дин ласково целует парня в макушку и простит всех садиться за стол. Следующие два часа проходят как в тумане, но их голубоволосый омега запомнит на всю жизнь. Сегодня он на день стал частью дружной семьи, которой ему так не хватает. Тэхен сегодня впервые за долгое время смеялся искренне и смотрел на окружающих его людей без присущего ему высокомерия. — Тэхен, оставайся сегодня у нас, — предлагает Дин. — Я тебе постелю рядом с Чимином, — на эту идею все семейство Пак дружно закивало головами, заставив Тэ смутиться. — Я не хотел бы доставлять вам неудобства... — Значит, решено, ты сегодня ночуешь у нас. Чимин, конечно же, немного рассказал о жизненной ситуации Тэхена, чтобы те не сказали чего-то лишнего. А потому и отпускать парня в такой день Паки не хотели. Когда все уже наелись так, что еле могли встать из-за стола, Дин побежал в комнату сына, чтобы достать еще одно одеяло и подушку, пока Ёнсу убирал все со стола, незаметно доедая еще один кусочек праздничного торта, который его муж оставил на утро. Тэ укладывается рядом с Чимином на небольшой кровати, вдыхая свежий запах постиранного постельного белья. Он поворачивается к русоволосому и, кажется, уже в тысячный раз говорит ему «спасибо» за такой чудесный праздник, на что младший его с удовольствием обнимает. Дин, зайдя в комнату, проверяет, чтобы все лежали удобно, и гасит свет, заботливо целуя парней в лоб. — Спокойной ночи, дорогие, — шепчет омега, прежде чем выйти и закрыть дверь.* * *
Утром Тэхен еще раз всех благодарит за праздник, с улыбкой от уха до уха позволяет старшему омеге надеть на него красную вязаную шапку, потому что уж слишком больно мистеру Паку смотреть на его открытую голову и голые уши. Дин по-родительски целует парня в лоб и попросит заходить к ним как можно чаще. Ёнсу его крепко обнимает и трепет по голубой копне волос, а с Чимином они прощаются долгими-долгими объятиями и договариваются созвониться ближе к новому году. Выйдя из душного подъезда, Тэ полной грудью вдыхает свежий морозный воздух, словно тактильно ощущая новогоднюю атмосферу. Сегодня будет прекрасный день. Омега решает начать с модных бутиков, ведь как-то не хочется вступать в новый год в уже ношенной одежде. Следующие полдня проходят за беготней по всему Сеулу, начиная от торговых центров с одеждой и косметикой и заканчивая визажистом и парикмахером. И когда вечерний образ уже полностью готов, Ким во всем параде едет домой, решая сэкономить время на переодевания, да и причёску может испортить. До нового года остаются считанные часы, когда парень открывает дверь в свой коттедж, встречающий его привычной темнотой и холодным одиночеством. Он аккуратно ставит в коридоре целую кучу разных пакетов и просит проходившую мимо прислугу подать ужин. И Тэхен совсем не обращает внимание на немного странное поведение беты, пока не проходит в гостиную. — Где тебя черти носят? — зло спрашивает Джихан, метая в сына молнии, и усмехается, заметив, как вздрагивает омега то ли от неожиданности, то ли от испуга. — Я тебя прождал целый час, а ты даже не удосужился заехать ко мне! Я тебе по-человечески сказал, что сегодня у меня деловой ужин, ко мне пришли люди, ожидая посмотреть на мою семью, а ты выставил меня идиотом! — Отец, я был занят, — стараясь скрыть дрожь в голосе, говорит парень, пытаясь посмотреть мужчине в глаза. — Чем ты можешь быть занят? Еще не со всеми альфами в городе перетрахался? Каждое слово эхом отдаётся в голове Тэхена, пока он стоит посреди своего дома, места, где он, по сути, должен чувствовать себя в безопасности, и старается проглотить вставший в горле ком, и унять непрошенные слезы. Почему отец о нем такого мнения? Тэ же никогда не давал повода, и отношения у него были всего раз... — Что ты такое говоришь? — парень ошарашенно смотрит на мужчину, стараясь не дрожать и не разреветься. — Отец, я... — Заткнись! Посмотри на себя, ты выглядишь как шлюха, — выплёвывает Джихан, взглядом обводя полупрозрачную блузу омеги и облегающие черные джинсы. — Как хорошо, что твой папа не дожил до этого дня, ты бы его просто опозорил. Старший Ким проходит мимо сына, нарочно задевая того плечом. Дверь хлопает оглушительно громко, и с таким же звуком вновь разбивается юное сердце омеги, совсем недавно зажившее от предыдущих ран. Только когда Тэхен слышит рев мощного отцовского автомобиля, он позволяет себе с глухим стуком упасть на колени, игнорируя ноющую боль, и расплакаться, уткнувшись в ладони. Слезы градом катятся по щекам, а сердце бешено колотится, норовя проломить грудную клетку. Папа. Джихан затронул самое важное, самое дорогое, что только есть в сердце омежки. Для парня папа — больная тема, и его отец об этом осведомлён очень хорошо, однако он ни разу не упустил возможность напомнить ему об этом. Когда слез больше не остаётся, Тэхен поднимается с ледяного пола и на негнущихся ногах идет в душ, снимая и по дороге выкидывая новую праздничную одежду, игнорируя суетящуюся вокруг него прислугу. Ким заходит в ванную, спиной прижимаясь к закрытой двери. Сегодня все закончится, парень в это верит. В этот раз обязательно должно получиться. Тэхен заходит в душевую кабинку, отдавая свое тело в объятия успокаивающих тёплых струй, что стекают по побелевшей коже. Парень протягивает руку к маленькому шкафчику, где уже год хранится блестящее лезвие, которое лежит там на самый крайний случай. И вот она, точка невозврата. Он слишком устал, слишком все навалилось, сил терпеть больше нет. Раз отец так часто напоминает про папу, тогда Тэхен сделает сразу два полезных дела — избавит отца от своего присутствия и наконец будет с самым родным и любимым человеком. Ким садится на ледяную плитку и откидывает голову назад, мысленно прося прощения у Чимина. Сегодня вечером он ему не позвонит. Это так эгоистично по отношению к человеку, который сделал для него так много, но если омега сейчас позвонит другу, то сделать ничего не сможет. Чимин его простит, он уверен. Острые края свободно скользят по влажному запястью, рассекая нежную кожу. Первые рубиновые капельки блестят в свете лампы, смешиваясь с водой и слезами. Скоро все обязательно закончится. Багровые змеи, которых, кажется, бесчисленное множество, оплетают тонкую руку, выползая из глубокого вертикального разреза. Рассудок мутнеет, вода под парнем окрашивается в тёмный малиновый цвет, а металлический запах ударяет в нос, но Тэхену теперь все равно. На автомате он повторяет те же действия со второй рукой и откладывает лезвие в сторону. Осталось подождать совсем чуть-чуть. Руки безвольно падают вдоль тела, и глаза омеги закатываются под прикрывающимися тяжёлыми веками. С Новым Годом...* * *
Холодный зимний воздух неприятно царапает щеки, оставляя после себя румяные следы на бледной, покрытой веснушками коже. После прошедшего залпа фейерверков небо затянуто полупрозрачной дымкой, что закрывает собой как никогда яркие звёзды. Ещё через пару секунд ночную гладь вновь накрывают яркие краски, цветные бутоны которых за одну секунду успевают расцвести и потухнуть. Только на эти пару мгновений Феликс даёт себе небольшой перерыв, позволяя ненадолго засмотреться на представшую перед ним новогоднюю красоту. — Народ уже салюты пускает, — почти шёпотом констатирует омега, пряча замёрзшие руки в карманы тёплой кожаной куртки. Хосок же, идущий впереди, застывает на одном месте, медленно поворачиваясь к парню. — Не жалеешь, что взялся за работу в эту ночь? — спустя несколько секунд спрашивает альфа, спиной облокачиваясь на фонарный столб, доставая новую пачку сигарет. — Мне не с кем ее проводить, — Ли также останавливается, тяжело выдыхая морозный воздух, что даже изнутри покалывает ледяными иголками. Хотя в последнее время он сильно сомневается, что дело только в морозе. Почему-то при виде счастливых беззаботных людей на наряженных улицах, на сердце начинает давить странное чувство зависти и даже одиночества...? — Мой дом всегда открыт для тебя, — на пару секунд мужчина меняется в лице, виновато отводя заметно погрустневший взгляд. Чон же не первый день знаком с Феликсом, прекрасно понимает, что он сейчас чувствует и даже догадывается, что хочет сказать. От этих догадок лучше настроение не становится, вместе этого накатывает ещё большее чувство вины за чужую печаль. — В этом году не хочу тебя обременять, — омега незаметно поджимает губы, складывая руки на груди, будто пытаясь отгородиться от дальнейших споров. Исполнитель никогда не пытается бежать от драки, готов дать отпор, даже если понимает, что слабее. Вот только с эмоциями все гораздо сложнее. Они то переполняют, заставляя рвать волосы на голове и кричать изо всех сил, то отсутствуют вовсе, из-за чего Ли чувствует себя как бездушная кукла. С пониманием себя всегда были проблемы, которые омега даже не догадывается, как решить, зато имеет представление о том, как можно убежать и закрыться от всех на тысячи замков. — Ты же знаешь, что это не так. — Давай лучше перейдём к делу, — не даёт закончить парень, пытаясь перевести тему на недавно полученное задание. Здравый рассудок уже начинает нашептывать, что скрыться от ещё одной, медленно, но верно настигающей неполадки в душевном устройстве, не получится. — Кого надо сопроводить? — Мой старый знакомый, — Хосок тяжело вздыхает, выпуская наружу никотин в вперемешку с углекислым газом, что сдавливает легкие не хуже сигарет. — Завтра вечером у него самолёт в Японию, в это же время на него планируется покушение. Просто прогуляйся с ним до аэропорта и разберись с проблемами. Спорить с Феликсом не хочется, Чон как никто другой знает, что если он что-то вбил себе в голову, то переубедить его будет очень трудно. Единственное, что он может сделать, это тихо согласиться сейчас, а потом, с первыми лучами январского солнца, ввалиться в квартиру исполнителя, с трудом волоча пакеты с едой и подарками. В голове альфы это звучит как идеальный план, осталось только, чтобы Ли был дома, а не взял работу ещё и на утро. — Почему бы ему не перенести полёт или не отменить вовсе? — вскидывает густую бровь омега, пытаясь тщательнее проанализировать ситуацию. — А ты как думаешь? — хитро улыбается Хосок, делая очередную затяжку. — Решил ловить на живца? — возможно, если бы Феликс действительно был просто исполнителем, он не задавал бы никаких вопросов, без лишних слов устранил бы очередную цель и тихо скрыл все следы. Вот только в его голове хранится столько информации, которая доступна только приближённым, что со стороны можно подумать, будто Чон готовит не идеального убийцу, а собственного приемника. Отчасти это действительно так, вот только создавать королей слишком проблематично. Гораздо интереснее воспитывать серого кардинала, что будет стоять нерушимой тенью за троном. — Подробнее. — Хочет через исполнителя выйти на своего заказчика и сам нанести удар? — еле слышно вздыхает Ли, морально готовясь к целому вечеру подготовки и разговоров исключительно о работе. — Совершено верно, — альфа наконец убирает с лица хитрую ухмылку, вместо этого по-доброму улыбаясь и мысленно ставя парню пятерку в воображаемый дневник. — Осталась только пара деталей. — Каких же? — спрашивает Феликс, стряхивая с волос и плеч маленькие снежинки. — Тебе придётся немного изменить свой внешний вид, — Хосок заметно меняется в лице, отводя взгляд и потирая затёкшую шею. Это не к добру, нужно совершенно не знать альфу, чтобы не понять этого. — С ним что-то не так? — осторожно интересуется парень, оглядывая свою одежду, немного сбивая снег с массивных кожаных ботинок и поправляя складки на чёрных спортивных штанах. — Вовсе нет, просто клиент своеобразный, — из груди невольно вырывается нервный смешок, только при одной мысли о том, что им ещё только предстоит разобраться с этой проблемой, да ещё и угодить столь привередливому заказчику. — В общем, для работы с ним нужна маскировка. — У меня где-то лежал мой старый камуфляж, я могу... — Не такая, — перебивает Чон, поджимая губы и складывая руки на груди. — Я заинтригован, — тихо смеётся Ли, явно не подозревая, с чем ему придётся иметь дело. — Пойдём, — наконец мужчина отходит от фонарного столба, туша об него медленно тлеющую сигарету. — Я по дороге расскажу подробности. — Подожди, — нерешительно окликает Феликс, начиная нервно копошиться в карманах. — У меня кое-что для тебя есть, — через пару секунд в руках омеги появляется небольшая коробочка, наспех обёрнутая в упаковочную бумагу и украшения кривоватым, зато явно с душой завязанным бантиком. — Не рановато ли для подарков? — даже Хосок в такой ситуации не может сдержать улыбки, так и просящейся на лицо. На мгновение он будто превращается в сентиментального родителя, что принимает подарок от своего чада. Но это только на минуту, потом альфа обязательно возьмёт себя в руки. — Потом будет не до этого, — чуть поколебавшись, парень протягивает подарок, взволнованно наблюдая, как Чон, будто специально, очень медленно его раскрывает. — Ты умеешь удивлять, — от настолько сильной улыбки у альфы уже начинает болеть челюсть, но разве он может что-то с этим поделать? Из-за обёрточной бумаги выглядывает небольшой портсигар из чёрной матовой стали с аккуратной гравировкой в углу. Края украшают незамысловатые узоры, переходящие на внутреннюю сторону крышки. — Я просто подумал, что тебе бы это подошло, и... — Спасибо, — не даёт закончить Хосок и поднимает взгляд на Феликса, пытаясь вложить в него всю благодарность, на какую он только способен. — Теперь только с ним ходить буду. — Это вовсе не обязательно, — омега стеснительно отворачивается, смущенно потирая запястья и шею. — Я сам так хочу, — и вновь хитрая улыбка, от которой хочется закатить глаза, но в редкие моменты, например, в такие как сейчас, в ответ заулыбаться до ушей. — В таком случае, я буду только счастлив...* * *
Сейчас, когда до нового года остаётся всего четыре часа, все нормальные люди сидят дома в кругу семьи и отдыхают, Феликс стоит возле борделя в двадцатиградусный мороз, одетый в какие-то тряпочки, которые почему-то называют одеждой, и он совершенно не понимает, как вообще согласился на это. Омега был готов к перестрелке хоть с тридцатью наемниками, да что там, если постараться, он мог бы зачистить даже целый аэропорт, но вот отыгрывать роль элитной проститутки... К такому его даже Хосок не готовил, что уж говорить про жизнь. Простояв лишь в одной маленькой меховой накидке где-то двадцать пять минут, Ли уже начинает сомневаться, что вообще доживет до прихода клиента. Это будет для него уроком: больше не связываться с сутенерами ни под каким предлогом. Благо, буквально через пару минут за спиной раздаётся приглушённый звук шагов. — Не рекомендую подходить ко мне со спины, — раздраженно шипит Феликс, резко разворачиваясь лицом к альфе. Лишь при одном взгляде на эту самодовольную ухмылку у омеги начинают чесаться кулаки, сдерживают его только отчаянные мольбы здравого рассудка, который после получаса на холоде начал сдавать позиции. — Неужели наш знаменитый исполнитель такой пугливый? — Хенджин останавливается в паре сантиметров от лица парня, самодовольно улыбаясь, а взглядом будто прожигает в нем дыру. — Нет, просто у меня рефлексы, — отвечает Ли, не сдвигаясь с места. Он с могильным холодом смотрит на альфу напротив, всем своим видом показывая, что ему это дело ни во что не уперлось, и если Хван хочет сохранить свою задницу целой, то пора бы стать немного серьёзнее. — Сегодня мы проверим их в действии, — Хван отходит первым, при этом не отрывая глаз от омеги, взглядом скользя от пиджака, одетого на голое тело и застегнутого всего на одну пуговицу, до бёдер, обтянутых кожаными брюками. Лёгкий макияж и массивные чёрные сережки идеально дополняют образ, а нежный персиковый аромат приятно контрастирует с ним. Надо же, как до мельчайших деталей получилось соблюсти все требования. Альфа даже начинает жалеть, что это всего лишь маскировка, и омега вовсе не шлюха, а умелый боец, способный пустить пулю в лоб, глазом не моргнув. — Помимо этого, советую держать свои глаза при себе, — конечно же, такое откровенное разглядывание не ускользает от раздраженного Феликса. Омега находится на грани, в миллиметре от пропасти, и если он еще хоть раз заметит чужой взгляд ниже своего лица, то оружие придется применить гораздо раньше, чем он предполагал. — Я просто оцениваю качество подготовки, — хмыкает Хенджин, все же поднимая взгляд к глазам Ли, задерживаясь на них явно дольше, чем следовало бы. — И как? Соответствует Вашим требованиям? — наконец слышится долгожданный звук подъезжающей машины, что должна довести их до аэропорта и сыграть решающую роль в этом спектакле. Досконально не известно ничего, кроме того, что киллер будет принимать непосредственное участие в представлении. — Вы проделали блестящую работу, — альфа открывает дверь автомобиля, свободной рукой приглашая исполнителя. — Прошу, — омега колеблется, кажется, ещё никогда не было так сложно просто протянуть руку, ведь внутри он будто переступает через собственную гордость. — Не забывай про план, — Хван наклоняется к самому уху Феликса, опаляя его горячим дыханием. Пара секунд требуется Ли, чтобы спрятать подальше свои принципы и все же дать руку мужчине, а после сесть в злосчастную машину. — С Вами приятно иметь дело, — шёпотом, будто ядом отравляя, бросает Хенджин, на что парень лишь раздраженно кривится и отворачивается. — В аэропорт Инчхон, — лучезарно улыбаясь, обращается альфа к водителю, незаметно закидывая руку на плечи и без того замявшегося исполнителя, который этот новый год явно запомнит очень надолго. Автомобиль неспешно трогается с места, будто плывя вдоль ночных улиц. На какое-то время воцаряется абсолютно гробовая тишина, которую не стесняется нарушать только Хван, заваливая омегу глупыми шуточками и нелепыми подкатами. С каждой секундой терпение Феликса испаряется, а желание врезать мужчине неизмеримо растет. Все выглядит обычно, так как и должно быть, вот только это и настораживает Ли, заставляя вглядываться и рассматривать каждый уголок авто, включая водителя. — Прекрасный вечер, не правда ли? — Хенджин вновь нарушает устоявшееся безмолвие, незаметно придвигаясь ещё ближе к омеге. — Просто замечательный, — шипит парень, стараясь отвернуться или сократить между ними расстояние, что сделать аккуратно совсем не получается. — А знаешь, что ещё более замечательно? — вновь наклоняется к уху альфа, немного прикасаясь к нему своими губами, что заставляет Феликса резко отпрянуть и до хруста в костяшках сжать кулаки. Так гадко Ли уже давно не было, если бы знал, что придётся опять пройти через эту мерзость, то он бы сразу отказался, не важно, какую сумму ему бы предложили. — Знаю, так что говорить необязательно, — отрезает омега, пытаясь прикрыться меховой накидкой, сто едва согревает. — Ну, цветочек, не дуйся, — дует губы мужчина, корпусом разворачиваясь к парню и буквально за секунду меняя выражение лица на похотливую ухмылку. — Уже через пару часов мы будем в номере отеля, а там... Внезапный звук скрипящих шин не даёт Хенджину договорить, а слишком крутой поворот заносит всех набок, заставляя повалиться на сидения. Феликсу хватает одного мгновения, чтобы найти за пазухой пистолет и схватиться за ручку двери, а заодно придержать мужчину за край его рубашки. Машина резко меняет направление, заезжая в один из пустынных переулков между старыми домами. Вот, видимо, тот самый момент, к которому Ли так готовился. Он сразу же выпрямляется, мертвой хваткой цепляясь за оружие, пытаясь продумать план дальнейших действий. На какое-то время в салоне автомобиля повисает звенящая тишина, пронизывающая насквозь и уши, и натянутые, словно струны, нервы. Только теперь машина наконец останавливается. В одну секунду воздух рассекают два дула пистолетов, направленных друг на друга. Водитель, так подозрительно не проронивший ни слова за всю дорогу, теперь гадко ухмыляется, одним лишь взглядом пытаясь доказать своё превосходство. Из всех троих, пожалуй, только Хенджин чувствует себя совершенно спокойно, будто в этом спектакле он не главный герой, а скорее самый обычный зритель, заранее знающий, чем все закончится. — Не долгая поездка однако, — наигранно огорченно вздыхает Хван, расслабленно подпирая голову рукой. — Для вашего же блага предлагаю опустить оружие добровольно, — рычит омега, ни на секунду не отводя взгляд от киллера, будто пытаясь прочитать его мысли. — Необычно видеть шлюху с пистолетом в руках, знаешь вообще как этой штучкой пользоваться? — из груди беты вырывается смешок, а голова невольно поворачивается набок. Вот тут даже альфа немного напрягся, чуть выпрямляясь и мимолётно поглядывая на медленно вскипающего Феликса. — А вот это ты зря... За одну секунду раздаётся сразу два выстрела. В следующую, уже протяжный стон на грани с криком заполняет остаточную тишину, а пистолет киллера со звоном падает вниз. Алая кровь растекается по салону, пачкая руль и сидения, пока бета тщетно пытается пошевелить простреленной рукой. Вторая же пуля, застрявшая где-то между сидениями, оставляет после себя дыру в паре сантиметров от головы Хенджина. Сейчас мужчина готов молиться на те самые рефлексы Ли, благодаря которым он смог вовремя его оттолкнуть в сторону. Воспользовавшись моментом, Феликс рывком заламывает руки беты, вжимая того лицом в руль. Звонкий всхлип и хруст костей заполняют тишину, наконец окуная омегу в привычную ему атмосферу, в которой он четко знает, что делать, а главное, он наконец-то может раскрепоститься. — На будущее, — исполнитель ещё сильнее сжимает руки, чувствуя, как горячая кровь обволакивает его ладони, окрашивая бледную кожу в багровый цвет, — шлюхи отлично орудуют длинными твёрдыми предметами. Точный удар в висок заставляет киллера провалиться в небытие, безвольно распластавшись в салоне авто. Только после этого омега с грохотом садится на пассажирское сидение рядом с притихший Хваном. — Признаюсь, в начале я тебя недооценил, — спустя пару минут неловкого молчания все же говорит альфа, потирая запястья и затёкшие колени. — Вау, а я-то не заметил, — с сарказмом отвечает Ли, перелезая через сидения, чтобы обыскать неудавшегося наемного убийцу. — Я вообще-то хотел похвалить тебя, — выходит как-то неуверенно, но не из-за того, что он все ещё сомневается в профессиональных способностях Феликса, просто сейчас перед ним открылось еще одно бесспорное достоинство омеги в виде прекрасных бёдер в обтягивающих кожаных брюках. С трудом, но Хенджин все же отводит взгляд к окну, с увлечением разглядывая кирпичную стену. — Это просто моя работа, — устало вздыхает Ли, копошась в многочисленных карманах беты, и только спустя пару минут находит рабочий мобильник специально для общения с заказчиками. — Дальше разбирайтесь сами, вот его телефон, — парень лениво протягивает гаджет, поправляя случайно съехавший в сторону пиджак, что тоже попадает под взор Хвана. — Тебе ещё в аэропорт меня везти, — ухмыляется мужчина, вновь расслабляясь и откидывая голову назад. — Для начала было бы неплохо положить его в багажник, дальше я сам довезу его на склад, — Феликс выходит из машины и открывает дверь с другой стороны, чтобы вытащить и обездвижить ватное тело киллера. — Как приятно иметь дело с профессионалом, — довольно хмыкает Хенджин, поправляя растрепавшиеся волосы.* * *
Дальнейшая поездка проходит в абсолютной тишине, которой так не хватало омеге. Хоть вслух никто ничего не говорит, взглядом Хван регулярно напоминает о себе, кажется, ни на секунду не отводя его от исполнителя. И вроде бы уже пора привыкнуть к этой наглости, вот только Феликса это каждый раз то ли выводит из себя, то ли смущает, то ли вовсе пугает. — Мы на месте, — спустя где-то полчаса езды по ночному городу Ли останавливается около аэропорта Инчхон, поворачиваясь к Хенджину, сидящему на соседнем сидении. — Цветочек, неужели уже выгоняешь меня? — вздыхает Хван, склоняя голову к плечу. — Не называйте меня так, если не хотите чтобы моя нога случайно соскользнула вам на лицо, — раздраженно шипит омега, хмуря брови и сжимая до скрипа кожаный руль. Мысленно он уже давно прострелил кое-что этому напыщенному, самовлюблённому, эгоистичному и совершенно наглому индюку. — Какая жалость, у такого милейшего создания и такой скверный характер... — Всего хорошего, полагаю, больше не увидимся, — Феликс жестом указывает на дверь автомобиля, всем своим видом показывая, что он не настроен продолжать дальше этот разговор. — А я думаю, что мы совсем скоро встретимся вновь, — незаметно для исполнителя альфа хитро улыбается, забирая с пассажирского сидения небольшой черный чемоданчик, в котором лежат документы и договора. — Знаешь, у меня отличная интуиция. — Надеюсь, в этот раз она Вас подводит, — Ли поворачивает ключ зажигания, пристально наблюдая за тем, как мужчина выходит из машины. — Не говори того, о чем потом будешь сожалеть, — ухмыляется Хенджин, опираясь рукой о крышу автомобиля, взглядом продолжая изучать омегу, словно приглядываясь к новой бутылке дорогого вина, решая, попробовать ее сейчас или же оставить для более подходящего момента. — Не в этой жизни, — холодно отрезает Феликс, сталкиваясь на пару секунд лицом к лицу с Хваном, свободной рукой хватаясь за дверную ручку около сидения альфы. — До встречи в новом году! — только и успевает сказать мужчина, перед тем как дверь перед его носом со звоном захлопнется, а машина пулей рванет вперёд. Постепенно силуэт авто растворяется в вечерней дымке, скрываясь за стеной медленно падающего снега. Тишину нарушает только очередной залп фейерверков где-то на одной из площадей города, к которому Хенджин остаётся абсолютно безразличен. Улыбка же сползает с его лица, оставляя после себя только хмурые брови и анализирующий серьёзный взгляд в пустоту. — Ли Феликс, значит, — шёпотом начинает Хван, поправляя своё серое пальто, и отходит от заснеженной парковки к главному входу аэропорта. — Чувствую, это будет интересно...* * *
В этом году зима выдалась на удивление снежной и морозной, но даже учитывая это, сегодняшний снегопад можно назвать самым настоящим новогодним чудом. Юнги не любит холод, особенно это неприятное колющее чувство на кончиках пальцев и костяшек. Но почему-то сейчас, когда он идёт по шумным праздничным улицам, когда снежинки падают на его молочные волосы, сливаясь с ними, а руки уже порядком замёрзли из-за отсутствия перчаток, он чувствует себя как никогда прекрасно, даже не смотря на все неудобства. Морозный воздух кипятком обжигает щеки омеги, заставляя их краснеть, словно грозди рябины. Но что более удивительно, всю дорогу до дома улыбка ни на секунду не спадает с лица Мина, даже если кто-то случайно наступает ему на ботинок, или когда парень чуть не поскальзывается на плитке. Кажется, даже сам Юнги немного в шоке, хотя это ему определенно нравится. Больше половины пути омега проходит, будто на автомате, витая где-то далеко в своих мыслях, ведь дома его ждёт мягкая кровать, тёплая ванная, а главное — любимый человек, с которым первые два пункта вовсе не нужны. Не расстраивает даже тот факт, что скорее всего им новый год толком отпраздновать не удастся. Оба очень сильно устают на работе, а у омеги еще учеба, без того высасывающая все силы. Даже с несколькими подработками денег катастрофически не хватает, поэтому в этом году было решено обойтись без подарков. Хотя, как говорит Ен, Юнги и есть его главный подарок, немного вредный, зато самый любимый и бесценный. Совсем скоро парень уже будет дома, наконец-то спустя целый день беготни по городу он сможет отдохнуть в объятиях своего истинного, а потом также уснуть, носом утыкаясь в шею альфы и вдыхая родной аромат вишни. Разве можно ещё о чём-то мечтать?* * *
— Ен, ты дома? — дверь старенькой, но довольно уютной квартиры со скрипом открывается, впуская внутрь замерзшего и дрожащего Мина. Первое, что замечает омега, это выключенный свет в коридоре и гостиной. Сказать, что это странно, особенно для Ена, который часто вообще забывает его выключить — ничего не сказать. На цыпочках, стараясь не издать ни одного звука, Юнги медленно проходит в гостиную, перед этим сняв зимние ботинки. В нос резко ударяет запах пряностей и чего-то жареного вместе с нотками любимой вишни. Внезапно в комнате включается свет, что заставляет парня отскочить и закрыть глаза. — Не пугай меня так! — хватаясь за сердце и наощупь ища на что бы опереться, раздраженно кричит Мин. В следующую секунду его подхватывают крепкие руки, прижимая к сильной груди и обнимая. — Прости-прости, больше не буду, — смеется Ен, носом утыкаясь в белую макушку, вдыхая родной аромат орхидеи. Через какое-то время омега наконец открывает слезящиеся от яркого света глаза, с любопытством разглядывая украшенную квартиру и маленький столик возле дивана, на котором уже стоят все столовые приборы. — Что это ты такое затеял? — улыбаясь, спрашивает Юнги, ещё ближе прижимаясь к альфе, носиком касаясь его щеки. — Решил компенсировать отсутствие подарков в этом году, — шепчет на ушко Квон, словно боясь, что книги на полках или стены могу их услышать. С омегой хочется говорить шёпотом, хочется едва слышно произносить слова любви, зацеловывать бледные щеки, пока на них не появится румянец, лежать в обнимку на скрипучей кровати и раз за разом утопать в родных шоколадных глазах. — Когда ты только успеваешь? — тяжело вздыхает Мин, мягко касаясь скулы мужчины подушечками пальцев. — У тебя же и так две работы, зачем ещё... — Не думай сегодня об этом, — не даёт закончит Ен, оставляя невесомый поцелуй на кончике носа парня. Сегодня у Юнги нет совершенно никакого желания спорить, даже наоборот, хочется хотя бы раз все отпустить и не думать не о чем. Грозный начальник и незаконченная курсовая работа сейчас отходят на второй план. — Ты безнадежный романтик, — прикрывая глаза, улыбается омега, наконец отстраняясь, чтобы снять шарф. — Зато твой, — вновь посмеивается Квон, поправляя растрепавшиеся волосы и свитер. — А я не говорил, что это минус, — ещё при первой встрече альфа подумал, что, должно быть, судьба слишком к нему благосклонна, раз ему досталось такое счастье. Даже спустя годы каждый раз, когда Юнги улыбается, мужчина убеждается в этом вновь. — Раздевайся пока, а я накрою наш праздничный столик, — напоследок мягко чмокнув омегу в лобик, Ен скрывается за углом коридора, а через несколько секунд из кухни уже доносятся звон посуды и едва слышные ругательства на слишком горячий противень. — Как скажешь, шеф сегодня ты, — из груди невольно вырывается смешок, когда парень слышит очередное проклятье в сторону подгоревшего мясного рулета. Конечно, Мин совсем не мастер кулинарии, вот только альфа тоже недалеко ушёл, однако его навыков хватает, чтобы приготовить сытный ужин или токпокки, в которых, как считает Юнги, мужчине нет равных. — Вообще-то я всегда главный на нашей кухне, — довольно хмыкает Квон, ставя на небольшой столик около дивана мясной рулет и бутылку недорогого полусладкого шампанского. — Когда-нибудь я тебя подвину, — сняв всю верхнюю одежду, омега лениво проходит в гостиную, искренне любуясь наспех украшенной елкой и свисающими со стен гирляндами, после наблюдая, как Ен хлопочет вокруг стола и будто невзначай ставит новую пластинку, которую парень ещё не слушал. — Но это не точно, — альфа медленно подходит к Юнги, аккуратно беря его за руку и подводя к скоромному, но от того не менее праздничному столу. — Знаешь, сегодня ты превзошёл сам себя, — омега блаженно прикрывает глаза, вдыхая пряный аромат специй и свежего мяса, которого не ел уже больше месяца. — Приятно слышать похвалу от такого строгого критика, — по помещению плавно начинает разливаться тихая музыка. Для усиления атмосферы мужчина выключает свет, оставляя зажженными только свечи вокруг стола и тусклую лампочку в углу кухни. На какое-то время Мин затихает. Он не смотрит на свечи, на праздничный стол и даже не обращает внимания на мигающие жёлтые гирлянды. Он смотрит только на своего истинного. Чем дольше, тем сильнее он утопает, медленно погружаясь в эти темные омуты, из которых совсем не хочется выбираться. Но тонет не только Юнги, они вместе добровольно идут ко дну. Этих глаз всегда будет мало, недостаточно просто смотреть, хочется раз за разом находить в отражении себя, только себя и никого другого. — Спасибо, — тихо шепчет омега, кажется, совсем позабыв о чувстве голода и вообще какой-либо усталости. — Люблю тебя, — ответ, который заменяет тысячу слов. Ен готов вечно говорить о том, как Мин красив, как прекрасны его темные глаза, как приятно гладить и целовать его руки, как бесконечно долго он может любоваться его телом, считая каждую родинку и маленький шрамик, и как... невообразимо сильно он хочет целовать его нежные губы. Квон хочет всего Юнги, хочет и душу, и сердце, в ответ отдавая себя без остатка. — И я тебя... — минуты для истинных проходят как считанные секунды. Времени всегда будет не хватать, оно будто специально как пуля проносится мимо них. Сейчас хочется, чтобы оно застыло навсегда, оставляя их где-то позади наедине с собой и своим маленьким миром на двоих. — Сейчас начнёт играть она, — мягко улыбается мужчина, вновь беря руку омеги в свою. — Что... — парень не успевает договорить, как в следующую секунду уже слышит до боли знакомую мелодию, что въелась в сердце раскалённой печатью, раз за разом устанавливая ее ритм в такт своему. — Ты все ещё помнишь? Кажется, Юнги этот день знает уже наизусть, постоянно пересказывая его в своей голове. Каждое утро, лёжа в кровати в обнимку со своим любимым, он вспоминает этот ветреный весенний вечер, как почти без сил он шёл домой после работы и как совершенно случайно засмотрелся на парня, что играл на скрипке под деревом. Хватило одной секунды, чтобы понять, что перед ним не просто прохожий, а его истинный, человек предназначенный ему судьбой и сердцем. Они оба это поняли, было достаточно мимолетного застенчивого взгляда и неловкого «Привет», которое теперь при встрече они заменяют поцелуями. — Разве я могу забыть? — тихо посмеивается альфа, наклоняясь к уху Юнги. — Можно пригласить Вас на танец? — Ты ещё спрашиваешь? — в ответ улыбается омега, медленно проходя вместе с Еном в середину комнаты, кладя руку ему на плечо. Мин танцует нечасто, вернее будет сказать, что всего лишь два раза в жизни, один из которых сейчас. По началу выходит неловко, руки не знают, куда себя деть, глаза — куда смотреть, а ноги — куда идти. Но все становится чуточку проще, когда мужчина аккуратно обнимает его за талию, оставляя нежный поцелуй на подрагивающих губах. Постепенно мелодия начинает становится громче, заполняя собой все пространство. Наконец произносятся первые слова. «I'll use you as a warning sign That if you talk enough sense then you'll lose your mind» Юнги делает маленький нерешительный шаг вперёд, всем телом прижимаясь к своему истинному, ни на секунду не прерывая зрительный контакт. Их пальцы переплетаются, и кажется, что между ними нет и миллиметра, но даже так оба все равно хотят быть ещё ближе. «I'll use you as a focal point So I don't lose sight of what I want» Их движения становятся смелее, со временем находя общий темп. Шаг за шагом, вдох за вдохом, будто два кусочка одного пазла, только вместе они складываются в идеальную картину. Аромат вишни переплетается с мягкой орхидеей, когда альфа касается кончиком носа тонкой шеи Мина, после оставляя на ней невесомый поцелуй. «I've moved further than I thought I could, But I missed you more than I thought I would» Омега расслабленно прикрывает глаза, кладя голову на плечо Ена и ещё ближе прижимаясь к его груди, словно пытаясь спрятаться от всего, что могло бы ему угрожать. Постепенно обе руки парня переходят на предплечья мужчины, аккуратно обвивая его шею. Квон же бережно обнимает Юнги за талию, мягко чмокая в чуть растрепавшуюся макушку. «I found love where it wasn't supposed to be» В Ене хочется раствориться. Без остатка принадлежать только ему, быть той самой недостающей частичкой пазла, без которой все рассыпается как карточный домик под дуновением ветра. Все мысли начинают отходить на второй план, сейчас для обоих не существует ничего кроме них самих. «Right in front of me, Talk some sense to me» За окном вновь начинает идти снег, застилающий полупрозрачной стеной весь город, до которого никому нет никакого дела. Будто весь мир за пределами этой небольшой гостиной потерял для истинных всякое значение. Им действительно ничего не нужно, когда одно дыхание на двоих, когда между их телами нет совершенно никакого расстояния, а сердца бьются в один такт, даже через плоть и одежду переплетая свои сосуды и клапаны, соединяясь в одно целое. «I'll use you as a makeshift gauge, Of how much to give and how much to take» — Ты сегодня очень красивый... — хрипло шепчет мужчина, опаляя ухо омеги своим горячим дыханием, и заглядывает в его сияющие глаза, снова и снова теряясь в них. — Я не спал почти сутки и забыл причесаться утром, — также шёпотом отвечает омега, почти касаясь губ любимого своими, испытывая себя на прочность против своей самой главной зависимости. — Ты все равно прекрасен, — и альфа забывает все слова, которые хотел бы сейчас сказать. Кажется, даже забывает, как его зовут, когда Юнги осторожно, будто боясь рухнуть на пол от переизбытка чувств, целует его. «I'll use you as a warning sign That if you talk enough sense then you'll lose your mind» Омега плавится, буквально растекается в крепких руках мужчины. Его губы и тело горят, словно касаются раскалённого железа, что не причиняет боли, только заставляет желать большего. Мин это и получает, когда Ен углубляет поцелуй, пальцами зарываясь в молочные волосы парня. «I found love where it wasn't supposed to be» На несколько секунд Квон отстраняется, но только для того, чтобы вдохнуть немного воздуха, который сейчас как никогда обжигает холодом раскалённые губы. Мужчина ловит каждый тяжелый вздох своего истинного, мягко поглаживая его скулы и шею, будто боясь упустить хоть одну маленькую деталь. — Ты сводишь меня с ума, — кое-как выговаривает Юнги, тяжело дыша и отчаянно ловя губами воздух. Грубоватые пальцы невесомо касаются нижней губы омеги, сминая ее и чуть оттягивая. «Right in front of me» — Давай терять рассудок вместе, — и они теряют. Хватаются за каждую частичку друг друга, не в силах насытиться. Терзают свои губы, с каждым новым поцелуем желая ещё больше, пока не рассыпаются в объятиях друг друга. Но им всегда будет мало, даже когда их разгоряченные тела находятся в миллиметре друг от друга, когда альфа оставляет алые пятна на ключицах и шее любимого, когда Мин извивается под подтянутым телом Ена, а их стоны перебивают любую музыку. «Talk some sense to me» И каждый вдох как нерушимая клятва. Обещание быть навеки вместе.
