Kings of sin

Омега уже второй день без умолку говорит о предстоящем торжестве, поставив на уши уже всех знакомых. Первым об этом узнал, разумеется, Чимин и успел уже с присущим омегам визгом посетить скромное чонгуково жилище, поскольку пока не решатся все тонкости, Тэхен отказался уезжать, потому что мало ли ему приспичит посреди ночи обсудить, в каких тонах будет украшен ресторан. Чонгук уже безумно устал, но эта усталость настолько приятная, что он готов испытывать ее вечно, лишь бы видеть любимые блестящие глаза. — Чонгук? — омега лениво открывает глаза и смотрит вверх на Чона, удобнее устраиваясь на его бёдрах. Альфа что-то невнятно мычит, пальцами перебирая шелковистые голубые прядки, давая понять, что он внимательно слушает. — А сколько гостей ты хочешь на свадьбе? — Много. — А мне больше пойдет приталенный атласный пиджак со шлейфом или летящая блузка? — Блузка. — А кухню хочешь традиционную корейскую или европейскую? — Европейскую. — Тебе совсем не интересно, да? — Тэхен возмущённо поднимается и во все глаза смотрит на Чонгука, который вот-вот заснёт, да только слишком разговорчивое надоедливое создание по имени Ким Тэхен этого никак не хочет допускать. — Как будто мне одному это надо! — Тэ, — альфа выпрямляется, а от сна не остаётся и следа. Он берет руки Кима в свои и целует каждую, мягко прикасаясь к нежной коже губами. Чон пальцами цепляет его подбородок и поворачивает лицо к себе. — Ты слишком много думаешь об этом. Я понимаю, что свадьба у тебя не каждый день, но отдохни немного. Ты последние два дня только и делаешь, что занимаешься организацией праздника. — Я просто хочу, чтобы все было идеально, — опустив голову, бормочет омега. Он понимает, что перебарщивает. Совсем чуть-чуть. Но ведь он так старается сделать это событие по-настоящему запоминающимся. — Прости, что докучаю тебе этим. — Эй, не говори глупости, — Чонгук придвигается ближе и целует парня в макушку. Меньше всего сейчас он хочет расстраивать Тэхена. Любимая квадратная улыбка целых два дня не сходила с лица омеги, и Чонгук готов вечность любоваться своим почти мужем, светящимся от счастья. Но переживания, постоянные нервы и недосып тоже дают о себе знать, выливаясь в раздражительность и полнейшее отсутствие интереса к происходящему. — Я очень устал, родной. Дай мне немного отдохнуть, а потом ты меня можешь засыпать хоть тонной журналов с белыми костюмами. — Конечно, прости, я не подумал об этом, — Тэхен оплетает руками талию мужчины и укладывает голову ему на грудь, чувствуя умиротворение и защищённость. Чонгук обнимает в ответ, запоздало понимая, что еще чуть-чуть, и Тэ не сможет от него уйти. Никогда. Прикрыв глаза, омега раздумывает о своем будущем. Об их будущем. Скоро они поженятся, и у них будет семья. Настоящая семья с общим домом, их уютным гнёздышком, большим золотистым лабрадором, которого Чонгук точно не захочет покупать, а Тэхен его все равно уговорит, и... Детьми? Это ведь неизбежно. Чонгуку лет через пять понадобится наследник, а Тэ просто хочет испытать это трепетное чувство, когда держишь на руках маленького человечка, который так несправедливо больше похож на альфу. Ким помнит, что как-то утром недовольно кинул, что он против маленького Чонгука, но сейчас от мысли, что у них может когда-нибудь появиться ребенок, становится невероятно тепло внутри, и Тэхен счастливо улыбается, полностью уверенный, что у них с Чонгуком все будет так, как он придумывал себе, будучи еще совсем ребенком, мечтающим об альфе на белом коне. — Не жалеешь, что сделал это? — вопрос, который парень не может не задать. Он мучает его все это время, и идеальнее момента, чтобы спросить, не будет. — Сделал что? — Ты понял, что я имею в виду. Не жалеешь, что сделал мне предложение? — Каким же ты иногда бываешь глупым, — беззлобно смеется Чон, крепче прижимая омегу к себе. — Сам подумай, я за тобой столько бегал, ты меня безбожно в себя влюбил и теперь еще спрашиваешь, жалею ли я, что хочу официально сделать тебя своим? Чон Тэхен, Вам пора бы выбросить эти глупости из головы. — Как ты меня назвал? — омега заметно оживляется и смотрит своими тёмными карими глазами прямо Чонгуку в душу, едва не пища от восторга. — Мне тоже нравится, как это звучит, — улыбается альфа и снова укладывает парня на свои бедра. — Чон Тэхен звучит определенно лучше, чем Ким Тэхен. — Эй, — Ким недовольно, но игриво бьёт альфу в живот, показывая все свое возмущение, но не перестаёт лучезарно улыбаться, — чем тебе не нравится моя фамилия? — Она не моя, — пожимает плечами Чонгук. — Ты жуткий собственник, знал об этом? — Я собственник всегда, если это касается тебя. — И я люблю тебя за это, — Тэхен невесомо касается губами ладони альфы, что до этого ласково оглаживала бархатную щеку.

* * *

Два разгоряченных тела валятся на кровать, тяжело дыша. Альфа смахивает взмокшие светлые прядки со лба и ласково смотрит на прижимающегося к нему Чимина полными обожания глазами. Омега облизывает припухшие от частых поцелуев губы и пальцами проходится по влажной шее, на которой наверняка скоро будет красоваться целый космос. — Все на свете отдам, лишь бы весь день так лежать, — Намджун целует омегу в макушку, крепче прижимая к себе, на что получает легкий чмок в плечо. Чимин лежит на обнажённой груди, слушая размеренное, убаюкивающее сердцебиение, и каждый раз смущённо отводит взгляд от расцветающих на смуглой коже красных полос от маленьких, но острых ногтей. Намджун постарался и разукрасил песочную мягкую кожу розоватыми бутонами, но омега тоже в долгу не остался. Пока Чимин будет скрывать метки альфы, Ким будет шипеть от неприятных ощущений на спине и груди, которые так старательно в порыве страсти царапал парень. — Тебе снова нужно куда-то уходить, да? — омега выжидающе и грустно смотрит на мужчину, пальчиками сильнее впиваясь в руку. Одна мысль о том, что Намджун сейчас опять соберётся и уйдёт, противна. Сколько раз он уже вот так бросает Чимина и уходит, оставляя наедине с холодящим душу мраком особняка. — Маленький, у меня такая работа. Сейчас в офисе полный завал, я не хочу тебя грузить подробностями, все слишком серьезно. Как только станет немного легче, я буду полностью в твоём распоряжении, обещаю. — Ты прямо сейчас уезжаешь? — сердце неприятно ноет от этой надежды в голосе, которую Намджун не в силах оправдать. — Ближе к вечеру, так что у нас есть еще пара часов. — Давай займёмся чем-нибудь вдвоём? Я очень скучаю, когда ты уходишь, мне хочется проводить с тобой больше времени. — Чимин, малыш, в себе я не сомневаюсь, но, боюсь, тебя на третий раз не хватит, — смеется Ким, несильно получая небольшим кулаком по плечу. — Прекрати, это смущает, — краснеет Пак. — Где был мой стеснительный омега десять минут назад? А если серьезно, я подумал, может, тебе стоит продолжить обучение? Ты уже очень много пропустил, тебе нужно наверстать упущенное, пока это возможно. Все-таки в будущем я планирую взять к себе квалифицированного работника, а не просто секретаря. И потом, тебе не надо будет каждый день проводить в четырёх стенах, так и с ума сойти можно. — У меня есть время подумать? — омега закусывает губу, отводя взгляд. Перспектива выходить из дома без Намджуна не радует, а оборачиваться каждый раз и дёргаться от любых непонятных звуков не хочется еще больше. Но ведь альфа прав, так продолжаться больше не может, Чимину рано или поздно придется покинуть свою раковину, в которую он себя загнал, и начать жить полноценной жизнью. — Конечно, — улыбается Намджун, ласково целуя Чимина в лоб. — Все будет зависить только от твоего решения, я давить на тебя не собираюсь. — Как думаешь, мои родители в курсе того, что меня уже несколько месяцев не было в школе? — немного виновато спрашивает Чимин, поднимая глаза на Кима. Про это он совсем не подумал, но уверен, что и папа, и отец за него переживали. Что же он за сын-то такой? — Безусловно. И я рад, что они не пытаются ничего выяснить, они тебе доверяют. — Я соскучился по ним... — Хочешь съездить к ним? — предлагает альфа, на что парень отрицательно машет головой. Нет, Чимин пока не готов после стольких месяцев разлуки наконец посмотреть им в глаза. Он слишком много скрывал, слишком много не договаривал и заставлял нервничать, чтобы теперь вот так просто заявиться домой. — Нет, не сейчас. Я могу им позвонить? — спрашивает Пак. — Конечно, — Намджун берет с прикроватной тумбочки свой телефон и протягивает его Чимину. — Мне стоит уйти? — Останься, — улыбается омега, понимая, что с альфой ему будет проще. Поддержка ему сейчас необходима. Парень подрагивающими пальцами набирает выученный наизусть номер и прикладывает телефон к уху, с замиранием сердца слушая монотонные гудки. Альфа приподнимается и прижимается грудью к теплой спине, оставляя короткий поцелуй на плече. Он мягко сжимает небольшую ладонь, большим пальцем поглаживая маленькие чиминовы. — Алло? — внезапно раздаётся из динамика, заставляя парня вздрогнуть, вырывая из неутешительных раздумий. — Пап, привет, это я, Чимин, — почти шёпотом говорит омега, слыша вздох облегчения на другом конце. — Господи, Чимин-а, — восклицает Дин, и парень уверен, что папа сейчас тепло улыбается, прижимая руку к груди, к быстро колотящемуся сердцу. — Ты так долго не звонил, сынок, где же ты был? И не надо мне врать, что у Тэхена, я его нелепыми отмазками уже сыт по горло! — Папуль, я тоже по тебе скучал, — смеется Чимин, и на душе сразу так тепло-тепло становится, что танцевать хочется. — Не надо мне зубы заговаривать, ты у него, да? У своего альфы? — Да, пап, я у него, — щебечет омега, с улыбкой глядя на Намджуна. — У меня все хорошо, правда. Я в безопасности. — Чимин, береги себя, ты так надолго пропал, что мы с отцом места себе не находили. Не делай так больше, хорошо? — Хорошо, прости меня, — как-то слишком быстро приподнятое настроение сменяет тоска и вина за такое отношение к родителям. — Передай отцу от меня привет. — Обязательно, родной, только пообещай звонить почаще, — всхлипывает старший Пак. — Обещаю, — с непонятной досадой говорит Чимин и сбрасывает звонок. Парень мелко вздрагивает, когда Намджун касается его руки, забирая телефон. Он прижимает омегу к себе, и тот усаживается к нему на бедра и обвивает шею тонкими руками, обнимая так, словно Ким сейчас правда встанет и бросит его. Бросит, когда Чимину так необходима поддержка. — Не уходи сегодня никуда, пожалуйста, — шепчет Пак, осыпая поцелуями, мягкими касаниями лаская обнаженную шею. — Ты мне очень нужен, Намджун. — Не уйду, маленький, обещаю. Не уйду.

* * *

Алое закатное солнце отбрасывает тысячи золотистых лучей от стеклянных многоэтажных зданий, оставляя после себя янтарный след по всему городу. Автомобильный шум, разговоры людей и прочая возня остались где-то внизу, на расстоянии почти шестидесяти этажей от кабинета Джихана. Возможно, если бы не огромная куча документов и отчётов, внезапно свалившихся на стол альфы прямо под вечер, то Ким бы обратил внимание на прекрасный вид из окна, особенно на небо, усыпанное редкими багровыми облаками. Пусть работы много, но для мужчины действительно важна тишина, ее он замечает и ценит при любом раскладе. Так и сейчас, редкая минута безмолвия для него стоит дороже целого состояния. — Мистер Ким, можно? — Что-то срочное? — Ким раздраженно подворачивается в сторону притихшего беты, что так и стоит в дверях, не решаясь войти. — Тут... Мне кажется, что Вам стоит на это посмотреть, — неуверенно проговаривает секретарь, осторожно переступая порог помещения, держа при этом в руках рабочий планшет с открытой новостной страницей. — Говори чётче и не трать лишнее время, — Джихан устало потирает переносицу, взглядом прожигая новенького сотрудника. — Вышла новая статья в журнале о светских хрониках, — на выдохе говорит бета, медленно выставляя перед собой экран гаджета. — А мне зачем эта информация? Прежде чем ты продолжишь отнимать мое время, советую... — Там написали о Чон Чонгуке и... — не даёт закончить секретарь, кладя планшет на стол перед альфой, что сразу же цепляется взглядом за громкие заголовки, — вашем сыне. — Свободен, — резко отрезает мужчина, убийственным взглядом выгоняя сотрудника из помещения. Тому повторять и не надо, не проходит и секунды, как кабинет вновь погружается в тишину, а бета буквально испаряется, оставляя после себя только еле уловимую горечь страха и тревожности. Одна за другой пролистываются страницы свежего выпуска какого-то журнала, где уже по привычке перемывают кости всем, даже немного известным людям. Ким никогда не открывал подобного рода прессу, что уж говорить про прочтение. Только сейчас ситуация другая. Сразу же, прямо на обложке красуется фото его сына и, кто бы мог подумать, того самого Чон Чонгука. Уже на первой странице захотелось бросить гаджет в окно, но это было только начало. С каждым новым абзацем раскрывались шокирующие подробности недавней помолвки молодой пары, конечно же, с прикреплёнными фото от журналистов. Где-то на 6 старице Джинах с грохотом откладывает планшет на край деревянного стола, тяжело выдыхая накопившийся в легких воздух. Ким не хотел пускать в ход информацию о истинной сущности Чона раньше времени. Это всегда была его подушка безопасности, карта, которая может в нужный момент изменить ход игры. Раньше прошлое не значило так много. Но ситуация кардинально изменилась, когда Тэхен и тот самый отголосок прошедших событий, в лице Чонгука, оказались истинными, а после, видимо, вовсе потеряли голову. Иначе мужчина просто не может объяснить такой поступок со стороны Чона. Кажется, кто-то действительно в отчаянии. Кто бы мог подумать, что одним из директоров компании «Vice» можно будет манипулировать с помощью чувств какого-то омеги. — Вот, значит, как, — шёпотом почти рычит альфа, медленно поднимаясь с рабочего места. Захватив тёплое белое пальто и ключи от машины, Ким стремительно вылетает из помещения, ловя на себе ошарашенные взгляды сотрудников. Хотя разве когда-то путь Джихана не был усеян презрением и тревогой, что всегда так ясно отражается в глазах людей? Только очень давно. В лучшие времена, которые успела застать лишь малая часть действующего персонала. — Видимо, придется брать все в свои руки, — сквозь зубы цедит Джихан, заходя в лифт. Стрелки прошли отметку 21:03

* * *

Даже не верится, что когда-то этот город был намного тише. Дороги почти всегда были полупустыми, здания невысокими, а люди гораздо спокойнее. Возможно это просто размытое и совершенно идеализированное воспоминание человека, который готов отдать все, чтобы вернуться в те далёкие времена хоть на минуту. Благо, самое ужасное — это когда человек не просто хочет вернуться в прошлое, а когда он начинает полностью жить им, посвещая ему каждый новый день. Вот тогда жизнь действительно начинает терять всякий смысл. Удивительно, но каждое воспоминание Ким Джихана начинается отнюдь не с работы, которой он так дорожит и за которую отчаянно цепляется. Все гораздо проще. Начало всегда дома, при этом совершенно не важно, где будет его конец. Но если быть точнее, то начинается все даже не с места, а с одного конкретного человека. Так и сейчас, проезжая мимо шумных ночных улиц, подсознание само невольно переносит Кима в пучины его прошлого, начиная с одного и того же момента: — Дорогой, просыпайся, — альфа аккуратно, почти на носочках, подходит к небольшому дивану в центре комнаты, на котором удобно расположились его мирно сопящие муж и ребёнок. Он тихо зовёт своего омегу, невесомо касаясь его растрепавшихся темно-каштановых волос, заправляя их за ухо. В тот день мужчина вернулся домой довольно поздно, так что, найдя свою семью спящей на диване, он совершенно не удивился. Сухен не любил засыпать один, а Тэ всегда ходил хвостиком за своим папой. Часто эти две привычки выливались в такую картину: оба просто засыпали со включённым телевизором в гостиной, дожидаясь главу семейства. — Ты уже дома, — омега медленно открывает сонные глаза, тихо привставая с места, чтобы не разбудить спящего Тэхена. — Как прошла конференция? — также на автомате. Сухен оставляет ленивый поцелуй на щеке альфы, цепляясь за его плечи и с трудом вставая с дивана. — Прекрасно, но было бы ещё лучше, если бы на ней присутствовал ты, — Джихан аккуратно обнимает мужа за талию, в ответ чмокая его в носик. — Дай мне ещё пару месяцев, и я смогу вернуться к работе, — устало вздыхает омега, нехотя выходя из тёплых объятий, чтобы взять на руки спящего сына и отнести комнату. — Все ещё не хочешь воспользоваться услугами няни? — Я не... Просто хочу побыть с ним ещё немного, — медленно, почти невесомо Сухен берет Тэ на руки, стараясь не издать ни единого звука. Два года тренировок дают о себе знать, теперь омега может что угодно делать абсолютно бесшумно. Первый год был тяжелым. Значительно усложняли ситуацию беспокойный сон и слабый иммунитет ребёнка. Но жаловаться времени просто не оставалось, да и как бы ни было трудно, хорошее всегда перевешивало. За это время Сухен ни разу ни о чем не пожалел, даже когда пришлось расстаться с работой в компании и уйти в декрет. Хоть Джихан и был против, но тем не менее работать стал действительно за двоих. — Он растёт твоей копией, — мягко придерживая мужа за плечи, альфа вместе с ним направляется в детскую комнату, что очень удобно находилась напротив их спальни. Мужчина приходил домой всегда почти за полночь. Общался с сыном он нечасто. Уходить на работу нужно было рано, почти в шесть утра, да и задерживаться как правило приходилось надолго. Так что видеть Тэхена приходилось только спящим, хотя маленькому омеге и вовсе не приходилось видеть отца. — Думаешь? — Сухен устало улыбается, переводя взгляд от альфы к сыну. — У вас даже запахи почти совпадают, — Джихан наклоняется к макушке любимого, вдыхая глубокий океанический запах. Человек со стороны может сначала даже не почувствовать разницы, вот только мужчина, кажется, даже за километр способен их отличить, а потом ещё и сказать, в каком настроении его омега. — А ты хотел, чтобы он был похож на тебя? — Не думаю, будет лучше, если он вырастет как ты, — альфа тихо открывает дверь перед Сухеном, давая ему пройти в детскую комнату и уложить маленького Тэхена на кровать. — Пусть Тэ будет таким, каким он сам захочет, — омега расслабленно улыбается, смотря на спящий перед ним комочек счастья, которому готов весь мир отдать. Он оставляет невесомый поцелуй на его макушке, бесшумно выходя из комнаты, перед этим включив ночник в форме звездочки в углу комнаты. — Не давай ему слишком много надежд. — Он еще совсем мал, — сразу же отсекает Сухен, окидывая мужа недовольным взглядом. Тэхен не был желанным ребёнком. По правде говоря, Джихан вообще не планировал заводить детей в ближайшие лет пять точно, ну а если и задумывался о ребёнке, то только как о потенциальном наследнике. Можно сказать, что новость о беременности омеги нехило подорвала его жизненные планы. Он помнит день, когда Сухен дрожащим от волнения голосом рассказал ему о своём положении, помнит этот страх в глазах любимого, и как тот ещё несколько часов не мог успокоиться, даже когда альфа принял ребёнка. Пусть мужчина никогда не испытывал тёплых отцовских чувств к своему чаду, он до безумия боялся опять увидеть этот полный страха взгляд в глазах своего омеги. — Он и без строгости сможет стать отличным наследником, — спустя пару секунд тишины продолжил Сухен, складывая руки на груди. — Он омега, — фыркает Джихан, наблюдая, как медленно, но верно вскипает его муж. — Я вообще-то тоже! Это мне как-то мешает вести дела компании? — раздраженно шипит омега, взглядом прожигая дыру в муже. — Ты исключение. — Значит, Тэ тоже будет исключением! — Сухен вплотную подходит к альфе, чуть привставая на носочки, чтобы их глаза были на одном уровне. Сейчас, когда омега считает себя устрашающим и надеется увидеть опаску в глазах мужчины, Джихан считает, что ему чертовски повезло с таким красивым мужем. — Ты устал за день? — спустя пару секунд тишины аккуратно спрашивает альфа, влюбленно улыбаясь в ответ на возмущённое выражение лица напротив. — Не переводи тему, — Сухен наконец отходит от мужчины, все ещё сохраняя серьёзный, прожигающий насквозь взгляд. — Я просто интересуюсь твоим самочувствием. — Какой ты заботливый, — фыркает омега, обиженно отворачиваясь в сторону от Джихана. — Пойдём в кроватку, уже пора спать, — крепкие руки альфы мягко обвивают талию мужа, а голова расслабленно ложится на тонкие ключицы. Это, конечно, не извинение, но все же заставляет Сухена немного оттаять. — Завтра ты тоже нужен в офисе? — уже спокойнее интересуется омега, нерешительно запуская пальцы в уложенные волосы мужчины, медленно перебирая их. — И послезавтра, — тяжело вздыхает Джихан, как коала повисая на теле мужа. — Пойдём, трудяга, — с трудом, но Сухен все же снимает с себя альфу, беря его под руку и доводя до спальни, которая находится в одном метре от них. — Не расстраивайся, я постараюсь освободиться к выходным, — в комнате мужчина на автомате аккуратно складывает пиджак и чуть помявшуюся рубашку, вешая их на спинку стула. — С чего ты взял, что я расстроился? — омега также снимает верхнюю одежду, оставаясь только в домашней растянутой футболке, что доходила ему почти до колена и была больше похожа на платье. — Потому что я знаю тебя лучше, чем кто-либо, — Джихан незаметно подходит со спины, нежно обнимая своего любимого и оставляя кроткий поцелуй на его шее, где красовалась уже очень давно зажившая метка. — Дай мне пару минут, мне нужно придумать контраргумент, — тихо посмеивается Сухен, в ответ оставляя поцелуй на скуле альфы, после, все ещё в обнимку, кое-как ковыляя до кровати, путаясь в ногах и пару раз спотыкаясь. — Давай ты его уже завтра придумаешь? — на ухо мурлычет мужчина, ни на секунду не отлипая от своего омеги. — Отправлю тебе текст со всеми приложениями на личную почту, — уже лёжа в кровати, отвечает Сухен, носом утыкаясь в грудь мужа. — Буду ждать с нетерпением, — Джихан ещё крепче прижимаете к себе сонное разнеженное тело, мягко касаясь губами макушки любимого. Тогда Ким ещё не знал, что этому вечеру суждено из превратиться в одно из далеких воспоминаний прошлого, которое он будет прокручивать ещё долгие годы.

* * *

Некогда бледные сумерки сейчас превратились в непроглядный мрак, в котором едва различимы звёзды и молодой месяц. Улицы стали тише, город наконец-то начал засыпать. В дороге эти изменения ещё более заметны, особенно это ощутил Джихан, который пробыл в пути несколько часов, сначала борясь с бесконечными пробками в центре, а потом тратя время на поиски апартаментов Чона, ведь дома у Тэхена никого не было. Что удивительно, Ким даже не раздражён, скорее крайне серьёзен, даже в какой-то степени задумчив. Уже минут десять он сидит в своём автомобиле напротив многоэтажного дома в одном из самых элитных районов города, в котором и находится квартира Чонгука. Кажется, что мужчина уже давным-давно на все решился. Будто единственное, что нужно — это просто маленький толчок. Его он находит в лице старого электронного письма, что было отправлено почти двадцать лет назад и которое альфа выучил наизусть. «Из всех людей в этом мире только я знаю, что ты разговариваешь во сне, нашёптывая параллельно с содержанием договоров мое имя. Этого аргумента будет достаточно, чтобы повернуть исход спора в мою сторону?» — Достаточно для того, чтобы я стал навсегда твоим, — еле слышно шепчет Джихан, прижимая старый, уже не используемый телефон с письмом к груди. Его хриплый вдох нарушает устоявшуюся тишину, будто ознаменовывая начало чего-то очень важного. В глубине души Ким это понимает, вот только пока старается не допускать эти мысли ближе, он не хочет, чтобы рука дрогнула в самый неподходящий момент. Спустя еще минуту альфа кладёт телефон во внутренний карман пиджака и проверяет наличие пистолета, спрятанного за поясом. Холодный металл обжигает пальцы, придавая уверенности, чувство превосходства. Все же его не покидает стойкое ощущение, что оружие ему сегодня пригодится. Джихан покидает машину, медленно идя к дверям в подъезд. Кто бы сомневался, что найти точный адрес будет не так уж и сложно, по крайней мере для Кима, который при желании может узнать и стоимость всей мебели в апартаментах. Он не колеблется, знает, что уже через пару минут двери откроются перед ним, по-другому быть просто не может.

* * *

Сон нарушает резкий дверной звонок, эхом доносящийся из коридора. Только около минуты Чонгуку требуется на то, чтобы просто открыть глаза, а после посмотреть на часы, стрелки которых показывают 01:09. Кому что-то нужно в час ночи? Покажите этого человека, и Чон точно не сдержится и что-то с ним сделает. Медленно поднимаясь с кровати, альфа наспех надевает серый халат и захватывает с собой пистолет, который всегда лежит наготове в тумбочке. Все же он действительно не знает, что нужно человеку в столь поздний час, а это необходимая мера предосторожности. Перед тем как выйти из комнаты, Чонгук останавливает свой взгляд на кровати, где все ещё спит его омега, которого разбудить гораздо сложнее. Чон готов смотреть на эту картину вечно, завороженно любуясь красотой Тэхена, на которую не хватит всех комплиментов этого мира. Как мало, оказывается, нужно для счастья, просто видеть как твой любимый человек распластался на кровати в позе морской звезды, тихо посапывая и что-то невнятно говоря во сне. Не выдержав, мужчина возвращается к кровати, садясь на корточки перед уткнувшимся в подушку парнем. Он оставляет мягкий поцелуй на почти незаметной родинке под глазом, медленно спускается к носику, любуясь и целуя пятнышко на нем. Наконец он невесомо касается чужих губ своими, уделяя приоритетное внимание родинке на нижней губе. Вот теперь действительно можно идти со спокойной душой. Нехотя, но альфа выходит из спальни, сонно ковыляя к домофону, из которого все это время доносились тихие гудки. — Кого там принесло в час ночи? — раздраженно спрашивает Чонгук, нажимая кнопку приёма на аппарате. — Почему так грубо? Самое время встречать гостей, Чон, — этот голос альфа узнает даже из тысячи. Сколько раз он его уже слышал, но почему-то именно сейчас его охватывает неподдельный страх. Все же это произошло, Ким Джихан самолично решил наведаться к ним, и не нужно долго думать, для чего. Чонгук сам не знает сколько именно прошло времени, но по ощущениям пролетела целая вечность, пока из домофона доносились новые слова. — Что же ты замолчал? Знаешь же, что если не сейчас, то я сделаю это позже. Чон знает. Знает и боится, что потом его просто не окажется рядом с Тэхеном. Тогда все действительно будет безвозвратно потеряно, без возможности хоть исправить ситуацию. Еще никогда нажать на кнопку не было так тяжело. Мужчина собственными руками подписывает себе смертный приговор. Хотя возможно так оно и есть. В следующую секунду из приемника раздаётся шум, похожий на скрип двери и короткое: — Правильное решение. Квартира встречает Джихана бледными тёмными коридорами и звенящей тишиной. Делая всего пару шагов от входной двери, он замечает размытый силуэт, стоящий около большого кожаного дивана. Нетрудно догадаться, кому он принадлежит. — Прошу прощения за внезапный визит, — первым начинает Ким, медленно проходя вглубь помещения и оглядываясь по сторонам. — Некультурно врываться в чужой дом посреди ночи, — рычит Чонгук, за несколько шагов сокращая расстояние между ними. — Будет тебе, мы же теперь семья, — мужчина в ответ гадко ухмыляется, складывая руки на груди. — Уважай семейный узы. — Пришли позлорадствовать или продолжать отравлять жизнь Тэ? — Не Тэхену, а тебе, — ловко обойдя альфу, Джихан проходит в гостиную, боковым зрением пристально следя за каждым движением его мужчины. — Лучше убирайся, пока я... — Что здесь происходит? — из-за угла нерешительно выглядывает голубая макушка, обладатель которой в одну секунду застывает на месте, видя перед собой свой главный ночной кошмар, снившийся почти каждую ночь. Глаза парня округляются до нереальных размеров, а руки начинают мелко дрожать, отчаянно цепляясь за стену. Кажется, что если бы не стоящий в другом конце комнаты Чон, то Тэхен бы уже давно рухнул на пол. — Давно не виделись, сын, — посмеивается старший Ким, медленно, словно крадучись подходя к омеге. — Ну, чего ты просто стоишь, неужели у тебя нет совсем никаких новостей для меня? — Отец, я... — Прекратите этот цирк, — Чонгук срывается с места, намереваясь подойти к Тэ, вот только Джихан преграждает ему путь, становясь прямо перед ним. — О нет, все только начинается. Поверь, сегодня вас обоих ждёт крайне интересная автобиографичная история. — Только попробуй, — зло рычит альфа, пытаясь обойти или оттолкнуть Кима. — Ещё как попробую, — мужчина резко притягивает к себе зажавшегося в угол Тэхена, выставляя его перед собой и сжимая его шею в локтевом сгибе. Из уст омеги вырывается тихий вскрик, после чего тело начинает неистово дрожать, а глаза постепенно наполняются слезами. — Отец, мне больно! — отчаянно всхлипывает Тэ, изо всех сил пытаясь разорвать крепкую хватку. — Сын, тебе же наверняка хочется узнать немного фактов из жизни своего будущего мужа, м? — Джихан увеличивает расстояние между ним и Чоном, пристально наблюдая, как кровь вскипает в его жилах, а глаза наполняются дикой, почти животной ненавистью. — Так вот, все началось несколько лет назад, когда компания твоего ненаглядного начала стремительно развиваться. — Закрой свою пасть! — в секунду воздух рассекает дуло пистолета, направленое четко в переносицу мужчины, вот только это вызывает у него лишь тихий смешок. — Я бы на твоём месте был более разборчив в словах, — Ким в ответ направляет пистолет, расплываясь в хитрой ухмылке. Ведь дуло направлено не на Чонгука. Холодное, обжигающее кожу железо в упор приставлено к голове содрогающегося в истерике Тэхена, отчаянно цепляющегося за руку отца длинными пальцами, обессиленно пытаясь вырваться. — Прекратите это, — почти без сил просит омега, устремляя свои мокрые от слез глаза на Чона, для которого это ещё хуже, чем выстрел в самое сердце. — Так вот, — вновь начинает Джихан, медленно поворачивая голову к своему сыну, словами, словно ядом, отравляя его. — Тогда молодой директор Чон не любил решать проблемы словами, при первом же конфликте он решил устранить своего врага. — Я не хотел этого! — теперь уже в отчаянии кричит альфа, с мольбой смотря в медленно округляющиеся глаза Тэхена, который, кажется, вот-вот упадёт в обморок. — Все должно было случиться не так... — Ещё как хотел, иначе зачем надо было стрелять в аккумулятор автомобиля на ходу? — К-к чему ты ведёшь...? — едва слышно спрашивает парень, не силах даже пошевелиться, не то, что попытаться высвободиться из рук отца. — Дальше самое интересное, Тэ, — гадкая ухмылка все же пропадает с лица Кима. На несколько коротких секунд он становится предельно серьёзным, вновь поворачивая голову к Чонгуку. — Угадаешь, как погиб твой папа? — Нет... — одними губами выговаривает Тэхен, пытаясь найти во взгляде Чона опровержение тому, что он боится сейчас услышать больше всего на свете. Этого просто не может быть... — Ошибка была в самом вопросе, — постепенно, незаметно для других хватка мужчины ослабевает, а рука, держащая пистолет, становится в несколько раз тяжелее. — Он не просто погиб, его убили. — Заткнись! — хрипло кричит альфа, сдерживая скребущийся в горле ком. — А его убийца, — Джихан набирает в грудь побольше воздуха, вновь поворачиваясь к омеге и шепча ему прямо на ухо, подписывая смертный приговор себе, своему сыну и Чонгуку, — стоит прямо перед тобой. — Что... — в одну секунду не остаётся сил, чтобы просто заплакать, душа будто вышла из тела, забрав с собой все, что напоминало о былом счастье. В один миг весь мир буквально ушёл из-под ног, кажется, что если бы не хватка мужчины, то Тэхен бы действительно упал и уже вряд ли поднялся бы. — Вот так все просто. А знаешь, зачем ему нужен был ты? — Нет... — Чтобы потом подобраться ко мне, — перед лицом Кима угрожающие щёлкает предохранитель. На секунду в глазах мужчины мелькает что-то, кроме привычной злобы и ненависти, только никто из присутствующих этого уже точно не узнает. — Чонгук... — почти беззвучно зовёт омега, в последний раз поднимая на него неживой взгляд. — Все же ты никогда не учился на ошибках, верно? — в последний раз спрашивает Джихан, незаметно отодвигая подальше от головы руку, которой он держит Тэ. — Верно. Роковой выстрел оглушительно разрезает накалившуюся тишину. Тело Ким Джихана, основателя компании «Trinity-J», заклятого врага Чонгука, замертво падает с гулким стуком на пол. Во лбу зияет небольшое отверстие, из которого тонкой маленькой змеёй тянется ровная багровая лента, обрамляющая жесткие линии лица. Потухшие глаза уставились в пустоту, пугая своим безразличием и навсегда застывшей тьмой. Тэхен отползает дальше от тела, судорожно забиваясь в угол. Он безжизненным взглядом смотрит на альфу, даже не пытаясь успокоить трясущиеся руки. Слезы застыли в глазах и не собираются вытекать. Все тело сковал настоящий животный ужас и страх перед человеком, который стоит в нескольких шагах от него. Чонгук тянет к нему руки, пытается прикоснуться, но Тэхен отшатывается, не позволяя дотронуться. — Тэ, пожалуйста... — Это правда? — едва слышно спрашивает омега, но Чон слышит его. Больше всего на свете ему хочется закричать, что это неправда, что чёртов Джихан все выдумал, но только совесть соврать больше не позволит. Это правда. Чонгук, сам того не ведая, лишил Тэхена смысла жизни, его самого близкого человека, и сил скрывать нет. Больше нет. И поэтому он просто стоит и молчит, впервые не зная, куда себя деть. — Правда, — хрипит альфа, смотря в мертвые, потухшие глаза. Он больше не видит в них счастья, теперь они полны бесконечной тьмы и боли потери и предательства. Таким альфа его видит впервые. Сломленным. Чонгук сломал Тэхена. Он уничтожил последнее светлое в нем. Сейчас на полу сидит не его любимый омега, который пару часов назад радостно рассказывал о новой коллекции свадебных костюмов. Перед ним сломанная выпотрошенная кукла. Свадьбы не будет. Прежнего Тэхена тоже больше не будет. Кто же знал, что сердце, остановившееся ради власти, заново забьется ради любви? Никто. Тэхен поднимается и на негнущихся ногах идет к двери. Он не обращает внимание на тело отца с навсегда застывшими глазами, не видит перед собой сейчас ничего, кроме полного сожаления взгляда, которым его обводит альфа. Ким, кажется, вот-вот рухнет обратно на пол и разрыдается, но он не позволит себе этого. — Тэхен, пожалуйста, позволь объяснить, — Чонгук приобнимает омегу за талию, поддерживая, чтобы тот не упал, но ответом ему служат пустые глаза, которые смотрят куда-то в пустоту. Тэхена заметно трясёт, и альфе как никогда хочется его утешить, сказать, что все будет хорошо, что его больше никто не тронет. Сказать, что Чонгук сможет его защитить. Но только придется защищать от самого себя, а хорошо уже ничего не будет. — Не трогай меня, — одними губами произносит парень и отшатывается от Чона. — Я ненавижу тебя. Ненавижу... — Но я ведь люблю тебя... — шепчет мужчина, глотая вставший в горле ком. — А я тебя нет. Тэхен уходит, а Чонгуку хочется, чтобы время остановилось. В этой пустой квартире, которая в одно мгновение стала такой неуютной, сам не зная почему, альфа уже скучает по нему. Когда Чон в последний раз позвал омегу, он успел сделать одиннадцать шагов – и никогда не признается, что считает каждый шаг. Дверь хлопает оглушительно громко, на деле едва слышно закрываясь. Это конец. Сколько бы Чонгуку не говорили заканчивать это представление, он не слушал, как одержимый гнался за своей целью, желая получить все сразу. Власть должна принадлежать ему, Тэхен тоже должен быть только его. Но уже не будет. Когда уходит родная душа, начинает сдавать и тело. Альфа падает на колени, что есть сил крича в пустоту, желая в клочья разодрать горло. Слезы неконтролируемым ручьём текут из глаз, а в намертво зажатых в волосах кулаках, скоро будут красоваться выдранные клочья тёмных прядей. Чонгук бы все на свете отдал, лишь бы не влюбляться, не зависеть от ослепительной улыбки, без которой он теперь не представляет своего существования. Он не хочет вот так кусками выплёвывать кровоточащее разорванное от боли сердце, которое рвут, словно когтями, с упоением отрывая маленькие кусочки от бьющегося, качающего заледеневшую кровь органа. Тэхен не просто ушел, он сердце Чонгука с собой забрал. Забрал поломанную ошибками и терзаниями душу и выкинул. Ему это больше не нужно. Как и Тэхен больше не нужен Чонгуку. В этом он себя будет убеждать, вновь разбивая разодранные в кровь о стену костяшки. Чонгук уничтожил Тэхена. Теперь он вдоволь упьется победой, о которой так долго мечтал. Только имеет ли это теперь смысл, если до конца своих дней он вынужден влачить свое жалкое существование, в каждом встречном ища родные глаза, но не находя? Вместе с омегой Чон уничтожил свой последний шанс быть счастливым, потому что такое не прощают. Чонгук бы не простил.