Ваниль

На следующий день солнечный свет, льющийся через окно, разбудил Саравата, и он сонно зажмурился. Во сколько это было? Ему было так уютно и тепло, что от одной мысли о движении все его тело ныло от досады, и он решил поспать подольше. Сарават закрыл глаза и опустил голову, чувствуя, как что-то мягкое щекочет его нос. А? Его глаза распахнулись, и копна мягких темно-каштановых волос поприветствовала его. Именно тогда Сарават понял, что это был Тайн, и что они свернулись калачиком: их ноги переплелись, груди прижались друг к другу, а медленное дыхание Тайна согревало его ключицы. Рука другого парня все еще сжимала рубашку Саравата, и тот понял, что они, должно быть, обнимались всю ночь. Однако Сарават не жаловался. На самом деле, его взгляд смягчился, когда грудь наполнилась чувством, которое он не мог назвать — это был такой огромный прилив тепла и счастья, что он мог бы разразиться приступом хохота, если бы не Тайн, мирно спящий рядом с ним. Сарават закрыл глаза и заставил себя снова заснуть, пытаясь насладиться моментом, но не прошло и нескольких секунд, как пронзительный звук телефонного звонка прервал его попытки. Это был телефон Тайна, и парень вырвался из рук Саравата прежде, чем тот успел возразить, потеряв тепло Тайна. Тайн несколько раз моргнул, пытаясь понять, где находится он и его телефон, который был на другом конце комнаты. Вздохнув от сожаления, что их объятия закончились, Сарават сел и потер глаза. — Возвращайся спать, — попытался он, его грубый голос только что проснулся. Тайн вздрогнул, встревоженно посмотрел на него и через несколько секунд попятился с матраса. Парень вздрогнул, ударившись задом об пол, но он посмотрел на Саравата осуждающим взглядом. — Как… как я сюда попал? — спросил Тайн, забыв о прошлой ночи. Сарават закатил глаза и постучал себя по голове. — Пораскинь мозгами, — сказал он, наблюдая, как память Тайна возвращается к нему. Щеки Тайна покраснели, когда он посмотрел на себя, потом на Саравата и снова на себя. — Мы… обнимались? — громко спросил он, и в его широко раскрытых глазах отразилось удивление. Сарават медленно кивнул, желая, чтобы они все еще обнимались, если бы не ужасный телефон Тайна. — А что еще нам оставалось делать? — Сарават многозначительно поднял брови, просто чтобы увидеть очаровательно взволнованное выражение лица Тайна, когда тот понял, на что намекал Сарават. — Ничего! — возмутился Тайн. — Не моя вина, что ты спишь, как морская звезда, цепляясь за других людей. — Вообще-то ты обнял меня первым, — совершенно спокойно сказал Сарават. Тайн посмотрел на него и указал на себя пальцем. — Я? — спросил он, напрягая свою память. Его лицо стало ярко-красным в миллионный раз, когда он понял, что Сарават не врет. — Оу, — пробормотал он, застенчиво потирая шею. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, потом Тайн, наконец, прочистил горло и пошел проверить телефон. Сарават смотрел ему вслед. Черт бы побрал эту привлекательную худую фигуру в его одежде, что делала Тайна еще более неотразимым. — Твою мать! — внезапно завопил юноша. Он в ужасе уставился на экран своего телефона. — Я опаздываю на занятия! Сарават наблюдал, как Тайн расхаживает по комнате, взяв свою (аккуратно сложенную, верную своей шикарной репутации) одежду и собираясь надеть ее. Затем он понял, что она все еще была грязной и вздохнул. — Ват, можно мне одолжить твою форму? — спросил Тайн, выводя Саравата из состояния транса. Последний кивнул, встал, схватил ее (небрежно перекинутую через спинку стула) и протянул Тайну. Тот колебался, выжидающе глядя на Саравата. — Что? — спросил Сарават, принимая во внимание тот факт, что щеки Тайна снова порозовели. — Э-э… отвернись, — раздраженно сказал Тайн. — Не все мы так стремимся раздеться перед другими людьми. Окинув Саравата беглым взглядом, он добавил: «И уж тем более не с твоей зацикленностью на сиськах». Сарават хотел было возразить, но вспомнил, что Тайн спешит, и послушно повернулся. Он оказался напротив зеркала — зеркала, которое давало ему отличный обзор Тайна позади него, и он ухмыльнулся. В конце концов, то, чего Тайн не знал, не могло навредить ему, верно? Сарават наблюдал, как Тайн натягивает на себя новую рубашку, и как его мускулы напряглись, когда он натянул ее на себя. Если бы у Саравата не было никакого самообладания, он бы повернулся и провел пальцами по всей мягкой коже обнаженного торса Тайна, от низа его спины до гладкого плато груди, и до изгиба его изящных плеч. Тайн натянул брюки Саравата, которые, как ни странно, хорошо сидели на нем, учитывая их разные фигуры, и Сарават с легкой улыбкой наблюдал, как Тайн мило возится с концами рубашки, пытаясь заправить ту в брюки. — Ладно, я готов, — наконец сказал Тайн. Он поднял глаза, встретился взглядом с Сараватом в зеркале, и Сарават слишком поздно понял, что ему следовало бы отвернуться заранее. Он был пойман. — Ах ты маленький извращенец, — заметил Тайн, закатывая глаза. — Мне следовало догадаться. Несмотря на его слова, щеки Тайна окрасились багрянцем. Сарават внезапно обнаружил, что его самообладание иссякло. В мгновение ока он повернулся и шагнул ближе к Тайну; ближе, ближе, пока их лица не оказались в нескольких дюймах друг от друга. — Я ничего не могу поделать, — пробормотал Сарават, наблюдая, как Тайн сглотнул, глядя ему прямо в глаза. — Ты слишком неотразим. Он слегка ухмыльнулся, когда Тайн стоял там, такой же безмолвный, как и в первый раз, когда они встретились, и, как оказалось, все еще такой же тупой, каким он был каждый раз, когда Сарават пытался приударить за ним. Придя в себя, Тайн шлепнул его по руке, в попытке отругать Саравата. — Перестань издеваться надо мной, — пробормотал он, поворачиваясь к двери. — Мне нужно идти. — Я отвезу тебя, — без колебаний сказал Сарават. Тайн взглянул на него, но не стал возражать, и Сарават понял, что это из-за того, что случилось прошлой ночью. Поездка в экономический класс Тайна была как ни странно тихой и безмолвной, учитывая события прошлой ночи. Всякий раз, когда Сарават украдкой бросал взгляд на Тайна, тот глубоко задумывался. Нахмурив брови, Тайн выглядел несколько противоречивым. Он старался не смотреть Саравату в глаза. Наконец они подошли к двери кабинета. Тайн нервно переминался с ноги на ногу, поэтому Сарават подтолкнул его локтем. — Что случилось? Не собираешься входить? — спросил он. Тайн заглянул в класс через дверное окно и затем встретился взглядом с Сараватом. — Да, эм, я иду, — сказал Тайн, колеблясь. Затем он быстро наклонился и чмокнул Саравата в щеку. — Спасибо, Сарават, — Тайн застенчиво улыбнулся ему, затем быстро повернулся и вошел в класс. Ошеломленный Сарават смотрел ему вслед, и его лицо быстро покраснело. — Не за что, — пробормотал он, хотя Тайн уже был далеко, и обнаружил, что не может перестать улыбаться про себя всю дорогу до своего дома. Дело в том, что чувства Саравата к Тайну пугали его. Иногда они были внезапными и ошеломляющими, как поток воды, обрушивающийся на него, не давая ему вздохнуть, и все, что он мог сделать — это отправиться в совершенно неожиданную и столь же волнующую поездку. Это заставило его совершенно ослабеть в коленях, как будто он просыпался с Тайном, прижимающимся к нему. Но была и другая их сторона, которая еще больше сбивала его с толку. Та сторона его чувств, которая была медленной и мучительной, как густой золотой мед, льющийся из банки слой за слоем — тающий в своей жертве с насыщенной, пленяющей сладостью. Та сторона, что подкралась к Саравату, и заставляла его страдать. Когда Тайн улыбался ему (у него была такая красивая улыбка) или дразнил его, или подталкивал его, или даже просто встречался с ним взглядом. Это было всегда, удерживая Саравата в этих шоколадно-коричневых глазах и делая его защиту вокруг Тайна бесполезной. Это было то чувство — та совокупность чувств, которая заставила Саравата вздохнуть и не задумываясь выстирать форму Тайна для него, думая о том, как естественно и очаровательно выглядели спутанные всклокоченные волосы Тайна утром, и как мягки были губы Тайна, когда они прижались к его щеке на миллисекунду. Тем утром уголок рта Тайна выглядел чуть менее фиолетовым, но Сарават знал, что лучше не думать о том, что этот человек больше не побеспокоит Тайна. Он не выпускал Тайна из виду, о чем тот, конечно же, будет ныть, но Сарават ни за что не позволит ему бродить по кампусу одному после вчерашней ночи. Оттирая особо трудное травяное пятно, Сарават понял, что Тайн поглощал его мысли все утро. Однако, размышляя об этом, Сарават также понял, что для него это больше не было нормой. Черт возьми, он был жалок. Но Тайн того стоил.